Непостижимый замысел

      Кроули открыл один глаз, а затем и второй, подозревая, что с миром что-то не так. Обычно утро начиналось с какофонии звуков Ада, доносящихся из ближайшего радиоприемника, или с ощущения жгучей боли от света, проникающего сквозь неплотно задернутые шторы. Но сегодня было тихо. Слишком тихо. И тепло.       Он повернул голову и затаил дыхание. В его кровати, у него под боком, в хаотичном гнезде из шелковых простыней и подушек, лежал Азирафель. И мирно спал. Кроули моргнул. Потом еще раз. Нет, это не было плодом воображения, вызванным вчерашним вином. Азирафель действительно был здесь. В памяти мелькнули события минувшего вечера… а ведь он собирался уйти сразу, как ангел уснет, но что-то явно пошло не по плану. К счастью для него.       Видеть ангела в своей кровати было так же непривычно, как обнаружить говорящего осьминога, пытающегося заказать чай в Ritz. Но, признаться честно, чертовски приятно. Обычно Кроули приходилось довольствоваться лишь мимолетными взглядами, остроумными перепалками и совместным чтением занудной литературы. А тут – ангел, спящий, беззащитный и почему-то даже более… ангельский, чем обычно, что, по мнению Кроули, было почти невозможно. Он выглядел так, словно только что сбежал с рождественской открытки, выпущенной лимитированным тиражом специально для небожителей.       Глядя на эту завораживающую картину, Кроули ощущал, как внутри начало плескаться что-то теплое и подозрительно похожее на счастье. Он даже на мгновение забыл о необходимости сохранять свой фирменный циничный вид, почувствовав прилив… чего-то, что он изо всех сил старался не называть нежностью. Это было что-то вроде… комфортного тепла, как если бы адский огонь вдруг решил взять выходной и согреть душу вместо того, чтобы ее выжигать. В сознании демона вновь появилось, несвойственное ему желание защитить этот сон, эту хрупкую идиллию, от всего зла этого мира.       Мысль о том, чтобы нарушить этот покой, казалась актом вопиющего богохульства, примерно, как если бы кто-то вздумал запустить фейерверк в Храме Безмолвия, но желание прикоснуться к ангелу сводило с ума.       Внутри Кроули разворачивалась битва не на жизнь, а на смерть, где с одной стороны выступал бравый демон, чьим хобби было подкладывать банановые шкурки под ноги мирозданию, а с другой… нечто, мечтавшее, чтобы этот момент застрял во времени, как муха в янтаре, только без мухи, и, желательно, с хорошим вином и закусками. «Черт с ним. Лучше просить прощения, чем разрешения», – подумалось Кроули.       Рука, словно преданный слуга с собственным мнением, поползла к кудрям Азирафеля. Пальцы, привыкшие к темным делишкам и подсчету всякой скверны, теперь робко ласкали белокурые локоны. "Мягкие, как первый грех", – подумал Кроули, и тут же отругал себя за такую пошлость. Но отрицать было бессмысленно: волосы Азирафеля были воплощением нежности, словно сотканные из солнечного света и облачных грез.       Прикосновение к щеке ангела вызвало эффект, сравнимый с падением метеорита в пруд с ангельской безмятежностью. Азирафель зарделся, как пирог, забытый в печи, и на губах промелькнула улыбка. Интересно, что ему снилось?       Кроули отдернул руку, как будто она внезапно превратилась в кусок раскаленного угля. Что это было? Проявление божественной кары? Или просто осознание того, что он только что зашел туда, куда даже самые дерзкие демоны боялись соваться?       В голове падшего поселился хаос, достойный кисти Босха, только вместо демонов и грешников там бегали мысли, сталкиваясь друг с другом и выкрикивая противоречивые лозунги. Демоническая часть требовала срочно натворить какой-нибудь пакости, чтобы восстановить статус-кво, а другая… та, что еще хранила в себе отголоски божественного света, хотела повторять этот момент снова и снова, пока мир не рухнет к чертям собачьим.       Взгляд Кроули метнулся по комнате, словно в поисках пожарного выхода из этой неловкой ситуации, или, на худой конец, портала в другое измерение, где демоны имели право носить солнечные очки в любое время суток и не краснеть от смущения, как первокурсницы в монастырской школе. Его глаза, обычно такие острые и проницательные, сейчас напоминали потерявшихся котят, которых выкинули из корзины в самый людный переулок. Демон попытался вспомнить хоть один случай из своей долгой и насыщенной жизни, когда он чувствовал себя настолько… смущенным и растерянным. Тщетно.       Кроули тихонько выбрался из постели, стараясь не разбудить ангела, который, казалось, спал сном праведника, которому только что пообещали налоговые льготы. В голове промелькнула и ушла в небытие предательская мысль о том, чтобы приготовить Азирафелю завтрак – омлет с трюфелями и бутылочку Château Margaux, разумеется. Но потом Кроули вспомнил, что он все-таки демон, а не кулинарная фея, и решил ограничиться чашкой крепкого кофе. В конце концов, даже ангелы нуждались в дозе кофеина после бурной ночи… которой, разумеется, ничего предосудительного не происходило. Просто они читали… запрещенную литературу, а потом долго спорили. Очень долго. И очень увлеченно.       Он на цыпочках прокрался на кухню, напевая под нос что-то из Queen (ту часть, где Фредди Меркьюри выл о грехах и покаянии). Кофеварка, как всегда, отнеслась к его появлению с нескрываемым презрением, но, после пары угроз отвёрткой и обещания разобрать её на атомы, смилостивилась и начала варить бодрящий напиток.       Пока Кроули воевал с бытовой техникой, издававшей звуки умирающего кита, зазвонил телефон. Мелодия, состоявшая из какофонии воплей и стонов, возвестила о том, что небольшой отпуск, который он себе устроил без согласования с начальством, подходит к концу. На дисплее высветилось "Главный офис". Кроули закатил глаза, что у него получалось делать с особенным изяществом и ответил: – Алло, это приемная Сатаны и К°, отдел по чрезвычайно скверным делам. Кроули на проводе, или, как мы тут говорим, "ушами внимает злобным замыслам". Что у вас там сегодня в меню грехов? – Кроули, брось свои демонические кривляния, – голос Асмодея из телефона звучал так, словно в Аду появился отдел контроля качества и был крайне недоволен. – Жду тебя в офисе. И не опаздывай. У меня, знаешь ли, нет вечности, чтобы тратить ее на твои остроты. Хотя, постойте… ладно, неважно. Просто приходи. И пошевеливайся. Дело есть!       Кроули проворчал что-то невразумительное про бюрократию и несвоевременные звонки, вылил кофе в себя (пролив немного на любимые кожаные штаны – в Аду, конечно, не было пятен, но осадочек оставался), и, накинув пиджак, перенесся к двери в своего кабинета и тут же, нос к носу столкнулся с Асмодеем.       Князь блуда выглядел так, словно только что проиграл партию в покер с самой Смертью и остался должен ей душу – что, учитывая его должность, было весьма иронично. Асмодей, при всей своей демонической сущности, сейчас производил впечатление рядового бухгалтера-переростка, которого неожиданно выдернули с отчета по годовой прибыли в эпицентр Апокалипсиса. От образа главного соблазнителя Преисподней не осталось и следа, кроме миловидного личика. Пиджак на нем сидел так, словно был одолжен у тролля, пережившего неудачную диету, а галстук, казалось, отчаянно пытался задушить своего владельца. Волосы демона, обычно тщательно уложенные, сейчас напоминали взъерошенное воронье гнездо, в котором явно не хватало птенцов. – Выглядишь так, будто тебя всю ночь попользовали демоны в одном из твоих же борделей, – оглядев его, подметил Кроули. –  Неужели кто-то умудрился переплюнуть тебя в искусстве искушения? Хотя, кого я спрашиваю, это же Ад! Тут каждый второй – мастер-соблазнитель, если не считать тех, кто застрял в отделе кадров. – Ой, заткнись, Кроули, у меня нет настроения выслушивать твои третьесортные каламбуры, – прошипел Асмодей, потирая переносицу так, словно пытался вправить мозг обратно в череп. – Знаешь, что я тебе скажу: твоя работа – полнейшая задница. Кроули приподнял бровь, ожидая худшего. Обычно, когда Асмодей был так взвинчен, это означало, что на горизонте замаячил не просто крупный провал, а целая катастрофа, способная поколебать самые основы Адской канцелярии. – Пока что полнейшую задницу я вижу только вокруг нас! Во что ты превратил мой кабинет? И почему тебе не работалось в своем? И, наконец, что случилось? –  Кроули окинул взглядом свое рабочее место. Хаос, обычно царивший здесь, был умножен на десять. Документы, словно стая леммингов, хаотично разбегались по столу, а на мониторе зловеще мерцала заставка с горящим логотипом ада. – Не тяни кота за хвост, Ас, – Кроули демонстративно зевнул, демонстрируя идеальный ряд зубов, – у нас тут что, внеплановая проверка? Аудит грехов? Или ты, не дай Люцифер, решил податься в менеджеры по мотивации и теперь будешь рассказывать мне, как важно сеять зло с улыбкой? Асмодей застонал. – Это касается твоего… э-э… бывшего направления, как ты наверное уже понял. Знаешь, карательные отряды, пернатые ополченцы, вот это все. Помнишь, как ты с таким энтузиазмом мне это хозяйство передавал, расписывая, как оно само себя регулирует и приносит одни только убытки ангельскому отродью? Это все брехня из-под коня! Это просто Ад какой-то! Кроули хмыкнул. – Ад в Аду? Оригинально. И что же такого ужасного могло случиться за несколько недель моего отсутствия? Не ты ли бил себя кулаком в грудь, уверяя, что моя работа яйца выеденного не стоит и такой архистратиг, как ты, сможет в ней разобраться, не моргнув и глазом? – Документы в ящиках перепутаны, приказы не выполняются, карательные отряды отправляются не туда, ангелы из ополчения уже смеются нам в лицо! И хуже всего… в их рядах начала процветать инициатива. Эти пернатые идиоты начали действовать… самостоятельно! Они придумывают свои собственные планы мести, причем такие, что впору нам у них учиться! Они уже несколько раз пытались проникнуть в Преисподнюю, в попытке подорвать основы нашей независимости. Ты представляешь, что будет, если они начнут мыслить творчески?! Ад превратится в филиал Рая, где все будут ходить и говорить: "Ой, как мило! Давайте сотворим еще одно благословение!" А что будет с моими заведениями, если пернатые шлюхи начнут читать проповеди посетителям и крестить их святой водой? Это непостижимо! Я пытался разобраться в этой бюрократической вакханалии, но такое ощущение, что тут черти сами себе ноги сломают, лишь бы ничего не делать. Кроули присвистнул, едва сдерживая смех. – Ой, да ладно, Ас, не преувеличивай, – падший изобразил на лице гримасу крайнего сочувствия, отчего Асмодея передёрнуло. – Ну, подумаешь, карательный отряд вместо развалин Иерусалима махнул осмотреть руины Вавилона. С кем не бывает? Там тоже, знаешь ли, местечко не сахар и есть кого потиранить. Зато теперь ты знаешь, что управление армией демонов – это не то же самое, что управление полками проституток. Разница примерно, как между симфоническим оркестром и пьяным караоке. Асмодей побагровел, словно перезрелый томат, готовый лопнуть от напряжения. – Это не смешно, Кроули! Это неуправляемый хаос! И знаешь, кто во всем виноват? Ты… и твой алкоголизм. В здравом уме такую систему придумать невозможно! Кроули пожал плечами, изображая невинность. – Ну, признаю, был грешок. Но я же оставил все инструкции, все протоколы… – Протоколы?! Да ты издеваешься? – взревел Асмодей. – Да твои протоколы писались под абсентом в туманном мареве адамовой травы, да еще и при свечах! Там больше философских рассуждений о квинтэссенции зла, чем конкретных указаний! Кроули, я серьезно, это катастрофа! И знаешь что? Я не знаю, как это исправить!       Кроули, перестав притворяться, нахмурился. Он не любил, когда его вот так, в открытую, упрекали. Пусть даже и Асмодей. Может, запустить его в собственные угодья было и не самой лучшей идеей откосить от постылой работенки. – Ладно, ладно, успокойся, Ас. Что ты предлагаешь? Отказаться от нашего договора? Если вместо наказания пернатых ты предпочитаешь заняться постижением непостижимых истин, то я только за! Все равно я далеко не продвинулся в этом вопросе. Можем отменить все договоренности хоть сейчас!       Асмодей тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Сдавать назад он не желал. – Наш уговор в силе. Но мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с этим бардаком. Ты же все-таки это создал… или, скорее, запустил. Помоги мне привести все в порядок – одна совместная вылазка, один общий отчет, а потом можешь дальше предаваться своим порокам и постижением сути бытия.       Кроули молчал, раздумывая. Сказать по правде, видеть Асмодея в таком состоянии… это льстило его демоническому самолюбию. Приятно было, что демон его уровня не преуспел в том, в чем сам Кроули был виртуозом. – Ладно, уговорил. Но с одним условием. В этот раз должок останется за тобой, и когда я тебя попрошу его вернуть, ты не посмеешь отказаться! – наконец произнес Кроули. – Нет, мой дорогой, под такую сделку подпишется только идиот, ну или влюбленный, что в сущности одно и то же, – победоносно сверкнув глазами, подметил Асмодей, протягивая своему собеседнику свернутый пополам листок бумаги. – Что это? – Свидетельство собственности на некоего ангела, которого ты так бесцеремонно вытащил из борделя Хастура несколько месяцев назад, – Кроули уставился на демона так, будто Асмодей предложил ему путевку в ад, причем в самый отстойный его филиал, где вечно ломается котел и кормят переваренными душами. – Что ты так смотришь? Неужели ты считал, что сможешь покалечить кучу демонов, выкрасть из дома удовольствий чужую игрушку и оставить оное без последствий? Хастур был ярости и хотел вернуть назад свои…инвестиции и подал жалобу в Темный совет. Мне удалось замять дело, так что месяцами спокойствия, проведенными вместе с твоим ангелочком, ты был обязан моему таланту переговорщика. – И ты просто так отдаешь его мне? В чем подвох? Он стоит гораздо больше, чем помощь в канцелярии и несколько вылазок на поверхность.       Асмодей пожал плечами с видом человека, которому абсолютно безразлично, каким боком упадет бутерброд. – Считай это жестом доброй воли.       Кроули выхватил листок, развернул его и пробежал глазами по витиеватым строчкам, написанным на мерзком канцелярском диалекте Преисподней. Действительно, печать Хастура, подпись… и имя ангела – Азирафель. Неужели все это время он ходил по лезвию ножа, рискуя и собой и другом, а Асмодей прикрыл его?       Демон медленно сложил бумагу и засунул ее в карман. В голове ворочались мысли, пытаясь найти рациональное объяснение такой щедрости. Асмодей никогда не делал ничего просто так. Возможно, Князь Порока знал о его, Кроули, особой связи с Азирафелем и рассчитывал использовать это в будущем. – Ладно, Ас, ты меня удивил, – Кроули постарался, чтобы его голос звучал равнодушно. – Но не думай, что я теперь у тебя в неоплатном долгу. Я просто помогу разгрести твой бардак, а потом мы забудем об этом, как о страшном сне. И, кстати, можешь передать Хастуру, что я очень признателен за его великодушие. Надеюсь, он не слишком будет сожалеть о потере, когда узнает, что его "инвестиция" превратилась для меня в головную боль.       Асмодей лишь усмехнулся, давая понять, что не верит ни единому слову. Он знал, что Кроули скрывает многое, и эта неопределенность доставляла ему особое удовольствие. Пусть теперь мучается, гадая, что же он упустил из виду. Главное, чтобы работа была сделана, а уж потом он найдет способ использовать эту ситуацию в своих интересах. – Отлично, тогда приступим к делу сейчас же. Завтра я пришлю тебе отчеты и протоколы, чтобы ты мог ознакомиться с масштабом бедствия, – сказал Асмодей, вставая с кресла. – И постарайся не употреблять ничего крепче чая, хотя бы на время нашей совместной авантюры. Мне не нужны твои философские изыскания, мне нужна четкая и конкретная помощь. А сегодня нас ждет очередной рейд.       Кроули кивнул, провожая Асмодея взглядом и ощущая, как привычная сырость Преисподней оседает на его дизайнерском костюме, словно тонкий слой пыли. Примерзское состояние, скажу я вам.       В назначенный час демон явился к месту встречи. Точка сбора представляла собой живописную помойку на окраине Преисподней, где ржавые шестеренки соседствовали с костями не в меру любопытных грешников.       Асмодей прибыл первым, облаченный в нечто, что можно было бы назвать "рыцарским доспехом для корпоративного рейдера". Блестящая кираса из полированного оникса облегала его точеную фигуру, вместо шлема красовался изящный обруч из червленой стали, более подходящий для посещения оперы, чем для сражений. На плечах развевался плащ из красного бархата, вышитый золотыми нитями в виде сложных геометрических фигур, явно символизирующих бюрократическую структуру Преисподней. Но истинной гордостью падшего были крылья: огромные, черные, лоснящиеся перья переливались всеми оттенками ночного кошмара, от антрацитового до цвета пролитого масла на асфальте. Каждое перо, казалось, было выковано из самой тьмы, и при каждом взмахе в воздухе чувствовался едва уловимый запах серы и дорогого одеколона.       Кроули прибыл чуть позже, эффектно приземлившись на обломок большой скалы, у подножия которой раскинулась вышеописанная свалка. Его "доспехи" больше напоминали наряд рок-звезды, решившей закосплеить рыцаря. Кожаные штаны, обтягивающие, словно вторая кожа, тяжелые ботинки на платформе и лакированный нагрудник, украшенный шипами и заклепками. Вместо плаща – рваная накидка из змеиной кожи, эффектно развевающаяся на ветру. Вместо шлема – неизменные темные очки, скрывающие хитрый прищур. В качестве опознавательного знака – значок в виде змеи, обвивающей пламенеющее яблоко, приколотый к лацкану накидки. Просто, лаконично и со вкусом – как и все, что делал Кроули. – Ну что, Ас, впечатлен? – ухмыльнулся Кроули, оглядывая свой наряд. – Специально для тебя выбирал, чтобы не стыдно было рядом стоять.       Асмодей лишь закатил глаза, но в уголках губ мелькнула слабая улыбка. Ему всегда было сложно понять, как Кроули умудряется сочетать в себе столь разные вещи – любовь к роскоши и хаосу, презрение к правилам и…некоторую сентиментальность, которую тот тщательно скрывал. – Постарался, не поспоришь. Только боюсь, на передовой твой плащ зацепится за что-нибудь, и ты останешься без штанов. Впрочем, это было бы даже забавно. – О, я никогда и не сомневался в том, что ты жаждешь увидеть меня без штанов, – протянул Кроули с притворным вздохом. – Но, как говорится, не сегодня! Твои эротические фантазии придется отложить до лучших времен. Да и потом, боюсь, мой безупречный загар может ослепить врага. А нам ведь нужно воевать, а не устраивать конкурс красоты.       Асмодей хмыкнул, поправляя свой безупречно сидящий плащ. – Конкурс красоты ты уже проиграл, – парировал Асмодей, – так что можешь не беспокоиться. А вот насчет войны… – демон протянул Кроули свернутую карту, – По данным разведки здесь, – он тыкнул пальцем в обведенную красным точку, – скрывается порядка тридцати пернатых ополченцев. На прошлой неделе они устроили налет на штаб и забрали кое-какие документы, нам удалось взять их след. Кроули развернул карту, скептически прищурившись. Карта, надо сказать, была нарисована явно демоном, страдающим дальтонизмом и топографическим кретинизмом одновременно. Красная точка, обозначающая логово врага, больше напоминала пятно от пролитого вина, чем стратегически важный объект. – Тридцать пернатых? И это все, ради чего мы торчим на этой помойке? А я-то думал, ты меня на секретное задание отправил, мир спасать или хотя бы бухгалтерию Люцифера проверить. А тут – тридцать ангелочков. Несерьезно, Ас. Совсем несерьезно. – Тридцать ангелов – это, конечно, не битва при Армагеддоне, – Асмодей скривился, словно попробовал лимон, – но один из этих горе-вояк, по слухам, носит при себе кое-что поинтереснее, чем нимб и арфу.       Кроули приподнял бровь, пряча усмешку за темными очками. "Кое-что поинтереснее"? В ангельском исполнении это могло означать все, что угодно, от потерянного пера до… – О чем речь? – О ключе от Небес. Только представь: мы пытаемся постичь непостижимые замыслы, – Асмодей поморщился, словно произнес что-то неприличное, – где как не на небесах искать ответы? Ни один демон, даже самый пронырливый, не смог туда проникнуть. После Апокалипсиса все заперто на божественную печать, а ее, знаешь ли, зубочисткой не вскроешь.       Кроули присвистнул. Что ж, теперь все становилось на свои места. В действительности Асмодей и сам не оставил попыток постичь непостижимое или же не слишком верил в то, что Кроули преуспеет в этом непростом начинании и решил взять его с собой не для того, чтобы он помог разобраться с отчетностью или организацией рейда, а чтобы удвоить свои шансы на успех. Как говорится: «одна голова хорошо, а две лучше». – Ладно, ключ так ключ, – протянул Кроули, надеясь, что тот хотя бы подойдет к винному погребу на небесах. – Открывай портал.       Асмодей вздохнул с видом человека, которому предстоит объяснить трехлетнему ребенку принципы квантовой физики. Он не то чтобы сомневался в интеллекте Кроули, но иногда тот прикидывался настолько невинным и непосредственным, что хотелось спросить, не подменили ли его случайно в яслях на более тупого чертенка. – Портал не открывается по щелчку пальцев, Кроули. Это тебе не телепорт в ближайший бар. Нужно подготовить почву, так сказать.       Он достал из-под плаща небольшой серебряный компас. Стрелка начала бешено вращаться, указывая то на север, то на восток, то на ближайшую кучу мусора, что наводило на мысль о весьма специфическом чувстве направления у демонических артефактов. – Полагаю, нам туда, – Асмодей указал рукой в сторону особенно зловонной ямы, кишащей обломками забытых душ. И подул в некое подобие горна, призывая армию падших. – Серьезно? Я надеялся, что ты сотворишь нам элегантную лестницу наверх, с фейерверками и ангельским хором. А тут – помойка. Ас, ну ты и эстет!       Асмодей лишь отмахнулся, всем своим видом демонстрируя, что его гениальный план в самом разгаре. Он пробормотал что-то под нос, похожее на заклинание из кулинарной книги, и ткнул компасом в сторону самой вонючей части ямы. Пространство задрожало, и в воздухе возник портал размером с дверцу холодильника. – Ну, что стоишь? Не думал же ты, что я устрою театральную облаву, с появлением целого войска падших в клубах пепла? Я не желаю, чтоб ангелочки разбежались, едва почувствав дрожь земли и запах серы. Суть успешной вылазки в том, чтобы не привлекать к себе внимание лишними спецэффектами, – Асмодей подтолкнул Кроули в спину. – Вперед, к небесным кущам! И постарайся не наступить ни на что, что выглядит, как бывший налоговый инспектор.       По ту сторону портала их встретила не обещанная райская благодать, а пейзаж, достойный кисти художника-абстракциониста, объевшегося грибами. Руины города, словно сложенные из кубиков Лего пьяным великаном, уныло возвышались на фоне свинцового неба. В воздухе витал запах разочарования и старых носков. – Что-то мне подсказывает, – протянул Кроули, поправляя очки, – что небеса выглядят немного иначе. Или это новый тренд в архитектуре? Пост-апокалиптический минимализм? – Это то, что когда-то называлось окраиной Лондона. Топай давай, не задерживай очередь.       Асмодей проигнорировал его вопли, углубляясь в лабиринт разрушенных зданий. Под ногами хрустели обломки надежд и осколки разбитых иллюзий. Время от времени из-под завалов доносились стоны потерянных душ, жалующихся на неправильно заполненные налоговые декларации и неработающие лифты. – Тут даже хуже, чем в аду, – пробормотал Кроули, брезгливо оглядываясь по сторонам. – Хоть у Люцифера есть чувство юмора, а тут одна безысходность. – Тише ты, – шикнул Асмодей, прячась за покосившейся стеной. – Вон они. Впереди, у развалин старой церкви, копошилась группа ангелов. Оборванные рясы, сломанные крылья и унылые лица выдавали в них не элитных воинов света, а скорее батальон штрафников, посланных на перевоспитание в самый отдаленный уголок небес. И почему пернатые предпочитают кучковаться на освященной земле? Не уж-то и впрямь считают, что таким образом приблизятся к Всевышней.       Мятежные пернатые! Демоны чувствовали их. Слабый, но отчетливый отголосок небесной энергии, застрявший меж обломков цивилизации. Они нашли их в полуразрушенной церкви, где когда-то венчались влюбленные парочки. Теперь же там обитали тени, и шепот молитв, так и не достигших небес.       Церковь выглядела так, будто ее покинул сам Бог (или, по крайней мере, приходской священник). Облупившаяся краска, прогнившие стропила и одинокий, жалобно скрипящий флюгер в форме ангела – все говорило о глубоком кризисе веры. Да и в кого верить? Всевышняя давным-давно покинула своих детей. Внутри же, за баррикадами из поваленных скамей и органных труб, пернатые повстанцы готовились к последнему бою.       Ангелы… О, это были ангелы, которых явно не показывали в рекламных роликах Рая. Оперение у многих облезло и походило скорее на свалявшуюся шерсть, чем на символ чистоты. Нимбы тускло мерцали, словно забытые батарейки в детской игрушке. В глазах читалась не столько божественная искра, сколько усталость и отчаяние. И все же эти пернатые партизаны оказались не простыми небесными болванчиками. Это были болванчики с идеей. А идея, как известно, штука заразная, особенно если приправлена изрядной долей религиозного фанатизма. И хуже всего, что предводителем этой небесной шайки оказался никто иной, как Метатрон, восседавший на троне, сложенном из обломков церковного алтаря. "Великий Глашатай Божий", как его когда-то пафосно именовали.       Глядя на эту сюрреалистическую картину, Кроули скривился. Он всегда считал, что если бы у Бога был пресс-секретарь, то Метатрон идеально бы подошел на эту роль. Наглая ложь, прикрытая благочестивым видом – фирменный стиль канцелярии небесной. И вот теперь этот архиканцеляр, ныне больше напоминавший спившегося бомжа-шизофреника, возглавлял кучку ангельской гопоты, укрывшейся в забытой богом церкви.       С одной стороны, Кроули это не нравилось. Метатрон, как никто другой, умел передергивать факты, выставляя даже самую невинную шалость, как козни абсолютного зла. С другой – это было чертовски удобно. Кого еще расспрашивать о планах Всевышнего, если не его главного писаря? Кто еще хранит ключи от всех райских архивов, если не он? Кроули даже почувствовал легкий прилив благодарности. В конце концов, не каждый день выпадает шанс пообщаться с первоисточником. Главное – держать ухо востро и не дать этому пернатому обманщику запутать себя в словесных кружевах.       Кроули нахмурился, призывая из ирреальности свое знаменитое копье, сверкнувшее во мраке ночи адским огнем. – Что думаешь? – Асмодей склонился над ним так близко, что буквально обжог своих дыханием, заставив десятки мурашек бегать по телу. Кроули оглянулся на товарища, но тот явно не придал внимания данному жесту, продолжая всматриваться в темноту. Падший тяжело вздохнул. Как демон со стажем он, не боялся ни Бога, ни черта, ни, уж тем более, Метатрона. Но Кроули уважал хорошую организацию. И эти «небесные болванчики», черт их возьми, были организованы. Они выставили дозорных на колокольне, окопались в исповедальне и даже умудрились натаскать камней с кладбища для укрепления баррикад. – Без боя не сдадутся. А загнанный в ловушку зверь сражается яростней всего. – Кроули задумчиво почесал подбородок копьем, чуть не проткнув при этом ногу Асмодея. – Хотя, какие они звери? Птицы, скорее. Злые, пернатые, клерикально-ориентированные птицы, с промытыми небесами мозгами. Асмодей хмыкнул, демонстративно отодвигаясь. – И что предлагаешь? Телепортироваться внутрь мы не сможем – над собором защитный купол. Штурмовать в лоб? Боюсь, даже с моим обаянием, убедить их сложить оружие будет сложно. Особенно учитывая, что оружием у них, судя по всему, являются водометы со святой водой. Весомый довод, знаешь ли. Даже нам с тобой может все нутро поджарить.       Кроули прищурился, глядя на полуразрушенную церковь. – Водометы, говоришь? – демон вновь мечтательно потер подбородок копьем, оставив на коже небольшой ожог, который тут же затянулся. – Святая вода… – Он обернулся к Асмодею с хитрой улыбкой. – Знаешь, что не любит святая вода? Соль и серу. И еще всякую скверну. Есть у меня одна безумная идея. Заставим этих пернатых фанатиков пересмотреть свои взгляды на химию. У нас в арсенале наверняка завалялась пара бочек серы, а может, и щепотка чего-нибудь более… взрывоопасного. Немного похимичим и вуаля – у нас есть отличный аргумент в пользу переговоров. Вместо дождика из святой водички устроим им пенную вечеринку в лучших традициях Ада.       Демон расписал свой план. Пока Асмодей будет отвлекать внимание ангелов с помощью дьявольской харизмы (и, возможно, пары непристойных жестов), Кроули со своим отрядом проникнет в катакомбы церкви. Там они смешают серу с кислотой и щелочью, закачают получившуюся смесь в систему водоснабжения и превратят святую воду в адскую газировку. А когда ангелы начнут изрыгать проклятия вместо молитв, Метатрон сам выползет из своего алтарного зала с предложением о сотрудничестве.       Асмодей, при упоминании "пенной вечеринки в лучших традициях Ада", мечтательно закатил глаза. Он всегда ценил в Кроули эту тягу к нестандартным решениям. В конце концов, банальное "сожжем все к чертям" – это для слабаков. А вот извращенное химическое шоу – это уже заявка на победу в номинации "Самый изобретательный способ нагадить ближнему". – Звучит… заманчиво. Только учти, Кроули, если переборщишь с серой, получится не газировка, а сероводородная бомба. И тогда нам придется не уговаривать Метатрона сдаться, а собирать его по кусочкам по всей округе. Впрочем, это тоже вариант… – демон хитро подмигнул, – но тогда плакал наш ключик от небес, а вместе с ним и инсайдерская информация.       Кроули фыркнул. Он не был сторонником излишней жестокости. Ну, по крайней мере, пока это не становилось абсолютно необходимым. Ему просто хотелось немного подпортить ангелам настроение. И заодно выяснить, суть того самого непостижимого замысла. Раз уж им представилась возможность взять в плен Глас Божий. В конце концов, знание – сила, а знание, добытое путем шантажа и угрозы – это вообще бесценно. – Ладно, Асмодей, хватит строить глазки. – Кроули хлопнул товарища по плечу, чуть не сбив того с ног. – Бери своих самых обаятельных суккубов и начинай представление.       Асмодей, расправив плечи, словно павлин перед брачным танцем, двинулся к церкви. Вокруг него тут же образовался небольшая свита из наиболее привлекательных суккубов – улыбчивых, игривых и, несомненно, смертельно опасных. Подойдя к покосившейся ограде, находившейся на безопасном расстоянии от водяных пушек, Асмодей театрально вздохнул и воздел руки к небу, словно моля о прощении.       И в этот миг, казалось, даже сам воздух пропитало искушение, сотканное из шепота грехов и обещаний наслаждений. Оно окутало стены церкви, словно ядовитый плющ, отравляя похотью безгрешные умы. Ангелы, настороженно наблюдавшие за демоном из своих импровизированных укрытий, на мгновение застыли в нерешительности. Их лица, измученные долгой войной и сомнениями, дрогнули под натиском этой нечестивой харизмы. – О, братья мои! – провозгласил он голосом, полным скорби и, конечно же, фальши. – Зачем вам эта бессмысленная вражда? Разве не видите вы, что Всевышняя давно отвернулась от этого мира? И от Вас! Неужели вы готовы пожертвовать собой ради идеи, которая давно потеряла свой смысл? Откройте врата, и мы предложим вам то, что давно потеряно вами – утешение!       Суккубы, словно вторя его словам, принялись распевать сладостные песни, полные намеков и непристойных посулов. Их движения, плавные и грациозные, завораживали, словно танец змей. Казалось, что сами небеса готовы пасть ниц перед этой дьявольской красотой.       На колокольне тут же показался дозорный – юный ангел с перепачканным сажей лицом и затуманенным взглядом. Он промолчал, но Асмодей, уловив его колебание, продолжил наступление. – Да, да, я знаю, вы боитесь, – продолжал Асмодей, сделав несколько шагов вперед, и остановился в опасной близости от водометов. – Боитесь признать, что вас предали. Боитесь взглянуть правде в глаза. Но я здесь, чтобы открыть вам новый путь. Я предлагаю вам руку помощи, утешение в объятиях прекрасных дев, новый мир в объятиях ночи. Забудьте о своих обетах, о своих идеалах. Пришло время наслаждаться жизнью, пока она не угасла в вас окончательно. Ведь каждый из Вас это чувствует! Потеряв связь с небесами, вы утратили источник собственной силы. Божья благодать более не питает ваши чресла, год за годом творить чудеса становится все сложнее. И скоро этот священный источник иссякнет. И останется пустота. Бессмертное небытие среди разбитых иллюзий. Ужели этой доли вы жаждите, поднимая свои порванные знамена?       Суккубы вокруг него захихикали, кокетливо поправляя свои и без того вызывающие наряды. Дозорный на колокольне нервно сглотнул. Было видно, что борьба с искушением становится для него невыносимой. Асмодей, почувствовав слабину, надавил еще сильнее. – Подумайте, ангелы мои! Мы предлагаем вам не падение, а освобождение! Забудьте о холодных камнях, о постах и молитвах! У нас вас ждут мягкие перины, изысканные яства и… – тут Асмодей сделал многозначительную паузу, – …компания очаровательных дев.       В этот момент из церкви раздался пронзительный крик. Метатрон, до этого момента остававшийся в тени, вышел вперед, опираясь на обломок посоха. Лицо его было искажено гневом. – Не слушайте его гнилостных речей! – завопил он, его голос эхом отразился от полуразрушенных стен. – Это ложь! Демоны лгут! Они хотят погубить вас, осквернить наши души! Не поддавайтесь их грязным искушениям! Вспомните о Всевышней! Вспомните о своем предназначении!       Однако его слова утонули в потоке искушения. Некоторые ангелы, не в силах больше сопротивляться, начали покидать свои посты, привлеченные дьявольским зовом. – Не слушайте его! – прокричал Метатрон, пытаясь перекрыть сладостные голоса суккубов. – Это ложь! Демоны лишь хотят погубить нас! На той стороне лишь кипящая лава и серный смрад.       Асмодей усмехнулся, но отступать не стал. Он знал, что посеял зерно сомнения в душах этих измученных созданий. И даже если сейчас они отвернутся от него, семена раздора уже успели прорости. – Бедный, старый лжец, – промурлыкал он, словно кошка, играющая с мышкой. – Ты до сих пор веришь в собственные сказки? Ты до сих пор надеешься на чудо? Оглянись вокруг, Метатрон! Разве ты не видишь, что чудес не бывает? Есть только боль, отчаяние и… немного удовольствия. Мы не предлагаем выбирать сторону, потому что осталась только одна сторона – наша. Мелодии небесных сфер навсегда утихли! Но все талантливые музыканты у нас!       Пока Асмодей плел свои обольстительные сети, Кроули и его команда, состоящая из самых отчаянных бесов, крадучись пробирались к катакомбам. Лаз в подземелье нашелся за покосившимся надгробием, наполовину скрытым зарослями сорняков. Хоть тут разведка сработала четко. Кругом пахло сыростью, плесенью и чем-то неуловимо потусторонним.       Внутри катакомб царил полумрак, разгоняемый лишь тусклыми факелами, которые бесы предусмотрительно захватили с собой. Стены были покрыты липким мхом, а под ногами хлюпала мерзкая жижа. В воздухе витал запах разложения и старых костей. Кроули поморщился, но не остановился – для демона подобный смрад лишь напоминание о доме. Ну… о том месте, которое по вынужденной необходимости теперь стало его обителью.       Добравшись до заброшенной системы водоснабжения, Кроули принялся за работу. Бесы, ворча и матерясь, вытащили бочки с серой, кислотой и щелочью. Началась алхимическая вакханалия. Запах серы быстро заполнил подземелье, заставляя демонов кашлять и плеваться. Кроули, с хитрым блеском в глазах, руководил процессом, точно рассчитывая пропорции и следя за тем, чтобы никто не перепутал ингредиенты. Вскоре, из ржавых труб, вместо чистой святой воды, потекла мутная, зловонная жижа. Кроули довольно ухмыльнулся. Пора было начинать спектакль.       Демон выбрался из катакомб как раз к заключительной реплике Асмодея. Под землей воняло серой так, что даже у падших созданий слезились глаза, но здесь, наверху, воздух казался кристально чистым. Он встал позади боевого товарища, незаметно ему кивнув. Асмодей, самодовольно улыбаясь, изобразил финальный аккорд соблазна. – И последнее, мои маленькие херувимчики, – промурлыкал Асмодей, словно кот, наевшийся сметаны, – у нас есть печеньки. С шоколадной крошкой. И без глютена. Это лучше, чем душ из серы и ангельских слез, уж поверьте. Даю вам последний шанс перейти на сторону падших и поднять над главами стяг владыки Люцифера, или… свое бессмертие вы проведете не с прекрасными суккубами, а под ними…       Метатрон, покраснев как переваренный рак, не выдержал. Он вскинул водомет, намереваясь смыть всю эту дьявольщину струей святой воды. Но, увы, законы подлости распространялись не только на людей, но и на ангелов. Вместо освежающей святости на Асмодея (к его счастью) обрушился поток серной жижи. Князь Порока взвыл от неожиданности, замахал руками, и попытался отряхнуться. К слову, воняло от него так, словно в аду прорвалась канализация. – Что? – фыркнул Кроули, поймав на себе полный возмущения взгляд. – Это почти как серные источники на курортах Пятого круга. Лучше же, чем святая вода. Представь, что в СПА сходил.       Кроули не смог удержать издевательский смешок довольный собственной остротой. Вид у Асмодея был такой, будто он случайно, выиграл в лотерею "путевку в серный источник". Впрочем, ангелы, которых тоже окатило «адской газировкой», выглядели не лучше, только для них подобный душ был смерти подобен. Они орали, плевались и пытались смыть с себя мерзкую жижу, но становилось только хуже – сера въедалась в кожу, а кислота разъедала крылья.       Метатрон, поняв, что дело пахнет жареным, попытался остановить поток нечистот, но было поздно. Система водоснабжения церкви, напичканная адской смесью, вышла из-под контроля. Из всех щелей брызгала вонючая жидкость, превращая святое место в филиал Преисподней. Ангелы в панике бегали по двору, пытаясь спастись от проклятой воды, но тщетно.       Асмодей, откашлявшись и вытерев лицо, бросил злобный взгляд на Кроули. Тот лишь невинно пожал плечами, изображая раскаяние. Князю Порока ничего не оставалось, как признать, что химическое шоу удалось на славу. Даже если он сам стал его невольным участником. – Ладно,  – прорычал Асмодей, – ты меня впечатлил. Но в следующий раз предупреждай, если собираешься устроить пенную вечеринку прямо на моей голове. А теперь… – он оскалился, – …пора собирать урожай. Метатрон, кажется, созрел для переговоров.       Асмодей, отплевываясь остатками серной жижи, взревел и бросился в гущу сражения. Его латные рукавицы с когтями рвали ангельские одеяния, словно гнилую ткань. Одной рукой он хватал ангелов за горло, с хрустом ломая им шеи, другой – отбивал удары мечей, искры от которых летели во все стороны. Его демоническая ярость была столь велика, что херувимы отступали, не в силах выдержать подобный натиск.       Асмодей, все еще отплевываясь остатками серной жижи, выхватил из воздуха свой пылающий кнут. Лезвие рассекло воздух с шипящим звуком, обжигая ангельские лица жаром Преисподней. Он двигался как вихрь, сметая все на своем пути. Кнут извивался, захватывал крылья, выбивал оружие, оставляя на коже обугленные следы. Каждый удар сопровождался издевательским хохотом, сеющим панику в рядах противника.       Кроули, в свою очередь, презрительно усмехнувшись, обнажил свое копье. Лезвие вспыхнуло багровым пламенем, готовое поглотить любую святость. Он пробивался к Метатрону сквозь гущу ангелов, словно нож сквозь масло. Копье безжалостно рассекало плоть, обращая ангельскую кровь в шипящий пар. Демон двигался с грацией хищника, каждым выпадом демонстрируя отточенное за столетие мастерство и смертоносную эффективность. – Метатрон, – он выкрикнул его имя, но старик, желая скрыться от неминуемой гибели, рванул в тайную дверь за алтарем. – Мерзавец.       Кроули бросился за ним, но в узком проходе, ведущем в монашеские кельи, его окружили пять ангелов, вооруженных сияющими клинками. Началась яростная схватка. Кроули отбивался, как одержимый, его копье металось, словно жало скорпиона, но ангелы, под предводительством Метатрона, теснили его. И тут, один из пернатых, воспользовавшись моментом, нанес удар в бок. Кроули вскрикнул от боли, почувствовав, как лезвие пронзило его плоть. Ангельская сталь обожгла демоническую кровь.       Кроули пошатнулся, теряя равновесие. Ангелы торжествующе взвыли, готовясь нанести решающий удар. Еще секунда, и его темная душа отправилась бы в Преисподнюю без шанса на воскрешение, но в этот момент раздался оглушительный рев. Асмодей, прорвавшись сквозь ряды ангелов, обрушил на ближайшего врага удар своего пылающего кнута. Ангел взвыл и рухнул на землю, охваченный адским пламенем. Пылающий клинок со звоном рухнул на каменные плиты.       Асмодей, рыча, отшвырнул в сторону еще одного ангела и протянул Кроули закованную в латную перчатку руку. Демон, поморщившись от боли, ухватился за нее и поднялся на ноги. Ангельская сталь продолжала жечь, но Кроули, сцепив зубы, подавил стон. В глазах горел лишь один огонь – жажда мести.       Оставив позади обугленные тела ангелов, демоны ворвались в монашеские кельи. Метатрон, осознав, что отступать больше некуда, упал на колени, сложив руки в мольбе. Лицо его, еще недавно пылавшее праведным гневом, теперь искажала гримаса ужаса. – Нет, прошу, не убивайте меня! – взмолился он. – Именем Господа…       Кроули, презрительно оглядев поверженного противника, почувствовал, как гнев отступает, сменяясь холодной яростью. За годы противостояния с ангелами он привык к их высокомерию, к их мнимой неуязвимости. Но видеть Метатрона, некогда грозного предводителя небесного воинства и писаря Господня, униженным и сломленным – оное вызывало лишь отвращение.       Внезапно взгляд Кроули зацепился за странный предмет, висевший на шее ангела. Небольшой, искусно выполненный ключ из чистого золота. Демон узнал его мгновенно. Ключ Святого Петра, отпирающий райские врата. Шпионы не ошиблись. Не раздумывая ни секунды, он сорвал реликвию с шеи ангела, ощутив, как холодный металл обжигает пальцы. Ключ Святого Петра! Мечта, казавшаяся недостижимой, теперь покоилась в его ладони. Он бросил быстрый взгляд на Асмодея, чье некогда прекрасное лицо исказила первобытная жажда крови. – Стой! – рявкнул Кроули, перехватив занесенный над головой Метатрона кинжал. – Не трогай его. Он нам еще пригодится. Пока рано!       Асмодей нахмурился, недовольно сверкнув глазами. – Ты что, решил пощадить этого небесного выродка? Он же столько крови нашей пролил! Твоей крови… – Именно поэтому он нам нужен живым, – парировал Кроули, стараясь говорить как можно убедительнее. – Метатрон знает многое о небесных планах, как знать, может и о том самом замысле сможет что-то рассказать. А еще он может знать о слабостях ангелов-ополченцев, о расположении их лагерей. Не позволь жажде крови в пылу битвы затуманить твой разум. Мы должны выжать из него всю информацию. К тому же, он может стать ценным козырем в переговорах. Ну… С теми, кого мы еще не уничтожили. Асмодей задумался, взвешивая аргументы. Идея мести, конечно, грела его душу, но Кроули прав – живой Метатрон мог принести гораздо больше пользы. – Ладно, – неохотно согласился Князь Порока. – Делай, что считаешь нужным. Но если этот ангелок вздумает нас обмануть, я лично вырву ему крылья и поджарю нутро. – Признаться, я думал ты извращенный пацифист, который всегда отлынивает от драки, пока не увидел тебя в битве. – Дорогой Кроули, ты просто недооцениваешь мою многогранность. Прежде тебе просто не приходилось видеть, как я торгуюсь с проститутками за повышение квартального плана, – промурлыкал Асмодей, иронично вскинув бровь. – Там столько крови, пота и слез, что любой ангельский легион устрашится этого зрелища! К тому же, иногда разницы между ангельским воинством и хорошо организованной оргией не видно – столько же криков, перьев и искусственных улыбок.       Кроули усмехнулся, спрятав Ключ Святого Петра под плащ. Он знал, что Асмодей не простит ему этой маленькой хитрости, но сейчас было не время для споров.       В этот момент в келью ворвались другие демоны, лица их сияли злорадной победой. Обугленные крылья, окровавленные мечи, торжествующие крики – картина, достойная кисти самого мрачного художника Преисподней. – Победа, Князь Асмодей! Герцог Кроули! Небесное воинство рассеяно, святилище пало! Ангелы сдались в плен или убиты, – проревел один из демонов, склонившись в поклоне. Кроули, не дожидаясь дальнейших поздравлений, приказал: – Надеть на Метатрона кандалы и увезти его. Обеспечить надежную охрану. Не пытать до особых указаний. Он – ценный пленник. Головой за него отвечаешь.       Двое демонов тут же подскочили к поверженному ангелу и грубо подняли его на ноги. Метатрон, словно сломленная марионетка, безвольно повис в их руках. Его лицо было залито слезами, а взгляд потух. Демоны, презрительно ухмыляясь, защелкнули на его запястьях оковы из черного металла и поволокли прочь.       Кроули, проводив их взглядом, в измождении опустился на пол. Рана в боку пульсировала адской болью. Ангельская сталь, как раскаленное клеймо, выжигала его плоть. Асмодей, проследив за его движением, опустился рядом с ним, его лицо выражало едва скрываемую тревогу. – Ты сильно ранен, – прорычал он. – Позволь мне… – Не стоит, – перебил его Кроули, прикрыв глаза. – Это всего лишь царапина. Просто… дай мне немного прийти в себя.       Асмодей, кряхтя, достал из-за пазухи флягу с какой-то адской борматухой, сделал глоток, поморщился и протянул Кроули. Тот, не раздумывая, приложился к горлышку. Жидкость обожгла гортань, как лава, заставив на мгновение забыть о ране. Во рту будто взорвался небольшой вулкан, но в этом был какой-то извращенный смысл. Кроули закашлялся, вернул флягу Асмодею и прохрипел: – Что это за дрянь? – прохрипел демон, стараясь не думать о том, как чувствуют себя его печень и почки. – Настойка из слез грешников, выдержанная в бочке из костей дракона, – небрежно отозвался Асмодей. – Говорят, помогает от ангельской стали. Ну, или хотя бы от чувства безысходности. Иногда это одно и то же. – Короче, дешевый самогон. – Короче, да. Сам понимаешь, чем богаты, тем и рады. Нынче до супермаркета не пробежишься и доставку не закажешь, а тратить чудеса на алкоголь не вписывается в мою парадигму взаимодействий с отделом по контролю за использованием магии, – отозвался Асмодей, делая еще один глоток и доставая из портсигара туго забитый косяк. – Будешь? – Да ты верно шутишь? Нашел время и место! – Кроули не сумел сдержать недоуменный взгляд. – Какие уж тут шутки?! Это ты решил тут полежать, а мне выбора не осталось. Кроули попытался изобразить что-то вроде смеха, но получилось скорее хриплое мычание, прерванное острой болью в боку. Он скривился, прижав руку к ране. – Не строй из себя мученика, – фыркнул Асмодей, выхватывая из его ослабевшей хватки остатки порванной накидки. – Дай гляну, что там у тебя. Ангельская сталь – штука неприятная, словно теща, решившая погостить вечность. – Ты по своему опыту судишь? – взяв косяк у него прямо изо рта, усмехнулся Кроули, и глубоко затянулся. – О, нет, я убежденный холостяк! – оскалившись, проговорил Асмодей. И, не дожидаясь дальнейших протестов, достал свой кинжал (выглядевший, к слову, так, словно им недавно потрошили динозавра) и без лишних церемоний располосовал остатки одежды Кроули. Тот, стиснув зубы, только шипел сквозь зубы ругательства, больше похожие на молитву. – Дело, конечно, дрянь. Но могло бы быть и хуже, – сделав глубокий глоток, заключил Асмодей. – Исцелять, уж прости, не умею, тот дар на небесах оставил. Но первую помощь оказать могу.       Асмодей, орудуя кинжалом, словно мясник на бойне, счистил с раны сгустки крови и принялся щедро поливать ее настойкой. Кроули взвыл, как баньши, потерявшая голос. – Тише ты, неженка, – огрызнулся Асмодей. – Сейчас прижжем, и все как рукой снимет. Ну, или как крылом летучей мыши, тут уж как повезет.       Демон потер свои руки, словно пытаясь согреться в морозную зиму, хотя в действительности вызывал адское пламя. Руки его раскалились докрасна и, не дожидаясь ответа Кроули, он приложил ладонь к ране. Раздался шипящий звук, похожий на жарящуюся змею. Запах паленого мяса ударил в нос, Кроули застонал, вцепившись в товарища мертвой хваткой. Боль была невыносимой, но длилась она лишь мгновение. – Да не дергайся ты! – огрызнулся Князь Порока, отдирая от себя скрюченные пальцы Кроули. – Хуже уже не будет. Хотя, мне почем знать?! Я ж не целитель.       Отняв руки от запекшейся раны, демон снял со своей шеи шелковый платок с вензелем и забинтовал им рану.  – Ну, вот и все. Теперь можешь спокойно помирать… или выживать! Это как повезет. Главное – не трогать, не мочить и желательно не дышать. Но с последним у тебя могут быть трудности. – О, как раз-таки с последним у меня проблем не будет, потому что от тебя так смердит отбросами из церковной канализации, что хочется задержать дыхание лет эдак на сто, – просипел Кроули, с трудом переводя дух. – Ну так останови время, чтобы не чувствовать мой божественный аромат, – огрызнулся Асмодей, пряча руки за спину. – И вообще, тебе бы спасибо сказать и за победу в битве, одержанную под командованием того, кто по твоему мнению только и может батальонами проституток управлять, и за спасение твоей никчемной жизни, а ты тут ядом плюешься. Я, между прочим, мог бы сейчас нежиться в компании семи самых грешных девственниц Ада, а вместо этого вожусь тут с тобой. – Ладно, ладно, не кипятись, – примирительно проговорил Кроули. – По этому пункту готов взять свои слова назад: ты не так безнадежен, как я предполагал.       Асмодей фыркнул и снова затянулся косяком. Комната наполнилась густым ароматом адамовой травы, сладковатым и терпким одновременно. Кроули закрыл глаза, позволяя дурману окутать себя. На мгновение боль отступила, уступив место странному, отстраненному спокойствию. Видимо, это магия Асмодея так действовала на затуманенное сознание. – Тебе сейчас нужен покой, – проговорил Князь, выпустив клубы дыма в потолок. – А мне – компания. Так что лежи тут и не дергайся. Мне надо подумать.       Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Кроули какое-то время храбрился, прислушиваясь к пульсирующей боли в боку, но усталость брала свое. Он сам не заметил, как провалился в неглубокий сон, наполненный обрывками воспоминаний о битве, криками демонов и ангельским плачем.       А когда очнулся, окруженный теплом походного плаща Асмодея, Князь Блуда все еще сидел рядом, неподвижный, как статуя. В руке он держал догорающую сигарету, взгляд был устремлен в пустоту. Кроули, пошевелившись, почувствовал, как рана отозвалась тупой болью. Демон невольно застонал.       Асмодей медленно повернул голову, и в его черных глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Он тут же стряхнул с себя это мимолетное проявление эмоций, вернув на лицо привычную маску безразличия. – Полегчало? – снова уставившись в пустоту, поинтересовался демон. – Немного, – коснувшись повязки, проговорил Кроули. – Спасибо. – Не стоит благодарности, – отмахнулся Асмодей. – Я не из тех, кто помогает из альтруизма. Просто не хочу, чтобы ты сдох у меня на глазах. Это создаст лишние проблемы и бюрократическую волокиту. Я итак погряз в твоих отчетах по уши, и не желаю объяснять Вельзевул причины, по которым ты технику безопасности в битве не соблюдал.       Кроули усмехнулся, несмотря на боль. В этом был весь Асмодей – циничный и прямолинейный, но в глубине души… возможно, не такой уж и бессердечный. Не такой уж и отличный от него самого. – И что ты планируешь делать теперь? – нарушил тишину Кроули, пытаясь подняться. Асмодей помог ему, подставив плечо. – Теперь? Теперь нам предстоит разобраться с последствиями этой победы. Укрепить оборону, допросить пленников. Ну и, конечно, попытаться понять, что, черт возьми, делать дальше. Задание Люцифера никто не отменял, не справимся, он с нас шкуру спустит. Ну, по крайней мере, с тебя.       Кроули кивнул, соглашаясь. В голосе Асмодея звучала непривычная решимость. Они вышли из кельи, окутанные пеленой дыма и запахом смерти. Перед ними простирался разрушенный, но все еще величественный пейзаж Преисподней. В воздухе витал дух победы, но Кроули чувствовал, что это лишь иллюзия, за которой скрывалась бездна неизвестности. – Знаешь, Ас, – тихо проговорил Кроули, – иногда мне кажется, что все происходящее не имеет смысла. Мы – и ангелы, и демоны сражаемся, жаждем признания, ненавидим, умираем, но не знаем, ради чего. В глобальном смысле, я имею в виду. И я не уверен, что ключ от небес поможет нам постигнуть эту истину. Это задание… оно… бессмысленно.       Асмодей остановился, посмотрел на Кроули долгим, пронзительным взглядом. – Может быть, в этом и есть смысл? – усмехнулся он. – Может быть, нет никакого непостижимого замысла, кроме того, который мы сами создаем и надумываем у себя в голове. Может быть, мы сами пишем свою историю, даже если не знаем, чем она закончится. Все случайность. Даже если эта история – всего лишь фарс, разыгранный перед лицом вечности. – Предлагаешь это написать в отчете Люциферу? – Совсем больной?! Тебя видимо пришибло сильнее, чем я предполагал. Тогда нас обоих в серу перетрут, – проворчал Асмодей, отворачиваясь. – Ладно, пошли. Работы непочатый край. И постарайся не хромать так сильно, а то меня самого сейчас стошнит от жалости.       Они двинулись вглубь разрушенной церкви, пробираясь сквозь хаос и разрушения. Кроули старался не отставать, хотя каждый шаг отдавался болью в боку. Он чувствовал на себе взгляд Асмодея, полный раздражения, но в то же время – какой-то странной заботы.       В штабе их уже ждали. Демоны сновали туда-сюда, докладывая о потерях, трофеях и захваченных рабах. Асмодей занял свое место во главе стола, Кроули пристроился по правую руку от него. Началось долгое и нудное совещание, посвященное оценке ущерба, распределению ресурсов и планированию дальнейших действий. Кроули слушал вполуха, погруженный в свои мысли. Слова Асмодея о том, что они сами пишут свою историю, эхом отдавались в его голове.       Может быть, в этом и есть доля истины. Может быть, они не просто пешки в великой игре, а творцы своей судьбы? И если это так, то что они собираются создать? Какую историю они напишут? Кроули не знал ответа, но был уверен в одном: эта история еще далека от своей кульминации.