Десять часов пополудни

В таком же замешательстве была и Нань Гэ. Если это действительно Фань Пэйян, то в чём логика: добыть ошейник и заодно переодеться? А если это Ци Хуа — раньше он, перевоплощаясь в директора Фаня, был голым по пояс, а теперь, перевоплотившись, вдруг ударился в аэропорт-лук. Не мог уже спокойно надеть длинное пальто?! Игнорируя красноречивые взгляды двоих товарищей, курточный вариант директора Фаня, остановившись, первым делом посмотрел на шею Тан Линя. Увидев два ошейника, надетых друг на друга, успокоился и только потом перевёл взгляд на Чжуцзы и Нань Гэ. У обоих напарников шеи были пусты. Только что разгладившиеся брови Фань Пэйяна нахмурились снова: — Отобрали? Нань Гэ была членом «VIP», и оценивать её мог только лидер группы, поэтому вопрос Фань Пэйян адресовал Чжэн Лочжу. В спокойном тоне чувствовалось природное давление. Чжэн Лочжу, находящийся на самой нижней ступени пищевой цепочки «VIP-ов» в двойном статусе «член группы + сотрудник», мгновенно устыдился. Стыдно перед товарищами, стыдно перед лидером, стыдно перед боссом, стыдно за зарплату. Но в то же время это «привычное и родное» взаимодействие с Фань Пэйяном почему-то успокаивало. Где-то в глубине души он чувствовал, что он, скорее всего, процентов на восемьдесят, а то и на все сто, настоящий. — Не хватило мастерства. — проигрыш есть проигрыш, хоть и стыдно, но Чжэн Лочжу не мог этого не признать. — Тот, кто отобрал у меня с Нань Гэ ошейники, — это Бай Лусе из «Белой группы». Его очень мощное дерево инструментов, похоже, он может затуманивать рассудок. Короче, в итоге мы так и не поняли, как у нас увели ошейники. Чжэн Лочжу не знал, что Нань Гэ уже рассказала об этом Тан Линю, пока он был без сознания, поэтому, закончив, специально посмотрел на Тан Линя и напутствовал: — Когда вы войдёте в храм, если придётся драться с другими проходчиками, будьте с ним поосторожнее. Наставлял он лидера, а не босса — главным образом из опасения обознаться. Раскрашенная кожа уничтожил само понятие доверия между людьми. Этот директор Фань, каким бы родным и естественным, величественным и прекрасным он ни казался, всё равно не мог развеять последние сомнения Чжэн Лочжу. — А где та одежда, что была на тебе сначала? — внезапно спросил до сих пор молчавший Тан Линь. Чжэн Лочжу и Нань Гэ мигом придвинулись друг к другу, усаживаясь поудобнее в ожидании разоблачения. У них не было рентгеновского зрения, но у Тан Линя было богатое прошлое с Фань Пэйяном! Любой вопрос — и правда тут же выплывет наружу. — Порвалась. — кратко и ясно ответил Фань Пэйян. Тан Линь: — А это, — он кивнул на его одежду, — у кого отнял? Фань Пэйян: — Это смотря что ты имеешь в виду: куртку, штаны или кроссовки. Нань Гэ, Чжэн Лочжу: «…» Так вот почему он так сильно задержался! Сколько же народу он по дороге ограбил?! Выражение лица Тан Линя не изменилось, даже интонация осталась ровной, и он тут же задал следующий вопрос: — Когда ты отбирал ошейник у Леона, ты был ранен? Нань Гэ с Чжэн Лочжу опешили и машинально уставились на Фань Пэйяна. С ног до головы — всё прилично, даже причёска не особо растрёпана. Откуда тут раны? Фань Пэйян тоже удивившись, пару секунд помолчал, но всё же решил сказать правду: — В ноги попали воздушные стрелы. Пришлось обменять последний «Я — VIP» на две исцеляющих принадлежности у Гуань Ланя. Одну использовал, одна осталась. Он поднял руку, открыл пенал, и выбрал пункт «подарить», чтобы потом не тратить лишних слов. Цель «подарка» была выбрана, Фань Пэйян хотел, чтобы Тан Линь нажал «принять», но, только подняв голову и не успев рта раскрыть, услышал «Динь!». Тан Линь сам, по собственному желанию, принял дар. Фань Пэйян приподнял бровь, слегка озадаченный такой внезапной покладистостью. Тан Линь всегда довольно явно сопротивлялся предметам: когда он сам рисковал, добывая их; когда дарил их; когда пытался просто напихать их в Тан Линя — никогда он не получал такой сговорчивой реакции. — Принадлежность я взял, — Тан Линь посмотрел на него как ни в чём не бывало. — Впредь все принадлежности, что ты мне дашь, буду брать без разговоров… Что за внезапное послушание? Фань Пэйян недоверчиво прищурился. Тан Линь: — Но с одним условием. Фань Пэйян облегчённо выдохнул. Ну вот, это уже похоже на правду. — Слушаю. Тан Линь: — В следующий раз, когда захочешь обмануть противника, используй что угодно: притворство, реквизит, окружающую обстановку, массовку — что хочешь. Только не строй стратегию на собственных ранениях. Фань Пэйян внутренне изумился. Он действительно специально дал себя ранить, чтобы убедить Леона в своём истощении. Но откуда Тан Линь узнал? Случайно проходил мимо во время боя и сам всё видел? Или, пока он искал себе новую куртку по Кольцевому городу, Тан Линь встретил «пончиков» и те ему рассказали? Тан Линь по реакции Фань Пэйяна понял, что не ошибся: Ци Хуа проследил за боем от начала до конца и только потом пришёл к нему. Бой один на один, ранения, изматывающая схватка, тот тест, обмен особой канцелярской принадлежности на исцеляющую — всё это было правдой. Но сейчас не было времени объяснять всё это Фань Пэйяну. Тан Линь хотел только одного — обещания, которое гарантировало бы, что Фань Пэйян никогда не будет рисковать своей жизнью. — Вот такое условие. — Тан Линь протянул ему руку, словно заключая деловое соглашение. — Согласен? Фань Пэйян испытывал смешанные чувства. Он чувствовал заботу Тан Линя, и это, безусловно, радовало. Но это условие было, по сути, «старой песней». Ещё когда он самовольно полез в пещеру на дне моря за принадлежностями, они уже спорили о том, стоит ли рисковать жизнью. Тогда каждый остался при своём мнении, и никто никого не переубедил. Он думал, Тан Линь уже смирился с этим разногласием и оставил попытки его «перевоспитать». Очевидно, он недооценил упрямство своего лидера. Разве раньше Тан Линь когда-нибудь так настойчиво чего-то добивался? Фань Пэйян не припоминал такого. Они не то что ссорились — даже спорили редко. А если и спорили, то всё обычно сходило на нет, или Тан Линь соглашался с его доводами. Фань Пэйян отвлёкся от этих мыслей, протянул руку, но не для того, чтобы пожать ладонь Тан Линя, а просто легонько хлопнул по ней. — Хлоп. — Вся его неохота выразилась в этом небрежном хлопке. Но он всё же дал Тан Линю то, что тот хотел: — Согласен. Он предпочитал простую и грубую тактику «себя в качестве наживки» — это быстро и эффективно. Но ещё больше он хотел окружить Тан Линя бесчисленными исцеляющими принадлежностями. Даже если они не помогут вернуть память, то хотя бы защитят его. Сделка состоялась, обе стороны остались довольны. Но наблюдавшие за этим Чжэн Лочжу и Нань Гэ уже потеряли нить сюжета. А где же проверка? Где идентификация? Где вопросы об общем прошлом? Лидер просто с ходу принял этого Фань Пэйяна за настоящего и сразу перешёл к «душевному разговору»? — Лидер! — Чжэн Лочжу не мог молчать. — Ты не слишком… спешишь? Душевный разговор — это хорошо. Но сначала поставь печать о подлинности! — Не волнуйся. — Тан Линь знал, о чём тот беспокоится, и уверенно сказал, — Это твой босс. Чжэн Лочжу приоткрыл рот: — А ты как понял? Потому что отдал канцелярскую принадлежность? Но до этого Тан Линь даже не пытался его проверить! Тан Линь: — Подтвердил взглядом. Чжэн Лочжу: «…» Нань Гэ: «…» Что за мистика?! Фань Пэйян слушал и всё больше запутывался. Ему казалось, он многое пропустил. Тан Линь улыбнулся и ничего больше не объяснил. Раньше, когда он ставил на место Ци Хуа, он никак не мог подобрать слова, чтобы описать, что именно было не так с его взглядом. Но когда он увидел настоящего Фань Пэйяна, всё стало ясно. Когда Фань Пэйян смотрел на него, где бы и когда бы это ни было, какое бы настроение у него ни было, в глубине его глаз всегда жили одновременно порыв и сдержанность — две совершенно противоположные вещи, которые вечно боролись друг с другом, и никто не мог победить. И в итоге это смешивалось в какую-то горечь. Чем невозмутимее он был внешне, тем более щемящим становился его взгляд. Тан Линь иногда думал, что, если бы Фань Пэйян молчал, не делал этих своих своевольных, бесячих поступков, а просто смотрел бы на него вот так, спокойно, год или два, он бы, наверное, смягчился, и с горяча сам потащил бы Фань Пэйяна искать их потерянное прошлое. — Осталось четыре минуты. Тебе лучше побыстрее решить, входить в храм или нет. — поторопил Фань Пэйян, прерывая прекрасную картину в воображении Тан Линя. Но «если бы» не бывает. Директор Фань никогда бы не отдал инициативу в чужие руки. Тихая, безмятежная жизнь — не для него. Его удел — спасать положение, когда всё висит на волоске. — Я не пойду, — Тан Линь уже давно принял решение. — Мы пойдём с Чжуцзы и Нань Гэ в «Предельный страх». Фань Пэйян отнёсся к его решению равнодушно: — Я не против. Чжэн Лочжу, Нань Гэ: — А мы против! Время летело неумолимо, Нань Гэ было не до церемоний, и она пошла в лоб: — Вы добыли ошейники — вам и идти в храм. Когда мы с Чжуцзы их потеряли, мы уже морально приготовились к «Предельному страху». Нечего вам в это ввязываться. Тан Линь покачал головой: — Дело не только в вас. Нань Гэ, посмотри объективно: боевая мощь четырёх человек вместе, определённо выше, чем если мы разделимся. Если мы пойдём в одно место, вероятность успеха возрастёт многократно. Нань Гэ уже думала об этом. Именно потому, что думала, и поняла, что Тан Линь просто заговаривает ей зубы. — Ты беспокоишься о нас, и твоя «вероятность успеха» тут вообще ни при чём. Никто не знает, что там за формат. Если «Предельный страх» — это одиночное испытание для каждого, то нет никакой разницы, пойдём мы вдвоём или вчетвером. Тан Линь: «…» Членов группы стало труднее обманывать. Это выматывает. — К тому же на следующих уровнях наверняка будут ситуации, когда нам придётся разделяться. — вставил Чжэн Лочжу, на удивление серьёзно. — Мы не можем каждый раз рассчитывать, что вы с боссом нас прикроете. — Закончив серьёзную часть, он снова расплылся в своей обычной ухмылке. — А вообще нам жутко интересно, что за тип этот Деймос и что там внутри храма. Лидер, сходите с боссом, и посмотрите за нас двоих. Фань Пэйян: — До конца обратного отсчёта две минуты. Тан Линь: «…» Ни одного заботливого! Обратный отсчёт: 00:01:00 Тан Линь и Фань Пэйян стояли у входа в храм. Ещё один шаг — и они на финише уровня. Чжэн Лочжу и Нань Гэ стояли внизу, у ступеней, и махали им на прощание: — Увидимся в 310-м. Тан Линь долго смотрел на них, затем серьёзно кивнул: — В 310-м. Фань Пэйян чувствовал беспокойство Тан Линя. Чтобы хоть немного рассеять его тревогу, он решил поделиться с Чжэн Лочжу и Нань Гэ кое-какими тактическими секретами: — Не забивайте голову тем, что может быть в «Предельном страхе». Просто запомните одно: самый эффективный способ противостоять страху — самому стать самым страшным существом. Чжэн Лочжу: «…» Нань Гэ: «…» Стать существом ещё более ужасным, чем «Предельный страх», — «Предельным всестрахом»… Этот боевой подход… От его мощи дух захватывает. Двое ещё не нюхавших жизни товарищей стояли внизу, задрав головы на Фань Пэйяна, и больше не сомневались в его личности. Обратный отсчёт: 00:00:30 Фань Пэйян и Тан Линь шагнули в храм. Как только они вошли, все их ошейники исчезли, и в то же время раздалось «Динь!» — новое уведомление. [Шпаргалка: Поздравляем с прохождением второго испытания. Пройдите через колонный зал в святилище.] В то же время Нань Гэ и Чжэн Лочжу, дожидавшиеся снаружи последних секунд обратного отсчёта, снова вспомнили о неразгаданной «тайне взгляда». Нань Гэ: — «Подтвердил взглядом»… Чжуцзы, тебе не кажется, что это смахивает на демонстрацию своих отношений? Чжэн Лочжу: — Да не может быть. Лидер же забыл всё, что было с боссом. Что ему демонстрировать? Нань Гэ: — Может, маскировка Ци Хуа так подействовала на нашего лидера? Чжэн Лочжу: — Ты хочешь сказать, что босс остался тем же боссом, но на фоне Ци Хуа вдруг засиял неотразимостью? Нань Гэ: — Очень может быть. Чжэн Лочжу: — Если босс узнает об этом и встретит Ци Хуа в храме, может, даже пощадит его. Нань Гэ: «…» Чжэн Лочжу: — Эй? Чего молчишь? Нань Гэ: — Я тут подумала кое о чём. Чжэн Лочжу: — О чём? Нань Гэ: — У нас с тобой нет ни ошейников, ни пары, и нас ещё и собаками обозвали. Чжэн Лочжу: «…» — Сестра, я ничего такого не чувствовал, пока ты не подвела этот жестокий итог. 00:00:00. Обратный отсчёт закончился. Тан Линь и Фань Пэйян как раз дошли до колонного зала и уже видели вдали святилище и смутные фигуры проходчиков внутри. А Чжэн Лочжу и Нань Гэ — впрочем, как и все неудачники, всё ещё болтавшиеся по Кольцевому городу — одновременно почувствовали, что земля уходит из-под ног. В ослепительном фиолетовом сиянии и стремительном падении, от которого захватывало дух, их сознание постепенно померкло.