no homo

Вот ирония судьбы: Илья, парень с идеальными скулами, дорогущими шмотками и лицом, от которого школьницы теряют сознание, ненавидит ТикТок. Ну, ладно, не совсем ненавидит — скорее, относится с глубочайшим презрением, которое не мешает ему делать контент и собирать миллионы просмотров. Его аккаунт — это сочетание дерзких липсингов, полуироничных танцев и ленивых POV-видео, в которых он играет роль высокомерного красавчика, абсолютно незаинтересованного в своих фанатках. Ему нравится держать дистанцию. Он любит власть, которую даёт популярность, но терпеть не может людей, которые воспринимают его образ слишком всерьёз. И вот кто-то предлагает в комментариях: «Возьми Артёма в видео! Пж!» Комментарий с 5000 лайками. Потом ещё один. И ещё. В какой-то момент это становится мемом. — Чё за херня, — бормочет Илья, пролистывая комментарии. — Я вообще ни разу не снимал тебя, откуда они знают, что ты существуешь? Артём, развалившийся на диване с сигаретой в зубах, лениво усмехается. — Потому что я — национальное достояние, брат. Илья закатывает глаза. Он терпеть не может, когда Артём называет его «братом». Потому что он не брат. Он вообще не должен был стать кем-то важным в жизни Ильи, но каким-то образом закрепился намертво. — Снимемся? — предлагает Артём, выдыхая дым в потолок. — Ты серьёзно? — А чё такого? Дай мне 15 секунд славы. Илья смотрит на него с выражением, которое можно перевести как «иди нахуй», но Артём уже подрывается с дивана, стаскивает Илью за руку и включает камеру. — Сделаем что-то чёткое, чтоб люди охуели, — ухмыляется он. В итоге получается видео: Артём стоит за Ильёй, руки небрежно закинуты ему на плечи, они оба в расслабленных позах, будто так и должны быть рядом. Илья делает привычный ленивый взгляд в камеру, губы чуть приоткрыты, пока играет песня с сексуальным подтекстом. Артём слегка наклоняется к нему, будто что-то говорит на ухо. Камера медленно приближает их лица, напряжение в кадре почти осязаемое. И всё. Видео обрывается. Фанатки взрываются.

***

— ТЫ ВИДЕЛ ЭТУ ХУЙНЮ? — орёт Илья, размахивая телефоном перед Артёмом. Видео уже собрало 700 тысяч лайков, и весь коммент-секшен заполнен капслоком: «ОМГ, АРТИЛЬИ КАНОН! 1!» «КТО ЕЩЁ ДУМАЕТ, ЧТО ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ?!» «Господи, как же они смотрят друг на друга…» «Илья ТАКОЙ бэбичка, ему срочно нужен большой и сильный Артём…» — «Бэбичка»?! — выплёвывает Илья. — Они… Они думают, что я… Артём взрывается от смеха. — Бро, ты реально похож на пассива. — Пошёл нахер. — Ну а чё? Маленький, худой, губы такие припухшие… — Артём, я тебя сейчас убью. Артём не перестаёт ржать. Илья чувствует, как его начинает реально трясти от злости. Нет, он не против того, что их шипперят — пусть себе думают, что хотят. Но блядь! Почему все уверены, что если бы что-то и было, то он бы… — Да расслабься, — говорит Артём, всё ещё усмехаясь. — Людям просто нравится представлять всякую хуйню. — Они думают, что ты бы меня… — Илья даже не может произнести это вслух. Артём улыбается шире. — Ну, логично же. Илья в панике. — Логично?! — Ты выглядишь, как будто тебя можно согнуть пополам, и ты даже не пискнешь. — ИДИ НАХУЙ! Артём захлёбывается от смеха. Илья встаёт, начиная ходить по комнате кругами. Он не гомофоб, не совсем, но внутри что-то неприятно сжимается. Он даже не знает, от чего больше: от того, что их шипперят, или от того, что люди увидели то, что он сам пытается игнорировать. Потому что правда в том, что ему нравится Артём. Нравится его самодовольная улыбка. Нравится, как он лениво закидывает руки за голову, когда смеётся. Нравится этот ебаный запах табака, который пропитал его одежду. Нравится, как он иногда смотрит — чуть дольше, чем нужно. Но Илья не готов. Он не хочет быть тем, кого можно «согнуть пополам». — Короче, — говорит он, снова садясь. — Больше мы такую хуйню не снимаем. — Ладно, ладно, бэбичка. — СУКА! Артём ухмыляется. Илья его ненавидит. (Но не совсем.)