Непостижимый замысел

      Минувшая ночь была для Азирафеля особенной и воспоминания о ней волновали душу даже несколько часов спустя.       Ангел, облачившись в свою любимую фланелевую пижаму, уже приготовился погрузиться в объятия сна, когда услышал за стеной шум льющейся воды. Кроули. Конечно же, Кроули. Он всегда появлялся в самые неподходящие моменты, как черт из табакерки, привнося частичку хаоса в его размеренный распорядок. Ангел закатил глаза, прекрасно зная, что сейчас последует нечто экстраординарное.             И точно. Дверь ванной комнаты распахнулась, и на пороге появился демон, облаченный лишь в шелковые пижамные штаны, небрежно наброшенные на мокрые бедра. Капли воды стекали по его огненным волосам, по худым плечам и впалому животу, заставляя ангела невольно сглотнуть. Кроули, ничуть не смущаясь своего внешнего вида, направился прямиком к кровати. Азирафель успел лишь возмущенно ахнуть, когда демон бесцеремонно нырнул под одеяло, нарушив священную тишину спальни. – Не серчай, ангел, – промурлыкал Кроули, устраиваясь поудобнее. – Я больше не могу спать на диване в гостиной. У меня все тело затекает, а на твою невинность я посягать не собираюсь. Конечно, если ты не против, – при этих словах демон игриво подмигнул и подтянул к себе одеяло. А после этого отпустил какую-то нелепую шуточку про скрипучие пружины и недостаток подушек, но Азирафель был слишком ошеломлен, чтобы ответить колкостью. Точнее, чтобы в принципе ответить хоть что-то. Он только и смог, что натянуть покрывало практически до подбородка и переползти в дальний угол кровати. Внутри него бушевала целая буря противоречивых чувств. С одной стороны, возмущение. С другой – странное, непривычное тепло, разливающееся по телу от близости Кроули. Азирафель всегда старался держать демона на расстоянии, опасаясь его дурного влияния. Но сейчас, когда они лежали бок о бок в темноте, все предостережения казались глупыми и надуманными.       Кроули, тем временем, удобно устроился на подушке, закинув одну руку за голову. Он выглядел совершенно расслабленным и безмятежным, будто ничего необычного не происходило. Его золотые глаза, казалось, поблескивали в полумраке комнаты, наблюдая за смятением ангела с нескрываемым удовольствием.       Азирафель нахмурился. Он, конечно, привык к выходкам Кроули, но иногда они все же выводили его из себя. Особенно сейчас, когда он мечтал лишь о тишине и покое. Но что-то внутри – то ли ангельское милосердие, то ли просто давняя привычка – не позволило ему высказать все, что он думает вслух. Вместо этого он лишь проворчал что-то нечленораздельное и отвернулся к стене, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение и скрыть румянец на щеках.       Кроули тихонько засмеялся, нарушая звенящую тишину. – Не бойся, ангел, я не кусаюсь, – прошептал он, протягивая руку и нежно касаясь его щеки. Азирафель вздрогнул от этого прикосновения, словно от электрического разряда. Ему захотелось оттолкнуть наглеца, закричать, выгнать вон. Но вместо этого он замер, не в силах пошевелиться.       Ангел закрыл глаза, стараясь не думать, не чувствовать, не желать. Но тщетно. Тепло, исходящее от тела Кроули, обволакивало его, словно мягкое одеяло. Его запах, смесь дорого одеколона и бренди, щекотал ноздри, вызывая головокружение. Ангел понимал, что должен сопротивляться этому соблазну, что это неправильно, опасно для него и…больно. Но в этот момент все предостережения разума казались бессмысленными. И все же природная стыдливость и страх взяли верх над еще несформировавшимся до конца желанием. – Ты мог бы хотя бы пижаму на себя надеть, – пробормотал он, стараясь придать своему голосу строгость. – Здесь все-таки спальня, а не пляж.       Кроули тихо рассмеялся. – Ох, ангел, не будь таким ханжой, – ответил он. – Ты же видел меня и в худшем виде. Азирафель покраснел еще сильнее. Действительно, за долгие годы их дружбы он видел Кроули в самых разных ситуациях, но чтобы вот так… обнаженным и рядом с собой в постели? Это было что-то новое, более интимное, волнующее. – В худшем виде, но при других обстоятельствах, – робко возразил он, притягивая к себе одеяло так, будто это тонкая тряпица могла его защитить.       Кроули хмыкнул, его рука скользнула по щеке ангела, затем опустилась ниже, очерчивая линию шеи. Азирафель почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он затаил дыхание, ожидая худшего, но демон, казалось, просто наслаждался моментом. Его пальцы невесомо коснулись ключицы, а затем запутались в воротнике пижамы. – Расслабься, ангел, – прошептал Кроули, его дыхание опалило ухо Азирафеля. – Я же сказал тебе, что этой ночью буду джентльменом. Так что твоей чести ничего не угрожает. Просто давай поспим. Обещаю, если я буду спать с тобой каждую ночь, кошмары прошлого тебя больше не побеспокоят.       Азирафель медленно повернулся, и их взгляды встретились в полумраке. В глазах Кроули он увидел не насмешку, не привычное озорство, а…нежность, которой не ожидал в подобных обстоятельствах.          Ангел молчал, переваривая услышанное. В голове кружились мысли, одна безумнее другой. Кроули предлагал ему… делить с ним постель каждую ночь? Это было настолько абсурдно, настолько невозможно, настолько волнующе, что ангел на мгновение потерял дар речи. Но где-то глубоко внутри, в самой потаенной части его души, робко вспыхнул огонек надежды. – Ты… ты серьезно? – прошептал он, наконец, нарушив молчание. Голос его дрожал, выдавая душевный трепет.       Кроули усмехнулся, его пальцы нежно сжали воротник пижамы Азирафеля. – Более чем, ангел. Подумай об этом. Приставать не буду. Сейчас тебе нужнее компания, тепло, вино и, возможно, немного приятных разговоров перед сном. Должны же мы как-то побороть твой страх перед прикосновениями. Что скажешь?       Азирафель снова закрыл глаза, пытаясь унять бушующее в нем волнение. – Ангел, скажи хоть что-нибудь, – произнес Кроули, когда молчание слишком затянулось. – Ладно, – прошептал он, наконец. – Ладно. Но чтобы никаких глупостей, Кроули. И чтобы завтра ты был в пижаме.       Кроули расплылся в широкой, довольной улыбке, от которой у Азирафеля ёкнуло сердце. Он отпустил воротник пижамы и отодвинулся, давая ангелу немного пространства. – Как скажешь, ангел, – промурлыкал Кроули, закидывая руки за голову. – Завтра буду самым приличным демоном в этом царстве. Обещаю, надену и пижаму, и даже нимб. Специально для тебя.       Азирафель закатил глаза, но уголки его губ тронула легкая улыбка. Он знал, что Кроули никогда не сдержит свое слово до конца, но в этом и заключалась его прелесть. В его непредсказуемости, в его умении выводить из равновесия и одновременно дарить ощущение безопасности. – Только попробуй, – проворчал ангел, устраиваясь поудобнее под одеялом. – Боюсь, вид демона в нимбе может вызвать у меня сердечный приступ. А я еще не закончил читать "Хроники Небесной битвы" под редакцией Бельфегора. Всегда интересно услышать историю другой стороны. – Бельфегор? Ему-то ты точно верить не должен. Этот плут еще тот любитель приукрасить историю. Особенно когда дело касается его собственных подвигов. – У него просто свое видение событий, – иронично подметил Азирафель, совершив поистине богохульное действие – спихнув сборник демонических сочинений в мусорную корзину.       Кроули тихонько засмеялся, его смех звучал тепло и уютно в полумраке комнаты. Он протянул руку и слегка коснулся плеча Азирафеля. – Спи спокойно, ангел. И пусть тебе приснятся самые вкусные пирожные. – Спокойной ночи, – проговорил ангел, свернувшись под боком у демона, и погрузился в безмятежный сон.       Это была, пожалуй, самая спокойная ночь с момента Апокалипсиса. Объятия Кроули, вопреки всем ожиданиям, дарили покой, тепло и странное чувство защищенности. Кошмары, действительно, отступили, а вместо них сердце наполнилось необъяснимым ощущением счастья.       Азирафель проснулся от света, пробивавшегося сквозь щели в шторах. Кроули уже не было рядом. Лишь смятая подушка и легкий аромат парфюма напоминали о его недавнем присутствии.       Ангел наскоро накинул халат и вышел в коридор, надеясь застать демона за приготовлением завтрака или хотя бы за чтением какой-нибудь еретической литературы вроде комиксов или юмористических рассказов. Но вместо этого он застал Кроули у самого выхода, облаченного в некое подобие боевого доспеха: плечи под стальными латами укрывал плащ, перекрученный вокруг талии и закрепленный ремнем; ноги сковали высокие ботинки на шнуровке; черная кожаная куртка, больше напоминавшая доспех, плотно облегала торс, голову демона оплел металлический обруч, украшенный негранёными камнями – знак принадлежности к высшему чину. В руках Кроули сверкало небезызвестное черное копье, способное подарить смертельный поцелуй каждому, кто осмелится встать у него на пути.       Азирафель замер, ошеломленный. В его глазах читалось непонимание и, пожалуй, даже испуг. Это был совсем другой Кроули, которого он боялся пуще божественного гнева. И выглядел он так, словно собирался на поле боя, а не просто за утренним кофе. – Кроули? Что происходит? Куда ты собрался? – удивленно спросил Азирафель, чувствуя, как внутри зарождается необъяснимая тревога.       Кроули обернулся, и на его лице мелькнула едва заметная тень вины. Он натянул фальшивую улыбку, пытаясь скрыть истинные эмоции. – Просто нужно кое-куда отлучиться, ангел. Дела. Ты же знаешь, как они на меня наваливаются. Скоро вернусь, – демон уже собирался выйти за дверь и телепортироваться в указанную точку сбора, но Азирафель вцепился в его ладонь мертвой хваткой. – Не ври мне, Кроули, – твердо произнес Азирафель, его голос дрогнул, но в нем чувствовалась решимость. – Я вижу, что это не просто дела. Это что-то серьезное. Скажи мне правду, пожалуйста.       Кроули вздохнул, понимая, что отпираться бесполезно. Нужно было уйти раньше, пока ангел еще спал, но он, поддавшись соблазну, оттягивал неизбежное, наслаждаясь близостью столь желанного существа, пока не стало слишком поздно. И вот его застали на пороге, точно вора, бегущего с места преступления. Отпираться было поздно, а врать он не желал, особенно после того, как пообещал сам себе восстановить доверительные отношения с ангелом. – Утром мне пришло сообщение от Асмодея, – покосившись на телефон, произнес Кроули. – Он достал визы и все разрешения на межпространственные перемещения, мы хотим проверить мою гипотезу, основанную на пророчестве Агнессы Псих. И, предупреждая твою следующую фразу: нет! Я не могу взять тебя с собой. И не возьму. Это слишком рискованно. Пожалуйста, ангел. Доверься мне и не спорь. Один я сейчас сильнее. – Но Кроули, я бы мог помочь. – И ты поможешь, если останешься тут и не станешь создавать мне проблем. Я не знаю, что нас ждет на той стороне, и не хочу волноваться еще из-за тебя. У меня нет времени, чтобы возобновлять этот спор снова. Прошу… – Кроули, пожалуйста… – Ангел, – он подошел ближе, обхватил лицо ангела ладонями, и прислонился лбом к его лбу. – Останься. Останься, чтобы мне было куда возвращаться.       Азирафель заглянул в глаза демона, ища там хоть какую-то лазейку, возможность переубедить его, но в них плескалась лишь решимость и… страх? Страх за него? От этого осознания сердце ангела дрогнуло. Он знал, что Кроули никогда не признается в своей заботе напрямую, но поступки говорили громче слов. – Хорошо, – сдался Азирафель, отступая на шаг. – Но ты должен пообещать мне, что мы скоро увидимся и выпьем вина на пикнике в Эдеме. И что будешь осторожен. И что… – он запнулся, не зная, как выразить свои чувства. – И что не позволишь Асмодею затуманить свой разум… ему нельзя доверять.       Кроули усмехнулся, но в его глазах плеснулась нежность. Он снова коснулся щеки ангела, на этот раз более нежно. – Обещаю все это, ангел. Все, что ты пожелаешь. А теперь мне пора. Есть встречи, на которые не стоит опаздывать.       Он сделал шаг к двери, но потом внезапно оглянулся и, ухватив ангела за руку, притянул к себе, запечатлев на губах поцелуй. И, Господи, что это был за поцелуй. Быстрый, почти мимолетный, но в нем ощущалась такая концентрация чувств, что Азирафелю показалось, будто время остановилось. Губы Кроули были сухими и горячими, прикосновение – робким и отчаянным одновременно. Ангел ощутил легкое покалывание на коже и странное тепло, разливающееся по всему телу. Но самое главное – он почувствовал грусть. Невысказанную, щемящую, прощальную грусть, от которой захотелось плакать.       Волна холода прокатилась по телу, словно ледяной ветер проник сквозь кости. Ангелу показалось, что Кроули не просто целует его, а на прощание отдает часть своей души. Вкус поцелуя был горьким, как полынь, и одновременно сладким, как запретный плод, который он так долго избегал. Сердце забилось с бешеной скоростью, готовое вырваться из груди.       Когда демон отстранился, в его глазах плескалась печаль, которую он тщетно пытался скрыть за привычной маской безразличия и темными стеклами солнцезащитных очков. Азирафель смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Страх сковал его, парализовал волю. Ему вдруг стало ясно, что Кроули знает, что идет навстречу опасности, и что эта опасность может быть смертельной. – Возвращайся, – прошептал он, наконец, собравшись с силами. – Пожалуйста, возвращайся ко мне.       Кроули усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. – Обязательно вернусь, ангел. Не скучай, – сказал он, и, отвернувшись, выскочил прочь.       Дверь за Кроули закрылась с тихим щелчком, от звука которого Азирафелю показалось, что его сердце разбилось на тысячи осколков. Он машинально коснулся губ, словно пытаясь удержать ускользающее ощущение поцелуя. Вкус горечи и сладости все еще оставался во рту, напоминая о мгновении близости и надвигающейся разлуке. В груди зияла пустота, а в голове пульсировала лишь одна мысль: он может больше никогда его не увидеть.       Ангел медленно опустился на ближайший стул, чувствуя, как слабеют ноги. Слова Кроули: "Обязательно вернусь" – звучали в голове навязчивой мелодией, но не приносили утешения. В них не было уверенности, лишь вера, такая же хрупкая, как крылья бабочки, решившей полетать во время урагана. – Да чтоб тебя, Кроули, – прорычал он сам себе, – во что ты опять ввязался?!       С трудом поднявшись, он направился в библиотеку, шатаясь, словно пьяный. Пальцы дрожали, когда он перебирал старинные тома, пока не нашел на полке истерзанный огнем сборник пророчеств Агнессы Псих.       Ему не составило труда найти нужную страницу. Там, где речь шла о "демоне, что найдет ключ от небес среди звезд", Кроули оставил свои пометки, испещренные аккуратным, но торопливым почерком. Стрелки вели к неким межпространственным вратам, координаты которых демон, видимо, высчитал, основываясь на древних текстах и собственных знаниях. Сердце Азирафеля забилось чаще. Кроули явно знал, куда идет, и подготовился. Но почему тогда в его последнем взгляде было столько отчаяния? Пометка на полях гласила: "Врата в Небеса через портал в Небытие? Не в гордыни, а в смирении обретет ключ к вратам". Прямо на пожелтевших страницах от руки была начертана схема созвездия Ориона, с обведенной звездой у самых ног охотника. Азирафель похолодел. Он слышал легенды о том, что на Ригеле были запечатанные врата на небеса, да только ни одной живой душе не дано было сквозь них пройти. Сказания гласили, что врата охранялись падшими ангелам, изгнанными с небес. Лиц их никто не видел, но отзвуки их голосов, по слухам, были способны свести с ума любого, кто осмелится приблизиться.       Азирафель отбросил книгу на стол, словно она обожгла ему руки. Ригель. Врата. Падшие ангелы. Все это складывалось в картину, от которой кровь стыла в жилах. Кроули решил отправиться прямиком в самое пекло, в ловушку, из которой не было выхода. И он, Азирафель, ничего не мог сделать, кроме как ждать и надеяться.       Гнев захлестнул его. Гнев на этого чертова демона, на его безрассудство, на его вечное стремление к непонятным авантюрам. Гнев на себя, за свою беспомощность, за свою любовь, которая делала его таким уязвимым. Он стиснул зубы, стараясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу. Нет, он не позволит страху парализовать его. Он должен что-то предпринять. Должен найти способ помочь Кроули, даже если тот не хочет его помощи.       Матерь Всемогущая, он выберется из Ада, вновь обретет свою силу и предупредит друга, остановит его, даже если для этого придется душу Дьяволу продать.       Азирафель, полный решимости, поднялся с кресла, накинул на себя белоснежный плащ и выскользнул из квартиры Кроули прямиком в тоннели Преисподней. И в этот миг идея, казавшаяся столь простой и героической в уютной библиотеке, столкнулась с реальностью зловонных, кишащих тенями коридоров. Здесь, в сердце Ада, его ангельская сущность ощущалась чужеродной и невероятно уязвимой. Его магические дарования не имели власти, ибо сама бездна вытягивала из него силы до последней капли. Здесь он не был грозным воином небес, он был обычным мучеником, стремящимся сбежать из вечного заточения.             Впрочем, Ад не собирался просто так его выпускать. Лабиринты Бездны были коварны, тоннели и лестницы меняли свое направление весьма непредсказуемо. Азирафель, привыкший к порядку и божественной логике, чувствовал, как теряется в этом бескрайнем хаосе. Он шел, полагаясь на свою память, на интуицию, на смутное ощущение направления, но каждый поворот приводил его в тупик или к перекрестку, неотличимому от предыдущего. Маршрут, который он прошел за полчаса, вцепившись в руку Кроули, сейчас казался бесконечным. Пока ангел окончательно не осознал, что затерялся в этом мраке, как песчинка в вечности.       Голоса мучеников шептали ему в уши, искушая сдаться, обещая избавление от страданий в объятиях смерти, но он отмахивался от этих соблазнов, словно от назойливых насекомых. В голове пульсировала лишь одна мысль: Кроули. Он должен найти его, должен предупредить, должен спасти. И ради этого он был готов рискнуть всем, даже своей бессмертной душой.       Собрав остатки воли, Азирафель призвал всю свою силу. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на образе Кроули, на его хитрой улыбке, на блеске его золотых глаз. И сквозь хаос ада, сквозь шепот отчаяния, он почувствовал тонкую нить энергии, связывающую его с возлюбленным. Он ухватился за нее, словно утопающий за соломинку, и, открыв глаза, решительно шагнул в один из темных проходов.       Теперь он знал, куда идти. Нить вела его сквозь лабиринты, мимо пыточных, мимо озер огня и серы. Он бежал, не чувствуя усталости, ведомый лишь любовью и страхом за того, кто стал для него дороже всего на свете, все дальше уходя вглубь Бездны, пока впереди не забрезжил тусклый отблеск багрового света. Азирафель ускорил шаг, предчувствуя близость цели, но внезапно путь ему преградила стена теней. Из мрака вынырнули фигуры, облаченные в лохмотья плоти и копоти. Демоны в истинном обличии. Их было несколько, и в их глазах горел голодный, злобный огонь.       Сердце ангела ёкнуло. Он знал, что рано или поздно столкнется с сопротивлением, однако надеялся, что сможет проскользнуть незамеченным, но видимо в этот раз удача ему изменила, и его побег не остался незамеченным. – Что, ангелочек, заблудился? – прошипел до боли знакомый голос за спиной. Хастур! Одно лишь имя Падшего заставляло ангела дрожать, точно осиновый лист на ветру, ибо память о насилии, учиненном над его телом, была слишком сильна. – Неужели ты настолько соскучился, что решил вернуться к своему истинному хозяину? Похвально.       Азирафель медленно обернулся. Хастур стоял в окружении своих приспешников, ухмыляясь во все зубы. Его взгляд был полон презрения и садистского удовольствия. Ангел сглотнул, пытаясь сохранить самообладание. – Я здесь не по своей воле, – ответил Азирафель, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я ищу одного из князей Ада. Кроули.       Демон расхохотался, и к нему присоединились его пособники. Звук был отвратительным и резал слух, словно кинжал по металлу. – И что же ты будешь делать, когда найдешь его? Спасать? Ублажать? – Хастур приблизился к Азирафелю, его дыхание обжигало кожу. – Неужели ты действительно думаешь, что он нуждается в твоей помощи? – Это не твое дело, – огрызнулся Азирафель, с трудом сдерживая страх. – О, поверь мне, ангел, все, что происходит в Аду – мое дело. И Кроули… он сейчас очень занят. Мои бесята донесли мне, что он проводит время вместе с Асмодеем. Представляю, каким грехам они сейчас предаются. Тебе же лучше это лучше не представлять,– Хастур осклабился еще шире. – Ты же у нас такой невинный. Впрочем, недостаточно невинный! – в эту секунду демон наотмашь хлестанул Азирафеля по лицу. – Часики тикают, а ты еще не отработал то, что было за тебя уплачено. Тик-так! Пора возвращаться назад. Моя постель пуста без тебя. Да и другие мои гости, уверен, с удовольствием захотят попробовать ангелочка. – Никогда. Я лучше умру, чем снова окажусь в твоей власти.       Хастур лишь презрительно хмыкнул. – Слишком громкое заявление для того, кто не имел храбрости даже на то, чтоб наложить на себя руки. Взять его парни. И не повредите тушку, ему сегодня вечером еще работать.       Азирафель попытался вырваться, но демоны сомкнули кольцо, их когти впились в его плоть. Он попытался призвать остатки своей силы, но в этом месте она почти иссякла. Удар, еще удар, перед глазами вспыхнули яркие звезды, и мир померк. Сознание ускользнуло, оставляя за собой лишь пустоту и леденящий душу ужас.       В голове Азирафеля пронеслась лишь одна отчаянная мысль, словно предсмертный крик птицы, угодившей в капкан: Кроули… Прости меня… Надо было тебя послушать, а теперь я подвел нас… И тут же тьма поглотила его целиком.       Тело обмякло, безвольно повиснув в цепких лапах демонов. Хастур злорадно усмехнулся, наблюдая за тем, как угасает свет в небесных глазах. Он присел на корточки рядом с поверженным ангелом, провел когтем по бледной щеке, оставляя за собой тонкую алую полоску. – Какой же ты все-таки глупец, Азирафель, – прошептал он, словно делясь сокровенным секретом. – Ты думал, что твоя любовь сильнее Ада? Что ради Кроули ты сможешь преодолеть все и он ответит тем же? Жалкое заблуждение. Любовь, привязанность, дружба – это слабость, а в Аду выживают только сильные. Именно поэтому Вы и проиграли. Поэтому вы стали рабами. Вы слабы.       Хастур оттолкнул тело ангела в сторону, словно ненужную вещь. – Отведите его в один из моих борделей, что в первом кругу. Подготовьте. И проследите, чтобы к вечеру он был в форме. Мне нужно, чтобы он был… сговорчивее. Этот ротик должен заниматься делом, а не проповеди произносить. – А если князь Кроули решит… – Князь Кроули – это уже моя забота. То, чего Князь не знает, его и не беспокоит. Пусть ищет этого пернатого в сопротивлении, – скалясь, словно дикий зверь, прорычал демон. – А ты выполняй мои поручения, иначе разделишь его участь.       Демоны подхватили бесчувственное тело Азирафеля и поволокли его по тёмным коридорам Преисподней, все дальше унося от надежды, все глубже погружая в пучину отчаяния. Светлый ангел, некогда гордый воин небес, снова был лишь трофеем в руках падшего, игрушкой в его грязных играх. Колесо судьбы вновь привело его к печальному исходу, окрасив будущее в краски непроглядного мрака.