no homo

Это было одно из тех летних утр в Берлине, когда воздух уже горячий, а небо слишком голубое, как будто природа сама себя фотошопнула. Илья сидел на скамейке во дворе их панельки, докуривал сигу и пытался не слишком явно пялиться на Артёма. Артём, сука, был просто невозможный. Сидел напротив, раскинув ноги, в рваных джинсах и майке, которая висела на нём как на манекене в секонде. Лопатки выпирали, руки в татухах, шея покрыта цепями, а выражение лица — чистое «да пошли вы все нахуй». Он жевал жвачку, попутно роясь в телефоне, периодически поднимая глаза и ухмыляясь, будто знал что-то, чего Илья не знал. — Я хуй знает, брат, — сказал он наконец, выплёвывая жвачку в траву. — Чё этим бабам так иностранцы нравятся? — Дурак, — лениво ответил Илья, делая затяжку. — Ты ж сам иностранец. — В каком месте? — Ты ж русский, — Илья скользнул взглядом по его чуть загорелой коже. — И нос русский. Артём закатил глаза. — Вот почему у тебя всегда какие-то гейские мысли в башке? — Ты о чём? — Ну, типа, «ты русский», «у тебя нос русский»… Брат, расслабься. — Ты первый про баб заговорил. — И что? — Ну вот и хули тебе? Илья хотел, чтобы его голос звучал равнодушно, но почему-то внутри всё сжалось. Потому что Артём сидел слишком близко. Потому что пах от него смесью табака и дешёвого парфюма, и это выбешивало, потому что было… приятно. Потому что в голове у Ильи было слишком много вопросов, на которые он не хотел знать ответы. — Да просто, блядь, смешно, — продолжал Артём. — Вот я захожу в бар, да? Стою, никого не трогаю. И тут какая-нибудь русская телка с глазами, как у больной кошки, начинает мне улыбаться. — И что, тебе жалко? — Да не жалко, просто, сука, почему? Ты бы видел, как они вьются вокруг арабов или этих ёбаных макаронников. — Ты завидуешь, что ли? Артём фыркнул, поднял на него взгляд. — Не, брат, ты не понял. Мне-то похуй. Мне важно знать, ПОЧЕМУ. Илья хмыкнул, стряхнул пепел в сторону. — Может, потому что у них яйца? — В смысле? — В прямом. Они ведут себя как мужики. — Охуеть ты, конечно, эксперт. — Ну так. Артём посмотрел на него в упор. В глазах читалась насмешка, но было что-то ещё. — А ты? — Что? — Ну, типа, тебе какая разница? Тебя ж эти телки вообще не ебут. Илья замер. В горле будто пересохло. — Схуяли ты так решил? — Братан… — Артём покачал головой, ухмыляясь. — Ты же даже не притворяешься. — Да иди ты нахуй. Артём рассмеялся, и этот смех, блядь, разозлил Илью сильнее, чем должен был. Потому что Илья знал, что Артём прав.

***

Вечером они сидели в квартире Ильи, на кухне, за дешёвым пивом и остатками дошика. Окно было открыто, и летний воздух тёк внутрь, тёплый и липкий. Артём сидел на подоконнике, одной ногой упираясь в стол. — Братан, я тут подумал, — сказал он, потягивая пиво. — Не напрягайся. — Нет, серьёзно. А если б ты вот… ну, типа… реально? Илья поморщился. — Чё реально? — Ну, блядь… Я не знаю. Если бы реально был пидором. Илья чуть не подавился пивом. — Ты, блядь, серьёзно сейчас? Артём пожал плечами, продолжая смотреть на него, но взгляд был какой-то… задумчивый. — Я просто думаю. Типа… ну, может, не так уж и страшно? — Ты чё, охуел? — Чё сразу «охуел»? Я просто спрашиваю. — Братан, тебе вообще не похуй? — Не, ну, может, и похуй. Но я ж просто… ну, типа… Илья поставил бутылку на стол и посмотрел на него в упор. — Просто что? Артём задержал взгляд. В комнате было слишком тихо. — Да ничего, — сказал он, отводя глаза. Но Илья вдруг понял. Артёму не было похуй. И это, блядь, было хуже всего.