no homo

Это был плохой план, и Илья знал об этом. Он даже не мог сказать, почему согласился. Может, потому что Артём смотрел на него с такой самоуверенной ухмылкой, как будто Илья уже проиграл спор, которого даже не было. Может, потому что отказываться от чего-то, что казалось ему тупым, стало слишком предсказуемо. Или, может, потому что каждый раз, когда Артём говорил «давай, ссышь что ли?», Илья чувствовал, как внутри что-то сжимается, и ненавидел себя за это. Так что вот он — стоит в раздевалке вонючего подвала, который Артём называл «качалкой», и чувствует себя так, будто совершает социальное самоубийство. — Ну чё, птенчик, готов? — Артём хлопает его по спине так, что Илья чуть не влетает в шкафчик. — Готов к чему, блядь, к смерти? Артём ржёт, садится на скамейку, начинает лениво шнуровать кроссовки. — Да ты не умрёшь, братик, — говорит он с привычной насмешкой. — Хотя… ты вообще что-то жрал сегодня? А то с твоей массой тебя, может, и унесёт. — Блядь. Илья никогда не считал себя слабым. Ну, точнее, он особо об этом не думал. Да, он был худым. Но худым в том смысле, в каком бывают худыми скейтеры — лёгким, быстрым, в меру жилистым. Это не было проблемой. До сегодняшнего дня. Артём встаёт, перекидывает полотенце через плечо, заглядывает в зеркало. Делает пару кривых рож. — Какой же я сексуальный, а. — Смешно, что ты сам себя убедил. — Брат, я просто принимаю правду. — Артём подмигивает и толкает Илью в бок. — А теперь пошли, у тебя сегодня первый день новой жизни. *** Спустя пятнадцать минут Илья был готов сбежать нахуй. Зал вонял потом и железом, в воздухе висело напряжение, как будто все здесь соревновались друг с другом, даже не разговаривая. Он чувствовал себя так, будто пришёл в чужую секту. Все эти мужики — огромные, татуированные, серьёзные — молча возились со своими весами, будто готовились к войне. — Ладно, разминаемся, — бодро сказал Артём, разрывая атмосферу. Илья скептически посмотрел на него. — Это что, та часть, где ты скажешь, что мне нужно «разогреть мышцы», а потом мы начнём поднимать что-то неадекватное? — А ты умный, да? — Да, моя основная характеристика, — пробормотал Илья, но послушно начал повторять за Артёмом какие-то дебильные махи руками. Проблема началась, когда дело дошло до настоящих упражнений. — Приседания со штангой, — объявил Артём, гружая гриф блинами. — Нахуя? — Ну, типа, чтобы ноги были нормальными, а не как у цапли. Илья хотел сказать, что у него заебись ноги, но Артём уже хлопнул его по спине и заставил встать под штангу. — Ладно, попробуй просто с грифом. Гриф был тяжёлым. Унизительно тяжёлым. Илья попытался его поднять, и через секунду его тело выдало полный отказ. Он чуть не ёбнулся вперёд. — Опа, полегче, чемпион, — Артём быстро схватил его за плечо, не давая упасть. Илья выпрямился, лицо горело. — Ебать. Че за хуйня. — Ой, ну не знаю, Илюша, — Артём выглядел так, будто сдерживал смех. — Та всё не так. Это потому что… потому что я плохо выспался. — Ага, брат, конечно, — Артём похлопал его по щеке, как ребёнка. — Просто забей хуй, попробуем что-то полегче. Они попробовали жим лёжа. Илья лёг на скамью, взялся за гриф. Артём стоял за ним, наклонился вперёд, чуть помогая снять штангу с держателей. — Всё, плавно вниз, не дёргайся. Илья медленно опустил штангу, а потом… всё. Всё, блядь. Он попытался её поднять, но его мышцы решили, что они в этом не участвуют. — Бляяяядь, — простонал он, не двигаясь. — Ну, хоть не убил себя, уже прогресс, — заметил Артём, легко снимая с него штангу и ставя обратно. Илья сел, тяжело дыша, чувствуя себя полной хуйней. — Это пиздец. — Да нормальный первый раз. — У тебя был нормальный первый раз, у меня, блядь, катастрофа. Артём снова рассмеялся. — Всё, идём на пресс. Его ты хотя бы не обосрёшь. — Смотри, не сглазь. *** Через полчаса Илья лежал на полу, потный, раздражённый и полностью сломленный. Артём сидел рядом, опираясь на руки, и явно получал удовольствие от его страданий. — Короче, пацан, спорт — это не твоё. — О, ты заметил? Нихуя себе, детектив. — Но ты всё равно молодец. Илья прищурился. — Звучит как милосердное «спасибо за участие» в «Поле чудес». — Да не, реально, за то, что попробовал. Артём вдруг резко схватил его за руку и потянул вверх. От неожиданности Илья чуть не потерял равновесие, его ладонь прижалась к тёплой, крепкой коже Артёма. На секунду он задержал взгляд на его руке, на тонких татуировках, которые тянулись по венам (тату на руках это секс). И тут же отвёл глаза. Он чувствовал себя странно. Жарко. Как будто тело реагировало на что-то, чего он не хотел признавать. Артём всё ещё держал его за руку, и Илья резко дёрнулся, высвобождаясь. — Всё, пошли отсюда, — пробормотал он, отворачиваясь. — Оу, какие мы резкие, — Артём ухмыльнулся, но не стал настаивать. Они вышли из зала, и Илья всё ещё чувствовал тяжесть этого прикосновения. Бля. Он ненавидел этот день.