Разорванные связи

Посмотрев на совершенно измученного и страдающего головокружением человека на кровати, Бэйтан Ао почувствовал замешательство и некоторую опустошённость. Это родимое пятно может быть унаследовано только старшими сыновьями семьи Бэйтан. И оно же само по себе является бесспорным доказательством происхождения новорожденного. Кто бы мог подумать, - но старший сын Бэйтан Ао не только родился в довольно спорном окружении, но и был дан ему мужчиной. Нижняя часть тела Янь Фэйли всё ещё ощущалась как одна ужасная рваная рана, но крик ребёнка временно рассеял всю его боль. Цю Еюань взял новорожденного и осторожно положил его рядом на подушку. Янь Фейли сейчас же сел и с нетерпением посмотрел на малыша. Когда он увидел, что тот выглядит совершенно здоровым, и, кажется, нет никаких проблем, он, наконец, позволил себе расслабиться, упал на кровать и впал в сонное изнеможение. Тогда Бэйтан Ао подошёл ближе, слегка наклонился и пристально взглянул на ребёнка. Маленькое морщинистое лицо, покрасневшее от слез, округлый лоб и еле заметные глаза... Такой уродливый! Это была первая реакция Бэйтан Ао. Он не знал, что все новорожденные в мире такие. Ещё раз взглянув на бессознательного Янь Фэйли, Мастер Северных Врат направился к двери и на ходу бросил Цю Еюаню: - Ты здесь, чтобы следить за ним. Не позволяй никому входить сюда и беспокоить генерала! В дверях он встретил Хуа Сянъяня и, посмотрев на того тяжёлым взглядом, произнёс: - Генерал Хуа, я не хочу, чтобы хоть кто-то ещё узнал о том, что происходило здесь сегодня, Вы меня понимаете? - Да, Мастер Секты! Разумеется, этот подчинённый ничего не знает и ничего не видит. Пожалуйста, будьте уверены в этом, Мастер Секты! Ребёнок, рождённый мужчиной. Да ещё и первым генералом Северных Врат... Хуа Сянъянь уже тысячу раз проклял себя за то, что вмешался в это тёмное и крайне неприятное дело. Хотя он и не знал, кто был отцом ребёнка, при нынешней правящей династии привычка обрезать рукава была чрезвычайно порицаема. Однополая любовь, вполне заслуженно, считалась чем-то настолько грязным и недопустимым, что и подумать страшно! Генерал Хуа едва удержался от того, чтобы броситься сейчас же мыть руки. Неожиданно, честный и кроткий генерал Янь оказался... не так уж честным и кротким. Хуа Сянъянь сокрушённо вздохнул в своем сердце. Когда он увидел, что Мастер Секты Северных Врат покинул Бамбуковый сад, ему стало неловко оставаться в этом доме. Он поколебался некоторое время, и, совершенно расстроенный, вернулся к Восточным Вратам. * * * Янь Фэйли проспал тяжёлым и беспокойным сном до следующего вечера. Будто в бреду, он слышал громкий детский плач в комнате и чувствовал смятение. Ребёнок? Откуда здесь взялся ребенок? Ах! Это мой ребёнок. Когда Янь Фэйли пришёл, наконец, в себя, у его кровати сейчас же возник Цю Еюань. Сосредоточенно пощупав его пульс, лекарь привычно нахмурился и сказал: - Генерал Янь, раз уж ты проснулся, пора бы принять лекарства. Я принесу. - Подожди! — позвал его Янь Фэйли, неловко усевшись на кровати и всё ещё страшно страдая от боли внизу. - Ребёнок плакал... Цю Еюань немного смутился. Хотя он был довольно известным врачом, у него совсем не было опыта в воспитании младенцев. После долгих и нудных уговоров ребёнок всё никак не затихал, и лекарь был совершенно беспомощен. Он сходил за младенцем и с большой осторожностью положил его на руки Янь Фэйли: - Видимо, мне всё же придется побеспокоить генерала, чтобы Вы попробовали уговорить его. А я сейчас вернусь. Янь Фэйли держал своего сына, чувствуя себя немного растерянным. Хотя этот малыш был рожден им, он всё-таки большой и суровый мужчина. Как он должен успокоить это непонятное и ужасно хрупкое создание?! Ян Фейли неловко похлопал малыша по плечу и пробормотал что-то невразумительное, будто успокаивая немного перепившего брата по ордену. Однако, младенец неожиданно угомонился и затих. Янь Фэйли судорожно вздохнул и подумал, крепко прижимая к себе сына, что, как бы ни развивались события в дальнейшем, он должен помнить одно - этот ребёнок ни в чём не виноват. Он просто родился. У него не было выбора, так же, как и у его отца, в другое время и в другом месте. Эти мысли навели генерала на самые разные воспоминания, и Янь Фэйли содрогнулся, - каким безответственным он был всё это время! Его легкомыслие и глупый эгоизм едва не стоили жизни его сыну. Если бы не счастливые обстоятельства прошедшей ночи, что бы случилось с этим ребёнком?! Думая об этом, Янь Фейли покрылся холодным потом и ещё крепче прижал сына к себе. Цю Еюань вернулся с едой: - Я поспрашивал на кухне. Должно быть, этот ребёнок голоден. Вот, принёс ему молока. Цю Еюань поставил поднос с едой на столик у кровати и дал Янь Фейли в руки миску с ещё тёплым молоком. Думая о том, какой опыт он только что получил от служанок на кухне, он не мог не проклинать себя за глупость. Военный лекарь никак не ожидал, что младенец будет устраивать ему неприятности, потому что голоден. А Янь Фейли вдруг осознал, что большинству женщин приходится кормить грудью после рождения детей и устыдился. Двое больших и уже немного нервных мужчин неловко кормили ребёнка молоком, почти как котёнка. Скоро тот совсем успокоился в совершеннейшем удовлетворении. Янь Фейли, не отрываясь, смотрел как его невероятный, во всех смыслах, сын постепенно засыпает у него на руках, и его сердце наполнилось гордостью. И ещё какой-то невыносимой нежностью, которая едва помещалась внутри него и всё стремилась вырваться на свободу. Эти маленькие живые глаза, согнутые невообразимо-крохотные пальчики и смешное, всегда как-будто чем-то недовольное лицо... Подумать только! Мой сын! Что же нам с тобой теперь делать?..