Непостижимый замысел

      Когда Кроули и Азирафель вернулись из Эдема, ангел уснул почти сразу. Измученный пережитыми эмоциями, он провалился в глубокий сон, словно ребенок, уставший от бесконечных игр. А вот для Кроули эта ночь обернулась размышлениями, беспокойными, как бушующее море. Его лицо, освещенное светом чадящей звездочки, созданной им вместо ночника и парившей под высокими сводами спальни, выглядело усталым и потерянным.       Слова, произнесенные ангелом в Эдеме, продолжали звенеть в его ушах, словно колокола: «Не прикасайся ко мне!», «Это просто воспоминания… ты ни в чем не виноват». Но он был виноват! Он знал, что поступил опрометчиво, поддавшись порыву. Знал, что нарушил негласный кодекс их отношений, переступил черту, за которой лежала пропасть непонимания и неловкости. И теперь ему предстояло жить с осознанием содеянного, с виной, которая будет грызть его изнутри.       Расположившись в кресле подле кровати ангела, он думал об их общей участи, о свободе выбора, которую они получили… и, конечно же, об их поцелуе и реакции ангела последовавшей после. Этот короткий, но наполненный бурей эмоций момент, отпечатался в памяти демона, словно клеймо. Кроули все еще ощущал тепло губ Азирафеля, его мимолетную нежность, которая тут же сменилась отторжением и ужасом. Эта резкая смена настроения пронзила демона, точно кинжал.       Было очевидно, что Азирафель после пережитого не терпел прикосновений. Каждый раз, когда демон случайно касался его, ангел вздрагивал, словно от удара током. В его глазах застывал страх, и Кроули чувствовал себя чудовищем, которое осмелилось посягнуть на что-то чистое и невинное, что-то что он, падший, не имел права даже касаться. Эта мысль причиняла страдания, несравнимые с адским пламенем.       Дьявол, ведь он просто хотел показать, что не все прикосновения причиняют боль. Что есть нежность, есть забота, есть… любовь? Эта мысль заставила Кроули поморщиться. Любовь? Демоны не знают любви. Они знают лишь похоть, власть и разрушение. И все же то, что он чувствовал к Азирафелю в тот момент, было чем-то другим…светлым… особенным. Это была привязанность, уважение, восхищение и… да, пожалуй, любовь. Запретная, невозможная, извращенная его демоническим восприятием, но все же любовь. Однако вопрос, не дававший ему покоя, заключался в другом, что чувствовал в этот миг Азирафель? Неужели его прикосновения отзывались в сердце ангела болью дней минувших. Неужели глядя на него, ангел видел лишь лица демонов, взявших его против воли? С одной стороны это было очевидно, но с другой – он понятия не имел, что с этим делать.       Это осознание сковало Кроули, словно цепями. Он боялся узнать правду, боялся услышать в голосе ангела отвращение, увидеть в его глазах подтверждение собственных мыслей. О нет, лучше жить в неведении, чем столкнуться с реальностью, которая может разбить его сердце, и без того израненное вечной борьбой между добром и злом. В конце концов, Кроули решил отложить этот разговор на потом.       "Завтра", – подумал он, – "я поговорю с ним завтра".       Но он знал, что это всего лишь отговорка, что завтра он найдет еще тысячу причин, чтобы избежать этих объяснений. Страх перед правдой был сильнее его любопытства, сильнее его желания понять. И все, что ему оставалось ждать и уповать на время.       «Время лечит», – гласила старая пословица, может оно излечит и их?! Если ангелу нужно время, чтобы прийти в себя, чтобы снова научиться доверять, он не станет противиться. Он подождет. В конце концов, что значит сотня лет в пересчете на их бессмертие?       Окончательно оформив эту мысль в своем сознании, Кроули осторожно поднялся, стараясь не потревожить спящего ангела, поправил одеяло. Нежно коснулся щеки Азирафеля и бесшумно покинул комнату. На душе скребли кошки, и жутко хотелось выпить. Он подошел к бару и, не церемонясь, налил бокал виски. Янтарная жидкость плеснулась, обжигая обоняние знакомым ароматом. Кроули сделал большой глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, ненадолго приглушая внутреннюю тревогу.       Внезапно раздалась трель телефона. Кроули поморщился. Кому могло понадобиться звонить в такой час? – Да чтоб тебя, – проговорил он, уставившись в экран, секунду поколебался, но потом все же снял трубку. – Кроули на проводе. Как я могу помочь Вам сойти с пути истинного? – С этим ты немного припозднился. Открой дверь, принцесса. Разговор есть… серьезный. Кроули едва удержался, чтобы не закатить глаза, но дверь все-таки открыл.       Асмодей, собственной персоной, собственной дымящейся персоной, возвышался в дверях, источая легкий аромат сандала и застарелого разочарования. Выглядел он, как всегда так, словно только что сошел с обложки "Демонического Шика" – безупречный костюм, идеально уложенные волосы, цвета воронова крыла, ироничный взгляд и аура вселенской усталости. – Люцифер в ярости, – сообщил гость, не дожидаясь приглашения и проплывая в гостиную. – Снова. – Будто он когда-нибудь бывает в благостном расположении духа, – ухмыльнулся Кроули, наливая второй бокал и протягивая его Асмодею. – Ему по должности хорошее настроение не положено. – Твое отсутствие на работе вызвало целую бурю нечистот. – О, ну ты бы сказал, что у меня есть уважительная причина по состоянию здоровья, даже справка имеется, – небрежно отмахнулся Кроули, отхлебывая виски. – Подлинная, с печатями. Выдана лично тобой, как моим лечащим врачом после вопиющего нарушения мной техники безопасности в битве. Ну и выговор с занесением в личное дело, ты, безусловно, мне сделал за мое опрометчивое поведение. Бюрократы Ада были бы счастливы.       Взгляд Асмодея скользнул по боку Кроули, точнее, по тому месту, где еще недавно зияла весьма живописная рана. – Что-то ты на удивление быстро зажил. Обычно демоны залечиваются, как старые носки штопают – криво, косо и с торчащими нитками. А тут…филигранная работа, будто и не было ничего. Неужто твой ангелок наложил руки. То-то я думаю, что кругом смердит не серой, а ладаном. – Да ладно тебе, – Кроули демонстративно пожал плечами, – Просто хорошо выспался. Свежий воздух, знаете ли, полезен для демонического здоровья. И диета, богатая серой и селитрой. А еще гены, они у меня, как и у тебя, отменные оказались. Ладно, пустое это всё, ты ж не из-за беспокойства о моем самочувствии сюда явился? Так что там за новая напасть свалилась на нашу голову? – Напасть все та же. Непостижимая! Скажи, что там с Божественным замыслом? – поинтересовался Асмодей, рассматривая растительный орнамент на хрустальном бокале. – Все так же непостижим, как и тысячелетие назад, – отозвался Кроули. – Но в деле наметился прогресс. – Прогресс, говоришь? Это как с попытками накормить кота арбузом: вроде и стараешься, и коту весело, только толку – ноль целых, ноль десятых. Люцифер ждет результатов, Кроули. Конкретных, осязаемых, желательно с доказательствами, графиками и презентацией с картинками. А ты что? Продолжаешь крутить шашни с этим…белым голубем, наплевав на наш уговор?       Кроули скривился. «Белый голубь» – это, конечно, лестно, но звучало как-то слишком…сахарно. Азирафель скорее напоминал добродушного плюшевого мишку, которого не мешало бы иногда вытряхивать от пыли. – Во-первых, это не шашни, а стратегическое партнерство, – огрызнулся демон. – А во-вторых, постичь непостижимый замысел – это не кубик Рубика собрать. Мы тут глобальными вещами занимаемся, судьбами мира, понимаешь? А Люцифер все: «Быстрее, Быстрее…». Как будто речь о размножении кроликов идет.       Асмодей фыркнул и отпил виски. – Ладно, ближе к делу, что накопал?       Кроули, порывшись в кармане, протянул ему расшифрованное пророчество Агнессы Псих.       Асмодей повертел пергамент в руках, нахмурился, словно пытаясь разглядеть в нем скрытое послание, затем пожал плечами. – Агнесса Псих? Серьезно? Ты предлагаешь Люциферу строить планы по захвату мироздания на основе записок экзальтированной ведьмы? Да он скорее согласится носить розовые бантики, чем поверит хоть одному слову из этого… этого… графоманского бреда!       Кроули закатил глаза. Ну вот, опять началось. Вечное недовольство и скептицизм. В такие минуты он жалел, что Асмодей наделен интеллектом, превышающим уровень среднестатистического Князя Ада. Тому же Хастуру, Легуру или Дагон вполне было достаточно простой его уверенности, чтобы задохнуться от зависти и осознания собственной никчемности. А тут на тебе… от него еще и обоснований хотят. Видано ли дело… – Во-первых, Агнесса была не просто ведьмой, а пророчицей. А во-вторых, она предсказала Апокалипсис. – Да кто его не предсказывал? – с издевкой выплюнул Асмодей. – Каждая псевдопрорицательница твердит про Конец Света. История старая, как мир. Не успели его создать, а все уже твердят о вселенской катастрофе, которая его погубит. Ску-у-ука! Мы и сами знали, что к этому все и идет. – Все предсказывали Апокалипсис, – передразнил Кроули, – только он почему-то взял и случился и именно тогда, когда сказала эта «псевдопровидица». Совпадение? Не думаю. И вообще, у меня есть подозрения, что Люцифер сам втайне раздобыл себе экземпляр этой книжки и почитывает Агнессу на досуге. Просто боится признаться, что у него есть литературный вкус.              Асмодей хмыкнул, но спорить не стал. Он и сам, признаться, лет пятьсот назад заглядывался на подобную беллетристику, так, чисто из любопытства, проверить, не упустил ли чего важного. Мало ли, вдруг Агнесса знала биржевую сводку лет эдак на тысячу вперед. И ведь не ошиблась, ибо покупка акций «Эппл» в начале девяностых обеспечила Асмодею весьма приличный доход. – Ладно, допустим, Агнесса – наше все. Но что дальше? Где в этих витиеватых фразах хоть намек на Непостижимый Замысел? Где план действий, черт побери? Где расшифровка предсказания? – Ответ в терпении, мой друг, в терпении, – философски изрек Кроули, допивая виски. – Внимательно читать между строк, интерпретировать метафоры, улавливать намеки. Это тебе не топором в битве махать, и не проституток в борделе строить, тут мозги нужны. Впрочем, о чем это я?       Асмодей бросил на Кроули испепеляющий взгляд, но решил проигнорировать колкость. За годы знакомства он привык к ядовитому языку этого змея. – Ах, да, – продолжил демон, – мне нужна командировка и разрешение на межпространственные перемещения к звездам на двоих. С тех пор, как логистическое ведомство возглавила Дагон, покинуть пределы Ада стало той еще задачкой. А раз уж у тебя с Люцифером все на короткой ноге, может, ты замолвишь за меня малюсенькое словечко, чтоб визу на выезд оформили в максимально короткие сроки. – Командировка? К звездам? – Асмодей приподнял бровь, отчего его и без того ироничное выражение лица стало еще более саркастичным. – Неужели собрался в свадебное путешествие со своим пернатым? Будете любоваться кольцами Сатурна в обнимку, попивая божественный нектар?       Кроули скривился так, будто его заставили съесть тарелку манной каши с комками. – Очень остроумно, – проворчал он. – Да что тебе этот ангел покоя не дает, что ты его при каждом удобном случае приплетаешь к любой истории, связанной со мной? Неужели ревнуешь?       Князь Блуда разразился хохотом, таким заразительным, что у Кроули невольно дрогнул уголок рта. Только Асмодей мог смеяться так, будто искры веселья высекались прямо из его души. – О, поверь, Кроули, меня твой ангел беспокоит ровно настолько же, насколько тебя – проститутки в моих борделях. То есть, исключительно в теоретическом плане. Я, знаешь ли, межвидовыми связями не увлекаюсь, предпочитаю, чтобы грех был с огоньком, а не с пухом и перьями. Но если уж ты так настаиваешь на звездной Одиссее в компании своего ангелочка, то хотя бы объясни, зачем вам, собственно, космические дали понадобились? Неужели Агнесса Псих оставила координаты райского сада на обратной стороне Луны? Или вы решили угнать пару звездолетов у каких-нибудь инопланетных захватчиков, чтобы произвести впечатление на Люцифера? – На самом деле, я планировал взять с собой тебя. Ты же у нас эксперт по космическому мусору и прочим астероидным неприятностям. Да и вообще, вдвоем всегда веселее. Представь себе: ты, я, бескрайний космос, и тишина, нарушаемая лишь твоим недовольным ворчанием. Романтика! Неужели не желаешь присоединиться? – в тон ему отозвался Кроули. И в этот же момент пожалел о сказанном, увидев демоническую искру в глазах Асмодея. Зря он ступил на эту опасную тропу, ведь его собеседник не был непорочным ангелочком, краснеющим при любой сальной шутке. В этой игре его соперник мог заткнуть за пояс самого коварного демона-искусителя.       Асмодей отставил недопитый бокал и лукаво прищурился. – Кроули, друг мой, да ты мечтатель! Кто бы мог подумать? Но, знаешь, если тебе захотелось романтики со мной, не обязательно тратить казённые средства на межзвездные перелёты. Космос, он ведь, как говорится, в душе. И, должен заметить, в моем распоряжении есть вполне себе уютный адский уголок с видом на вечное пламя – ничем не хуже колец Сатурна, а сера пахнет куда интереснее космической пыли.       И тут Асмодей сделал нечто, что заставило Кроули поперхнуться воздухом. Казалось, в комнате стало теплее, словно солнце внезапно решило заглянуть в Преисподнюю. Князь Блуда, словно опытный дирижер, взмахнул рукой, и пространство вокруг них словно сгустилось, а внутри демона начала подниматься волна… нет, не любви, конечно, но вполне ощутимого физического влечения. "Что за…" – только и успел подумать он. А дальше все возражения, как ветром сдуло. Разум погрузился в какой-то пьянящий дурман.       Обаяние Асмодея, будто тонкая сеть, оплетало его сознание. Кроули в очередной раз осознал, почему Князь Блуда так преуспел в своём ремесле. Это был не просто грех ради греха, а настоящее искусство искушения, ювелирная работа с желаниями и слабостями. Он почти поддался. Почти забыл о своих планах, о непостижимом замысле. Воспоминания об Азирафеле вдруг стали блеклыми и ненастоящими, а душа наполнилась предвкушением истинного блаженства в объятиях Асмодея. На мгновение Кроули показалось, что вся Вселенная сузилась до этого момента, до этого взгляда, до этой пьянящей близости, до губ Асмодея, которые сейчас стали такими вожделенными. – Ох, Кроули, Кроули, ты, может и Змий, некогда соблазнивший Еву, и считаешь, что не можешь пасть жертвой чужого искушения, но признай, что ты вступил в игру, в которой я задавлю тебя опытом. Не нужно так. Ведь там, где ты учился, я преподавал.       Кроули мысленно выругался. Вот черт, попался! Он, конечно, демон старой закалки, искуситель со стажем, но против Асмодея у него всегда был какой-то необъяснимый иммунодефицит. Князь Блуда был, как хорошо выдержанный коньяк: чем старше, тем забористее. И Кроули, как назло, всегда оказывался любителем выпить и, признаться, сейчас был не прочь приложиться к этой бутылке.       Асмодей подошел ближе, и демон инстинктивно сделал отчаянный шаг назад, угодив спиной прямиком в прохладную лакированную поверхность барной стойки. Ощущение было, будто его пригвоздили к позорному столбу в самом злачном притоне Преисподней. Асмодей, словно хищник, загоняющий добычу в угол, не упустил момента. Легким движением он заблокировал Кроули путь к отступлению, уперев руки в стойку по обе стороны от него. – Не стоит так пугаться, дорогой, – промурлыкал демон, наклоняясь ближе и проведя пальцем по щеке Кроули. Его дыхание пахло алкоголем и чем-то неприлично дорогим. – Я ведь просто хотел вернуть тебе твою же остроту. Просто слегка увлекся. В Аду, знаешь ли, как в старом анекдоте: кто не искушает, тот будет искушен.       Кроули судорожно сглотнул, но потом почувствовал, что Асмодей заметно ослабил магическую хватку, возвращая ему свободу суждений и действий. – Ас, полегче, право слово. Я все понял, ты победил. Так что, будь добр, убери свои чары куда подальше, пока я не начал подозревать, что ты и сам начал питать ко мне определенного рода чувства… чисто из научного интереса, разумеется.       Асмодей лишь усмехнулся, отчего ямочки на его щеках стали еще глубже и соблазнительнее, но вмиг очарование его погасло, глаза потухли, и демон, налив себе добрую порцию виски, вернулся на свое место, как ни в чем не бывало.       Кроули облегченно вздохнул, ощущая, как остатки магии развеиваются в комнате. Тело его расслабилось, разум прояснился, но вот в душе остался какой-то неподдающийся описанию осадок нереализованного желания. – Должен признать, это было… впечатляюще, – после некоторого молчания произнес он, наливая себе бокал виски. – Впечатляюще? – передразнил его Асмодей. – Да если б я захотел, ты бы сейчас не виски потягивал, а рассказывал мне о своих самых сокровенных желаниях, умоляя их исполнить. Но, увы, или к счастью, у меня сегодня другие планы. А что касается этой твоей командировки…       Асмодей задумался. С одной стороны, перспектива ввязаться в очередную авантюру с Кроули и правда не вызывала у него особого энтузиазма. С другой – кто знает, что этот плут надумает выкинуть в одиночку? Лучше уж присматривать за ним лично, чтобы не натворил чего-нибудь совсем уж непоправимого. Да и возможность поворчать и поязвить в его адрес была слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться. – Ладно, – процедил Князь сквозь зубы, – уговорил. Но учти, – Асмодей поднял палец, словно собирался прочитать проповедь, – если эта твоя звездная экспедиция окажется очередной бредовой затеей, я лично скормлю тебя Церберу. По частям. И без анестезии. Кроули только ухмыльнулся. Угрозы Асмодея звучали скорее, как ласковое воркование старого друга, чем как реальная опасность. В конце концов, они знали друг друга целую вечность, и за это время успели пережить не одну заварушку. – Тогда договорились, – Кроули хлопнул демона по плечу, наливая еще два бокала до краев. – Ну что, Ас, за наше грядущее космическое турне! За Агнессу Псих! – провозгласил Кроули, поднимая бокал. – За самую нелогичную логику, за самые запутанные пророчества. И да пребудет с нами хаос, ибо порядок – это для слабаков! Асмодей скривился, но чокнулся с Кроули. – За хаос, значит, – проворчал Асмодей, отпивая из бокала. – Ну, хаос – это мы завсегда. Лишь бы потом не пришлось его разгребать. – Не придется, не переживай. Я все организую. – Это и пугает, – усмехнулся Князь Блуда, делая глоток. – Ладно, вектор движения ясен. С визами я разберусь и дам тебе знать. Пришли мне сегодня на эмейл отчет и расшифровку пророчества. Посмотрим, что из этого выйдет. Завтра я дам тебе знать.       С этими словами Асмодей грациозно оправил костюм и выплыл из квартиры, оставив после себя лишь легкий запах сандала и ощущение надвигающейся катастрофы. Кроули вздохнул и залпом допил свой виски. Кажется, "завтра" наступило гораздо раньше, чем он ожидал. И пахло это "завтра" не ладаном, а адской серой.       Он тяжело вздохнул, чувствуя, как его сознание наполняется запахом старых книг, английского чая и сладковатого парфюма. Кроули резко обернулся, увидев застывшего в проходе ангела, прижимающего к груди дрожащую руку. «Попал», – пронеслось у него в голове.

***

      Свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы в спальне, рисуя полосы света на шелковых простынях. Азирафель застонал, переворачиваясь на бок. В голове гудело, словно рой пчел решил устроить там улей. Он попытался приподняться, но мышцы словно налились свинцом. Все тело ныло от непривычной усталости после вчерашнего полета. Что ж, может, Гавриил и прав, ему стоило почаще заниматься физическими нагрузками.       Запах. Он был вездесущ. Тягучий, чуть горьковатый, с оттенком дорогого одеколона и давно забытых грехов. Запах Кроули. Азирафель замер, как статуя, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Эдем. Яблоко. Полет. Ощущение свободы. И… поцелуй. Невозможный, дерзкий, но такой… волнующий.       Щеки невольно вспыхнули жаром. Азирафель осторожно провел пальцами по губам, словно пытаясь вновь ощутить то прикосновение. Что это было? Ошибка? Момент слабости? Или нечто большее? Он не знал, но одно было ясно: мир вокруг него перевернулся и прежним уже не будет. Границы пройдены, а что за ними?       Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, стремящаяся вырваться на свободу. Азирафель перевернулся на спину, невидящим взглядом уставившись в потолок. Поцелуй Кроули… Он словно расколол его на части, обнажив те чувства, которые он тщательно скрывал за маской благочестия и долга. Чувства, которые всегда казались ему чем-то постыдным, запретным, но невероятно желанным. И все же не греховность произошедшего, и не гнев небесный сейчас наполняли его душу невыразимым страхом, а собственная реакция на поцелуй. Он оттолкнул Кроули потому, что в его касаниях увидел отголоски прошлого и эти воспоминания обжигали хуже адского пламени. Прикосновения грязных рук, похотливые взгляды – демоны пользовались его беспомощностью, превращая его в игрушку для своих грязных утех. Ангел содрогнулся. Неужели Кроули… неужели он напомнил ему об этом кошмаре?       Паника накатывала волнами. Азирафель сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла, возвращая в настоящее. Он должен справиться. Нельзя позволить прошлому отравить его будущее. Он должен сделать это ради себя! Ради Кроули! Ведь Кроули заслуживал большего, чем видеть перед собой вечно испуганного ангела, дрожащего от каждого прикосновения.       И первым шагом на пути к исцелению должно было стать признание. Признание того, что произошло. Признание боли, страха, унижения. Он должен посмотреть в лицо своим демонам, чтобы они больше не имели над ним власти. Азирафель глубоко вздохнул, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Он заставил себя вспомнить все детали, все ужасы прошлого. Не отворачиваться, не бежать, а принять это как часть себя.       И как только он это сделал, к нему пришло понимание, которое прежде его внутреннее «я» отказывалась принимать. Кроули не был одним из тех демонов. Он был другим. Он был его другом. Он был тем, кто всегда был рядом, несмотря ни на что. Он был тем, кто подарил ему свободу. И поцелуй… этот поцелуй не был актом похоти и насилия, он был актом нежности и… возможно чего-то большего.       И следующим шагом на пути к исцелению стала надежда. Надежда на то, что он сумеет пройти по этому пути и вынести все его тяготы. Надежда на то, что он сможет наслаждаться близостью Кроули, а не терпеть её. Да, до  этого было еще очень далеко, но начало положено.       Азирафель открыл глаза, и в них появился свет. Свет надежды и любви. Ангел встал с кровати, чувствуя, как в теле появляется сила. Он должен поговорить с Кроули, должен рассказать ему все. И вместе они смогут преодолеть все.       Собравшись с духом, Азирафель покинул спальню и, стараясь не производить шума, направился по коридору. В голове пульсировали тысячи вопросов, а сердце бешено колотилось, предчувствуя неизбежное объяснение. Он почти достиг гостиной, когда его слуха коснулись голоса.       Один принадлежал, несомненно, Кроули – с его фирменной хрипотцой и оттенком вечной иронии. Второй же голос незнакомый… Азирафель замер, прислушиваясь. В нем чувствовалась властность с оттенком саркастичности и приятная утонченность. О, ангел прекрасно знал этот тон, таким елейным голоском обычно объясняются в любви или… предлагают выпить яд. Сердце ангела пропустило удар.       Невольно притаившись за углом, Азирафель попытался уловить обрывки фраз. Разговор звучал сумбурно, как всегда у людей хорошо знакомых, способных понять друг друга с полуслова, но при этом приправляющих диалог бесконечными колкостями. Они говорили что-то про божественный замысел, про Агнессу Псих с ее предсказанием, про ключ от небес, про совместную вылазку к звездам, а потом ангел почувствовал, как его окружает темная магия, пугающая и пленяющая одновременно. Знакомая. Ему уже доводилось ощущать нечто подобное в борделе, когда суккубы и инкубы ублажали клиентов, но эта была явно более высокого порядка, извращенная и утонченная одновременно.       Азирафель невольно вздрогнул, а затем услышал отчетливый голос Кроули: "Ас, полегче, право слово. Я все понял, ты победил".       Ас… Асмодей? Что Князь Блуда делал в квартире Кроули? И почему Кроули говорил с ним таким дружественным тоном? Ангел похолодел, любопытство пересилило страх. Азирафель осторожно выглянул из-за угла и замер, пораженный увиденным. Кроули, стоял у барной стойки, а Асмодей, склонившись над ним, что-то шептал на ухо. Не то чтобы Азирафель никогда раньше не видел демонов вместе, но близость между Кроули и Князем Блуда казалась… непозволительной. В груди ангела начало зарождаться неприятное чувство, сосущее под ложечкой.       Ревность? Но разве ангелы могли ревновать?       Азирафель наблюдал за ними в оцепенении, не в силах оторвать взгляд. Вскоре Асмодей отстранился, отчего-то довольный, как мартовский кот. Он сделал несколько крупных глотков, бросив на собеседника насмешливый взгляд. Кроули же выглядел слегка растерянным, но тут же взял себя в руки, ответив Асмодею с привычной дерзостью. Некоторое время они о чем-то разговаривали, жестикулировали, но Азирафель не слышал ни слова. В ушах стоял звон, а в глазах – пелена. Внезапно Асмодей оправил свой безупречный костюм и направился к выходу. В этот момент все будто очнулись от гипноза. Собравшись с силами, ангел выступил вперед, застыв в проходе, словно каменное изваяние.       Демон обернулся, и в глазах его мелькнула тень удивления, которая тут же сменилась чем-то другим… тревогой? Страхом? Азирафель не мог понять. – Ангел? – устало выдохнул Кроули, делая шаг вперед, но отчего-то остановился.– Что ты здесь делаешь? Я думал, ты еще спишь.       Азирафель молчал, не в силах выдавить ни слова. В голове роились вопросы, сомнения, страхи, но ни один из них не находил выхода. Он смотрел на Кроули, пытаясь прочесть в его глазах ответ, но видел лишь растерянность и какую-то отчаянную решимость. – Кто это был? – наконец, прохрипел Азирафель, чувствуя, как пересыхает в горле. Кроули вздохнул, провел рукой по волосам и опустил взгляд, явно не желая отвечать. – Это неважно, ангел, – отозвался Кроули. – Просто коллега по работе. – Асмодей твой коллега? И с каких пор ты так близок со своими коллегами? – в голосе ангела проступило нескрываемое ехидство. – Близок? Не неси чушь, Азирафель, – прошипел демон, но в голосе его звучала неуверенность. Он резко отвернулся, делая вид, что выбирает в баре бутылку с алкоголем, но ангел видел, как напряжены его плечи, как судорожно сжаты пальцы. – Тогда объясни мне, что здесь происходило? – настаивал Азирафель, чувствуя, как раздражение постепенно берет над ним верх. – Ангел, мы обсуждали исключительно рабочие вопросы, которые, поверь, не стоят твоего внимания. Ты прекрасно знаешь, чем мне сейчас приходится заниматься, чтобы мы смогли выжить. И Асмодей играет не последнюю роль в этом.       Азирафель скрестил руки на груди, прожигая демона взглядом. Он не верил ни единому слову. Слишком много недосказанности, слишком много уклончивости. Он видел, как Кроули пытается скрыть правду, но «отпустить» этот разговор уже не мог. – Кроули, ты серьезно? – ангел сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. – И что же это за работа такая, что требует столь… тесного общения с Асмодеем? Ты хоть понимаешь кто это? – Я понимаю. И понимаю лучше тебя.       Кроули шумно выдохнул, отставил недопитый бокал и развернулся к ангелу лицом. В его глазах плескалось такое тепло и забота, столь нежданная и откровенно непривычная в данной ситуации, что ангел невольно потерял боевой запал. – Послушай, Азирафель, я не могу всего тебе рассказать. Есть вещи, которые тебе лучше не знать. Просто поверь мне, я делаю это ради нас. – Ради нас? – эхом повторил ангел, чувствуя, как в груди нарастает боль. – Ты думаешь, я поверю, что ради нас ты водишь дружбу с… Князем Ада? Ты считаешь меня настолько наивным? Ты сам всегда их презирал… – Если ты до сих пор не заметил, я тоже сейчас являюсь Князем Ада, а с Асмодеем вожу дружбу потому, что действительно считаю его чрезвычайно полезным. Он много раз спасал мне жизнь, он помог мне найти тебя, утрясти все юридические аспекты с этим связанные, и пока что попросил лишь об одной услуге взамен. И я не в праве ему отказать, потому что дал клятву. И если я ее нарушу, и тебя, и меня ждет незавидная участь. Асмодея, впрочем, тоже. Так что, хочешь ты этого или нет, но мы находимся в одной лодке. – Кроули, не так давно ты говорил мне о доверии, но как я могу тебе доверять, если ты скрываешь такое? – Азирафель сделал несколько шагов вперед и взял демона за руку, переплетая их пальцы. – Если эта клятва касается меня, и ты ради этого рискуешь жизнью, я тем более должен знать. Оглянись на столетие назад. Когда незнание и секреты нас оберегали? Пожалуйста, – в этот момент взгляд ангела наполнился такой мольбой, что Кроули дрогнул. Он знал, что Азирафель прав. Секреты всегда приводили к бедам. Но он также знал, что правда может быть еще более разрушительной. – Ангел, я… я не могу, – прошептал он, чувствуя, как его охватывает отчаяние. – Кроули, прошу, не поступай так со мной… с нами… с нашей дружбой. – После всего что было, я просто обязан защитить тебя. – Мне не нужна твоя защита, мне нужна твоя поддержка. – Ладно, – сдался Кроули, его голос был полон не столько раздражения, сколько обреченности. – Ты заслуживаешь знать правду. Но обещай, что выслушаешь меня до конца и не станешь перебивать. Если я остановлюсь, то уже не смогу продолжить.       Скорее инстинктивно, чем осознанно, демон прикоснулся к щеке Азирафеля, большим пальцем поглаживая нежную кожу, будто в этом нехитром жесте черпал силу для дальнейшего повествования.       Азирафель молча кивнул, не сводя глаз с Кроули. Тот, набравшись смелости, глубоко вздохнул и усадил ангела рядом с собой на диван. Говорил он долго, тщательно выбирая слова, старательно обходя наиболее болезненные моменты, смягчая острые углы и стараясь не задеть нежные чувства друга.       Он начал с событий Апокалипсиса и своих бесплодных попыток найти товарища в горниле бездны. Живым или мертвым. Рассказал о том, как приняв титул Князя, получил право выбираться на Землю во главе карательных отрядов. Потом перешел к сделке с Асмодеем и помощи, которую тот оказал в вековых поисках, плавно подходя к причине сегодняшнего визита Повелителя Похоти, к непостижимому замыслу, к их совместному рейду в заброшенной церкви и ключу от небесных врат. Не обошел он и момент своего ранения, упомянув лишь вскользь о том, как Князь Блуда дважды спас ему жизнь. – Я знаю, что тебе сложно поверить в это,– закончил Кроули. – И я никогда не предал бы тебя и нашу дружбу, ангел. Но этот долг перед Асмодеем, пойми, я не могу не оплатить. Кем бы он ни был, я жизнью ему обязан. И твоей, и своей.       Азирафель молчал, переваривая услышанное. В голове царил хаос, но сквозь него пробивалось понимание. Он видел искренность в глазах Кроули и чувствовал его боль. Он знал, что демон говорит правду, и это знание обжигало душу каленым железом. – Ангел, скажи что-нибудь, – прошептал Кроули, когда тишина слишком затянулась.       Азирафель поднял взгляд и увидел в глазах демона неприкрытую тревогу. Вся его привычная бравада, вся эта нарочитая дерзость испарились, оставив лишь израненную душу, нуждающуюся в поддержке и… прощении. – Кроули, я… я прощаю тебя, – преодолев собственный страх, ангел придвинулся ближе и укрыл руку друга своей.       Демон выдохнул с облегчением, словно с плеч свалилась огромная тяжесть. А потом склонился к Азирафелю и прислонил свой лоб к его лбу. В этом прикосновении не было страсти, лишь усталость и отчаянная потребность в близости. Он чувствовал, как дрожит ангел под его рукой, и понимал, какой шторм бушует сейчас в его душе. Но все равно был безмерно благодарен. – Спасибо, – прошептал Кроули, его голос звучал хрипло и надломлено. – Ты не представляешь, как это для меня важно.       Азирафель прикрыл глаза, позволяя теплу Кроули окутать его. Он не знал, что сказать. Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом той правды, которую ему открыли. Но одно он знал наверняка: он не мог оттолкнуть Кроули. Не сейчас, когда тот так нуждался в нем.       Тишина в комнате вновь стала уютной, наполненной доверием. Разомлев от тепла, сковавшего душу, Кроули позволил себе прижать ангела ближе, устроив его голову на своем плече. – Что же теперь? – тихо спросил Азирафель, нарушая молчание. – Что будет дальше? – Дальше остается только ждать пока Ас достанет визы и уладит все бюрократические аспекты. А там видно будет. – Почему ты решил взять на это задание Асмодея? Вы хотите проникнуть в Рай и получить доступ к небесным архивам. Не лучше ли для этой миссии взять с собой ангела? Например, меня. Я знаю лабиринты канцелярии лучше, чем кто-либо. Я могу помочь тебе не допустить ошибок.       Кроули усмехнулся, но в его голосе сквозила печаль. – Ты не понимаешь, ангел. Это вылазка – не туристическая поездка к звездам. Такие путешествия требуют большого количества энергии, а твои силы… они еще не восстановились полностью. – Мои силы заблокированы Адом, – с горькой усмешкой произнес Азирафель. – Называй вещи своими именами. Но за его пределами мои чудеса работают не хуже твоих. – Я знаю, ангел, – мягко ответил Кроули, поглаживая его по спине. – Но я не могу рисковать тобой. Если что-то пойдет не так, я не смогу себя простить. Асмодей – сильный демон. К тому же… он сам по себе. Если случится засада, и его поймают, это будет его проблема. Но тебя я обязан защитить любой ценой. – Если что-то пойдет не так, Асмодей сбежит и оставит тебя умирать, а я мог бы помочь… – Это еще одна причина, по которой ты должен остаться. Если меня поймают, больше всего на свете я хотел бы, чтоб ты оставил меня и убежал.       Азирафель упрямо поджал губы. – Не говори глупостей, Кроули. Я никогда не брошу тебя.       Демон вздохнул. Он знал, что спорить с ангелом бесполезно. Азирафель был упрям, как осел, особенно когда дело касалось его близких. – Именно поэтому ты и останешься, – тоном, не терпящим возражений, произнес Кроули, но потом все же смягчился. – Ангел, поверь, если я буду знать, что ты в безопасности, я буду более эффективным. А если мне будет к кому возвращаться, меня сложнее будет убить. Просто… просто жди меня.       Азирафель замолчал, обдумывая слова Кроули. В них была своя логика. Но ему все равно было не по себе от мысли, что демон отправляется в такое рискованное путешествие в такой ненадежной компании. – Ты ему доверяешь? – Доверяю, – после некоторого молчания ответил Кроули. – Ровно на столько, насколько можно доверять демону. Азирафель нахмурился. – Полно тебе, ангел. Ты дал шанс мне, Асмодей тоже заслуживает попытки доказать, что он не так плох. – Он Князь Похоти, Кроули. Это не то же самое, что быть просто неприятным, как было в твоем случае, – возразил Азирафель, чувствуя, как его щеки слегка краснеют. – У него… репутация.       Кроули расхохотался, прижимая ангела еще ближе. – Неужели наш благочестивый ангел приревновал демона к другому демону? Это зрелище стоит многого. Я почти польщен, – нарочито растягивая слова, промурлыкал Кроули. Азирафель оттолкнул зарвавшегося наглеца, хотя и не слишком сильно. В его глазах плескалась смесь возмущения и смущения. – Не говори глупости, Кроули! Я просто беспокоюсь о тебе. Асмодей – скользкий тип, и я не хочу, чтобы он тебя обманул.       Кроули вновь усмехнулся, но на этот раз в его взгляде появилась теплота. – Расслабься, ангел. Я прекрасно знаю, с кем имею дело. И потом, если что-то пойдет не так, я всегда смогу рассчитывать на твою помощь, не так ли? Ты же прилетишь ко мне на белых крыльях, чтобы спасти от лап похотливого Князя Ада? – театрально пропел он. Азирафель закатил глаза, но улыбка все же тронула его губы. – Надеюсь, до этого не дойдет. Но если понадобится… – ангел замолчал, но Кроули и так все понял. – Просто будь осторожен. И не забывай, кто твой настоящий друг. – Просто друг? – игриво переспросил демон, заправляя за ухо ангела выбившуюся прядь. – И всех друзей ты так целуешь?       Щеки Азирафеля вспыхнули ярче заката. Он отшатнулся от Кроули, подскочив с дивана так, будто его посадили на раскаленные угли, и принялся судорожно поправлять бабочку. – Кроули, не неси чепухи, – пробормотал он, стараясь не смотреть демону в глаза. – Это было…проявление дружеской привязанности, утешительный поцелуй. Не стоит придавать этому значения. – Утешительный поцелуй, значит, – Кроули лукаво прищурился, наблюдая за реакцией ангела. Этот румянец, этот смущенный взгляд – все это было так трогательно и беззащитно, что демон едва мог сдержать умилительную улыбку. – Что ж, хочу заметить, что сейчас я, как никогда, отчаянно нуждаюсь в утешении и демонстрации дружеской привязанности.       С этими словами Кроули медленно поднялся с дивана, его движения были плавными и неторопливыми, как у пантеры, крадущейся к своей добыче. Он сократил расстояние между ними, пока не оказался в непосредственной близости от смущенного ангела. Остановившись в нескольких дюймах, он наклонился, его глаза, обычно скрытые за темными очками, сейчас сияли озорным блеском, отражая свет настольной лампы.       Азирафель замер, словно кролик, попавший в свет фар. Он не осмеливался пошевелиться, его взгляд был прикован к лицу демона, и в нем читалась растерянность и едва скрываемое волнение. Он знал, что должен что-то сказать, отстраниться, возразить, но слова застряли в горле, а ноги словно приросли к полу.       Кроули нежно коснулся его щеки кончиками пальцев, отчего по телу ангела пробежала дрожь. Затем, не говоря ни слова, он наклонился еще ниже и коснулся его губ легким, невесомым поцелуем. Это было мимолетное прикосновение, скорее намек, чем полноценный поцелуй, но даже этого хватило, чтобы отправить сердце Азирафеля в бешеный галоп. – Все еще считаешь, что мы просто друзья, – коснувшись губами носа ангела, произнес Кроули.       Азирафель молчал, не в силах подобрать слова. Его щеки горели, сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил полный сумбур. Он чувствовал тепло Кроули, его дыхание на своей коже, и это ощущение было одновременно пугающим и невероятно приятным. – Кроули… – прошептал он, когда демон отстранился. – Да, ангел? – в голосе его звучала нежность, от которой у Азирафеля подгибались колени. – Я… я не знаю, что сказать, – честно признался Азирафель, опуская взгляд.       Кроули вздохнул и взял лицо ангела в свои ладони, заставляя его посмотреть в глаза. – Ангел, я знаю, что для тебя это сложно. Но если ты просишь честности от меня, то подари мне честность в ответ. Мы оба знаем, что между нами происходит нечто большее, чем просто дружба, не надо маскировать это чувство за утешением или дружеской привязанностью.       Азирафель молча кивнул. В глазах демона промелькнула тень надежды. Он не ждал признания в любви или иных проявлений эмоций, но ему было важно знать, что ангел хотя бы допускает возможность чего-то большего.       Кроули отстранился, оставив Азирафеля в состоянии приятного оцепенения. Улыбнувшись, он взял ангела за руку и повёл вглубь квартиры. – А теперь, прежде чем ты окончательно утонешь в своих сомнениях и страхах, я покажу тебе кое-что, – проговорил Кроули, слегка подталкивая Азирафеля вперед. – Думаю, это поможет тебе немного развеяться, пока меня не будет.       Они прошли через длинный коридор, мимо оранжереи и кабинета, пока не остановились у двери, которая прежде всегда была заперта. Кроули распахнул ее, и ангел замер от изумления. Перед ним была библиотека, убранством своим вступавшая в жесткий контраст с интерьером остальной квартиры.       Вместо глянцевых поверхностей, хромированного металла и минималистичной мебели, царивших в других комнатах, здесь господствовало тепло старого дерева, приглушенный свет и ощущение уюта, словно они шагнули в другой мир, в другую эпоху. Высокие стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплетах, тянулись до самого потолка, который украшала витиеватая лепнина. В углу на небольшой тумбочке стоял старинный граммофон, а подле него – полка с не менее старыми пластинками. Запах старины, бумаги, кожи и свечного воска витал в воздухе, напоминая Азирафелю о его собственном книжном магазине.       В то время как остальная квартира Кроули являла собой образчик «современного» хай-тека, с его функциональностью и холодным совершенством, библиотека дышала историей и умиротворением. Каждая деталь здесь была пропитана духом прошлого: от тяжелых портьер, задергивающих окна, до массивного письменного стола из темного дерева, заваленного рукописями и старинными свитками. – Кроули… как это? – прошептал Азирафель, обводя комнату восхищенным взглядом. – Это мой скромный подарок тебе, ангел, – ответил демон с гордостью. – Я знаю, как ты любишь книги, поэтому решил собрать для тебя небольшую коллекцию. Здесь есть все, что может тебе понравиться: редкие издания, манускрипты, даже несколько экземпляров, которые считались утерянными.       Азирафель был тронут до глубины души. Он не ожидал такого щедрого подарка от Кроули. Подойдя к одному из стеллажей, ангел провел пальцем по корешкам книг. Его глаза загорелись, когда он увидел первое издание Шекспира и редкий экземпляр «Потерянного рая» Мильтона. – Кроули, это невероятно, – проговорил он, с трудом сдерживая слезы. – Как тебе удалось найти их после Апокалипсиса? Это просто чудо.       Кроули пожал плечами, стараясь придать своему голосу небрежный тон. – Ну, не то чтобы чудо. Скорее… экспроприация. Азирафель удивленно вскинул брови. – Экспроприация? Ты хочешь сказать… – Совершил налет на библиотеку Люцифера, – закончил за него Кроули, ухмыляясь. – Ну, или, если быть точным, на адскую канцелярию. Там, знаешь ли, всякие интересные вещи хранятся. Особенно те, что касаются истории человечества и, конечно же, редких книг. Ангел приоткрыл рот от изумления. – Кроули, ты… ты ради меня пошел на такой риск? Это же безумие! Если бы тебя поймали… – Да брось, ангел, – отмахнулся Кроули. – Там никто не хватится пропажи. Большинство из демонов даже читать не умеют.       Азирафель покачал головой, не зная, что и сказать. Он чувствовал себя переполненным эмоциями: благодарностью, удивлением и… чем-то еще, чему он не мог подобрать название. Это было похоже на тепло, разливающееся по всему телу, согревающее душу и заставляющее сердце биться чаще. – Ты просто невыносим, Кроули, – пробормотал Азирафель, пряча улыбку. – Ты всегда делаешь такие… такие безрассудные вещи.       Кроули лишь пожал плечами, его глаза искрились озорством. – Что поделать, ангел? Люблю тебя удивлять. Кстати, еще кое-что.       Кроули подошел к массивному письменному столу, заваленному рукописями и артефактами, и открыл один из ящиков. Оттуда он извлек потрепанный томик в кожаном переплете, с заметными следами огня на обложке, и протянул его Азирафелю.       Ангел взял книгу в руки и внимательно изучил обложку. – «Сборник удивительных и точных пророчеств Агнессы Псих», – прочитал он вслух, проводя пальцами по выцветшим буквам. Его взгляд встретился с глазами демона, в которых плескалась смесь гордости и нежности. – Я вытащил ее из твоего магазина в тот день, – отвечая на невысказанный вопрос, проговорил Кроули.       Азирафель прижал книгу к груди, в очередной раз за день будучи не в силах подобрать слова. Он был настолько тронут заботой Кроули, его готовностью рисковать собой ради него, что слезы навернулись на глаза.       Остаток вечера они провели в библиотеке, наслаждаясь уединением и обществом друг друга. Азирафель с восторгом перебирал книги, делясь с Кроули своими эмоциями и впечатлениями. Он показывал ему редкие гравюры, читал вслух отрывки из старинных манускриптов и рассказывал истории, связанные с каждой книгой.       Кроули, в свою очередь, внимательно слушал ангела, не перебивая и не отвлекаясь. Он любовался его увлеченностью, его горящими глазами и заразительным энтузиазмом. Демон был счастлив видеть Азирафеля таким, каким он был в своей стихии – окруженным книгами и знаниями.       Поздним вечером, когда за окном сгустились сумерки, ну точнее когда Кроули погасил звезды в своей импровизированной Вселенной, Азирафель, устроившись в удобном кресле, читал ему вслух одно из своих любимых сочинений. Демон внимательно слушал, удобно расположившись на диване неподалеку, и в полумраке библиотеки их силуэты казались единым целым, связанным невидимой нитью.       В этот вечер Азирафель был вынужден признать, что Кроули для него не просто друг. Он – нечто большее, чем союзник. Он – родственная душа, тот, кто понимает его без слов, тот, кто готов разделить с ним все радости и печали. И впервые он открыто признался сам себе, что готов ответить на его чувства.