Десять часов пополудни

Храм. Вслед за Квадратнолицым из группы «Возвращение домой» Деймос пообщался — один на один — с бойцом «Железного батальона» и бойцом «Фонаря Чжугэ Ляна». Беседы вышли не из приятных: обоих «страх» накрыл с головой, выплеснув наружу бурю эмоций. Но, учитывая печальный опыт Квадратнолицего, никто больше не осмеливался на самоубийственные выпады против Деймоса. Однако даже это не помогло. Деймос, сославшись на то, что «разговор не задался», лишил их жизни. Всё произошло точь-в-точь как с Квадратнолицым: несколько секунд пристального взгляда на игрока — и тот, объятый ужасом, рухнул наземь бездыханным. Никто не мог понять, каким именно методом пользовался Деймос. Был ли это дьявольский голос, звучащий лишь в сознании жертвы, как в испытании «Загадка Сфинкса»? Или же он атаковал игроков невидимой силой, каким-то особым умением? Никому не был ведом и «критерий удовлетворения» самого Деймоса. Чем непонятнее — тем страшнее. А что леденило кровь ещё сильнее, так это то, что на данный момент смертность среди «собеседников» Деймоса составляла 100%. Беседа = смерть Никто не произносил этого вслух, но это уравнение, подкреплённое тремя оборванными жизнями, незримо, но прочно впечаталось в сознание каждого присутствующего. Поэтому, когда Деймос выбрал четвёртую жертву — парня из «Десяти обществ» — и направился к нему, тот весь напрягся, задрожал, а икры свело судорогой. Если присмотреться, можно было заметить, как его мелко, едва уловимо потряхивает. Это была самая что ни на есть истинная реакция на страх, особенно на страх смерти. Деймосу это, судя по всему, не понравилось. Без всякого предупреждения он вскинул руку, и рукав его чёрного смокинга мелькнул перед глазами обречённого, оставив в них лишь тёмный призрачный след, со свистом рассекающий воздух. Парень из «Десяти обществ» резко отшатнулся, мгновенно увеличив дистанцию между ними почти на метр. — Что это ты делаешь? — с недоумением спросил Деймос, и поднятая рука самым естественным движением переместилась к светлым волосам, легко поглаживая их, словно именно это он и собирался сделать с самого начала. Парень, одновременно жалкий и сконфуженный, пробормотал: — Я… я думал, ты собираешься напасть… Деймос промолчал. Тёплый, ласковый свет храма ложился на его лицо, но не мог пробить его ледяную отстранённость. Холод веял и от самих стен. Парень сглотнул и, пересилив себя, спросил: — Ты… разве не хочешь увидеть мой самый сокровенный страх?.. Раз уж этого не избежать, лучше сократить мучительное ожидание. Остальные игроки прекрасно понимали это чувство и даже желали, чтобы Деймос побыстрее закончил, раз уж выбрал — начинай беседу, не мучай человека. Но Деймос, к их удивлению, просто покачал головой: — Не будем. Ты успешно убил весь мой интерес к тебе. Страж исполнил желание игроков «покончить с этим поскорее» — так быстро, что даже пропустил этап «беседы» и перешёл прямиком к «смертоносному взгляду». Как только их взгляды встретились, парень из «Десяти обществ» застыл на месте. Остальные ещё не успели ничего сообразить, а Цуй Чжань уже вырвался из вперёд и, ускоренный деревом инструментов [Словно ветер], рванул к Деймосу, подобно пушечному ядру: — А ну прекрати, твою мать!.. Он был главой подземельной группы «Десяти обществ» и ведущим на этом испытании. Позволить брату погибнуть у него на глазах? Только через его труп! — Бах! — — Тук — Первый звук — это Цуй Чжань, со всей дури врезавшийся в Деймоса. Второй — тело парня из «Десяти обществ», рухнувшее на пол. Цуй Чжань не сбил Деймоса с ног, лишь оттолкнул его на несколько метров, упёршись в него всем телом. А парень всё равно погиб. — А-а-а! — Цуй Чжань не сдержал рёва, глаза его налились кровью, готовые лопнуть. Внезапно он стиснул Деймоса в объятиях, оттолкнулся ногами и понёсся прямо на одну из колонн храма с такой скоростью, что можно было в лепёшку расшибиться. Причём бежал он не обычным бегом — скорее скользил по льду, быстрее, чем [Словно ветер]… это был второй уровень его дерева! Размах, скорость — всё говорило о том, что он решил утащить Деймоса за собой в могилу. Всё случилось слишком внезапно. Наблюдатели не то что вмешаться — подумать ничего не успели. Мгновение — и сцепившаяся парочка с грохотом врезалась в храмовую колонну. В ту самую, у которой прежде сидел Бай Лусе. — Бум! — Удар был такой силы, что весь храм слегка содрогнулся. В месте столкновения от колонны полетели каменные осколки, поднялась пыль, мгновенно поглотившая обоих. Следующие десятки секунд проходчики ничего не видели — только слышали звуки ожесточённой потасовки, доносящиеся из пыльной мглы, и ругань Цуй Чжаня. Не прошло и минуты, как шум битвы стих, а затем и вовсе исчез. Из клубов пыли медленно вышел стройный силуэт. На смокинге добавилось складок, светлые волосы слегка растрепались, но в целом вид у Деймоса был вполне элегантный, без тени гнева — скорее даже с оттенком удовольствия и свежести. Пыль осела. Все увидели распростёртое под колонной тело Цуй Чжаня. Мужчина лежал ничком, одежда посерела, на ней угадывались следы от подошв. Жив он или мёртв — непонятно. И тут Деймос внезапно развернулся, вернулся к Цуй Чжаню и легонько толкнул его носком туфли в плечо: — Не притворяйся мёртвым. Я передумал. Поболтаем-ка сперва с тобой, у тебя ведь есть метка? Жив? Проходчики переглянулись. Тех, кто вёл себя прилично, убивали, а этого, набросившегося с кулаками, — пощадили? Никто, конечно, не желал Цуй Чжаню смерти, но полное отсутствие логики в действиях Деймоса внушало ужас. Цуй Чжань продолжал лежать, не шевелясь. Деймос нахмурился, надавил сильнее, пнул его ещё пару раз: — Давай, поболтаем. Весёлые нотки в его голосе эхом разнеслись по храму и постепенно растаяли. Цуй Чжань наконец пошевелился. Он потратил секунд десять, чтобы с трудом перевернуться — с живота на спину, — и, глядя снизу-вверх на возвышающегося над ним Деймоса, выдохнул: — Пошёл ты со своей беседой. Деймос: «…» Остальные проходчики: «…» В храме воцарилась какая-то странная тишина. Проходчики не могли по спине Деймоса угадать выражение его лица. Но вскоре все услышали, как Деймос, обращаясь к Цуй Чжаню, тихо вздохнул: — Удивительно, как тебя до сих пор не убили. На что лидер группы Цуй ответил с неподражаемым ритмом: — Я и сам часто переживаю из-за своей неотразимости. Так что лучше прикончи меня сейчас, иначе, когда я оклемаюсь, прикончу тебя. Деймос усмехнулся: — Хватит сотрясать воздух. Ты сначала встань. Цуй Чжань умолк. Очевидно, полученные травмы не позволяли ему подняться так быстро. Силы были слишком неравны. Каждый прекрасно понимал, что Цуй Чжань ещё может бросаться громкими фразами только потому, что Деймос сам хотел с ним поговорить. При таком колоссальном разрыве в силах равенства не бывает. — Дай-ка взглянуть, чего ты боишься больше всего… — Деймос присел на корточки рядом с Цуй Чжанем, голос его звенел от предвкушения, беззаботно развернувшись спиной к оставшимся девятнадцати проходчикам. Если бы все девятнадцать напали разом, смогли бы они одолеть Деймоса? Тан Линю эта мысль пришла в голову одной из первых, но, окинув взглядом толпу, он вынужден был от неё отказаться. По меньшей мере половина уже отказалась от идеи активного нападения. Деймос оставил им огромную брешь, но они её игнорировали. Всё их внимание было приковано к разговору с Цуй Чжанем. Они лихорадочно пытались уловить, проанализировать каждое слово, надеясь в этом единственном пока ещё живом человеке найти ключ к прохождению испытания. С ним встретились взглядом только шестеро — Монах, Цюаньмай, Пятидесятник из «Клубничного пончика», Бай Лусе из «Белой группы», толстяк Юэ из «Возвращения домой» и «Спускающийся с горы тигр» из группы «Путь к вершине». Причём толстяк Юэ и «Спускающийся с горы тигр» встретились с ним взглядом случайно. Первый украдкой подмигнул ему, второй застенчиво улыбнулся — чистая вежливость. Так что настоящих бойцов оставалось только четверо. Ах да, ещё Фань Пэйян. С первой же секунды, как Тан Линь начал искать потенциальных союзников, Фань Пэйян твёрдым взглядом дал понять, если надо — я вмешаюсь. Не ищи других — это неэффективно и хлопотно. Тан Линь даже боялся взглянуть на него лишний раз, чтобы тот не понял его превратно и не открыл огонь [Благом для ленивых]. — Тьфу, — на той стороне храма Деймос наконец подал голос, закончив «изучать» Цуй Чжаня. В голосе слышалось сплошное разочарование. — А я-то думал, ты покажешь мне что-нибудь интересное… Боишься навечно здесь застрять, не успеть родителей похоронить? Он без тени смущения выбалтывал сокровенные тайны проходчика, да ещё и плевался: — До невозможности скучно. Проходчики замерли с самыми разными выражениями лиц. — Скучно? — усмехнулся Цуй Чжань, но неудачно — он закашлялся от боли в рёбрах и только потом прохрипел, — Если у тебя нет ни отца, ни матери, ни воспитания — я тебя прощаю… А если есть — мне их искренне жаль, столько лет растили, а вырастили неблагодарную скотину. В глазах Деймоса мелькнула опасная искра. Но Цуй Чжань только подлил масла в огонь: — Чего молчишь? А, понял, ты же не из щели в скале вылупился… Деймос прищурился: — Я вижу не только твой самый большой страх. Если захочу — увижу любой твой страх, любой. Цуй Чжань с трудом подтащил руку, засунул её под голову, кое-как приняв более-менее приличную позу: — Сменил тему, да? Ладно, давай, смотри. Если я хоть раз дрогну — сразу твою фамилию возьму. Окружающие: «…» Деймос Чжань — звучит как-то не очень. — Тьфу, надоело, скучно. — Деймос встал, резко развернулся и посмотрел на оставшихся проходчиков. — Следующий. Все как один моргнули. Значит, Цуй Чжань… прошёл? Если ему не поставили печать «безопасно», иначе как объяснить, что после всех его выходок на грани самоубийства он вышел сухим из воды? Да ещё и остался недоволен. — Эй, ты куда? — крикнул Цуй Чжань. — Что, боишься, что ещё немного — и я встану и прикончу тебя, когда ты не ожидаешь? Что ни говори, боевого духа и веры в победу лидеру группы Цую не занимать. Но стражу, видимо, это надоело. Красивые брови нахмурились, он обернулся и стукнул Цуй Чжаня по голове. Цуй Чжань отключился. Шум прекратился. Деймос, удовлетворённый, повернулся. Его взгляд и шаги синхронно устремились к группе с метками: — Раз уж начали, давайте продолжать беседу здесь. В секторе с метками оставалось пятеро: Тан Линь, Фань Пэйян, Ци Хуа, Бай Лусе и Монах. Деймос сперва подошёл к Ци Хуа. Тот выглядел настороженно, но без явного страха или напряжения. Осмотрев его мгновение, Деймос переместился к Бай Лусе. Бай Лусе чуть приподнял бровь и скривил губы в зловещей усмешке. Деймос поджал губы — ему явно это не понравилось — и решительно перешёл к Тан Линю и Фань Пэйяну. Тан Линь был спокоен. Фань Пэйян — ещё спокойнее. Деймос потёр подбородок, чувствуя себя так, будто смотрит на два замёрзших озера: ничего интересного, да ещё и холодно. Наконец он остановился перед монахом. Этот выбор оказался для монаха неожиданно ранним. Хотя он и жаждал «битвы», полностью побороть страх пока не удалось. Противоречивые чувства заставили его поднять руку и потереть лысую макушку. Это был абсолютно бессознательный жест, сам он его не заметил. Но его товарищи по группе, Цюаньмай и Пятидесятник, знали его как облупленного — и увидев этот жест, сразу поняли, что монах забеспокоился. Деймос, всё ещё мучимый выбором, после этого жеста уже не мог оторвать взгляд от лысины монаха. В сумрачном храме это было самое светлое пятно. — Выбираю тебя. Монах внешне держался молодцом, но внутри содрогнулся. В честном бою, даже при колоссальной разнице в силах, можно биться насмерть. Но когда в твою душу, словно змея, заползают и выворачивают наружу самое сокровенное — это слишком ужасная публичная казнь. Что ещё страшнее — монах и сам не знал, что именно Деймос выкопает из глубин его сердца. У каждого есть тёмная сторона. — Не дёргайся. — чутко уловив тень желания отступить в глазах монаха, Деймос приблизился почти вплотную, так что в зрачках собеседника отразился он сам. — Дай-ка поищу, что же тебя гложет, твой самый сокровенный страх… У монаха кожа на голове заледенела. Он стиснул зубы, чтобы не дрогнуть. Время тянулось очень медленно. В храме становилось всё тише. Каждый затаил дыхание в ожидании очередной глубоко запрятанной тайны, которую безжалостно вытащат наружу. Таков 210-й уровень: чтобы пройти, нужно позволить стражу содрать с тебя шкуру и выпотрошить внутренности. Только на этот раз всё как-то слишком затянулось. Деймос по-прежнему стоял, сохраняя непозволительно близкую дистанцию с монахом — нос к носу, глаза в глаза. Вот только выражение его лица менялось: от первоначального изучения — к растерянности, затем к недоумению и, наконец, к чему-то, чему не было названия. Пауза затянулась. Настолько, что монах уже начал терять терпение. Решив, что семь бед — один ответ, он махнул рукой и спросил в лоб: — Э-э-э… Ты разглядел мой самый сокровенный страх или нет? Что там вообще? Деймос разглядел. Именно поэтому и не хотел говорить. Но у стража тоже есть рабочий процесс. Да, капризничать можно, но базовые процедуры соблюдать необходимо. Поэтому он должен был дать этому проходчику ответ: — Одиночество. Всю жизнь не сможешь завести роман, не найдёшь настоящей любви, не встретишь ту, что согласится обручиться с тобой в замке, обвенчаться в церкви и прыгнуть с обрыва на тарзанке в день свадьбы. Монах, хлопая глазами: — А-а… Все проходчики: «…» А твой страх не слишком ли конкретный?!