Десять часов пополудни

— Ты ранен? — Тан Линь быстрым шагом пошёл навстречу. Приблизившись, он первым делом опустил взгляд на ногу Фань Пэйяна. Вокруг дыры на штанине всё уже пропиталось кровью, что заставило его нахмуриться. — «Пончики» или кто-то другой? Фань Пэйян расстался с ним, чтобы выследить Леона, Таньхуа и Гуань Ланя. Теперь он вернулся, рубашка исчезла, брюки в жалком состоянии, да ещё и израненный. Три «Пончика» казались первыми подозреваемыми, но ведь в Кольцевом городе всё ещё бродил испытуемый, считавший Фань Пэйяна своей целью, так что нельзя было полностью исключать и третью сторону. Фань Пэйян сказал: — [Снайпер среднего уровня] Леона. — Он честно назвал имя виновника, но не забыл сказать пару слов и в защиту «Пончиков», — Они не нападали втроём, мы с Леоном бились один на один. Тан Линь приподнял бровь. Раз он сам заговорил об этом, значит: — Победил? Фань Пэйян вытащил из кармана брюк ошейник. Тан Линь кивнул, взгляд вновь вернулся к его ноге: — Задери штанину, я осмотрю рану. — Всё в порядке, уже затянулась. — Фань Пэйян сказал чистую правду. — Я выменял у Гуань Ланя две лечебных иллюзорных принадлежности за [(Особый) Я-VIP]. Тан Линь переспросил: — Выменял? Бартер никогда не был первым выбором Фань Пэйяна. Тан Линь лишь немного подумал и всё понял: — Ты хотел просто купить, но «Пончики» не продали, верно? Фань Пэйян пожал плечами, считая это подтверждением, затем спросил: — Как у тебя дела? Тан Линь поднял руку и указал на свою шею. Фань Пэйян внимательно посмотрел и только теперь заметил, что на нём два ошейника. Поскольку они были надеты друг на друга, это не бросалось в глаза. — Главное, что получил. — Его голос стал серьёзным. — Поспешим в храм. Освещение в Кольцевом городе всегда поддерживалось в состоянии достаточной яркости, но казалось, будто вот-вот наступят сумерки. Это напоминало вечер в реальном мире, только оттенки были не такими насыщенными, как у заката. Тан Линь и Фань Пэйян быстро шли по узкому переулку. Кто знает, может это Тан Линь шёл слишком быстро, но Фань Пэйян несколько раз отставал. Каждый раз, когда рядом становилось пусто, Тан Линь останавливался, оборачивался и без церемоний подгонял его, словно только шествие плечом к плечу могло продемонстрировать единство и взаимопонимание VIP-ов. В таком ритме они и шли — пошли, постояли, снова пошли, снова постояли. Вдруг Тан Линь о чём-то вспомнив, неожиданно спросил Фань Пэйяна: — Почему ты появился с этой стороны? Фань Пэйян на мгновение замер и слегка приподнял бровь, словно не расслышал или не понял. Тан Линь спросил конкретнее: — Разве ты не проследил за «Пончиками» в том направлении? Как же оказался здесь? Одна точка была позади храма, другая — перед храмом. Если разделить Кольцевой город пополам, взяв за ось храм, то получалось, что Фань Пэйян отправился в Северное полушарие, а в итоге появился в Южном и окликнул его. Этот маршрут был поистине чудесным. Фань Пэйян объяснил: — Мы с Леоном сражались в переулках. Если бы у Леона не кончились силы, наше поле боя могло бы перемещаться по всему Кольцевому городу. — Значит Гуань Лань не вмешался. Если бы он помог Леону, тебя бы давно отравили. — пошутил Тан Линь. Фань Пэйян не стал отрицать, но ответил спокойно: — Удача тоже часть силы. Тан Линь бросил на него едва заметный взгляд, словно невзначай, но вместе с тем многозначительный. Фань Пэйян естественно не мог этого не заметить: — Что? Тан Линь покачал головой, взгляд вновь упал на его окровавленные брюки: — Как получилось, что ранения на обеих ногах, да ещё и почти в одних и тех же местах? Учитывая твою предусмотрительность, после первого ранения ты бы уж точно принял все необходимые меры. Даже если бы тебя подстрелили ещё раз, вряд ли это пришлось бы на то же самое место. Фань Пэйян ответил: – Я сам так захотел. Оба раза. Чтобы заставить Леона думать, что я полностью обессилил. – Сам? – Тан Линь недоверчиво нахмурился. Тревога заставила его голос подняться, – Ты не думал о том, что можешь потерять сознание из-за большой кровопотери? Или что Гуань Лань вдруг откажется меняться? Ты, кто всегда ценит результат больше, чем возможные риски… Его слова оборвались. Не потому, что что-то помешало ему говорить, а потому, что сам Тан Линь внезапно замолчал. Фань Пэйян, послушно внимавший наставлениям, моргнул от этой резкой остановки и повернул голову: — Мм? Тан Линь вдруг задал вопрос, не имеющий никакого отношения к делу: — Тебе не холодно? Фань Пэйян взглянул на свой пресс, очень серьёзно подчеркнув: — Брюки же на месте. Тан Линь всё ещё не мог утолить своё любопытство: — Разве Леон не боец дальнего боя? Вы же сражались в переулках, значит, физического контакта почти не было. Как же тогда пропала одежда? Фань Пэйян объяснил: — Куртку я снял до начала схватки, чтобы не стеснять движения. Рубашку же я потом порвал, чтобы перевязать раны и остановить кровотечение. Тан Линь кивнул: — Это объяснение звучит куда более логично. Снимать верхнюю одежду перед поединком — это у тебя такая добрая традиция, я смотрю. Непонятно было, сказано это с похвалой или с сарказмом, поэтому Фань Пэйян решил промолчать. Тан Линь покачал головой, едва заметно улыбаясь, будто всё ещё не мог поверить: — Но ведь я старался обходить все места, где могли оказаться испытуемые, выбрал именно этот переулок, и всё равно мы с тобой встретились… Фань Пэйян тихо прошептал, скорее обращаясь к себе, чем к собеседнику: — Наверное, это судьба. Однако Тан Линь это услышал. Услышал отчётливо. Его шаги, спешившие вперёд, внезапно замерли. Он повернул голову к Фань Пэйяну, брови его слегка нахмурились, а взгляд, скользя по собеседнику, выражал какую-то неопределённость. Фань Пэйян тоже остановился. Не мешкая, он сразу перешёл к делу: — Гуань Лань спросил меня, какие у нас с тобой отношения. Он предложил четыре варианта: а. Обычные партнёры; b. Я люблю тебя; c. Ты тайно влюблён в меня; d. У нас тайный роман. Тан Линь опустил веки, словно инстинктивно избегая взгляда Фань Пэйяна. Фань Пэйян выждал, но, не получив ответа от Тан Линя, продолжил сам: — Я ответил, что хотел бы выбрать варианты «c» и «d», но на самом деле правильный ответ — «а». Голова Тан Линя опустилась ещё ниже. Фань Пэйян не видел его лица, лишь затылок. На фоне тёмного воротника кожа казалась ещё бледнее. Фань Пэйян осторожно потянулся рукой — взгляд его был нежен, словно им двигало непреодолимое желание прикоснуться. Единственное, что выбивалось из этой идеалистической картины, — короткий нож, бесшумно появившийся у него в руке. Нежная рука потянулась к затылку Тан Линя, но скорость движения мгновенно сменилась на стремительную, а в воздухе блеснуло холодное лезвие! ― Сверк ― В воздухе мелькнула чёрная тень. Фань Пэйян ещё не успел разглядеть, что это такое, как чёрная тень сбила его с ног, и он с грохотом рухнул на землю. Ему было не до боли, в мгновение падения он инстинктивно начал беспорядочно колоть коротким ножом. Чёрная тень, набросившаяся на него, мгновенно рассеялась чёрным туманом. Фань Пэйян неверяще выдохнул: — Неужели это действительно «Ночной кошмар»? Эти слова прозвучали так, будто он знал, какое дерево инструментов использует Тан Линь, но, когда он испытал его на себе, это всё равно казалось невероятным. Тан Линь сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между собой и лежащим мужчиной, затем глубоко выдохнул и искренне произнёс: — Слава богу, ты наконец-то перешёл к делу. Фань Пэйян — нет, пожалуй, правильнее назвать его Ци Хуа — ловко поднялся с земли. Он всё ещё выглядел как Фань Пэйян, но свет в его глазах постепенно сменился с всепоглощающей властности на глубокую, скрытую коварность: — Давно заметил? Спрашивая, он лихорадочно вспоминал детали пути. Он несколько раз намеренно отставал от Тан Линя, но тот каждый раз мгновенно замечал это и оборачивался, чтобы подождать. Не то чтобы он не хотел напасть, просто Тан Линь не давал ему возможности. Неужели уже тогда... — Слишком много у тебя брешей. — На лице Тан Линя играла насмешливая лёгкость, но голос постепенно холодел. — Если я всё перечислю, боюсь, это подорвёт твою уверенность в собственном дереве инструментов. Он шёл вместе с лже-Фань Пэйяном так долго. Если бы это была одноразовая канцелярская принадлежность, она давно бы исчерпала действие. Но человек перед ним всё ещё носил лицо Фань Пэйяна, значит, это могло быть только дерево инструментов. — Мне правда очень хочется послушать. — Ци Хуа скрестил руки на груди, принимая вид внимательного слушателя. Тан Линь смотрел на стоящего перед ним «неизвестного», который всё ещё сохранял облик Фань Пэйяна. Он смотрел не отрываясь, но всё равно не мог найти никаких изъянов во внешности. Настолько, что иногда он ненадолго терялся, ему казалось, что он действительно смотрит на Фань Пэйяна. Как во время недавнего пути. Хотя он знал, что это подделка, но в разговоре он незаметно для себя начинал относиться к собеседнику как к Фань Пэйяну: заботиться, волноваться, даже искренне злиться... Эта неконтролируемая подсознательная реакция была самым ужасным. К счастью, каждый раз, когда Тан Линь почти забывался, жалкая актёрская игра этого «Господина Фаня» возвращала его обратно в реальность. Какие же были бреши? Раз собеседник был так прилежен и любопытен, Тан Линь не стал скупиться на поучения: — Одежда, речь, взгляд — всё не верно. В следующий раз, если захочешь кого-то изобразить, лучше заранее прошерсти биографию персонажа плюс сделай анализ личности. Ци Хуа переспросил: — Одежда? Речь? Взгляд? Последние два пункта пока оставим, но с первым Ци Хуа не ошибся. Я наблюдал за поединком Фань Пэйяна и Леона с самого начала до конца. Если бы его облик был иным, зачем бы мне понадобилось придумывать этот образ с обнаженной грудью? — он презрительно фыркнул. — Возможно, ты и разглядел мои уловки благодаря какой-то детали, о которой мне не ведомо, но не стоит изображать из себя всеведущего. — Я склонен верить, что в ходе схватки Фань Пэйян действительно выглядел именно так. — Тан Линь кивнул, улыбнувшись. — Однако, я убеждён, что ты явно не был свидетелем его ухода. Взгляд Ци Хуа дрогнул. Тан Линь уверенно произнёс: — Если бы ты последовал за ним, то не прошло бы и пяти минут, как ты бы обнаружил, что он обязательно нашёл бы место, где есть испытуемые, затем выбрал бы кого-то схожего роста и телосложения, чей вкус не превышает пределов терпимости, и забрал бы его одежду. Ци Хуа переспросил: — Забрал бы одежду? Он нахмурился, подозревая, что Тан Линь играет с ним. Испытуемый, получивший ошейник, не идёт сдавать его в храм, а специально рискует, перехватывая других испытуемых, не требуя ни денег, ни жизни, а только одежду. Какой нормальный человек так поступит? — Вот о чём я и говорю, ты не сделал анализ личности. — Тан Линь искренне пожалел его. — Если бы сделал, то понял бы, что в мире Фань Пэйяна эффективность на первом месте, приличия на втором. На самом деле он бы предпочёл вернуться туда, где начался бой, и найти свою куртку, но это слишком затратно по времени. Поэтому ради эффективности, ему пришлось кого-то ограбить поблизости. Их взгляды скрестились в долгой безмолвной схватке. Ци Хуа улыбнулся одними губами: — В любом случае Фань Пэйяна здесь нет, так что говори, что хочешь. Тан Линь продолжил: — Дело не в том, что говорю я, а в том, что говоришь ты. Одеться неподобающе — это твоя первая ошибка. Не быть скупым на слова — это вторая ошибка... — Я сказал: «Значит Гуань Лань не вмешался. Если бы он помог Леону, тебя бы давно отравили». А ты ответил: «Удача тоже часть силы». Мне даже стыдно за этот ответ... Лицо Ци Хуа застыло, но он продолжал упрямствовать: — Насколько я понял исходя из наблюдений, твой партнёр именно так и понтуется. — Понтоваться не равно быть пошлым. К тому же, понтоваться могут только те, у кого нет сил. А у кого есть силы, это называется... — Тан Линь размышлял довольно долго, подбирая нужные слова. — Объективное утверждение. Ци Хуа: — …… Он старался игнорировать то, что собеседник уже ушёл своими мыслями за горизонт, и силой воли поддерживал жажду знаний. — Хорошо, тогда скажи, как мне нужно было «объективно самоутверждаться»? Тан Линь сымитировал тон Фань Пэйяна и для такой провокационной фразы, как «Если бы Гуань Лань помог Леону, тебя бы давно отравили», дал официальный стандартный ответ: — Я бы даже предпочёл, чтобы он вмешался. Бой, который позволяет прощупать подноготную двух противников, имеет гораздо более высокую отдачу, чем простая кража ошейника. Ци Хуа: — …… Вот теперь он, кажется, понял, что имел ввиду Тан Линь говоря, что «хочется избить», и ему самому захотелось присоединиться к избиению. Что это было? — И ещё тот вопрос Гуань Ланя с выбором вариантов. — Голос Тан Линя вдруг немного смягчился, во взгляде промелькнуло какое-то неопределённое чувство. — За это я должен поблагодарить тебя. Потому что будь на твоём месте Фань Пэйян, он бы определённо никогда об этом не заикнулся. Одежда, речь, взгляд — три брата-бреши. Теперь оставался только взгляд. Ци Хуа спросил: — А что не так со взглядом? — Взгляд не такой. Ци Хуа: — …… Тан Линь: — …… Ци Хуа спросил: — И всё? Тан Линь тоже хотел перечислить всё по пунктам, но после долгих попыток сформулировать мысль потерпел неудачу: — В любом случае, не такой, как у тебя. Ци Хуа: — …… Он слегка насмешливо дёрнул уголком рта. — Похоже, моей «нежности во взгляде» всё ещё недостаточно. — Ты слишком недооцениваешь себя, — Тан Линь выглядел совершенно спокойным. — Дело не в том, что её недостаточно, дело в том, что «нежности во взгляде» было чересчур много. — В его спокойствии сквозила искренняя озабоченность. — Знаешь, почему сначала я непременно хотел идти с тобой плечом к плечу, не давая тебе возможности напасть, а позже сам начал создавать тебе такую возможность? Ци Хуа остолбенел. Его мысли всё это время вёл Тан Линь, и у него просто не было времени подумать. Теперь, когда ему задали встречный вопрос, он осознал: верно, действия Тан Линя в начале и в конце явно противоречили друг другу. Не дожидаясь вопроса Ци Хуа, Тан Линь ответил сам: — Сначала я не давал тебе возможности, потому что надеялся избежать с тобой драки. Думал, может, дойдёшь до храма и передумаешь. Но... И вот здесь был поворот. — Потом ты действительно немного переборщил. Тан Линь и сейчас, вспоминая, чувствовал усталость. То «наверное, это судьба», то «нежность во взгляде», то «Гуань Лань спросил меня, предложив варианты»... — Слишком много драмы в твоей игре. Ты знаешь, что так очень тяжело работать партнёру, который играет с тобой в одной сцене? Ци Хуа: — …… Ци Хуа, лидер группы «Возвращение домой» Водного мира, с помощью [Раскрашенной кожи] прошёл Подземный город, прошёл Водный мир, бесчисленное количество раз маскировался под испытуемых. Его не впервые разоблачали, но впервые кто-то прямо в лицо заявил, что его маскировка сплошь состоит из дыр и уязвимостей. — Свисть — Знакомая чёрная тень снова метнулась вперёд. Ци Хуа вздрогнул, готовясь к атаке, но тень пронеслась мимо него, опускаясь к ногам Тан Линя. Она сидела величественно, лишь острые уши игриво подрагивали. Ци Хуа впервые чётко разглядел чёрную тень. Это был волк. Тан Линь присел, одной рукой нежно гладил голову и спину теневого волка, приглаживая шерсть, словно ободряя перед боем, а другой обращался к застывшему в оцепенении «неизвестному проходчику»: — Прежде чем начать, я скажу тебе ещё кое-что. Ци Хуа понимал, что ситуация неблагоприятная, и ему следует немедленно отступить, но любопытство оказалось сильнее, и он так и остался стоять на месте. Тан Линь потёрся головой о теневого волка, затем медленно поднялся: — Все те ошибки, о которых я говорил ранее, даже если бы ты не совершил ни одной, я всё равно знал бы, что ты не Фань Пэйян. Невозможно. Подумал Ци Хуа. Он же не так долго шёл вместе с Тан Линем, все его слова были проанализированы им буквально по буквам, все действия разобраны по пунктам. Что ещё могло быть? — Ты обменял одну особую канцелярскую принадлежность на две лечебные иллюзорные принадлежности у Гуань Ланя. — Тан Линь вдруг задал вопрос, совершенно неожиданно вновь втягивая собеседника в роль Фань Пэйяна. — Одну ты использовал, чтобы вылечить раны на ногах. А где вторая? Ци Хуа был застигнут врасплох, и постояв довольно долго в оцепенении, ответил в контексте, заданном Тан Линем: — В моём пенале. В глазах Ци Хуа этот ответ не имел никаких изъянов. Более того, сам вопрос Тан Линя казался ему совершенно бессмысленным. Тан Линь покачал головой, в его жесте читалось явное пренебрежение: — Ошибаешься. Настоящий Фань Пэйян, встретив меня, без колебаний отдал бы мне оставшуюся лечебную иллюзорную принадлежность. Принудительно, и хочу я того или нет, пришлось бы взять.