Непостижимый замысел

      Вначале было Слово. И Слово это было: "Достали". Именно с этими словами, как считал Кроули, глядя на печальный итог нового творения, ну а точнее постапокалиптического мира, Люцифер создавал новую реальность. — Люцифер, ты гений, — думал Кроули, — но твой гений явно страдает от похмелья, потому что в здравом уме чудеснуть такое невозможно, больной ты извращенец.       А все потому, что ангелы, эти крылатые счетоводы небес, накосячили с цифрами, неверно истолковав божественный замысел. И понеслось… Баланс сил, что они выверяли тысячелетиями, готовясь к Великой битве, рухнул, как карточный домик, построенный пьяным гномом. Небеса проиграли, и теперь райская канцелярия напоминала дырявые носки, загнанные под кровать мироздания, а остатки эфирного воинства шарахались по Земле, словно тараканы при свете дня.       И все бы ничего. Кроули ненавидел ад и презирал небеса. И пусть бы они грызли друг другу глотки хоть до скончания времен, его это касалось мало. Так им и надо! Но у него, понимаете ли, были планы! Глупые, эгоистичные, но планы! И теперь эти планы, тщательно выстроенные за века, летели церберу под хвост.       А ведь все было так хорошо! Его маленький филиал Ада на Земле процветал: вместо адских котлов — земные пробки, вместо серы — смог, а вместо мучений грешников — жалобы на плохой интернет. Люди простаивали гигантские очереди в банках, чтобы купить новые айфоны и ноутбуки в кредит. А потом в праведном гневе строчили мерзкие комментарии под постами блогеров, забывая о заповедях Господа. Кроули был доволен, наблюдая за тем, как человечество, погрязшее в мелких пороках, медленно, но верно катится в тартарары, и потирал руки. Вино лилось рекой, музыка гремела, а демон, развалившись в своем любимом кресле, наслаждался триумфом. И плевать он хотел на недовольство, высказываемое демонами-староверами, придерживающихся радикальных взглядов касающихся искушений. Кроули был уверен, что курс был выбран верно.         Ведь если разобраться, старая райски-адская бухгалтерия с грехами и добродетелями была до смешного неэффективна. Ангелы, видите ли, обижались на демонов, когда их сбивали с пути истинного. Ну так, может, стоило чаще менять этот самый путь, чтобы хоть какая-то интрига оставалась?       Да и вообще, Кроули всегда подозревал, что ангелы просто завидовали его умению плести интриги из ничего. Пернатые, они ведь как дети: им дай нимб и крылья, а дальше уже все равно. А Кроули – он ценил стиль.       Поэтому и продолжал с невозмутимым видом пакостить, зная, что где-то там, в вышине, очередной архангел скрипит зубами, проклиная его изобретательность. Что ж, проклятия – это как комплименты, только с небесным акцентом. Идеальное дополнение к полуденному бокалу вина.       Но грянул Апокалипсис, и Преисподняя буквально поднялась на Землю. И все стало совсем плохо. Хуже, чем можно было представить в самом кошмарном сне, приснившемся пьяному демону-бухгалтеру. Людей больше не было, искушать стало некого. Прежние уловки и соблазны оказались столь же полезны, как зонтик в жерле вулкана. «Нет человека – нет проблемы», – гласила старая мудрость. Парадокс заключался в том, что без людей сама концепция ада и рая оказалась никому не нужна, как и демоны, трудящиеся в данной сфере. Как итог – Кроули безработный бомж, Министерство Искушений расформировали, Департамент Пороков начал работать сам на себя, а военное ведомство, лишившись цели, принялось разрабатывать новые стратегии завоевания… друг друга. Ад захлестнула волна бюрократии, по сравнению с которой отчетность налоговой инспекции казалась поэзией. Демоны, привыкшие к четким приказам и адскому веселью, томились в бесконечных комитетах, обсуждая, как бы поэффективнее… ничего не делать.       Высшие демоны и вовсе стали походить на менеджеров среднего звена, застрявших в бесконечном тимбилдинге по "Оптимизации страданий", "Повышению эффективности пропаганды отдела отчаяния и безысходности" – тьфу, гадость!       Люцифер, впавший в меланхолию, целыми днями перечитывал труды Адама Смита, пытаясь понять, как заставить капитализм работать в месте, где нет потребителей. Заседание за заседанием, демонские экономисты спорили о новых рыночных моделях, предлагая, например, искушать ангелов грехопадением… но ангелы, как назло, оказались убиты или в плену.       В отчаянии, Ад начал реформы. Создали Комитет по Переосмыслению Сути Зла, Отдел по Разработке Новых Видов Наказаний (которые, впрочем, было не на ком испытывать) и, конечно же, Агентство по Улучшению Имиджа Преисподней. Ад превратился в гигантскую, самопожирающую бюрократическую машину, производящую лишь горы никому не нужных бумаг и уныние.       В этом новом Аду, где вместо котлов с грешниками теперь заседали комитеты, Кроули чувствовал себя, как рыба в воде… вернее, как змея в болоте унылых отчетов. Он скользил между отделами, оставляя за собой шлейф недоумения и мелких должностных преступлений. Из демона-искусителя Кроули, почти незаметно для самого себя, превратился в грозу мятежных ангелов. Впрочем, обо всем по порядку.       Переход был плавным. Сначала Кроули назначили консультантом в Отдел по «Разработке Новых Видов Наказаний». Там он предлагал такие изощренные пытки скукой и бессмысленностью, что даже самые матёрые демоны содрогались. Потом, каким-то чудом, он возглавил Агентство по Улучшению Имиджа Преисподней, где пытался доказать, что Ад – это просто "альтернативный рай с расширенным спектром развлечений и пороков". Но истинной целью его карьерного взлета были карательные отряды, занимавшиеся выслеживанием пернатых бунтовщиков. Это был единственный шанс хотя бы изредка выбираться на Землю и продолжить поиски Азирафеля. Уж лучше это сделает он, чем какой-нибудь демон-психопат.       И вот, Кроули – глава карательного отряда. Его методы были… неортодоксальны. Вместо того, чтобы сжигать ангелов дотла, он предпочитал доводить их до грани нервного срыва абсурдными приказами и бюрократической волокитой. Ангелы, привыкшие к четкой иерархии и выполнению приказов, ломались под натиском бессмысленных формуляров и бланков. Бедолаги были вынуждены самостоятельно оформлять документацию о собственном пленении, отстаивать длинные очереди, чтобы оформить себе камеру для заключения, а потом оказывалось, что за время ожидания форма бланка устарела, и нужно было начинать все сначала и так до бесконечности. Тут даже самый покладистый ангел согласится примерить на себя демоническую личину, лишь выскочить из очереди.       Затем Кроули внедрил систему "мотивационных семинаров" для падших ангелов, где читал им лекции о преимуществах работы в Аду и важности соблюдения трудовой дисциплины. Вместо кнута – корпоративная этика. Вместо огня – кофе-брейки с печеньками. Иронично, но это работало.       Конечно, его методы вызывали недовольство у старой гвардии демонов, жаждущих крови и серы. Но Кроули умел убеждать. Он представлял свои нововведения как "инновационный подход к управлению кадрами", как "оптимизацию адских ресурсов" и, в конце концов, как "единственный способ избежать новых восстаний". Но в этом Кроули просчитался.       Бунта избежать не удалось. Новообращенные падшие ангелы оказались не до конца искренни в своих демонических стремлениях и решили развалить Ад изнутри. Не то чтобы кто-то ожидал чего-то иного от существ, изначально созданных для небесных кущ. Но эти, новоиспеченные демоны, решили подойти к делу с размахом и убить Люцифера.       Недовольство, как обычно, началось с малого – с невинной жалобы на качество печенек во время кофе-брейка. Потом кто-то заметил, что в Аду слишком много серы и недостаточно кондиционеров, трубы текут, а туалетную бумагу воруют. И вот, уже бывшие ангелы, вооружившись канцелярскими ножами и просроченными бланками, двинулись на штурм Тронного Зала. Ну, точнее не канцелярскими ножами, а закаленными в Раю кинжалами, не просроченными бланками, а святыми писанием, но суть оставалась та же – бунт.       Люцифер, обычно восседавший на своем троне с непринужденным видом человека, только что выигравшего у Бога в камень-ножницы-бумагу, на этот раз выглядел слегка обеспокоенным. Обеспокоенным, видимо потому, что туалетной бумаги для него тоже не хватило.       Он, конечно, привык к вечному недовольству, это было топливом Ада, своего рода демоническим биодизелем. Но организованный мятеж – это моветон, особенно учитывая, что возглавлял его Гавриил – бывший верховный архангел небес, ныне демон Габривул, прошедший крещение в горниле бездны. – И что они требуют? – прошипел Люцифер, барабаня пальцами по подлокотнику трона, сделанному из бедренной кости святого. – Профсоюз, – склонившись над его ухом, прожужжала Вельзевул, поправляя полы своего кафтана. – Профсоюз, – пробормотал Люцифер, почесывая рога. – До чего дошло. Скоро потребуют отпуск по уходу за душой.       Кроули, наблюдавший за происходящим через камеру в своем кабинете, устало вздохнул, закатив глаза. Он, конечно, ценил инновации, но это уже было перебором. Пришлось достать из пыльного угла старый учебник по "Традиционным Методам Демонизации". Все-таки, иногда старые добрые пытки работали эффективнее, чем "тимбилдинг" с чертями.       И Ад снова запылал. И охота за мятежными пернатыми возобновилась. Но на этот раз, по старинке. С криками, копьями и адскими гончими. А самому Кроули еще и досталось за излишнюю лояльность к "современным веяниям". Пришлось отчитываться перед самим Люцифером, который, как назло, был в плохом настроении из-за покушения на собственную персону.       Кроули оправдывался, как мог, ссылаясь на "необходимость адаптации падших ангелов к новым реалиям". Но Люцифер был непреклонен. – Забудь про эти свои новомодные штучки. Ад – это не стартап и не богадельня. Мучить и допрашивать нужно по проверенным методикам, – прорычал Люцифер, а для закрепления собственных доводов наградил Кроули десятком плетей.       В итоге Кроули вернулся к своим обязанностям с новым рвением и...десятком шрамов на спине. Он лично занялся разработкой более изощренных стратегий поиска и допроса мятежников, основанных на классических принципах. Никаких тимбилдингов, никаких печенек. Только огонь, сера и вечная боль. А между бесконечными допросами и совещаниями, продолжал искать. Каждая вылазка на Землю, каждый разговор с пленными ангелами – все было подчинено одной цели: найти Азирафеля.       Поначалу это казалось вопросом времени. А время, как известно, для демонов – вещь относительная. Что для человека – эпоха, для Кроули – досадная задержка. И все же, даже ему  начинало казаться, что поиски затянулись. Он перетряс каждый пыльный архив, допросил каждого пленного ангела, каждого встреченного на Земле демона, каждого просто неудачно вляпавшегося в адские делишки. Результат был неизменен — тишина.       Иногда, сидя в своем кабинете, заполненном схемами местности и отчетами о вылазках «карателей», Кроули ловил себя на мысли, что ищет не просто ангела, а что-то гораздо большее. Что-то, что было утеряно вместе с ним, что-то, что делало его, Кроули, немного… человечнее.       И тогда он вставал, натягивал свои темные очки и снова отправлялся на Землю. Вновь и вновь посещая руины тех мест, где они когда-то были вместе. В надежде, что хоть где-то, хоть что-то напомнит ему об Азирафеле. Хоть намек, хоть тень, хоть запах… Но Азирафеля не было. Нигде. Раньше, даже на расстоянии тысяч миль, Кроули чувствовал его… как? Ну, как будто где-то в мире горит одинокая и раздражающе чистая свеча. А сейчас – ничего. Оставалась лишь мерзкая пустота там, где раньше пульсировало присутствие ангела. Будто кто-то вырвал страницу из Книги Жизни и скормил ее термитам.       И мысль, которую он прежде гнал от себя, как назойливую муху,  все чаще стала будоражить его душу. Может, в тот день ангел все же не развоплотился, а погиб при пожаре в книжном магазине, превратившись в пепел с ароматом старой бумаги и несбывшихся надежд? Или пал в битве во время Апокалипсиса, сраженный не праведным гневом, а нелепой случайностью, вроде отвалившегося куска метеорита, ударившего по голове? Горе-воин, Азирафель всегда был по части пирожных, а не сражений, это факт, который даже Господь, наверное, признал бы.  В минуты этих ядовитых мыслей Кроули находил спасение в надежде.       Но за сто лет надежды исчерпали себя. Демон потерял веру, а вместе с верой затолкал куда поглубже и остатки светлых чувств. Отныне он не хотел казаться злым, он хотел им быть, потому что так проще. Если этот мир не милосерден к нему, то зачем ему быть милосердным к остальным. Он демон в конце концов. Быть злым – его должностная инструкция. Все ждут, что он покарает мятежных ангелов. Что ж… се ля ви. С этого и началась вечная охота на мятежных ангелов, закрепившая за Кроули почетное звание «Главной Ищейки Преисподней». Звучит внушительно, как будто у него появилась собственная карточка в коллекционной игре, с бонусами к демонической харизме, но штрафами за излишнюю терпимость.       Терпимость? Безусловно, ведь больше никому не пришло в голову сохранять жизни пернатых, приобщая их к индустрии развлечений. Ну, или говоря в простонародье, он попросту отправлял несчастных в бордели. Тут Кроули рассуждал прагматично: лучше уж так, чем помереть во время бесконечных пыток в подземельях, где из несчастных забавы ради сделают отбивные. Он искренне считал, что спасает им жизни, прививая любовь к простым радостям, вроде шелка, вина и благодарных клиентов. Ну а за одно и сбивает их с пути истинного. Ведь никто не запрещал ангелочкам, полюбившим порочный образ жизни, перейти на темную сторону. А там и новая жизнь, и новые возможности открывались…       В Преисподней, разумеется, никто поначалу не оценил его гуманизма. Там предпочитали огненные реки и котлы со смолой. Но Кроули не был бы собой, если бы не проявил изобретательность в этом вопросе, составив целую бизнес-модель по созданию сети увеселительных домов прямо в Аду. И, заручившись поддержкой Асмодея – герцога порока, он ловко интегрировал ангельскую невинность в адскую экономику. Теперь ангелы не просто страдали, а страдали с прибылью!       И знаете, как это часто бывает, новшество прижилось. Демоны, народ, в сущности, не чуждый прекрасному, быстро оценили выгоду от предложенного разнообразия. К тому же, это оказалось прекрасным поводом к возрождению Департамента пороков, который за неимением людей начал работать на внутренний рынок.       Асмодей, разумеется, был доволен и благодарен. Он всегда подозревал, что в вечных муках чего-то не хватает, а именно - хорошего маркетинга. И раз уж нашелся талантливый специалист, способный вдохнуть новую жизнь в старые методы, то почему бы и нет?          Что ж, кажется, Кроули перерос банальное злорадство. Теперь его зло было более… «утонченным». Более… капиталистическим. Ангелы, превращенные в элитных танцовщиц, приносили стабильный доход, адские бордели процветали, а демон, по сути, стал самым эффективным менеджером Преисподней.       И все бы ничего,  но Кроули ненавидел ад, и ненавидел адскую бюрократию. До тошноты. До скрежета зубовного. До желания запустить в Главного Архивариуса (который, по слухам, был сделан из чистой серы и оттого особенно противен) чем-нибудь тяжелым и желательно освященным. Бюрократия, как известно, была изобретена в Раю, но лишь в Аду достигла своего истинного, извращенного совершенства.       Заполнение Формы-666-Б, параграф 27, подпункт "зета-три-штрих" о "Надлежащей форме передачи пленных ангелов в дома увеселений» доводило Кроули до исступления. Он предпочел бы вечность пытать грешников раскаленным железом, чем еще раз столкнуться с необходимостью заполнять эти проклятые формуляры.       Сегодняшняя Форма-666-Б была особенно изощренной. Кроули уже два часа сидел над ней, безуспешно пытаясь понять, что именно Главный Архивариус имел в виду под "надлежащей формой". Неужели недостаточно просто доставить ангела в бордель? Очевидно, нет. Должна быть какая-то уловка, какая-то дьявольская мелочь, которая позволит Архивариусу признать форму недействительной и отправить Кроули на повторное заполнение.       Черт, и куда подевался его ассистент?       Он вздохнул, потер виски и уставился на мерцающий экран своего инфернального компьютера. Рядом стояла недопитая чашка обжигающе горячего кофе, приправленного доброй порцией коньяка – единственный способ, которым Кроули мог хоть как-то взбодриться в этом бюрократическом аду.       Сделав глубокий вдох, он уже собирался продолжить свою битву с формуляром, но в кабинет, как всегда без стука, влетел Асмодей собственной персоной, и небрежно развалился в кресле напротив его стола. Кроули исподлобья оглядел нарушителя своего спокойствия.       Асмодей был демоном, чей стиль, казалось, бросал вызов самим законам Ада. Эдакий Кроули на минималках, (может потому и не раздражал последнего слишком сильно). В то время как остальные его собратья предпочитали облачаться в вызывающие наряды, призванные вселять ужас (или хотя бы легкое недоумение), Асмодей отдавал предпочтение безупречному крою и сдержанной элегантности. Сегодня на нем был костюм-тройка, настолько темный, что казался почти черной дырой, поглощающей свет. Галстук в тон был завязан идеальным виндзорским узлом, а волосы цвета смоли, небрежной волной струились по плечам. Что уж греха таить – Асмодей был красив. Красив ровно настолько, насколько должен быть прекрасен демон, чьим ремеслом является похоть и блуд. Десять из пяти стало бы его личным результатом на конкурсе красоты, если бы в аду такие проводились.       Но красота Асмодея была обманчива, как скидка на душу грешника в Черную Пятницу. Под безупречной маской скрывался ум, способный просчитать курс акций ада на ближайшее тысячелетие. Он играл в долгую, как шахматист, просчитывающий ходы на несколько столетий вперед. И, подобно опытному игроку, Асмодей знал, что лучше всего искушать не гротескными соблазнами, а тонким намеком, неуловимой искрой желания, способной разгореться в пламя.       В этом они с Кроули были неожиданно похожи. Возможно, именно поэтому Асмодей стал для него кем-то вроде… компаньона по несчастью. Заменить Азирафеля он, конечно, не мог – ангелы, знаете ли, они как хорошие вина, неповторимы. Но Асмодей был, скорее, как крепкий эль, – всегда под рукой и способен согреть душу в долгий вечер.       Их беседы, как правило, начинались с взаимных колкостей, перетекали в обсуждение последних веяний в аду и на земле, и заканчивались чем-то, что отдаленно напоминало… взаимопонимание. В конце концов, даже демонам иногда нужно с кем-то поговорить. Особенно, если этот кто-то понимает толк в хорошем вине (украденном у Люцифера, разумеется) и не задает слишком много вопросов о твоих мотивах.       Асмодей, как и Кроули, в былые времена любил наблюдать за людьми. С высоты своего положения, разумеется. Это было как игра в шахматы с самим собой, где фигуры были живые, и каждый ход мог привести к непредсказуемым последствиям. И, как и Кроули, он знал, что иногда самые интересные результаты получаются, когда правила немного… нарушаются. – Кроули, дорогой, ты выглядишь…хуже обычного, – протянул Асмодей, окинув взглядом стол, заваленный бумагами. – Как продвигается операция "Грехопадение ангелов"? Все еще занимаешься этими бумажками…       При слове «дорогой», Кроули нервно вздрогнул, едва не выронив чашку. Казалось, будто на него кто-то вылил ушат святой воды вперемешку с серной кислотой. В голове промелькнуло нахальное ангельское личико, румянец во все щеки и робкое "мой дорогой Кроули". Он тут же попытался прогнать это наваждение, как назойливую муху, но образ прилип, как жвачка к подошве. – Занимаюсь, – процедил демон сквозь зубы. – Как раз заполняю… акты передачи пернатых в твои…кхм... заведения, – не глядя поставив подпись и печать на документе с перечнем порабощённых ангелов, уже прошедших процедуру дознания, Кроули небрежно сунул герцогу похоти список имен и товарную накладную. – Этих можешь забирать, пока Хастур не попортил их шкуры. Он, как всегда, перегибает палку. Потом приходится восстанавливать поврежденные экземпляры или сдавать в утиль. Это трата времени, сил и на статистике плохо сказывается. Я уж не говорю про всю эту документальную возню.       Асмодей выхватил из его рук бумагу, недоверчиво прищурив глаза. В отличие от большинства демонов, он обладал не только безупречным вкусом, но и, к сожалению, проницательностью, которая превращала его в ходячий детектор лжи. – Что-то ты сегодня сам не свой, Кроули. Неужто грехопадение ангелов навеяло тоску по давно утраченным небесам? Или, может, по кому-то конкретному пернатому? – Асмодей хитро улыбнулся, наблюдая за реакцией собеседника. Кроули удивленно вылупился на собеседника, и Асмодей продолжил, – Поверь, хоть Департамент похоти переживает не самые лучшие времена, я нюх не утратил – твои желания нутром чую. Да и в людских… э-э, демонических сердцах кое-что понимаю. Кроули скривился. – Тоска? Да брось. У меня просто мигрень от этих бюрократических кошмаров. Да и ангелы нынче какие-то… без огонька. Где бунт, где неповиновение? Одно разочарование. Не то что во времена нашего падения. – Возможно, им просто нужен правильный… подход, – промурлыкал Асмодей, похлопав стопку актов. – Впрочем, это уже моя забота. Главное, чтобы ты вовремя предоставлял свежие партии. А то у меня тут, знаешь ли, очередь из желающих… кхм… принять участие в их падении. Кстати об этом, как насчет выпивки сегодня вечером, проверим новый товар.       Кроули фыркнул, откинувшись на спинку стула. – Слишком много работы, – слегка приспустив очки на нос, проговорил Кроули, сверкнув глазами. – Даже демон имеет право на небольшую ностальгию. Особенно, когда дело касается ангелов. Они ведь такие… чистые, непорочные. Пока мы их не испортим, разумеется. – Вот именно, – огрызнулся Кроули. – Испортим, и дело с концом. Без лишних разговоров о тоске и утраченных небесах. Теперь, если ты закончил со своими философскими изысканиями, я бы хотел вернуться к своим бумажкам. Время – это эффективность, знаешь ли. Даже в аду. Асмодей хмыкнул, складывая бумаги во внутренний карман пиджака. – Знаешь, Кроули, иногда мне кажется, что ты больше ангел, чем демон. – Забери свои слова назад, – прорычал Кроули, сверкнув жёлтыми глазами. – Я просто рациональный. И забочусь о рентабельности. – Конечно, конечно, – промурлыкал Асмодей, направляясь к двери, но в проходе остановился, – Увидимся, Кроули. И постарайся не переусердствовать со своей «рациональностью». Иногда страсть – это тоже неплохо. Тебе стоит развеяться. У нас тут на горизонте кое-что поинтереснее наклевывается. – И что же? – съехидничал Кроули,  – Дай угадаю – в борделях ангелы от скуки начали играть в карты на души грешников? Или, может, архангел Гавриил, или как его там теперь называют, открыл стриптиз-клуб, где дева Мария подрабатывает барменшей? Интересно, какие коктейли она смешивает? «Непорочный грех»? «Богородичный бум»? – Знаешь, в чем проблема с твоими фантазиями? – Асмодей отзеркалил его издевательский тон, – Они настолько клишированные, что даже низшие демоны начинают зевать. – Все куда прозаичнее, Вельзевул сказала мне организовать корпоратив, так что через две недели жду тебя в «Изумрудном пекле», говорят там будут чествовать некоего демона за его вклад в повышение эффективности показателей.       Кроули демонстративно закатил глаза. – Ага. И грамоту вручат, как ударнику капиталистического труда. – Может, и вручат, – Асмодей пожал плечами с лукавой усмешкой. – Кто знает? Может, его заслуги действительно впечатлят сам знаешь кого и он пойдет на повышение. В любом случае, Вельзевул лично распорядилась, чтобы все явились. Так что не опаздывай, Кроули, а то пропустишь самое интересное. И оденься прилично, все-таки корпоратив.       Кроули откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Асмодей исчезает за дверью. "Корпоратив? Серьезно?" Он скривился, как от зубной боли. Последнее, что ему хотелось, это торчать в прокуренном борделе в окружении похотливых демонов, насилующих ангелов, и изображать веселье. Но ослушаться прямого приказа Вельзевул тоже было чревато последствиями.       Кроули устало выдохнул. Что ж, придется изображать энтузиазм. Может, хоть выпивка будет сносной. И, возможно, даже удастся снять напряжение последних дней. В конце концов, даже на самом скучном корпоративе можно найти повод для небольшого бунта.       В назначенный час Кроули, как и обещал, появился в «Изумрудном пекле», считавшимся одним из лучших заведений Асмодея. Он как всегда был одет во всё чёрное, но на этот раз, казалось, даже его безупречно сидящий обтягивающий костюм и серебристый узкий шарф, небрежным узлом завязанный вокруг шеи, источали вселенскую скуку. Его рыжие волосы (хотя некоторые утверждали, что они скорее цвета меди, отливающей кровью) были тщательно уложены, но выглядели так, словно только что пережили схватку с ветром. В целом, он производил впечатление породистого кота, которого заставили нацепить строгий галстук и отправить на деловую встречу. Кот, очевидно, был недоволен.       И все же, не оценить усилия Асмодея он не мог. Бордель сиял так, словно его облили свежим слоем проклятий. Никаких облезлых стен и серы – только полированный обсидиан, бархатные портьеры цвета запекшейся крови и канделябры, источающие пламя, пахнущее корицей и грехом.       Ангелы-проститутки, некогда славные воины света, теперь блистали фальшивым блеском покаяния и дорогих украшений, сорванных с мертвецов. Их белоснежные крылья были поломаны и вымазаны смолой, а нимбы мерцали тусклым светом. Они предлагали утешение и забвение, но за каждую ночь забвения приходилось платить цену, и эта цена, как правило, была выше, чем казалось на первый взгляд.       Уж Кроули знал об этом не понаслышке. Не раз в попытке забыться захаживал в заведения Асмодея, и каждый раз уходил не только с пустыми карманами, но и с чувством глубокого разочарования и вины. Не в ангелах, нет. В себе самом. В своей слабости. Ведь, казалось бы, падший ангел, искуситель человечества, должен быть сильнее таких соблазнов. Но нет. Одиночество и тоска по утраченному терзали его душу, заставляя искать кратковременного забытья в объятиях этих падших созданий. А все зря…       Кроули окинул взглядом толпу. Знакомые лица демонов мелькали в полумраке, украшенные масками притворного восторга. Вельзевул восседала на возвышении, словно огромная, злобная муха в окружении роя льстецов. Ее жужжание, усиленное магией, доносилось до каждого уголка зала, обещая награды и кары. "Как мило", – подумал Кроули, направляясь к барной стойке. Ему отчаянно требовалось что-нибудь покрепче, чем эта богомерзкая сладкая гадость, которую здесь выдавали за вино. Бармен, маленький чертенок с крыльями, словно изъеденными молью, услужливо протянул ему бокал. Кроули принюхался. Пахло серой и надеждой. – Что ж, хоть что-то, – пробормотал он, залпом осушая бокал. Надежда, как известно, умирает последней. А иногда и не умирает вовсе, а просто становится циничной и пьет в баре "Изумрудное пекло".       В этот момент Вельзевул откашлянулась (звук был похож на ломающийся хребет) и объявила о начале церемонии награждения. Кроули застонал про себя. Придется притвориться заинтересованным. Или хотя бы не спать лицом в салате из грешников. Вечер обещал быть долгим.       Вельзевул зачитывала имена, и каждое звучало как удар колокола по надеждам человечества. Демоны аплодировали, изображая искреннюю радость, словно им действительно было дело до чьих-то там успехов в деле распространения гнили. Кроули оглядел зал, выискивая хоть какое-то подобие разумной жизни. Безуспешно. И тут его взгляд зацепился за свет, точнее за отблеск звезды, сиявшей на пальце какого-то безвестного демона. Кольцо Азирафеля.       Сердце Кроули пропустило удар, а затем принялось колотиться, как загнанная мышь. Ярость, как кислота, обожгла его изнутри. Он попытался успокоиться, но подавить желание броситься к демону и вырвать кольцо вместе с пальцем не сумел. – Эй, ты! – рявкнул Кроули, протискиваясь сквозь толпу. – Откуда у тебя это кольцо? Демон, похожий на помесь крысы и гомункула, вздрогнул и попытался спрятать руку за спину. Не каждый день, в конце концов, на него кидались Герцоги Ада. – Нашел, – прорычал он. – Лежало тут… ничье.       Кроули издал звук, напоминающий скорее рёв потревоженного льва, чем вопрос. – Ничье, значит? Да на нем клеймо Господне стоит, – он приблизился к демону, от которого отчаянно несло запахом серы и дешевого пива. – Ври дальше, – прошипел Кроули, его глаза сузились до опасных щелочек. – Я думаю, ты знаешь, кому оно принадлежало. И я очень хочу знать, где этот кто-то сейчас. Так что у тебя есть шанс рассказать все по-хорошему. – А иначе? – нагло ухмыльнулся он, сбрасывая руки Кроули с лацканов собственного пиджака, но краем глаза взглянув на замолчавшую Вельзевул, убавил свой пыл. Демоница явно не собиралась его защищать или наказывать Кроули за прерванную церемонию награждения, напротив, она с интересом наблюдала за их перепалкой. Ведь демонический корпоратив, как Дотракийская свадьба, без пары убийств считался скучным зрелищем.       Демон нервно затрясся, его крысиные глазки забегали по сторонам. Ему явно хотелось провалиться сквозь землю, желательно в другой ад, подальше от разъяренного Кроули. – Я… я не знаю! – запищал он. – Я отвел ангела… в одно местечко. А кольцо решил оставить себе в качестве трофея.       Кроули почувствовал, как в груди поднимается ледяная волна ужаса. "Ангела… в местечко?" Он знал, что это значит. И гнев, сменился отчаянной, обжигающей тревогой. – Куда именно? – прорычал он сквозь зубы, готовый убить любого, кто встанет у него на пути. Даже если этим "любым" окажется весь ад. Потому что Азирафель был его ангелом, его лучшим и единственным другом. И никто не смел трогать его ангела.       Демон заскулил и попытался вывернуться, но Кроули вцепился в него мертвой хваткой. Одним молниеносным движением он выхватил из складок пиджака демоническую версию швейцарского ножа и, не церемонясь, срезал палец вместе с кольцом. Демон взвыл, но Кроули уже не слушал. Он рассматривал кольцо, словно это был самый драгоценный артефакт во всем мироздании. И в каком-то смысле, так оно и было. – Говори, – процедил Кроули, не отрывая взгляда от перстня с вензелем Азирафеля. – Или я лично искупаю тебя в чане со святой водой. Видит Бо… Дьявол, я ее найду, даже если придется заставить ангелов освятить адский трубопровод. Где обладатель этого кольца?       Эта фраза в рядах падших прозвучала, как богохульство. Даже Вельзевул передернуло от этой неслыханной наглости. – Я… я передал его в дом удовольствий, – пропищал демон, растерявшись свою былую спесь вместе с частично потерянной конечностью. – Когда? – Неделя, две, может месяц назад…       Кроули почувствовал, как мир вокруг него сжался до размера этого крошечного кольца. Он закрутился, словно пыль в вихре, и грозил поглотить его целиком. Дом удовольствий. Само это словосочетание в отношении Азирафеля звучало как личное оскорбление. Ярость снова попыталась прорваться наружу, но Кроули, собрав остатки самообладания, заставил ее отступить. Сейчас нужна холодная, расчетливая злость.       Азирафель жив. После стольких лет безрезультатных поисков и выжженных надежд.  Ангел жив и он в борделе… Это звучало как плохая шутка Господа или как начало особенно мерзкой пьесы, которую Кроули просто обязан был сорвать.       Он швырнул перепуганного демона на каменные плиты, словно грязную тряпку, и, не удостоив его больше ни единым взглядом, растворился в ночи. Ему нужен был Асмодей. Асмодей знал все, что происходило в аду, каждый контракт, каждую сделку, каждую грязную интрижку, каждый бордель, и каждую прости Господи проститутку, работавшую в нем. И, что самое важное, у него были книги учета пленных ангелов, трудившихся в борделях по всему аду и за его пределами.       Инстинктивно оглядев толпу в поисках знакомого лица, Кроули зашипел. Асмодея в толпе не было, видимо опять развлекался с пленными ангелами или с необузданными суккубам или… и с теми и другими одновременно. С него станется.       Выругавшись сквозь зубы, Кроули направился к личному кабинету Герцога Похоти. Прорываться через толпу упивающихся грехом демонов не было времени, поэтому он просто телепортировался прямо к двери. За ней, как и ожидалось, царил хаос. Стоны, хлысты, запахи разврата смешивались в тошнотворный коктейль. Кроули брезгливо скривился, но времени на церемонии не было. – Нам нужно поговорить, наедине, – прошипел Кроули, не обращая внимания на полуголых демонов и смущенных ангелов, копошащихся у ног Повелителя Блуда. Его голос, усиленный адской магией, прокатился по комнате, заставив даже самых увлеченных на мгновение замереть.       Асмодей смерил Кроули изучающим взглядом, игривый настрой сдуло, как ветром. – Все вон, живо, – прохрипел Повелитель Похоти, накидывая на обнаженное тело шелковый халат. Кроули демонстративно повернулся боком, стараясь не смотреть на Асмодея, но не смотреть было сложно. Не потому что Асмодей привлекал его физически. Нет… тут было другое. Каждый из высших демонов обладал специфическими навыками. Кто-то мог останавливать время, кто-то внушал неистовую жажду власти, кто-то мог контролировать мысли. Асмодей же управлял желаниями. Точнее, он их катализировал до той точки, когда контроль терялся. Он будто источал густую ауру разврата, проникающую в поры, одурманивающую разум, заставляющую забыть о цели визита и желать лишь одного – утонуть в пучине наслаждений. Кроули стиснул зубы, отгоняя наваждение. – Чем обязан столь… неожиданному визиту, – наливая два бокала вина, проговорил Асмодей, протягивая один из них Кроули. – Что за срочность? Или ты наконец решил меня послушать и присоединиться к нашим невинным шалостям.       Кроули выпил бокал до дна и прочистил горло, пряча руки за спиной, чтобы скрыть свое беспокойство. – Благодарю за приглашение, но я предпочитаю дела более… деликатные. И потом, боюсь, мой костюм не соответствует дресс-коду. Хотя, кто знает, может, ваши гости оценили бы мою змеиную харизму. Асмодей фыркнул и подошел ближе. – Харизму, говоришь? Ну-ну. Если когда-нибудь передумаешь насчет оргий, заглядывай. У нас тут всегда найдется место для парочки лишних змеиных искушений. Итак… что тебе нужно? Надеюсь, это не очередной твой идиотский план по повышению эффективности работы моего департамента. – Нет, мне… кхм… дай мне свои книги входящего учета по поступлению ангелов в твои… заведения.       Асмодей нахмурился, будто унюхал дурно пахнущую ложь. – Книги? Ты хочешь посмотреть мои бухгалтерские книги? Кроули, ты меня заинтриговал. Обычно тебя интересуют лишь способы добавить немного хаоса в хорошо отлаженный порядок, а не выискивать несоответствия в моих отчетах. Неужели ты решил стать внутренним аудитором ада? Боюсь, эта роль тебе не к лицу.       Кроули собрал в кулак все свое самообладание. Нельзя показывать эмоции, нельзя показывать свою заинтересованность. – Просто небольшая проверка, Ас. У меня есть ощущение, что кое-кто проскользнул мимо твоих бдительных глаз. Может быть, кто-то, кто не должен был оказаться в твоих… заведениях.       Асмодей хмыкнул, и озорные искры, словно угольки, промелькнули в порочной глубине его черных глаз. –  Проскользнул мимо моих глаз? Кроули, дорогой мой, в моих заведениях все как на ладони – демоны, черти, мелкие бесы, суккубы и, разумеется, ангелы. Каждый просчитан, учтен и, с твоего позволения, методично используется для поддержания должного градуса греховности в Аду. Думается мне это твой глаз оказался недостаточно зорок… Но раз уж ты так настаиваешь на "проверке"… Что ж, разве я могу отказать старому другу в маленькой шалости? И кого конкретно ты ищешь?       Он щелкнул пальцами, и из-под земли, словно нежеланный гость после полуночи, выполз толстый, окованный железом том. Обложка была испещрена саркастическими изречениями, написанными кровью забытых грешников: "Удовольствие без меры – вот мера!", "Добродетель – это лишь неудавшийся порок", "Лучше жалеть о сделанном, чем о невыпитом", "Рай подождет, а вот ужин – нет", "В тихом омуте черти водятся, а в громком – просто орут, потому что не слышат друг друга".       Лишь мельком взглянув на эти письмена, Кроули невольно отметил, что они могли бы стать отличными слоганами для его следующей рекламной кампании, если бы, конечно, Асмодей не запатентовал их первым. "Черт возьми, да мы с ним мыслим в одном направлении, просто он делает это с большим размахом и меньшей изобретательностью", – пронеслось в голове у Кроули, и если бы его мысли не занимал Азирафель, а точнее призрачная надежда его разыскать, Кроули бы непременно предложил развить эту мысль за бутылочкой доброго вина. – Вот они, мои сокровища. Входящие ангелы, как ты выразился. Можешь поразвлечься, если, конечно, у тебя хватит терпения разбираться в моей гениальной системе учета. Итак, кого мы тут ищем? Ах да, твой потеряшка! Имя, род занятий, особые приметы? – Напомни на День Рождение подарить тебе планшет, удобная штуковина, знаешь ли. Экономит кучу времени – стараясь скрыть собственное беспокойство за неуместной шуткой, процедил Кроули, перелистывая подшитые в книгу акты передачи на плененных ангелов.       Кроули пролистал несколько страниц, его брови ползли вверх с каждым новым именем. "Вассал Господень Уриил… весьма… э-э… изобретательно наказан за излишнюю любовь к проповедям." «Сариил… о, вот это уже интересно. Переведен в отдел по работе с недовольными клиентами». «Разиил распределена в порочный дом при… министерстве неблагополучных демонов! Дьявол, в аду и такое есть?». – Полагаю, её знаменитая учтивость оказалась недостаточно эффективной, – проговорил Кроули, пробежав взглядом по знакомым именам. О, Дьявол, он даже не помнил, как подписывал эти документы.       Асмодей наблюдал за ним, потягивая дорогое вино из хрустального бокала. – Нашел что-нибудь интересное, дружище? Или, быть может, кого-то знакомого? Не стесняйся, я ведь не обижусь. У каждого свои слабости. Кроули захлопнул книгу. – Где последний акт о поступлении? Я отдал тебе его несколько недель назад. Этих записей в книге еще нет… – Ах, этот… – небрежно проговорил Асмодей, доставая из ящика стола кипу бумаг. – Моя ассистентка заболела внезапным приступом острой некомпетентности, еще не успела подшить их к делу.       Демон улыбнулся, обнажив идеально ровный ряд зубов. Но когда Кроули протянул руку за бумагами, Асмодей резко потянул папку на себя. – Терпение, Кроули, терпение. Разве ты не помнишь старую истину? Хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать… и, разумеется, заплатить, – проговорил он сам себе, его глаза ехидно сверкнули. Тут-то Кроули и понял всю прелесть двусторонней документации, принятой у людей. Будь так в аду, и у него свой экземпляр нашелся. – Что ты хочешь от меня взамен, Ас? – Всего лишь услугу…       Кроули скривился. Это звучало как сделка с дьяволом, только в квадрате. Он знал, что Асмодей, никогда не делал ничего просто так. Каждая улыбка, каждый комплимент, каждый бокал вина – всё было частью сложной, тщательно продуманной игры. Но его ангел стоил любых жертв. Если бы Асмодей попросил Кроули сию секунду вырвать сердце из груди и скормить его адским гончим, он сделал бы это без колебаний. – И что же это за услуга? – спросил Кроули, стараясь говорить как можно более небрежно, но внутри все сжалось в тугой комок. – О, сущий пустяк, – проговорил Асмодей. – Когда я попрошу тебя вернуть долг, ты не посмеешь отказать. – Это сродни сделке по продаже души.       Сделка… собственно, а чего он еще ждал от демонов в аду? Чай и печенья? – Души? Ох, Кроули, у таких, как мы, нет души. К тому же я даю тебе то, чего ты жаждешь больше всего на свете. Неужели игра не стоит свеч? Это ведь так… интригует. Но если ты не хочешь, то… – Идет, – проговорил Кроули, выхватывая из рук Герцога Порока треклятый листок. И почему он не сделал копию? Эта мысль не успела окончательно сформироваться в его голове, ибо в тот же миг почувствовал, как Асмодей притянул его к себе и прижался в страстном поцелуе.       Кроули ощутил, как мир вокруг него закружился с той же скоростью, с какой в аду готовят грешников на вертеле. От поцелуя не то чтобы искры полетели, скорее, маленькие чертики начали жарить маршмеллоу на адском пламени. Губы Асмодея оказались на удивление мягкими, а язык… ну, не как у ящерицы, это уж точно. Скорее, как горячая лава, текущая прямо в душу, вызывая не столько ужас, сколько странное, доселе неведомое покалывание. Желание прокралось в сознание, как мелкий бес в дымоход, оставив после себя ощущение липкой, необъяснимой вины.       Кроули попытался отстраниться, но Асмодей держал крепко, словно выигрышный лотерейный билет. И чем дольше длился этот поцелуй, тем больше демон осознавал, что вляпался по самые уши. Впервые он почувствовал на себе магию Асмодея, и она действовала безотказно. Кроули, привыкший к циничным сделкам и сарказму, внезапно осознал, что его тело предательски отзывается на прикосновения демона, словно в нём проснулся первобытный инстинкт, зарытый под толстым слоем брендовой одежды и снобизма.       Когда Асмодей отстранился, Кроули почувствовал себя не столько обманутым, сколько смущенным в не самом приятном смысле слова. Он откашлялся, стараясь вернуть себе привычный вид, но вышло так себе… – Что? – как ни в чем не бывало поинтересовался Асмодей, наслаждаясь произведенным эффектом. – Это стандартная часть сделки. Не хочу погружаться в формальности и заполнения формуляров, тем более, что меня ожидает бешеная оргия, лучше уж во имя экономии времени по старинке. К тому же, я давно хотел попробовать… – В следующий раз лучше скажи, я возьму все бюрократические аспекты нашего… кхм…соглашения на себя, – отходя на пару шагов, прохрипел Кроули. – О, значит, ты рассчитываешь на "следующий раз"? – Асмодей ухмыльнулся, сделав глоток вина.       Кроули ошарашено уставился на него, но комментировать произошедшее не стал. Лишь нервно расправил и воззрился на скомканный лист… быстро пробежался глазами  по именам отданных в сексуальное рабство ангелов, и в ужасе застыл, наблюдая под именем Азирафеля собственную подпись на документе.       Кровь отлила от лица Кроули. Мир сузился до клочка бумаги, на котором черным по белому было зафиксировано его предательство. Собственная подпись пылала, словно клеймо, выжигая остатки гордости и самообладания.       Кроули сглотнул. Единственное, чего он сейчас хотел – это провалиться сквозь землю. Но падать дальше уже некуда – он итак в аду. Может, хотя бы превратиться в змею и заползти в какую-нибудь дыру? Но он стоял, как идиот, с комком бумаги в руке и чувством вины размером с преисподнюю. Кажется, он только что совершил самую большую ошибку в своей бессмертной жизни. "Азирафель – бывший ангел Восточных Врат, книготорговец" – гласила надпись на пергаменте. – Где он? – прошипел Кроули, сминая бумагу, глаза его заволокла пелена гнева, но сквозь нее пробивался ужас. – Кто? – Асмодей попытался заглянуть через плечо демона в треклятый лист, но ничего не увидел. – Азирафель – рыкнул Кроули, рванувшись к Герцогу Ада, но тот предусмотрительно выставил перед собой защитный барьер. Князь Блуда видел «компаньона» в разных стадиях гнева, но такое было впервые. –  Ах, этот, – небрежно бросил Асмодей. – Кажется, Лилит отправила его в бордель на Девятом Кругу Ада за неповиновение. Отвадил ей лучшего клиента своими проповедями. Думала, что там из него выбьют ангельскую спесь. – Он там… – продолжить мысль Кроули не сумел. Духу не хватило. – А я почем знаю. Девятый круг в ведомстве Хастура. Может, ангелок ублажает там его прихвостней. Говорят, у них в моде строптивые и непокорные небожители,  тамошняя публика, знаешь ли, любит ломать свои игрушки. А может… – он наклонился ближе, понизив голос до зловещего шепота, – …его больше нет. Мне никто не докладывает. У них там с учетом вечные проблемы, как и у меня во взаимодействиях с Хастуром.       Кроули замер. Последнее предположение было настолько ужасным, что даже адская жара показалась ему прохладным дуновением ветерка. Он должен найти Азирафеля. Во что бы то ни стало. Даже если для этого придется перевернуть вверх дном всю Преисподнюю.       Кроули почувствовал, как внутри него поднимается нечто, доселе неведомое. Это было сильнее гнева, ярости, даже страха. Это было… отчаяние. Чистое, незамутненное отчаяние, которое, казалось, выжгло насквозь всю его демоническую сущность. – Ты… ты врешь, – прохрипел он, хотя прекрасно знал, что Асмодей говорит правду. Или, по крайней мере, то, что он считает правдой. В Аду ложь была валютой, но даже валюта иногда отражала реальность.       В глазах Герцога Блуда, сверкнуло нечто сродни жалости, а может, это обман зрения.       Не дожидаясь ответа, Кроули развернулся и, распахнув крылья, взмыл в раскаленное небо Преисподней. Девятый круг. Хастур. Бордель. Эти слова жгли его изнутри, как серная кислота. Он летел, словно одержимый, сквозь потоки проклятий и вонь распада, и в голове билась лишь одна мысль: «Азирафель. Нужно найти Азирафеля». И плевать, что будет потом. Плевать на все.       Кроули летел, и адский ветер хлестал его по щекам, словно напоминая о его же собственной подлости. Он-то думал, что потерял ангела навсегда, считая, что играет в великого мстителя, срываясь на ангелах, устроивших Апокалипсис и убивших его друга, а на деле оказалось, что Азирафель был жив.       В памяти всплывали обрывки встреч с ангелом, невинные споры о еде и музыке, редкие моменты настоящего, пусть и запретного, взаимопонимания. И каждый из этих моментов теперь отдавался острой болью вины. Ведь он, Кроули, продал ангела, как дешевую безделушку. "Какого дьявола я наделал?" – пронеслось в его голове, но вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Он всегда считал себя хитрым, изворотливым, способным просчитать все наперед. Но сейчас, в этот самый момент, он понял, что просчитался во всем. И цена этой ошибки могла оказаться непомерно высокой. ***       Девятый круг Ада? О, это не просто место – это отхожее место мироздания, куда сливается всякая мерзость и нечисть. Даже самые отъявленные черти обходили его стороной, предпочитая жарить грешников на сковородке, чем соваться в это клоачное пекло. Там царил свой закон – точнее, его полное отсутствие, анархия, где выживал лишь самый хитрый, подлый и, желательно, вооружённый до зубов.       Брусчатка? Забудьте. Здесь под ногами хрустели обломки надежд и несбывшихся мечтаний, кости ангелов-дезертиров и грешников, у которых фантазия разыгралась чересчур. Воздух был густым от запаха прогорклого раскаяния и дешёвого самогона. Последний, кстати, лился рекой. И немудрено, ибо оставаться трезвым в этом гадюшнике – верный способ сойти с ума.       Жемчужиной этого апокалиптического пейзажа, вне всяких сомнений, был бордель "Услада Грешника". Поговаривали, что он вырос из обломков Вавилонской башни, переоборудованных под нужды местной публики. Вывеска гласила: "Здесь сбываются любые кошмары!". И, знаете, это была не реклама – это было честное предупреждение. Контингент "Услады" был под стать месту: падшие ангелы с обломанными крыльями, предатели, продавшие товарищей за призрачные обещания свободы, демоны-неудачники и торговцы крадеными душами. Все они искали здесь забвения, утешения или просто компанию на одну ночь.       Особой популярностью пользовалась комната "Райские кущи", где за умеренную плату можно было вкусить запретных плодов и согреться в объятиях ангельских тел. Но старожилы предупреждали: рай здесь ненастоящий, а ангелы… ангелы повидали всякое. В их глазах плескалась лишь усталость и презрение к тем, кто приходил сюда в поисках физических наслаждений. Иные и вовсе не выдерживали, покидая этот бренный мир прямо во время соития.       Иными словами «Услада грешников» была, скажем так, местом не для слабонервных. Стены борделя, облезлые от вековой похоти и пролитых слез, были украшены фресками, изображающими сцены из порнографических журналов или адаптивные картины святого писания, только вместо Адама и Евы – два демона, соблазняющие змея яблоком, а вместо благословения – сатанинский ритуал. В воздухе витал смрад дешёвого алкоголя, пота и разочарований, приправленный нотками серы и ладана, украденного у зазевавшегося священника.       Мебель была под стать обстановке: продавленные диваны, на которых, казалось, можно было подхватить все мыслимые и немыслимые болезни, столы, липкие от пролитого спиртного и подозрительных жидкостей, и кривые зеркала, в которых отражались истинные лица посетителей.       Персонал "Услады Грешника" был не менее колоритным. Здесь можно было встретить горгулью-барменшу, подающую коктейли из адского пламени, чертей-вышибал, выкидывающих за дверь самых буйных клиентов, и, конечно же, куртизанок-ангелов, имеющих собственную трагическую историю и уникальный набор навыков.       Приземлившись у самого порога, Кроули влетел в зал так, будто его сзади преследовали священники с ведрами святой воды. Бордель встретил его привычным гулом проклятий, пьяных воплей и обреченными стонами насилуемых ангелов, которые сложно было отнести к категории "приятных". Кроули поморщился. Атмосфера была, мягко говоря, не самой располагающей, даже для демона, привыкшего к подобным местам.       Кроули огляделся в поисках знакомого лица, хотя, если уж говорить совсем откровенно, он огляделся искренне надеясь, что не увидит это самое лицо. Видеть ангела поруганным, в руках какого-то гнусного демона было выше его сил. – Ваше Темнейшество, герцог Кроули, – мелкий демон, узнавший его, очевидно, по лычкам на лацкане пиджака, выскочил навстречу, кланяясь к самому полу. – Не ждали увидеть Вас здесь. Чего желаете? – Желаю ангела, – прорычал он так громко, что все демоны, лапавшие пернатых по углам, с интересом уставились на него.       Мелкий демон засуетился, словно таракан, попавший под луч солнечного света. – Боюсь, Ваше Темнейшество, это несколько… некорректно сформулировано. У нас тут не просто ангелы, у нас – эксклюзивные модели, каждая со своей специализацией. Вам какого – чтобы пел псалмы или чтобы крыльями махал? А может, вам нужен ангел-бухгалтер? У нас есть один, с ним можно очень выгодно списать грехи.       Кроули злобно зарычал, пытаясь сдержаться, чтобы никого не убить, что, признаться, давалось ему все хуже и хуже с каждым столетием. Может и правда стоило сходить с Асмодеем на те курсы по управлению гневом. – Мне нужен Азирафель. Знаешь такого? Пухленький, добрый, обычно ошивается в книжном магазине и страдает острым приступом хороших манер. – Он… – при упоминании этого имени бесенок в ужасе затрясся, попятившись назад, но Кроули ухватил его за хвост, подняв до уровня глаз. – Да-ааа… – протянул Кроули, сотрясая свою жертву в воздухе, точно тряпичную куклу. – Он занят, Ваше Темнейшество, придется подождать пару часов, – пискнул он, сжавшись в клубок.       Кроули издал звук, похожий на скрежет гравия в адском жернове, и у бесенка чуть не случился сердечный приступ, хотя, как известно, у них сердец нет. Просто от страха у него чуть не отвалилось что-то другое, важное. "Азирафель… в объятиях демона? Когтистые лапы… нежная плоть…" В голове Кроули завертелся вихрь кошмарных образов, каждый ужаснее предыдущего. "Нет, этого не может быть. Не с ним". – Где? – рык был настолько яростный, что бесенок обделался прямо у него в руках. – Нна ввтором эттаже, Вашше Темнейшшшество, – заикаясь прохрипел несчастный. Кроули отшвырнул бесенка в сторону, как старую газету, и рванул к лестнице. Два часа? Да за это время Азирафель мог отрастить рога и научиться плеваться серой! Мысль о том, что ангел против воли предается грязным утехам с каким-нибудь склизким отморозком, была невыносима. Поднимаясь по ступеням, он уже проклинал все мироздание за то, что внутри Кругов Ада ограничили возможность телепортации даже для высших демонов.       Наверху его ждала дверь, на которой висела табличка "Только для демонов высшего ранга и прочих отбросов общества". Кроули выбил ее плечом, готовый разорвать на части любого, кто попадется под руку.       Картина, представшая его взору, была хуже любого кошмара. Азирафель, его Азирафель, лежал на грязном ложе, его когда-то белоснежные одежды в клочьях, крылья искалечены, а лицо искажено гримасой боли и жгучего стыда. Слезы ручьями текли по его щекам, а над ним нависал мерзкий, покрытый чешуей демон, чьи когтистые лапы терзали нежную ангельскую плоть.       Кроули зарычал, вина жгла его изнутри, как адское пламя.       Каждое воспоминание – от глупой шутки про уток до спасения мира от неминуемой гибели – теперь тыкало его в самое сердце, как раскаленная кочерга. Защитить, вот что он должен был сделать! А он… черт, да он просто сбежал, оставив ангела подчищать за всеми дерьмо, а потом случился пожар в магазине, Апокалипсис, его заточение в аду без возможности выбраться, гонения ангелов, карательные отряды и этот бордель. Все это произошло потому, что он попросту сбежал.       Ярость, первобытная и всепоглощающая, затмила разум Кроули. Он помнил Азирафеля нежным, добрым, вечно готовым прийти на помощь. Видеть его в таком состоянии было невыносимо. Истязатель, наслаждавшийся своей властью над несчастной жертвой, даже не заметил приближающейся тени. Кроули бросился вперед, его глаза горели адским пламенем, а в душе клокотала жажда мести.       Кинжал в руке, появившийся из ниоткуда, был явно не предназначен для нарезания сыра к вину. Он крутился в руке Кроули, словно танцующий дервиш, выписывая в воздухе фигуры, от которых даже самые закоренелые демоны предпочли бы спрятаться под ближайшую скамейку. И удар, конечно, был великолепен. Быстрый, как укус гремучей змеи, точный, как налоговый инспектор.       Демон взвыл. Звук этот был настолько отвратительным, что даже бордельные бесы вздрогнули и полетели жаловаться в муниципалитет. Боль, конечно, тоже присутствовала, но больше всего истязателя возмущала вопиющая несправедливость. Стоило отвернуться на секунду и снять штаны, и вот, пожалуйста, – кинжал в артерии, мантия испорчена, а репутация… ну, репутация и так была не ахти, но теперь уж точно все пошло под откос.       Истекая кровью, демон рухнул на землю. Последнее, что он увидел – это разъяренное лицо Кроули, словно нависший над ним Судный день. Что ж, по крайней мере, теперь он знал, что ад – это не только серные озера и вечные муки. Иногда это просто злой демон с кинжалом и очень, очень плохим настроением. Тяжело дыша, Кроули упал на колени рядом с Азирафелем, его сердце разрывалось от боли и бессилия. – Ангел… – прошептал он, протянув руку к окровавленному лицу друга. – Прости меня… Я…       Азирафель отшатнулся, словно его коснулись раскаленным углем. В глазах плескалось что-то, похожее на ужас, но в основном – на глубокое, вселенское разочарование. Кроули застыл на месте. Ангел… он боялся его…. – Боишься? – демон выдавил это слово, как будто пытался проглотить кактус целиком. Голос охрип и звучал совсем не как у искусителя, а скорее как у старого ворона, которому на хвост наступили.       Азирафель отполз назад, вжавшись в спинку кровати, в безуспешной попытке прикрыть наготу остатками изодранного одеяния. – Не трогай меня. Не смей. Я знаю, кто ты. Точнее кем ты стал, – пробормотал он. – Твое имя звучит в темнице едва ли не чаще имени самого Люцифера. – Я никогда не пытал ангелов в тюрьмах, – попытался оправдаться Кроули, усаживаясь на угол кровати. В ответ на это движение Азирафель еще сильнее вжался в кровать. – Да, ты поступал куда хуже, – пытаясь сдержать слезы, ангел отвел взгляд, уставившись на засаленный балдахин. – Ты стал… как они.       "Они". Кроули знал, кого он имеет в виду. "Они" – эти слова разили сильнее любого клинка. Демон попытался придвинуться, объяснить, но Азирафель забился в преддверии истерики, словно загнанный зверек, и Кроули отступил. Что-то сломалось. Что-то важное и невосполнимое. Он видел это в глазах ангела – зеркале его души, в котором сейчас отражался лишь страх и отвращение.       Он опустил взгляд на свои руки, запачканные кровью демона, и увидел лишь подтверждение слов Азирафеля. Он – демон. Искуситель. Убийца. И теперь в глазах Азирафеля – чудовище.       В отчаянии Кроули попытался оправдаться, но Азирафель не слушал. Он съежился, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы. Его взгляд был направлен сквозь Кроули, в какую-то пугающую пустоту. Демон понял, что любые слова сейчас бессмысленны. Слова больше не имели силы. Он опоздал. – Прости, ангел, но сейчас не время, и не место это обсуждать случившееся, – он щелкнул пальцами и Азирафель обмяк в его руках, будто плюшевая игрушка. Кроули подхватил его, чувствуя, как привычное тепло уступает место пугающей пустоте. Куда-то подевался ангельский свет, оставив лишь оболочку, в которой едва теплилась жизнь. – Ангел, мы идем домой.