Вы верите в чудеса?

«Я научилась просто, мудро жить,

смотреть на небо и молиться Богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи

И никнет гроздь рябины желто-красной,

Слагаю я веселые стихи

О жизни тленной, тленной и прекрасной.»

Анна Ахматова

***

На улице начинает светать. На дворе не видно ни души - слишком рано для прогулок обычных людей, но вполне обыденно для императора. Несмотря на то, что зима напоминает о себе темнотой заснеженных улиц, утреннее солнце показывается из-за горизонта, одаривая молодого господина своими яркими, но всё такими же холодными лучами. Николай морщится – совсем не из-за врезающихся в край глаза фотонов, скорее так, из-за привычки, появившейся вследствии тренировки собственного хладнокровия. Завтрак он откладывает на потом, сразу приступая к насущным делам. В данный момент на нём лежит решение судьбы восставших. Верховный суд уже вынес приговор для декабристов – смертная казнь для каждого, кто осмелился пойти против власти. Он бы и бровью не повёл, не будь в толпе вольнодумцев интересной для него личности. Вновь проходясь взглядом по ровно выведенным на пергаменте буквам, правитель отмечает что-то у себя в голове, аккуратно откладывая лист на край стола. “Указ подождёт до вечера”, – думает он, – “На данный момент стоит решить проблему с ним.. Невзирая на обстоятельства, даже я, его Царское Величество, не имею права делать подобные заявления. Для начала будет достаточно..”, – ход мыслей прерывается лёгким стуком руки о деревянную дверцу кабинета. “Николай Павлович, господин Пущин с недавних пор в сознании. Что прикажете предпринять?”, – доносится со стороны приоткрытой щели. Сказанное предложение не сразу укладывается в голове, однако осознание бьёт, точно электрический ток. Повернув голову, Николай кивком оповещает о своевременном уходе, после чего покидает кабинет, направляясь в свои покои. Проходит от силы пара минут, а на груди уже застёгивается последняя пуговица парадного мундира, густо покрытого золотым шитьём спереди. Чёрные брюки обхватывают изящные ноги, подчёркивая статность прекрасного мужчины, а лакированные туфли поблёскивают, радуя глаз своей зеркально чистой поверхностью. Лёгким шагов направляясь в покои, в которых находился Иван, Николай старается удержать себя от порыва сорваться на бег – этой встречи он ждал долгое время, однако же, возможности так и не представлялось. Здесь же ситуация сменилась полностью. В позволительном темпе идущий к комнате император вдруг остановился, задумавшись о том, что стоит сказать первым делом. Волнение его, конечно, не трогало, но важность первопоставленного вопроса была явной. Не напугает ли Пущина подобная открытость? Не долго думая, он продолжает свой путь, совсем близко подходя к белой двери, украшенной снаружи тонкими белёсыми колоннами и золотыми вырезками. Рядом стоит один из гвардейцев - по личной просьбе императора. Глазами проводив правителя, он отпирает дверь, после отходя от неё на пару шагов. Погружённая во тьму комната вдруг заливается светом. Внутри незамысловатый интерьер: Обычная кровать, не обвешанная бархатом или шёлком, стояла у стены, рядом с ней маленький сундук для хранения вещей. С другой стороны – письменный стол, простой, не вычурный, но выбранный со вкусом, пред ним стул с маленькой подушечкой - так намного удобнее - посреди всей этой мебели был и тот, к кому лично наведался император. Рыжеволосый судья сидел на ковровом полу, поджимая ноги под себя. Он сощурился от резкого света, пытаясь привыкнуть к возникновению яркой вспышки в сплошной тьме. Спустя несколько секунд он начинает вглядываться в стоящий пред ним силуэт, а Николай, в свою очередь, не даёт ему возможности и на единое слово – сразу задаёт интересующий его вопрос. “Скажите, Иван Иванович. Вы верите в чудеса?”. Как странно и абсурдно звучит в возникшей ситуации, но Николай смотрит серьёзным взглядом, ожидая от собеседника ответа. –“Прошу прощения?”, – тихо доносится из чужих уст. Голос у Пущина осипший, севший после криков на Сенатской площади. Такова цена за право голоса? “Вы считаете возможным исполнение мечт, которые так лелеют люди?” “Позвольте.. Считаю. Скажите, кто Вы?”, – раздаётся со стороны, но Николай уже не смотрит. Он, развернувшись на каблуках, выходит из помещения, аккуратно закрывая за собой дверь. Это всё, что ему нужно было услышать для принятия решения. “Достаточно будет пятерых”, – думает он, шагая обратно в свой кабинет. Указ о помиловании вступает в силу.

***

Сидя в столовой и обсуждая возможные нововведения, Николай Павлович никак не ожидал услышать громкий топот, вызванный ускоренной ходьбой его прислуги. Известия о восстании не заставили себя долго ждать – как Николай и предполагал. На входе в Сенатскую площадь уже стояло огромное войско, собранное из взбунтовавшихся декабристов. Морозный день не предвещал счастливого конца для них. Часы медленно перекатывались, обе стороны, придерживаясь своих намерений, были готовы стоять на своём до конца. В моменте бунтовщики ринулись в атаку, ответной реакции не пришлось дожидаться – Николай отдал приказ остановить восстание наиболее быстрым способом. Декабристы, прорывающиеся в первых рядах, хладнокровно убивались, по их примеру на землю падали тела их же товарищей. Восставших удалось обуздать в течение короткого времени. Схавченные отправились в здание суда, готовясь к вынесению приговора, сбежавшие искали себе укрытие во избежание соответствующих наказаний, а убитые всё той же ледяной скатертью тел лежали на улице, укрывая собой заснеженный Петербург. Николай некоторое время рассуждал о жизнях, поставленных на кон ради цели, преследуемой восставшими. Власть решает, чьи и как вершить судьбы, но что есть власть пред человеком, самостоятельно рвущимся на эшафот ради исполнения мечт других людей? Люди склонны к эгоизму, они глупы и наивны, как бы ни старались доказать себе и другим обратное. Готовые жертвовать всем ради мизерных результатов, они бегут на верную гибель. Не забавно ль наблюдать за подобным действом? Николай же смеха себе не позволял. Пугающая мысль о возможности возникновения новых покушений и ранее мучила его, а повышение шанса подобной ситуации лишь возросло после последних действий. Желая разрешить проблему, он отправился в переговорную, зовя с собой приближённых. В этот же вечер по его приказу в Зимний дворец доставляют Пущина – восставшего, который мог бы разрешить ситуацию, помочь Николаю определиться в двойственности своих желаний и убеждений. “Иван Иванович, знали бы Вы, как трепетно я ожидал нашей с Вами встречи. Я сам не смею знать, почему. Однако не сегодня свидеться и заиметь беседу с Вами нам суждено. Мы обязательно поговорим, потом, когда не будет сумерек, увы, ночью люди слабы.” Находясь в своих покоях, Николай рассматривал потолок, рассуждая о произошедшем. Чем он обязан Богу, что столь мучительно задумывается об одном...