Непостижимый замысел

      Эдемский сад простерся пред ними, словно мираж, сотканный из самой мечты. Зеленый оазис, утопающий в буйстве красок, яростно противоречил окружающей его бесплодной пустыне. Здесь, где песок и камень должны были господствовать, вздымались к небу исполинские деревья, увешанные невиданными плодами. Каскады цветов, каких Кроули и Азирафель не видывали даже в лучшие времена (ну а точнее последние шесть тысяч лет), ниспадали с отвесных стен, утопающих в пышных зарослях. Ароматы – густые, сладкие, терпкие сплетались в пьянящий коктейль, заставляя кружиться голову. Деревья, казалось, сами тянулись к свету, облаченные в листву всех оттенков изумруда и жадеита.       В самом сердце Сада бил источник кристально чистой воды, питающий бесчисленные ручьи и пруды, где плескались рыбы с чешуей, отливающей всеми цветами радуги. Птицы с оперением, словно сотканным из драгоценных камней, щебетали мелодичные трели, а в густой траве прятались диковинные звери, не боящиеся присутствия ни ангела, ни демона. Чуть дальше источника, словно драгоценный камень в оправе, возвышалось Древо Жизни. Его ветви, толстые и узловатые, устремлялись ввысь, словно пытаясь объять все небо. Плоды на нем – рубиновые, золотые, сапфировые – сверкали, маня своей неземной красотой. А подле Древа Жизни раскинулось Древо Познания, чьи густые ветви клонились к земле под весом наливных яблок, хотя, скорее всего это была айва.       Воздух в Эдеме был не просто свежим, он был живым. Казалось, каждая частица его вибрировала от энергии, наполняя легкие целительной прохладой. Он был насыщен ароматами цветущих растений, спелых фруктов и влажной земли, создавая ощущение непрерывного обновления. В отличие от спертого, смрадного воздуха Преисподней, здесь каждый вдох приносил умиротворение и восторг.       Животные тут были такими же необыкновенными, как и сам сад. Грациозные газели с серебристой шерстью мирно паслись рядом с ленивыми лемурами, чьи огромные глаза с любопытством изучали незнакомцев, стоявших на вершине стены. Пышные гривы львов искрились золотом на солнце, а пение райских птиц разносилось по округе, словно ангельская музыка. В прудах резвились выдры с аметистовыми глазами, а в тени деревьев прятались хамелеоны, меняющие окраску в зависимости от настроения.       Азирафель замер, будто зачарованный. После долгих месяцев, проведенных в мрачных застенках Ада, где воздух был пропитан страхом и отчаянием, он, казалось, заново учился дышать. Ангел жадно впитывал живительный эфир Эдема, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Слезы восторга навернулись в небесных глазах, а на лице расцвела счастливая улыбка. Он чувствовал себя дома, в месте, где ему всегда было предназначено быть.       Даже Кроули, обычно циничный и невозмутимый, застыл, завороженный этой первозданной красотой. Он, конечно, видел сады и поинтереснее, но этот был особенным. В нем чувствовалась какая-то девственная чистота, неподдельная радость жизни и главное – умиротворение. Демон на мгновение даже позволил себе просто насладиться моментом, вдыхая пьянящий аромат цветов и слушая щебетание райских птиц. – Кроули, – ангел невольно сжал пальцы демона сильнее. – Это просто восхитительно. Я думал, что Эдем был уничтожен во время Апокалипсиса. Как… как тебе удалось сохранить его? – За исключением Адама и Евы, которые унесли в могилу эту тайну, точное расположение Эдема знали только трое: ты, я и Всевышняя. Но она последние тысячелетия была не слишком разговорчива, я не говорил никому, ты тоже лишнего никогда не болтал. А укрыть от посторонних глаз то, что никто не ищет – вопрос пары чудес. – Пары чудес? – Азирафель недоверчиво приподнял бровь, но тут же вновь погрузился в созерцание райского великолепия. – Кроули, тут проделана просто колоссальная работа. Ангел понимал, что для Кроули «пара чудес» могла означать титанические усилия, скрытые за маской непринужденности, но развенчивать его легенду сейчас не желал. Думать о трудностях не хотелось, хотелось просто насладиться этим моментом покоя и красоты, разделить его с тем, кто, как оказалось, способен на такие невероятные поступки.       Кроули пожал плечами, стараясь скрыть довольную усмешку. На самом деле, поддержание Эдема в таком состоянии требовало не только постоянных чудес, но и немалой доли демонической изобретательности. Нужно было не только скрывать сад от посторонних глаз, но и поддерживать его экосистему, не допуская никаких сбоев и отклонений от первоначального замысла. Это была работа, требующая постоянного внимания и преданности – качеств, которые Кроули обычно старался избегать. – Пойдем, покажу тебе все, – прижав руку к ране на боку, Кроули подхватил Азирафеля под локоть и повел за собой. – Кое-что тут все-таки пришлось поменять, но большую часть удалось сохранить в первозданном виде.       Они молча спустились по увитой цветами лестнице, ведущей в Сад. Азирафель шел впереди, с детским любопытством разглядывая все вокруг. Он то и дело останавливался, чтобы погладить мягкую шерсть диковинного зверька, вдохнуть аромат экзотического цветка или просто полюбоваться игрой солнечных лучей в кристально чистой воде. Кроули следовал за ним, внимательно наблюдая за каждым его движением. Он видел, как Сад исцеляет душу ангела, как возвращает ему утраченную радость к жизни. И это наполняло его сердце теплом, но в тоже время горечью оседало на губах. Ведь демон знал: они не смогут остаться тут надолго. Им придется вернуться, ведь рано или поздно их найдут и тогда единственное место, подарившее им временное пристанище, будет стерто из Книги Жизни, ангела вновь превратят в раба, а его самого казнят за измену и побег. Но в эту самую минуту думать об этом не хотелось.       Когда они подошли к Древу Познания, Азирафель остановился, словно завороженный. Он долго смотрел на его плоды, сверкающие в лучах солнца, словно рубины. В его глазах читалось не только восхищение, но и некоторая растерянность. Ангел знал, что эти треклятые яблоки стали причиной грехопадения, причиной всех бед, обрушившихся на человечество, и все же ловил себя на мысли, что и сам не прочь вкусить запретное. – Не стоит так на него смотреть, – тихо произнес Кроули, заметив смятение ангела. – Древо – это всего лишь символ. Символ выбора, который был дан людям. И они сделали свой выбор, – с этими словами демон подошел и сорвал самый красивый плод и, не обращая внимания на яростные протесты ангела, вкусил сочную мякоть. Сок брызнул ему на подбородок, и Кроули с удовольствием облизал губы. Вкус оказался неожиданно терпким и освежающим, скорее напоминавшим айву, чем яблоко. Но дело было не во вкусе, а в самом акте неповиновения, в осознании того, что он сам сделал свой выбор, отринув предписания и правила. – Кроули! Что ты делаешь? Нельзя же! – Азирафель в ужасе отшатнулся, словно демон совершил богохульство прямо у него на глазах.       Кроули протянул надкусанный фрукт Азирафелю, с вызовом глядя на него. – Попробуй. Не бойся, Бог давно на нас в обиде. Один укус ничего не изменит. Да и терять нам с тобой уже нечего.       Азирафель долго колебался, но любопытство взяло верх. Он взял плод из рук Кроули, с опаской откусил кусочек и замер. Вкус оказался неожиданно приятным – кисло-сладким, с легкой терпкостью, но в нем была какая-то горчинка. Символ осознания.       В этот момент все вокруг словно замерло. Птицы перестали петь, звери затаились, даже шелест листвы стих. В воздухе повисло напряжение, словно небеса готовились обрушить свой гнев на осмелившихся вкусить запретное. Но ничего не произошло. Солнце продолжало светить, вода журчала в ручьях, а цветы источали свой пьянящий аромат. Мир остался прежним. Лишь в глазах Азирафеля зажглись искорки нового понимания. – И это все? – удивленно спросил он, глядя на Кроули. – Где кара небесная? Где гнев Всевышней?       Демон усмехнулся, откусывая еще кусочек от яблока прямо из руки пораженного Азирафеля. Он знал, что ожиданием кары ангел просто пытается найти оправдание своему маленькому греху. Но разве не для этого они здесь? Чтобы нарушать правила, испытывать границы дозволенного и просто наслаждаться жизнью, пусть даже и украденной. – Ты правда ожидал молнии с неба? Неужели ты так и не понял суть замысла Её? Все гораздо проще, ангел. Мы сами создаем свою реальность. Яблоко – это символ выбора. И если мы выбираем свободу, то ничто не сможет нас остановить. Даже Всевышняя.       Азирафель задумчиво посмотрел на надкусанный плод в своей руке. Слова Кроули отозвались в нем странным эхом. Свобода… Он так жаждал ее, находясь в заточении, но разве в былые времена, будучи на службе у Небес он чувствовал себя свободным? Нет! Но тогда он и не жаждал для себя иной доли, находя удовлетворение в выполнении долга, но сейчас, ощутив вкус неповиновения на языке, он начинал понимать, что свобода – это не хаос, а возможность избрать собственный путь. – Но разве это не грех? – прошептал он, словно боясь нарушить тишину Эдема. – Нам было запрещено… – Запрещено кем? – парировал Кроули, в его голосе звучала легкая насмешка. – Тем, кто боится, что мы обретем силу, узнав правду? – И в чем, по-твоему, правда? – Правда? – Кроули сделал еще один укус от яблока, не сводя глаз с ангела, – правда в том, что рай и ад – это не места на карте мироздания, а состояние души. Мы сами решаем, где нам быть. Выбираешь страх и подчинение – вот тебе Ад. Выбираешь свободу и познание – добро пожаловать в Эдем. И не важно, где ты физически находишься. Важно, что у тебя внутри, – с этими словами Кроули приложил ладонь к ангельской груди.       Азирафель не нашелся что ответить. Он взглянул на Кроули, на его дерзкий, непокорный взгляд, и вдруг понял, что восхищается им. Восхищается его смелостью, его готовностью идти против течения.       Кроули замолчал, позволяя словам осесть в сознании Азирафеля. Он знал, что тот все еще борется с собой, с вековыми догмами и предрассудками, с небесной пропагандой и обидой на вселенскую несправедливость. Но видел и искорку надежды в его небесных очах, проблеск желания вырваться из клетки собственных ограничений.       Закончив с яблоком, Кроули вытер руку о штаны и, немного пошатываясь от усталости и боли в боку, протянул руку Азирафелю. – Полетели! – тихо предложил он. – Что? – ангел уставился на него так, будто до него не доходил смысл предложения. – Нет! Я… я не могу… – Можешь и полетишь! Не заставляй предавать тебе ускорение путем пинка под твой пернатый зад с высоты крепостной стены! – Кроули, это безрассудство! – Азирафель пытался сохранять твердость в голосе, но в душе бушевал ураган противоречий. – Довольно стоять на месте. Пора увидеть мир своими глазами, а не через призму небесных указов и адского пепла. Ты уже забыл, когда последний раз поднимался ввысь! Так я тебе напомню…       Азирафель вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна. Он посмотрел на протянутую руку Кроули, затем на высокую стену, возвышавшуюся над Эдемом. Страх сковал его, но в то же время в груди зародилось нетерпеливое желание. – Я не знаю… Я боюсь, – прошептал он, но Кроули уже не слушал. Демон ухватил его за локоть и одним рывком вытащил на стену. Ветер тут же подхватил их, трепля одежды. Азирафель зажмурился, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он уже было собрался возмутиться, как вдруг спиной ощутил странное покалывание. Ангельские крылья, долгое время скрытые в ирреальности и почти забытые, медленно расправились, наполняясь жизнью.       Кроули взмыл в воздух, две пары черных, как смоль, крыл рассекли небесную лазурь. Он сделал круг над стеной, грациозно скользя в воздушных потоках. Ветер свистел в его ушах, спутывал пламенные пряди, неся с собой запахи цветущего Эдема, перемешанные с едва уловимым ароматом серы – неизменным спутником его демонической сущности. Он чувствовал себя живым, свободным, как никогда прежде. Крылья послушно подчинялись каждому движению, позволяя ему выписывать в небе причудливые фигуры. Это был танец непокорности, танец свободы, танец, который он посвящал застывшему на стене ангелу.       Азирафель, все еще не веря в происходящее, смотрел на парящего в небе Кроули. В его полете была какая-то первобытная красота, какая-то дикая, необузданная сила, которая одновременно пугала и восхищала. Ангел сглотнул, ощущая горечь сомнений и привкус свободы на кончике языка. Он боялся. Боялся упасть, боялся нарушить правила, боялся самого себя и своих чувств к Кроули, но так сильно хотел к нему…       Демон, заметив его нерешительность, подлетел ближе, зависнув в воздухе прямо перед стеной. Его глаза, скрытые за темными стеклами очков, казалось, проникали в самую душу Азирафеля. "Ну же, ангел! Неужели тебе не надоело стоять на месте, словно изваяние? Разве ты не хочешь почувствовать этот ветер, эту свободу? Просто доверься мне. Я не дам тебе упасть", – казалось, говорили они.       Азирафель сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Он оттолкнулся от стены, и, вопреки собственным ожиданиям, крылья послушно расправились, подхватив его в объятия небес. Первое мгновение он застыл от ужаса, но затем, ощутив силу крыльев, почувствовал, как его охватывает волна восторга. С каждым взмахом уверенности становилось больше, и вот он уже парил рядом с Кроули, чувствуя, как ветер ласкает его лицо, как солнце согревает белоснежные перья. Он летел! После стольких тысячелетий заточения в рамках предписаний и догм, он наконец-то летел по своей воле, туда, куда звал его ветер и сердце.       Кроули одобрительно кивнул, видя преображение ангела. Он подлетел ближе, направляя Азирафеля, помогая ему вспомнить, как ловить воздушные потоки, как выполнять маневры, как просто наслаждаться полетом. Азирафель, изумленный и счастливый, следовал за другом, повторяя его движения, и вскоре они вместе выписывали в небе замысловатые фигуры, словно две птицы, танцующие свой неповторимый танец, а внизу расстилались бескрайние просторы Эдема: непроходимые леса, сверкающие реки и живописные водопады. Они летели над миром, полным чудес и загадок, и сердца их наполнялись благодарностью и предвкушением чего-то нового, но доселе неизведанного.       Азирафель не мог надышаться этим воздухом свободы, ощущением легкости и радости. Он чувствовал, как рушатся вековые оковы, как исчезает страх и сомнения, как на их место приходит уверенность и решимость.       Они летали долго, пока солнце не начало клониться к закату. Небо окрасилось в багряные и золотые тона, создавая неповторимый пейзаж. Кроули и Азирафель замерли, наслаждаясь красотой момента. В этот миг они чувствовали себя единым целым, забыв о своих разногласиях и предрассудках. Они были просто двумя существами, летящими навстречу закату, в поисках свободы и истины.       Когда солнце скрылось за горизонтом, друзья приземлились на вершине холма, возвышавшегося над Эдемом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и пением ночных птиц.       Они долго сидели, глядя на звезды, каждый погруженный в свои мысли. Азирафель размышлял о том, как сильно изменился его мир за последние несколько часов. Он всегда считал, что его долг – следовать небесным указам, но теперь понимал, что истина может быть найдена не в священных текстах, а в собственном сердце.       Кроули же думал о том, как сильно ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. И все же волшебство момента было отравлено горьким привкусом реальности. Время неумолимо двигалось вперед, а значит, и им в скором времени придется вернуться. – Ангел… – нарушая затянувшееся молчание, произнес Кроули. – Нет, не говори ничего, – перебил его Азирафель. – Ты даже не знаешь, что я хотел сказать… – Знаю, – вглядываясь в сверкающие звезды, произнес ангел. – Знаю, – добавил он едва слышно. – Если мы останемся здесь, это место найдут, так ведь? – Да, – кивнул Кроули, стараясь придать голосу максимальную твердость. – Ангельскую энергию невозможно долго скрывать, так карательные отряды и находят очаги сопротивления. – Ясно, и сколько у нас времени? – Немного. Может, до утра… может еще меньше. – Тогда давай не будем тратить то, что осталось, впустую.       Но Кроули, опьяненный волшебством этой ночи, по-своему истолковал эту фразу. – Значит, не будем, – прошептал демон, и в его голосе зазвучало что-то, от чего у Азирафеля перехватило дыхание, а по спине забегали сотни мурашек. Он подался назад, не в силах отвести взгляда от демонических глаз, вспыхнувших за темными стеклами очков, будто два факела.       Кроули не стал ждать, пока ангел опомнится. Действуя по наитию, демон подался вперед, одной рукой обхватывая Азирафеля за шею, а второй притягивая к себе за талию. Все произошло настолько быстро, что ангел не успел даже пикнуть, как губы Кроули накрыли его собственные. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, а точнее череда поцелуев легких, словно прикосновение крыла бабочки. Но в этих мимолетных касаниях было столько нежности и тоски, что Азирафель забыл, как дышать.       Ангел замер, словно громом пораженный, нерешительно уперев ладони в грудь демона. Почувствовав эту преграду, Кроули отстранился, изучающе рассматривая своего спутника. В его взгляде читалось одновременно и озорство, и какая-то скрытая теплота. Азирафель же, напротив, был в полном замешательстве. Щеки его пылали, сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил полный хаос. – Что… что это было? – пролепетал он, запинаясь. – То, что должно было случиться давным-давно и именно здесь, – усмехнулся Кроули, вновь приближаясь к нему. На этот раз Азирафель не отшатнулся. Он, словно сурок зачарованный взглядом змеи, ждал продолжения, и когда губы демона вновь коснулись его, он ответил на поцелуй, робко и неумело, но от всей души. В этот момент все вокруг словно перестало существовать. Остались только они вдвоем под звездным небом, связанные узами, разорвать которые были не властны ни Небеса, ни Преисподняя.       Поцелуй углублялся, становясь более страстным и требовательным. Кроули прижимал ангела к себе все крепче, словно боясь, что тот исчезнет. Азирафель отвечал ему с такой же силой, утопая в этом новом, неизведанном чувстве. Он ощущал, как в нем просыпается что-то, что долгие века было подавлено и скрыто. Это была любовь, чистая и безусловная, любовь, которая не знала ни небесных, ни адских границ. Любовь, которую он хотел подарить единственному существу в этой Вселенной, способному понять и принять его таким, какой он есть. Со всеми его достоинствами и недостатками. И этим существом был демон! «Демон!»       В тот самый миг ладонь Кроули скользнула по бедру Азирафеля, и ангел словно очнулся от сладкого наваждения. Ладонь на бедре – словно клеймо, печать, означающая лишь одно: бесправие и унижение. В сознании вспыхнули обрывки кошмаров, издевательств и навязанные страхи, будто осколки разбитого зеркала, режущего душу на части. Бездна, заточение в аду, пытки, постоянные побои и изнасилования, демоны, выстроившиеся в очередь, чтобы осквернить его тело. Картины мелькали с бешеной скоростью, обжигая душу ледяным пламенем ужаса. Азирафель забился в руках Кроули, словно пойманная птица, пытаясь вырваться из объятий, которые секунду назад казались ему спасением от всех невзгод. – Нет! – выдохнул он в губы Кроули, но тот, поддавшись пламени страсти, даже не заметил этого робкого возражения, сильнее прижав ангела к себе. – Не прикасайся ко мне! – срываясь на крик, взвыл ангел, отталкивая демона с такой силой, что тот едва удержался на ногах, наступив на собственные крылья.       Глаза Азирафеля, полные слез и ужаса, лихорадочно бегали по сторонам, словно ища выход из западни. Он тяжело дышал, будто после долгого бега, а тело его била мелкая дрожь. В конце концов несчастный просто рухнул на колени, закрыв лицо руками и залился горькими слезами.       Кроули, ошеломленный внезапной переменой, застыл на месте, не зная, что происходит. В его глазах читалось непонимание и боль. Он хотел что-то сказать, объяснить, но слова застревали в горле, не находя выхода. Он видел только страх в глазах Азирафеля, страх, направленный на него, на Кроули. – Ангел, что случилось? Я…. Что я сделал не так?       Азирафель молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он лишь смотрел на демона, как на воплощение всех своих страхов, на причину его самых ужасающих кошмаров. И этот взгляд ранил падшего больнее любого адского клинка. Он медленно отступил назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Прости, – прошептал он, не зная, за что именно просит прощения. За свою любовь? За свою смелость? Или за то, что невольно разбередил старые раны? – Прости, – повторил он, отворачиваясь. Его плечи поникли, словно под тяжестью непосильной ноши.       Кроули не узнавал себя. Где та самоуверенность, та дерзость, с которыми он веками шагал по миру, сея хаос и искушая смертных? Сейчас он чувствовал себя жалким, сломленным и бесконечно одиноким. Он больше не мог выносить ангельский взгляд, полный ужаса и отвращения. Он просто хотел исчезнуть, раствориться в ночи, чтобы никогда больше не видеть боли в глазах Азирафеля.       Но в миг, когда он попятился назад, собираясь взлететь в небесную высь, Азирафель его окликнул. – Кроули… – голос ангела был тихим, дрожащим, но достаточно громким, чтобы заставить демона замереть на месте. Он не повернулся, боясь увидеть то же самое отражение кошмара, но остановился.       Азирафель сделал несколько неуверенных шагов вперед. Страх в его глазах постепенно угасал, уступая место смятению и… сочувствию? Он протянул руку, словно боясь, что Кроули исчезнет, если он его коснется. Пальцы Азирафеля коснулись рукава кожаной куртки демона. – Кроули, подожди. Я… я не это имел в виду. Я не… тебя боюсь. Просто… воспоминания. Плохие воспоминания. Ты не виноват. Ты… ты ни в чем не виноват, – слова давались ему с трудом, будто ком застрял в горле. – Мне нужно время, чтобы… разобраться. Пожалуйста, не уходи. Не сейчас. Не оставляй меня одного.       Кроули медленно обернулся, и позволил себе коснуться ладони Азирафеля, вцепившейся в его рукав мертвой хваткой. – Хорошо, ангел, Я останусь, – тихо произнес Кроули, его голос звучал хрипло и неуверенно. Он переплел их пальцы, и Азирафель почувствовал, как тепло демонической руки согревает его собственную, прогоняя остатки страха и смятения. Они стояли так некоторое время, молча глядя друг на друга, пока тишину не нарушил шелест листвы. – Расскажи мне, – попросил Кроули, не отводя взгляда от лица ангела. – Расскажи, что случилось. Мне нужно знать, чтобы никогда больше не причинить тебе зло.       Ангел отрицательно покачал головой. – В общих чертах историю ты знаешь, а подробности… они… я не хочу их ворошить. Не сейчас, Кроули. Прошу тебя.       Демон кивнул, понимая, что давить сейчас нельзя. Он чувствовал, что Азирафель находится на грани срыва, и любое неосторожное слово может окончательно сломить его. – Хорошо, – ответил он, стараясь придать голосу мягкость и тепло. – Тогда давай просто посидим здесь. Вместе. Пока не рассветет. Немного времени у нас еще есть. К тому… – Кроули приложил палец к губам, призывая к тишине. – Что? – пытаясь понять причину столько резкой паузы, поинтересовался Азирафель. – Соловей запел.       Они прислушались. И действительно, в ночной тишине раздались чарующие трели соловья. Мелодия была такой чистой и пронзительной, что казалось, будто сам Эдем благословляет их союз. Азирафель невольно улыбнулся, отчасти успокоенный этой небесной музыкой.       Они устроились на траве, прислонившись спинами к огромному камню. Кроули укрыл Азирафеля своим крылом, стараясь защитить от холодного ветра и согреть теплом своего тела. Ангел не сопротивлялся, наоборот, прижался к нему, ища утешения и защиты. Они молча смотрели на звезды, каждый погруженный в свои мысли. Но в этом молчании не было напряжения или неловкости. Наоборот, оно было наполнено пониманием и поддержкой.       Когда первые лучи солнца пронзили горизонт, соловей замолк. Наступила тишина, нарушаемая лишь легким дуновением ветра. Азирафель поднялся на ноги, потягиваясь. – Пора, – произнес он, с грустью глядя на Кроули. – Да, – кивнул демон, поднимаясь следом. – Пора возвращаться в реальность. Но это не значит, что мы должны забыть эту ночь. Никогда.