Вэй Ин достигает невозможного

Успешно преодолев преграды в виде лекаря и родни, Вэй Усянь и Лань Ванцзи все внимание стали уделять своим крошкам-крольчатам. После некоторых размышлений и препирательств выбрали им имена — Лань Юн и Лань Юэ, надеясь, что не ошиблись, и те окажутся мальчиком и девочкой. Проверять пол детей было ещё рано, да они и постеснялись бы. Малыши росли очень быстро и уже на третий день порадовали родителей своими нежными пушистыми шубками — черной, с едва заметным огненным отливом и снежно-белой. На десятый день у них открылись глазки. Вэй Усянь не удержался от изумлённых ахов и охов, когда увидел, какого они цвета. У черного крольчонка они были темно-серые, как грозовое небо, почти такие же, как у самого Усяня, а беленький унаследовал темное золото глаз Лань Ванцзи. Вэй Усянь нежно прижал А-Юэ и А-Юна к сердцу и вздохнул. — Как бы кто не догадался, чьи вы детки, увидев эти глазки. Лань Ванцзи тоже заволновался. — Да не проблема, — тут же нашел выход Вэй Усянь, — налеплю над дверью заклинание рассеянности. На нас оно не подействует. Надеюсь… Но заклинание не понадобилось. Когда Лань Сычжуй пришел их навестить, Вэй Усянь, не позаботившись даже усадить беднягу, радостно сообщил ему о своей «беременности». Сычжуй раскрыл рот, покраснел, побледнел, и расплакался. Вэй Усяню стало немножко сты́дно. Хотя, в общем и целом, он не лгал. Только чуть-чуть исказил факты. — Я так рад! — всхлипнул Сычжуй и попытался обнять его за ногу, как когда-то делал в детстве. Настала очередь Усяня хлюпать носом. Он вспомнил, как обещал малышу А-Юаню вырастить много деток из злосчастного луаньцзанского редиса и так и не сдержал обещание. Глаза Лань Ванцзи тоже подозрительно заблестели. Некоторое время царило молчание, нарушаемое только дружными всхлипами. Наконец, справившись с волнением, Лань Сычжуй робко, но деловито поинтересовался, были ли они уже у лекаря и не надо ли чем помочь? Лань Ванцзи с Усянем были немного удивлены его безоговорочной доверчивостью. Но в глазах Лань Сычжуя они находились всего лишь ступенькой ниже небожителей и, значит, могли повелевать природой. — Я очень хочу маленького братика или сестричку, — бесхитростно сообщил он. — Сделаю все, что в моих силах, — подмигнул ему повеселевший Усянь. — Мгм, — подтвердил Ванцзи. Потом Лань Сычжуй полюбовался кроличьим семейством, но сенсационная новость о беременности затмила очарование пушистиков. К тому же А-Юн и А-Юэ уже устали любоваться окружающим миром и прикрыв глазки, закопались в теплую шерсть своей кормилицы. Лань Сычжую разрешили сообщить новость Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэню, взяв с них клятвенное обещание помалкивать. Вэй Усянь рассчитывал на их помощь, да и в любом случае, хочу-все-знать Цзинъи выпытал бы все у лучшего друга. Первой реакцией были разинутые рты и возгласы. — Это что, розыгрыш? Или ты спятил? Оуян Цзычжэнь заботливо потрогал лоб Сычжуя. — Ты случайно, не перетренировался? Но Сычжуй был серьёзен, как никогда. Он уверил друзей, что говорит только то, что услышал от родителей. И если Вэй Усянь теоретически был способен на глупую шутку, то Ханьгуан-цзюнь — никогда. Подобрав отвисшую челюсть, Цзинъи изрек. — Выходит, Темный Путь и вправду способен до неузнаваемости изменить человека… — Ах, такая любовь, как у них, на все способна, — вздохнул чувствительный Цзычжэнь. Все трое замолкли, впечатленные неожиданным результатом сочетания Темного Пути и всемогущей любви. — Только это тайна, — поспешно добавил Лань Сычжуй. — Как они рассчитывают скрыть такое? — изумился Цзинъи. — Не знаю, — потупился Сычжуй, — но они велели никому, кроме вас, не рассказывать. Цзинъи и Цзычжэнь немедленно преисполнились сознанием собственной важности и поклялись, что они никогда… ни за что… Когда Вэй Усянь на следующий день беззаботно заявился вести у них урок, три пары глаз уставились на него с восхищением, смешанным с ужасом. Он даже оглянулся… вдруг у него случайно вырос хвост или ещё чего. Потом до него дошло, и он придал лицу благостно-задумчивое выражение. После уроков посвященные в тайну мелколани окружили его, пытаясь всячески поддержать. Лань Цзинъи сказал, что хоть из-под земли достанет все, что может понадобиться учителю Вэю, а когда Сычжуй пнул его украдкой, поправился. — Нет, нет, не из-под земли, конечно. На рынке. У меня там большие связи. — В моем клане выращивают много полезных трав, — пискнул Цзычжэнь. Вэй Усянь благосклонно кивнул. — Мы с Ханьгуан-цзюнем как раз собирались посетить Цайи на этой неделе. Можете нас сопровождать. — Спасибо, учитель Вэй, — обрадовалась молодежь, а Цзинъи до того расхабрился, что понизив голос до драматического шёпота, спросил. — А у вас какой срок? Что будете делать, когда станет заметно? Вэй Усянь потупил бедовые глазки и мило улыбнулся. — Думаю, около трех месяцев. Насчёт заметно… могу переселиться на женскую половину. Лань Сичэнь, случайно проходивший мимо, услышал эту реплику фамильным острым слухом и содрогнулся. Нет, таких потрясений лучше избегать. Надо будет поговорить об этом с братом. Вот так Вэй Усянь, сам того не ведая, подготовил почву для будущего запланированного отъезда из Облачных Глубин. Детки-кролики успешно подрастали, их уже отлучили от груди и перевели на овощной корм, чему они не очень обрадовались. Но Вэй Усянь своим примером героически доказал, что свежая морковь — это деликатес. К тому же, их кормилице с собственным выводком пора было вернуться к родным и друзьям. Она, хотя и привязалась к двум своим питомцам, но воркование парочки людей и звуки гуциня ей поднадоели. Хотелось простора и бешеных прыжков в большой кроличьей компании. Лань Ванцзи и Вэй Усянь отблагодарили ее всевозможными лакомствами и вернули на поляну. Лань Юэ и Лань Юн немножко по ней поскучали, но их настоящие родители накупили им столько игрушек, что они быстро утешились. В любви, гармонии и возне с подушками прошло ещё три с лишним месяца. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Лань Ванцзи шил обманки собственноручно. Вэй Усянь старался не смеяться, видя, как его безупречный Ханьгуан-цзюнь с самым невозмутимым видом делает аккуратные стежки. Все свободное время, а зачастую и несвободное, они уделяли подрастающим крольчатам. Беленький Лань Юн обладал более спокойным характером, чем его огненно-черная сестричка, но если уж что было не по нему, кусался почём зря. Он любил бегать в большом колесе, сделанном на заказ, и сердился, когда ему мешали тренироваться. — Вылитый ты, Лань Чжань, — заливался смехом Усянь, потирая укушенную собственным сыночком руку. — Будешь так смеяться, подушка отвяжется, — предостерёг его Ванцзи. — Подумаешь, мы же одни. — Скоро прибудут гости, — пока Усянь заходился от смеха, Лань Ванцзи уловил снаружи звук шагов. Усянь поспешно вернул крольчонка в домик и даже прикрыл его шелковым платочком. Нечего посторонним, кто бы это ни был, лишний раз разглядывать детей. Потом с усталым видом прилёг на кровать и прикрыл глаза. Посетители — ими оказались Лань Цижэнь и Лань Цзе — после взаимных приветствий выразили озабоченность бледностью Вэй Усяня. Учитывая, что тот полночи не спал, совершенствуя методику превращения, это было неудивительно. — Ты должен лучше о нем заботиться, Ванцзи, — недовольно сказал Лань Цижэнь. — Ах, дядя, вы даже не представляете, как Лань Чжань хорошо обо мне заботится, — на губах Вэй Усяня заиграла такая провокационная улыбка, что у Ванцзи покраснели кончики ушей, а Лань Цижэнь скривился. — Фу, бесстыдник. Вэй Усянь обиделся. — Почему это сразу бесстыдник? Я имел в виду, что он научился отлично готовить и балует меня то креветочным тортом, то конфетами из османтуса. — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи. — В нынешнем состоянии мой организм очень плохо переносит здешнюю кухню, — заныл Вэй Усянь, — вот и уважаемый господин Лань Цзе вам подтвердит. Глава лекарей, который давно понял, что связываться с этими двумя уникумами себе дороже, кивнул. Он удостоверился, что с пульсом и здоровьем беременного Вэй Усяня все в порядке и теперь с любопытством следил за разговором. — Я так соскучился по супу из корней лотоса и свиных рёбрышек, по масляным лепешкам, и вообще по Юньмэну, — вздохнул Вэй Усянь и непритворная слеза скатилась по его лицу. Хотя поездка в Юньмэн была лишь прикрытием, но говоря о нем, Усянь невольно вспоминал свою озорную юность в Пристани Лотоса и всех ушедших. Особенно бедную, до сих пор оплакиваемую шицзе. Она была бы так счастлива увидеть его детей… независимо от того, как именно они появились на свет. Глаза запекло от горючих слез, и он отвернулся, стараясь подавить рыдания. Лань Ванцзи, чувствуя, что это не игра, всерьез забеспокоился и в мгновение ока оказался рядом. Нежно обнял Вэй Усяня и стал поглаживать по вздрагивающей спине. — Хочу в Пристань Лотоса! — пискнул Усянь, беря себя в руки. Его эмоции были искренними, но цель никто не отменял. Лань Цижэнь и Лань Цзе переглянулись. — Советую выполнить пожелание третьего молодого господина Ланя, — ответил лекарь на невысказанный вопрос. — Каприз, вы хотите сказать, — поморщился Лань Цижэнь. Ему казалось глупо и неосторожно со стороны Вэй Усяня покидать дом в таком положении, но он понимал, что не сможет противостоять этим двум упрямцам. Да и Старейшина Лань Цзе на их стороне. Вот умеет этот прохвост Усянь вертеть людьми… — Ну что ж, — Лань Цижэнь погладил бородку, — раз медицина не возражает… — Спасибо, дядя, — благодарно посмотрел на него Ванцзи из-за плеча Усяня, прильнувшего к нему. Лань Цижэнь ощутил, что ещё немного — и у него все внутренности слипнутся от такой дозы приторной сладости. Надо срочно запить горьким отваром. — Но одни вы не поедете, — твердо добавил он. — Вы сомневаетесь в способности Лань Чжаня меня защитить? От нечисти или от главы Цзян? — прищурился Усянь. — Ты и сам себя защитишь так, что только призраки останутся. Я про надлежащее медицинское сопровождение и элементарную бытовую осторожность. — Мой помощник Чэнь Кай может поехать с ними, — предложил Лань Цзе. Вэй Усянь незаметно подмигнул Ванцзи. — Тогда мы захватим Лань Сычжуя и пару его друзей. Лань Цижэнь засомневался. — Прилично ли таким молодым адептам… — Сопровождать меня, беременного мужчину? Боитесь, ваши методы обучения молодежи сочтут излишне прогрессивными? — Думаю, после открытия школы для духовных зверей нам ничего не страшно, — задумчиво добавил Ванцзи, все ещё баюкая Вэй Ина в своих объятиях. — Кстати, о школе, — встрепенулся Лань Цижэнь, — ваши новые питомцы ещё слишком маленькие, но позже я ими займусь. Вэй Усянь вздрогнул. Ладно, эта проблема решается просто. Когда Лань Юн и Лань Юэ станут настоящими младенцами нужно будет втихаря найти похожих крольчат, которым придется нести бремя дядиного воспитания вместо них. Впрочем, не такое оно и тяжёлое. С животными Лань Цижэнь обращался несравненно мягче, чем с людьми. Получив разрешение на поездку, Вэй Усянь принялся готовиться. Первым делом с удовольствием написал письмо Цзян Чэну, оповещая его, что довольно скоро тот станет дядей. От души посмеялся, представив физиономию бывшего шиди. Как ни странно, слухи о беременности Усяня пока не просочились дальше Облачных Глубин. Лань Сичэнь, втайне от брата, велел адептам держать рот на замке. При этом на его доброжелательном лице появилось такое выражение, что каждого пробрал иррациональный страх. Они даже между собой боялись это обсуждать. Пришли к общему мнению, что бывший Старейшина Илина способен на невообразимые вещи и стали ждать результата. Какой-то скептик заикнулся было об обмане и мошенничестве, но на него зашикали. Глава клана Гусу Лань лгать не может. Раз он сказал, что третий молодой господин Лань ждёт ребенка, значит, так и есть. За последние годы произошло столько невообразимых событий. Возвращение Вэй Усяня с того света, разоблачение преступлений Верховного Заклинателя, брак Ханьгуан-цзюня, увлечение твердолобого учителя Ланя образованием кроликов. Одним шоком больше, одним меньше — какая разница! Тем более, рождение детей — всегда радость. — Представляю, каким красивым будет их ребенок, — вздохнул кто-то особо впечатлительный. — И со странностями, учитывая, кто его родители, — опять встрял скептик. На него дружно наложили сразу несколько заклятий закрытого рта и дискуссия сошла на нет. Отправив провокационное письмо в Пристань Лотоса, Вэй Усянь занялся более серьезными вещами. Упаковал огромное количество талисманов и зелий, еду и игрушки для крольчат, заранее купленную одежду для младенцев. Чуть ли не половину цзинши вознамерился взять с собой. Не что, что бы все эти вещи были жизненно необходимы, просто он подумал, что если он обременит сопровождающих таким количеством багажа, у них будет меньше возможностей неустанно бдеть за ним самим. На этом фоне и домик с крольчатами будет восприниматься как необходимый атрибут поездки в родные места. И вообще, зря что ли он «беременный»? Имеет полное право утомлять всех своими капризами. Когда он вынашивал крольчат, никто об этом не знал и даже он сам не был абсолютно уверен в своем состоянии. Тогда все произошло как-то сумбурно, почему бы теперь не получить свою компенсацию. Чем ближе был день отъезда, тем оживленней становился Вэй Усянь. Лань Ванцзи пришлось ему напомнить, что неприлично выглядеть чересчур бойким и здоровым в его положении. — Почему? — захлопал глазами Усянь, поправляя очередную подушку на животе, — я радуюсь поездке и тому, что скоро дам жизнь нашему ребенку. То-то все удивятся, когда младенцев окажется двое. Он излучал такую уверенность в себе, что у Лань Ванцзи отлегло от сердца. Он уже купил два небольших, но комфортабельных дома по дороге в Юньмэн и нашел кормилицу. Не немую, к сожалению, но близко к этому. Женщина была беженкой из маленького городка на самом севере страны и ее диалект мало кто понимал. Лань Ванцзи заприметил ее на постоялом дворе в Цайи, где она разносила тарелки, а за спиной у нее был привязан хныкающий грудной младенец. Сначала она была ошеломлена тем, что величественный, как небожитель, заклинатель в белом обратился к ней, и вообще ничего не поняла. Но Лань Ванцзи было не занимать терпения и после получасовой беседы, женщина, которую звали Ма Джи, вознося небесам горячие молитвы, приняла его щедрое предложение. Лань Ванцзи снял для нее комнату в гостинице, снабдил деньгами и прислал Чэнь Кая удостовериться, что у нее всё в порядке со здоровьем. Позже, когда они спустятся с горы, она примкнет к их группе и вместе со своим ребенком будет ехать в отдельной повозке. Обрадованная будущая кормилица искренне пожелала доброму господину и его прекрасной жене здоровья и всех благ. Ванцзи не стал объяснять ей истинное положение дел. Он был уверен — Вэй Ин так очарует это простодушное создание, что ей будет всё равно, что он мужчина. Возможно, она даже подумает, что для таких могущественных заклинателей в этом нет ничего странного. Наконец все было собрано и ранним утром не такой уж маленький караван отправился в путь. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь проводили их до самого Цайи. Лань Ванцзи сказал, что готов весь спуск нести Вэй Усяня на руках, но тот отказался. Боком взгромоздился на Яблочко, и ослик, преисполнившись ответственности, двинулся вниз по тропе медленно и осторожно. Лань Ванцзи шел рядом, чтобы поддерживать Вэй Ина, поводья вручили Лань Сичэню. Лань Цижэнь возглавлял процессию, молодежь, увешанная багажом, замыкала ее. Домик с кроликами доверили Лань Сычжую. В Цайи встретились с Ма Джи, и прежде чем погрузиться в повозки, стали прощаться. С этим возникла неожиданная проблема. Яблочко, которого Лань Сичэнь хотел отвести обратно в Облачные Глубины, упёрся и не пожелал покидать хозяина. — Дурачок, — сказал ему Вэй Усянь, теребя длинные уши упрямца, — там же так спокойно, еды в изобилии и приятели твои тебя ждут. Осел обиженно заревел. — Будешь орать, точно с собой не возьмем, — меланхолично сообщил ему Лань Ванцзи. Яблочко пристыженно умолк и только скреб копытом землю, умоляюще глядя на Вэй Усяня. — Давай возьмём его, а? Смотри, как страдает. Осел тяжко вздохнул, подтверждая слова хозяина. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи и обрадованного Яблочко привязали к повозке мелколаней. Лошадь покосилась на эскорт, но промолчала. По крайней мере, не заставят нестись галопом с такой обузой на хвосте. После того, как все разместились, Лань Цижэнь произнес торжественное напутствие. — Берегите себя. Вэй Усянь, не вертись, это я в первую очередь тебе говорю! И не позорьте честь клана! Ко всем относится. — Да, дядя. Обязательно, учитель Лань! — донёсся нестройный хор голосов. Лань Цижэнь помахал им и уже собрался уйти, но неожиданно вернулся, погладил Вэй Усяня по голове и сунул ему в руку маленький нефритовый оберег. Воцарилось ошеломленное молчание, нарушаемое только фырканьем лошадей. Потом караван медленно тронулся в путь. — Спасибо, дорогой дядя! — крикнул вслед удаляющейся фигуре вышедший из ступора Вэй Усянь. Имена детей: Юн — облачко. Юэ — счастливая, второе значение — луна. Ма Джи — удачливая лошадь