Непостижимый замысел

      В назначенный час Асмодей, как и было сказано в письме, ждал Кроули на околоземной орбите, лениво разглядывая окружающую его бескрайнюю пустоту. Космос. Какая это все-таки гадость. Ни запаха серы, ни адского пламени, ни даже приличной гравитации, чтобы чувствовать себя устойчиво. Только холодная, равнодушная пустота, утыканная редкими и далекими звездами. Да, конечно, некоторые из них взрывались, устраивая феерические шоу, но даже в этом не было ничего душевного, ничего такого, что согрело бы сердце демона.       Вся эта затея с поиском небесных врат тоже не вызывала у Князя Ада особого энтузиазма. Во-первых, Асмодей не питал доверия к пророчествам Агнессы Псих. Во-вторых, он не питал доверия вообще ни к чему, кроме хорошо отлаженных пыточных инструментов и безупречно составленных договоров. Пророчества же, как известно любому демону со стажем, были делом темным и скользким, как червяк в машинном масле. Сегодня они говорили одно, завтра – другое, а послезавтра оказывалось, что ты должен танцевать джигу в юбке из крапивы перед сонмом ангелов. Нет уж, спасибо. В-третьих, сама мысль о небесных вратах, затерянных где-то среди этих космических булыжников, казалась ему верхом идиотизма, потому что если бы у Рая были запасные двери, об этом знали бы все.       Он вздохнул, отчего в вакууме образовалась микроскопическая, быстро исчезающая турбулентность. Кроули опаздывал.       "Типично", – подумал Князь, вглядываясь в чернеющую даль. Демоны могли быть вечными, но пунктуальность – это, видимо, чисто человеческая черта, до которой лукавый Змей так и не снизошел. Асмодей вытянул из воздуха невидимый портсигар и достал очередную сигарету. Интересно, можно ли поджечь ее силой мысли? Он сосредоточился, представил себе маленькое адское пламя… и ничего. Космос, видимо, блокировал даже самые простые демонические заклинания. Или это была чертова физика. Не важно!       Внезапно в поле зрения Асмодея возник объект, сияющий так, словно его только что начистил до блеска очень усердный херувим, и двигался он прямо к Князю Ада с неприличной скоростью, как будто у него была очень важная встреча, на которую он безнадежно опаздывал. – Самое время, – взглянув на золотые часы, инкрустированные бриллиантами (потому что ему по должности иное не положено), буркнул он.       Присмотревшись, Асмодей опознал в сияющем объекте черный Bentley, который, похоже, забыл все законы физики и решил, что космос – это всего лишь альтернативная версия М25, и мчался по нему со свойственной ему бесшабашностью. "Надеюсь, он хоть взял с собой канистру с бензином", – подумал демон, хотя и знал, что Кроули скорее уговорит ближайшую звезду поделиться термоядерной энергией, чем признает, что его машина может заглохнуть в самый неподходящий момент.       Bentley, оставляя за собой шлейф из звездной пыли и, возможно, пару случайно пойманных астероидов и спутников, совершил элегантный вираж и остановился прямо перед Асмодеем, зависнув в вакууме, как будто это была самая обыденная вещь на свете. Дверь открылась, и из салона выплыл Кроули, облаченный в боевой доспех. – Опаздываешь, я уж думал, ты решил объехать Землю с другой стороны, чтобы избежать утренних пробок, – промурлыкал Асмодей, лениво паря в разреженном пространстве. Его крылья, обычно сложенные за спиной, сейчас величаво раскинулись, напоминая о временах, когда падшие ангелы еще умели впечатлять, а не занимались бюрократическими проволочками и интригами. – Верно подметил, – в тон ему усмехнулся Кроули. – Все эти спутники, метеориты – жутко замедляют… Никакой организации движения. Однажды я даже видел, как два астероида спорили из-за приоритета проезда! Кошмар! – Ах, да, пробки, – нарочито небрежно протянул Асмодей, делая вид, что понимает всю трагичность ситуации. – Это, пожалуй, единственное, что демоническая канцелярия так и не смогла превзойти. Вечные муки – это одно, а вот вечное ожидание в пробке… Это уже тянет на отдельный круг Ада, – он небрежно взмахнул в сторону Земли, делая очередную, обреченную на неудачу, попытку прикурить сигарету.       Кроули проследил за рукой Асмодея, и обычная самоуверенность мгновенно слетела с его лица, словно лак с плохо покрашенного Bentley. Желание спорить и припираться отпало напрочь, потому что его взгляд зацепился за знакомый голубой шар. Точнее, за то, что от него осталось. Зрелище было удручающим. Планета, когда-то полная жизни и красок, теперь напоминала гигантский пепельный ком. Где бескрайние океаны? Где зеленеющие леса? Вместо этого внизу зияла выжженная пустыня, испещренная трещинами и усеянная руинами, словно кто-то выпил Землю до дна и выбросил во Вселенную опустевший стакан. Нет, он, конечно, знал, что планета обратилась в прах, но увидеть масштабы бедствия из космических глубин – это совсем другое.       Кроули опустил глаза, силясь унять внезапно подступившую тошноту. Он видел Землю разной: цветущей, страдающей, даже погружающейся в хаос. Но видеть такое ему еще не приходилось. Это была не просто смерть, это было уничтожение. Тотальное и беспощадное. – Знаешь, – тихо произнес Кроули, – раньше здесь была жизнь. И эта жизнь была интересна, было кого искушать, ради чего строить козни, было… – Было что разрушать, – мечтательно продолжил Асмодей, вспоминая былые деньки.       Он давно заметил эту странную привязанность Кроули к человечеству. Сентиментальность, несвойственная демонам. Впрочем, сам он этой симпатии не разделял. У Асмодея были свои задачи, свои планы, в которых люди играли роль лишь статистической погрешности, каких-то эмоций на этот счет он не питал в отличие от боевого товарища. – А теперь…, – словно не заметив реплику товарища, Кроули продолжил, – Теперь здесь ничего нет. Только пепел и воспоминания. Даже для демона, Ас, это немного чересчур, тебе не кажется? Или в Аду уже начали раздавать премии за “Самый Эффективный Геноцид Планеты”? – Геноцид? Кроули, ты драматизируешь. Это всего лишь… перезагрузка…реструктуризация. Избавление от лишнего. Очищение полотна перед новым шедевром. Разве ты не видишь? Мы создаем пространство для чего-то… более интересного.       Кроули усмехнулся, но в усмешке этой было пятьдесят оттенков грусти. – Интересного? – демон поправил воротник своего боевого доспеха, будто тот внезапно начал душить его. – Да, конечно. Вместо бабочек – космические тараканы, вместо симфоний – какофония Большого Взрыва. Гениально. Просто гениально. Что может быть интереснее жизни, Ас? Кто будет новую жизнь создавать? – А разве есть варианты? Люцифер сейчас единственный царь и бог. И будущий творец. На все воля его. – Мир, что Всевышняя когда-то сотворила, рожден был из сердца. Тот, кто сердца лишен, жизнь дарить не способен. Это испытание Люцифер не прошел еще тогда… Асмодей окинул Кроули долгим взглядом, от которого у иных демонов мурашки побежали бы по рогам. – Не увлекайся, Кроули. Такие разговоры небезопасны даже здесь, на задворках мироздания. У стен есть уши, а у вакуума – микрофоны, настроенные на частоту недовольства. Люцифер, конечно, ценит твою… эксцентричность. Твои выходки на Земле развлекали его не одну тысячу лет. Но даже у терпения Владыки есть предел, а он не любит, когда сомневаются в его планах и способностях. Особенно, когда сомневаются вслух. Сегодня ты этого не говорил, а я этого не слышал, но завтра… завтра будет другой день. Осторожней. Имей это в виду. Наше дело – искушать, совращать, разрушать. Не созидать и не оплакивать утраченное. Твоя привязанность к этой планете – не более чем досадная слабость. Обуза, от которой тебе пора избавиться, пока она не потянула тебя на дно. Или ты хочешь закончить свою карьеру в отделе кадров? Оглянись. Нельзя же вечно возиться с одной и той же планетой. Рано или поздно даже самый стойкий сад засыхает. Но не стоит переживать, у нас в запасе еще целая Вселенная. Миллиарды космических тел, населенных потенциальными грешниками. Просто выбирай любое, меняй обличие и начинай сначала.       Кроули покачал головой. – Дело не в количестве, Ас. Дело в качестве. Здесь был стиль, понимаешь? Креативность. – Стиль? – Асмодей скривился, словно попробовал на вкус прокисший святой эль. – Стиль – это когда все горит ярко и с размахом. А тут что? Где масштабы, я тебя спрашиваю? Где эпические битвы добра со злом? Давим ангельское сопротивление, точно тараканов, вылезших из щелей в стенах мироздания? Где хотя бы приличный Апокалипсис с метеоритами, извержениями и смертью динозавров, а не вот это вот… экологическая катастрофа с элементами ядерной зимы, случившаяся за день и уничтожавшая человечество? Скукотища смертная. У меня секс длится дольше.       Кроули вздохнул. Спорить с Асмодеем было все равно, что пытаться объяснить коту квантовую механику – бессмысленно и чревато царапинами. – Ладно, проехали, – примирительно сказал он. – Ты просто не хочешь понять. – Ты прав. Не хочу. А знаешь почему? Потому что это уже ничего не изменит. Не обратит время вспять, а жалеть о том, что невозможно поменять, может только глупец или романтик, что в сущности одно и то же. Но мы тут не для этого, так что подбери сопли и стань тем, кем должен – Князем Ада, а не плачущей девой у развалин Вавилона. У нас тут дело. Небесные врата, помнишь? Или ты так заслушался собственной элегией, что забыл, зачем мы вообще сюда прилетели?       Кроули метнул на товарища полный злости взгляд, но спорить не решился. – Вот и отлично, – не услышав возражений, подытожил Асмодей, запустив руку в карман своего, с позволения сказать, боевого доспеха, и извлек оттуда нечто, отдаленно напоминающее брелок от старенького "Жука". Только вместо милого логотипа "Фольксвагена" на нем красовалась злобная рожица с горящими глазами. – Вот, полюбуйся, – буркнул Асмодей, протягивая брелок Кроули. – Новые технологии, мать его. Вроде как должен порталы открывать.       Кроули скептически приподнял бровь. Брелок выглядел так, будто его выковыряли из старой игровой приставки. Асмодей с хмурым видом нажал на кнопку, но ничего не произошло. Нажал еще раз – тишина. Еще раз – только тихий щелчок. – Да что ж такое! – прорычал Асмодей, яростно тыкая в кнопку. – Вечно с этой техникой проблемы! Испепелю логистов к чертям собачьим. Ничего сделать как надо не могут. Вся ж документация верно оформлена была, а оно не работает.       Кроули закатил глаза и выхватил брелок из его руки. Легким движением пальца он нажал на потайную кнопку, о существовании которой Асмодей, очевидно, и не подозревал. Брелок ожил, засветился светом сотен мерцающих огней, и перед ними разверзлась… радуга. Самая настоящая, переливающаяся цветами сотен самоцветов, ведущая куда-то вглубь космического Ничто. – Радужный мост? Как ты умудрился? – Асмодей посмотрел на него с нескрываемым удивлением. – Был опыт космических путешествий… когда-то… давно. Закончился не очень удачно. Падением. – Как и у всех нас, – ухмыльнулся Асмодей, щелкая пальцами. И прямо перед сверкающим мостом материализовался Bentley. Блестящий, черный, как сама тьма, он сиял в этом унылом пейзаже, словно бриллиант в куче мусора. – Ну уж нет, думать забудь, покатаю тебя как-нибудь в другой раз, – заявил Кроули, похлопывая капот. – Эта красотка такое путешествие не выдержит, а я вместе с ней откинусь, в попытке удержать эту махину в целости. Полетим на собственной тяге. – Он взмахнул рукой, и его любимица исчезла, будто мираж в пустыне. – Пойдем, – протянув Асмодею ладонь, произнес демон. – За ручки? Какой жуткий декаданс! Кроули, ты что, решил устроить нам романтическую прогулку с радужным флагом в руках? Признаюсь, польщен и смущен одновременно, но боюсь, я не взял с собой носовой платок для слез умиления, – ехидно хмыкнул Асмодей, – не ты ли не так давно заявлял, что не желаешь ко мне прикасаться?       Кроули в очередной раз демонстративно закатил глаза. – Если не хочешь, чтобы тебя размазало по молекулам где-нибудь в районе туманности Андромеды, держись крепче за того, у кого уже был неоднократный опыт межпространственных перемещений, – огрызнулся демон. – А то потом будешь рассказывать, как побывал во всех местах Вселенной одновременно. Хотя, зная твою любовь к страданиям, тебе бы понравилось.       Асмодей ухватился за руку Кроули, переплетая их пальцы, и шагнул следом на радужный мост. Вопреки ожиданиям, под ногами оказалась не эфемерная субстанция, а вполне ощутимая, хотя и слегка вибрирующая поверхность. Цвета вокруг бурлили и переливались, создавая впечатление, что они попали внутрь гигантского калейдоскопа, собранного пьяным богом.       Асмодея, привыкшего к комфорту адских лимузинов и личному пространству размером с небольшой астероид, от подобного перемещения начало мутить еще до того, как они пролетели и половину пути. Цвета плясали перед глазами, словно стая демонов на шабаше, а реальность ощущалась так, будто он наглотался экстези, запив это шампанским. В какой-то момент он даже почувствовал легкий привкус серы и старых носков, что, по его мнению, было оскорблением не только его вкусовых рецепторов, но и демонической гордости.       Когда они, наконец, вывалились из пёстрого туннеля в нечто, отдаленно напоминающее парковку для ангельских колесниц, Асмодея едва не вывернуло наизнанку. Он судорожно ухватился за Кроули, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом враждебном пространстве, где законы физики, казалось, решили устроить забастовку. – Твою ж серную лужу, Кроули! – просипел он, отплевываясь радужными искрами и звездной пылью. – Что это за… психоделическое турне по загробным мирам? Почему ты не предупредил меня о побочных эффектах? И почему ты, дьявол тебя побери, выглядишь так, будто только что вышел из спа-салона?       Кроули пожал плечами, поправляя подбитый мехом черный плащ. – Опыт, Ас, опыт. Когда-то и я плевался радугой после каждого межпространственного скачка. Просто со временем привыкаешь. Или перестаешь чувствовать. На… глотни, – достав из кармана небольшую фляжку с бренди, произнес демон.       Алкоголь приятно обжег глотку, словно маленькое персональное пекло, и Асмодей почувствовал, как к нему возвращается способность ориентироваться в пространстве. Он с удовлетворением вытер рот тыльной стороной ладони и наконец-то огляделся.       Вокруг них простиралась невообразимая панорама. Справа, словно три драгоценных камня на черном бархате, сияли голубые звезды Ригеля, отбрасывая причудливые тени на облака звездной пыли. Впереди, как гигантский мазок кисти безумного художника, раскинулась Туманность Ориона, переливаясь всеми оттенками фиолетового и багряного. А слева на ее фоне, в горделивом одиночестве, красовалась Туманность Конская Голова, мрачная и величественная, будто портрет упрямого генерала, написанный углем. Все это великолепие дополнялось тысячей сверкающих метеоров, парящих в пространстве вокруг величественных светил.       Асмодей прикусил губу, чтобы, упаси Сатана, не выдать собственного восхищения. Что ж, стоило признать, что выворачивающее нутро космическое путешествие стоило того, чтобы увидеть это великолепие. – Ну что, впечатляет моё творение, да, Ас? – искоса поглядывая на друга, Кроули обвел рукой космический пейзаж. – Не то, что твои серные ямы и вычурные до убогости бордели. Хотя, признаю, в разнообразии тебе не откажешь.       Асмодей презрительно фыркнул. – Творение? Это же просто какая-то космическая мазня дошколёнка, переевшего галлюциногенных грибов! Где порядок, я тебя спрашиваю? Где симметрия? Почему все эти туманности и звезды не выстроены в ровную линию, чтобы было удобно любоваться? И это, по-твоему, истинная космическая симфония? Мне казалось, что тебя назначили для того, чтобы ты привел Вселенную в порядок, а тут… бардак. Этот квадрант выглядит так, будто комната космического ребенка, забывшего прибраться в комнате перед приходом гостей.       Кроули закатил глаза. Иногда ему казалось, что Асмодей нарочно прикидывается идиотом. Никакой фантазии. Ну не может же Князь Ада быть настолько… банальным. И вообще, видно же, что увиденное его впечатлило. Мог бы и похвалить. – Это не мазня, Ас. Это… импровизация. Джаз Вселенной. Каждый атом, каждая частица танцует в своем ритме, создавая неповторимую симфонию хаоса. – Хаоса? – демон презрительно скривился. – А по-моему, это просто бардак. И вообще, где здесь обещанные Врата?       Кроули устало вздохнул и осмотрелся. – Все три звезды Ригеля гравитационно связаны друг с другом и вращаются вокруг общего центра масс. Когда я создавал эту звездную систему, там не было ничего, а сейчас… посмотри, – он указал пальцем в чернеющую даль где, отражая свет газовых гигантов, поблескивало нечто чужеродное и явно рукотворное. То были не звезды, не странствующие метеоры и не скопление космического мусора. – Если Врата и существуют, они точно здесь. Я чувствую это.       Обратившись в облако из черного дыма, Кроули полетел в указанною точку и Асмодею не осталось ничего, кроме как следовать за ним.       Вскоре впереди замаячила цель – нечто, напоминающее гигантский кристалл, парящий в пустоте. Грани его переливались всеми оттенками серого, от антрацитового до почти прозрачного, пронзая космическую тьму, словно осколки большого и разбитого космического зеркала.       Подлетев ближе, Асмодей увидел, что кристалл – лишь оболочка, защищающая что-то гораздо большее. Внутри, словно эмбрион в утробе Вселенной, покоился целый город, сотворенный не из камня и стали, а скорее являющийся органическим продолжением самой звезды, пульсирующим в унисон с ее холодным голубым светом.       Архитектура здесь не подчинялась привычным законам физики. Кристаллические шпили, выросшие из замерзшего эфира, переплетались с потоками высокой энергии, формируя призрачные коридоры и залы. Ни один луч света не проникал сюда извне, но внутреннее свечение, исходящее от самой обители, очерчивало контуры бесконечных лабиринтов.       Внутри залы были украшены гобеленами из звёздного света, на которых были запечатлены картины умирающих миров и угасших цивилизаций. В центре каждого зала горел вечный огонь, питаемый энергией гибнущих звёзд, отбрасывая причудливые тени на ледяные стены.       Пройдя в самое сердце кристального города, путешественники обнаружили огромный трон, созданный не из золота или драгоценных камней, а из сплетенных нитей самой судьбы, а вокруг витали бесчисленные души, шепчущие на забытых языках, эхом отдающихся в недрах Вселенной. – В этой обители, время теряет свою линейность, – прислушиваясь к собственным инстинктам, проговорил Асмодей. – Прошлое, настоящее и будущее переплетаются, образуя единый калейдоскоп судеб. Чувствуешь?       Он оглядел высокие своды тронного зала, разом теряя свойственную ему язвительность. Признаться, сейчас он стоял, пораженный открывшимся зрелищем, словно смертный, впервые узревший лик божества. Даже в самых глубоких и мрачных закоулках Ада не было ничего, что могло бы сравниться с этой монументальной тишиной, с этим ощущением вселенской значимости. – Это что-то новенькое… – демон протянул руку и коснулся пульсирующей призрачным светом стены, но тут же издал душераздирающий крик, эхом прокатившийся по пустующему залу. Его тело обмякло, и «несчастный» осел на колени, тщетно пытаясь отдышаться. Пальцы его судорожно вцепились в область сердца, лицо исказилось гримасой невыносимого страдания. Казалось, сама его демоническая сущность подверглась жестокому удару.       Кроули, до этого момента расслабленно наблюдавший за происходящим, мгновенно подскочил к соратнику, обхватив за плечи. – Ас, что с тобой?! – взволнованно воскликнул Кроули, пытаясь поднять его на ноги. – Что ты увидел? Говори же! – Здесь… здесь что-то есть… фундаментальное, – наконец выдавил из себя Асмодей, – сам посмотри. Эта энергия сравнима с десятками…сотнями тысяч звезд. Невообразимо! Он взял ладонь Кроули и аккуратно приложил к пульсирующей энергией стене, укрыв своей рукой. – Слушай…       Внезапно, тишину в голове Кроули нарушил тихий шепот, проникающий в самую душу. Это были голоса тех, кто когда-то жил, любил, страдал и умер. Их истории, их мечты и разочарование и энергия – все это слилось в единую симфонию скорби и надежды.       Кроули замер, словно пораженный молнией. Он чувствовал, как чужие жизни проникают в его сознание, как их радости и печали становятся его собственными. Боль утрат, горечь разочарований, страх перед небытием – все это обрушилось на него с невероятной силой. Мир вокруг померк, и он едва различал очертания кристальных стен.       Не в силах выдержать этот поток чужих эмоций, демон буквально рухнул в объятия Асмодея, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди, а в глазах стояли слезы, которых он не проливал уже, наверное, целую вечность. Что-то сломалось внутри него, обнажив уязвимость, которую он тщательно скрывал за маской цинизма и безразличия. – Я… я не понимаю, – прошептал Кроули, хватая ртом воздух. – Что это было? Асмодей молча обнял демона за плечи, чувствуя, как дрожит его тело. Он сам был потрясен произошедшим не меньше, но к этому моменту уже успел взять себя в руки. – Это память, – ответил Асмодей, – память Вселенной. Миллиарды безгрешных душ, запертых внутри кристалла, парящего в бескрайнем космосе. Все, что когда-либо было, хранится здесь. И, похоже, эта обитель не слишком гостеприимна к таким, как мы. Слишком долго мы питались чужими страданиями, чтобы выдержать подобный поток светлой энергии. – Но что здесь делают миллиарды душ? – Ну, очевидно же, – Асмодей, казалось, вновь обрел свою фирменную циничность, – Апокалипсис все же сказался на небесной канцелярии. Те, кто не успел зарегистрироваться на рейс в райские кущи до Конца Света, навечно остался в очереди в зале ожидания. Хотя, думаю, тут и беглецы с Небес есть. Знаешь, вечная арфа и ангельское пение – не для всякого. Я бы давно в Ад сбежал. У нас есть хотя бы Бетховен, ну, или Моцарт, на худой конец. И, конечно же, твой любимый Фредди разгоняет тоску в компании этого… как его… Элтона Джона – знатный содомит. Мой подопечный, кстати.       Князь Блуда поднялся с пола, потянув за собой Кроули, но в этот момент услышал, как кто-то злобно хлопает в ладоши за его спиной. Асмодей резко обернулся, обнажая меч, и неосознанно заслоняя Кроули собой. – Браво! – раздался насмешливый голос. – Не чаял встретить в демонах такую проницательность и… восприимчивость к чувствам.       Из тени колонны выступила высокая, худощавая фигура, облаченная в мантию, сотканную из переливающегося света. Лица, сокрытого глубоким капюшоном, не было видно, но в полумраке зала сверкали два ярких огонька, словно глаза хищной птицы в пустых глазницах.       Асмодей настороженно всмотрелся в незнакомца. – Кто ты такой? – выступая из-за спины товарища, произнес Кроули, призывая копье из ирреальности. – Я – тень без тела, эхо без звука, долг, что платит каждый. Я – конец пути, но и начало нового. Я – тишина после крика, покой после бури. Я везде и нигде, всегда и никогда. Я забираю все, не давая ничего взамен, и в то же время я – величайший дар. Меня боятся, меня желают, меня ненавидят, меня ищут. Я – тайна, которую нельзя разгадать, и истина, которую нельзя избежать. Я враг, которого нельзя победить. Так скажи же мне, демон, кто я?       Услышав эти слова, Асмодей стал белее мела и попятился назад, оттесняя Кроули к выходу, но тот уходить явно не собирался. – Знаешь, для того, кто якобы "везде и нигде", ты выдаешь на редкость занудное представление, – съязвил Кроули, крутя в руке копье. – Можно покороче и по существу? У меня тут вообще-то кризис экзистенциальный намечается, а ты со своими высокопарными метафорами. – Это Азраэль – ангел Смерти, – притянув друга за локоть к себе, произнес Асмодей. – Надо уходить. Этот бой не выиграет даже сам Господь, за спиной которого будут стоять архангелы. Это фундаментальный закон мироздания. – Врата, – уставившись в точку за спиной незнакомца, прошипел Кроули. И действительно, на зеркальной стене у трона показались расшитые узором из звездного света врата на Небеса. – Они здесь… – Да черт с ними, найдем другие, – не унимался Асмодей. – Ты так до сих пор не понял? – голос его сорвался до хриплого шепота. – Живым в эти врата не пройти. А сражаться бесполезно. Мы не в силах победить Смерть. Никто не в силах.       Азраэль медленно поднял руку, и из ниоткуда в его ладони возникла коса, лезвие которой мерцало призрачным светом звезд. Она казалась сотканной из тьмы и космической пыли, одновременно пугающей и завораживающей. – Вы ищете врата, что ведут в обитель света, – проговорил Азраэль, его голос звучал, как погребальный звон колоколов. – Но демонам туда путь заказан. Лишь чистые сердцем могут пройти сквозь эти врата и обрести вечный покой. Вы же несете на себе бремя грехов и страданий, бремя, которое отравит даже память о небесах.       Кроули, не отрывая взгляда от Азраэля, крепче сжал копье. В его глазах плескалась ярость, смешанная со страхом. – Мы не ищем покоя, – огрызнулся Кроули. – Мы ищем ответы. Я знаю, истина где-то там… И мы пройдем сквозь эти врата, даже если придется сразиться с тобой. Но я, все же, предлагаю заключить сделку. – Совсем спятил, – одернув его за рукав, прошипел Асмодей. Кроули отмахнулся от него, не сводя глаз с ангела Смерти. В его взгляде читалась непримиримость, и Асмодей понял, что переубедить его не получится. – Дьявол тебя побери, чтоб я еще раз ввязался в твои игры…       Азраэль окинул Кроули долгим, оценивающим взглядом. В его глазах плескалось нечто большее, чем просто интерес. Там было и любопытство, и легкая насмешка, и, возможно, даже толика предвкушения. – Сделку? – Азраэль склонил голову, костяным пальцем постукивая по рукояти косы, и огоньки в глубине капюшона вспыхнули ярче. – Ты, демон, предлагаешь сделку самой Смерти? Не слишком ли самонадеянно с твоей стороны? Что ты можешь предложить мне такого, чего у меня нет?       Кроули усмехнулся, поправив очки. – Ну, во-первых, развлечение. Судя по твоему приветствию, загадки ты любишь. Да только загадывать после Апокалипсиса их некому. Ты собрал великую жатву и остался без работы. Скучно, наверное, вечность коротать. А я предлагаю игру. Если разгадаю всё, ты пропускаешь меня, если нет… сам решай со мной делать. – А во-вторых? – произнес Азраэль. – А во-вторых… я предлагаю компанию. Если я не отвечу на твои вопросы или отвечу неправильно, я останусь здесь с тобой. Полагаю, даже смерти может быть одиноко. А я тут как раз пытаюсь постичь суть бытия и божественного замысла. Сможем не одно столетие вести споры или светские беседы о природе добра и зла, – закончил Кроули, и в его голосе сквозило неприкрытое любопытство. – Уверен, даже Ангел Смерти не знает всего, но может поделиться многим.       Азраэль на мгновение замолчал, словно обдумывая предложение. Тишина в зале стала почти осязаемой, давящей. Казалось, даже вечные огни замерли, не смея нарушить это напряженное молчание. Затем Ангел Смерти издал тихий, почти неслышный смешок, который эхом отразился от кристальных стен. – Любопытное предложение, демон, – произнес Азраэль, – и, признаюсь, неожиданное. Ты прав, после стольких веков я начинаю испытывать… усталость. Идея вечности, лишенной вызова, становится утомительной. Я принимаю твою сделку.       Асмодей издал обреченный стон в безуспешной попытке привлечь внимание друга, но Кроули проигнорировал эту попытку привлечь к себе внимание. – Отлично. Тогда приступим.       Азраэль взмахнул косой, и вокруг них образовался круг, сотканный из призрачного пламени. Врата за спиной ангела Смерти засветились ярче, словно приглашая в неизведанное. – Я задам тебе три загадки, демон, – прозвучал голос Азраэля. – И если ты ответишь на них правильно, я пропущу тебя через эти врата. Но помни: ложь здесь не пройдет. Истина – единственное, что имеет вес. И еще… в качестве вишенки на торте, если ты пройдешь испытание, я не только пропущу тебя к вратам, но и отвечу на один твой вопрос. Только один, Кроули. Выбирай с умом.       Кроули усмехнулся, поправляя очки. – Звучит справедливо. Я принимаю твои условия, – проговорил Падший, а потом, повернувшись к Асмодею, добавил, – может победить Смерть не в наших силах, но переиграть ее мы вполне можем.       Асмодей нервно сложил руки на груди и покачал головой. Если бы сейчас его спросили, можно ли вляпаться сильнее, он бы ответил отрицательно. Сегодня Кроули, в своем вечном стремлении к безрассудству, пробил дно. Переиграть Смерть, ишь чего удумал. Дурак. – Ладно, играем по твоим правилам, – проворчал Асмодей, понимая, что отступать поздно. Все равно они в дерьме по самые уши. Демон отошел в сторону, давая Кроули пространство для маневра, и принялся нервно расхаживать вдоль круга, сотканного из пламени.       Азраэль сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и наконец, произнес: – Первая загадка. Что есть начало без конца, тьма без света, истина без лжи, жизнь без смерти? Оно присутствует везде и нигде, является всем и ничем. Разгадай, демон, что я имею в виду?       Кроули нахмурился, поправляя очки. Вопрос был непростым, и ответ не лежал на поверхности. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, отсечь все лишние мысли. Вокруг бушевало призрачное пламя, но он не чувствовал ни жара, ни страха. Только азарт и желание разгадать головоломку, предложенную самой Смертью. Несколько долгих секунд он молчал, а затем его губы тронула едва заметная улыбка. – Хаос, – произнес демон уверенно. – Хаос – это начало без конца, тьма без света, истина без лжи, жизнь без смерти. Он вездесущ и нигде конкретно не находится. Он является потенцией всего сущего и в то же время ничем оформленным. Именно из хаоса рождается порядок, и именно в него он рано или поздно возвращается.       Азраэль молчал, и в тишине отчетливо слышалось потрескивание призрачного пламени. Затем Ангел Смерти медленно кивнул. – Верно. Хаос. Что ж, неплохо для начала, демон. Ты куда умнее своих собратьев – рушишь стереотипы. Но не расслабляйся. Это была лишь разминка.       Асмодей остановился, как вкопанный, уставившись на Кроули. Он ожидал чего угодно, но не настолько быстрого ответа. Это восхищало. "Хаос… Конечно, хаос! Как я сам не догадался?" – пронеслось у него в голове. Злость на собственную медлительность смешалась с растущим беспокойством. Все шло слишком гладко, слишком гладко, чтобы быть правдой. Князь вновь сжал рукоять меча, осматриваясь по сторонам, точно ожидая, что на него сейчас обрушится целая армия… Азраэль, тем временем, воздел руку ввысь, и пламя вокруг круга взметнулось вверх, освещая его лицо мертвенно-бледным светом. – Следующая загадка: что всегда идет, но никогда не приходит? Что всегда присутствует, но никогда не ощущается? Что является самым ценным, но не ценится и теряется безвозвратно?       Кроули задумался, на этот раз дольше, чем в первый. Эта загадка была более коварной, затрагивающей саму суть бытия. Он прошелся взглядом по Асмодею, по кругу пламени, по неподвижной фигуре Азраэля, ища безмолвную подсказку, ключ, который помог бы ему разгадать этот ребус. Внезапно его осенило. – Время, – произнес Кроули. – Ответ – время. Оно всегда идет, но никогда не приходит. Оно всегда присутствует, но мы его не ощущаем, пока оно не ускользнет. И оно является самым ценным, потому что его нельзя вернуть.       Азраэль слегка склонил голову. – Снова верно. – И тут в его глазах вспыхнул дьявольский огонек, не предвещавший ничего хорошего. – Осталась последняя. Не разочаруй меня. Впрочем, даже если разочаруешь, я останусь в выигрыше. В этом плюс быть Смертью. Никогда не проигрываешь и всегда получаешь возмездие.       Азраэль на мгновение застыл, что-то вспоминая, а потом с лукавой ухмылкой произнес:  Я – тень за плечом, дыхание стужи, Я – долг, что просрочен, и друг, что не нужен. Я – шепот крадущийся в ночи глухой, Всю жизнь ты за руку бродишь со мной. Я – горечь осадка в бокале вина, Который ты с грустью выпьешь до дна. Я – тайна под маской обмана густой, Я истина злая, что вечно с тобой. Я – пламя свечи, что сгорела дотла, И эхо молитвы, что в небо ушла. Я – ждущий финал, неизбежный удел, Я жребий, что вытянуть ты не посмел. Я – путник без цели, что ищет приюта, И бесконечность, что правит минутой. Я – дверь, за которой нет Ада иль Рая Я эхо Вселенной, что вечно немая. Я – отражение в мутном стекле, Неясный портрет на забытом холсте. Я – отзвук былого, потерянный след, Вопрос без ответа, пустой силуэт. Я – время, что стерло все краски с земли, И песня, что больше не слышат вдали. Я – призрак надежды, обманчивый свет, Конец и начало, где выхода нет. Я облик, застывший средь старых зеркал, Предназначенье, что ты избегал. Я – отблеск надежды в тиши вековой, Скажи, ангел падший, кто вечно с тобой? – Да ты видимо шутишь? – подняв очки на лоб, произнес Кроули, ненароком оглянувшись на Асмодея. Тот стоял, белый, как мраморная статуя в музее, не в силах вымолвить и слова.       Демон вновь уставился на Азраэля, на этот раз уже без тени былой самоуверенности. Смысл сказанного Смертью ускользал от него, как песок сквозь пальцы. Он чувствовал, как время сжимается вокруг, а взгляд Азраэля становится все более пронзительным. В голове лихорадочно проносились обрывки фраз, образы, ощущения, которые он не успел запомнить и полностью осмыслить. «Тень за плечом…», «Горечь осадка…», «Отражение в мутном стекле…». Что это? Кто это? – Часики тикают, демон. Тик-так, – приторно произнес Ангел Смерти, поглаживая косу. Кроули снова взглянул на Асмодея. Тот выглядел так, словно увидел привидение. И тут демон понял. Все это время ответ был прямо перед ним, в каждом слове, в каждом взгляде и жесте. – Это… это ты, – медленно произнес Кроули, глядя прямо в глаза Азраэлю. – Это ты, Смерть. Ты – тень за плечом каждого, горечь разочарования, отражение ушедшего. Ты – неизбежность, которая преследует нас всю жизнь.       Азраэль расплылся в улыбке, от которой буквально кровь стыла в жилах. В зале воцарилось гнетущее молчание. Кроули даже начало казаться, что он слышит биение сердца Асмодея, стоящего в десятке метров от него. Как будто у него было сердце! Вот это открытие! – Слишком… очевидно, Кроули, – промурлыкал Ангел Смерти, покачивая головой. – Ты верно уловил некоторые аспекты, но промахнулся в главном. Я – лишь инструмент, проводник, коммивояжёр. Но не истина в последней инстанции. Не сама суть.       Кроули нахмурился, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Асмодей, казалось, вообще перестал дышать. – Правильный ответ – это судьба, – произнес Азраэль, и голос его прозвучал словно похоронный звон. – Судьба – это тень за плечом, ибо она неумолимо следует за каждым из нас. Это горечь осадка, потому выпитая чаша порой бывает горька. Это отражение в мутном стекле, ведь пред нами встает лишь искаженная картина грядущего. Судьба – это конец и начало, потому что каждое завершение является отправной точкой для чего-то нового. Как там говорили смертные: «Когда закрывается одна дверь – открывается другая». Судьба – это жребий, который вы боитесь вытянуть, поскольку страшитесь неизвестности. Это предопределенность, которую нельзя изменить, и она преследует нас всю жизнь. Я же всего лишь орудие в ее руках, ее неизбежное и безвольное проявление, но никак не Провидение. Ты проиграл, демон. Пора платить по счетам.       Ангел Смерти взмахнул рукой, и воздух вокруг завибрировал от невидимой силы. Кроули, застигнутый врасплох, вылетел из пылающего круга, словно тряпичная кукла, столкнувшись со стеной. Удар был настолько сильным, что в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли искры.       Но самое страшное ждало впереди. Стена, казавшаяся до этого молчаливым хранилищем скорбных душ, вдруг ожила. Кроули почувствовал, как кристальная поверхность впивается в его кожу, словно сотни крошечных игл. Его тело начало медленно, но неумолимо втягиваться внутрь, растворяясь в прозрачной тверди.       Асмодей бросился к Кроули, пытаясь вытянуть его из смертельной ловушки, но его пронзила боль такой силы, коей он не испытывал даже в момент падения. Казалось, будто его собственная суть разрывается на части, лишенная чего-то жизненно важного, незаменимого. Боль пронзала насквозь, от кончиков пальцев до корней волос, отзываясь эхом в самой глубине его души. Асмодей закричал, но этот крик был скорее не воплем физической муки, а стоном отчаяния и бессилия. А потом стало оглушающе тихо. Демон поднялся, надевая на лицо привычную маску циничного безразличия, воззрившись на друга.       Руки и ноги Кроули, еще мгновение назад живые и подвижные, теперь напоминали не до конца высеченную в камне скульптуру, безвольно сливающуюся со стеной, но сам он был еще жив. Слишком шокирован, чтобы вести светские беседы, но жив… Оное радовало непомерно.       Князь Блуда оглянулся. Азраэль наблюдал за происходящим с невозмутимым спокойствием. В его взгляде не читалось ни триумфа, ни сожаления – лишь констатация факта, неизбежность свершившегося. – Такова цена невежества, – прозвучал его тихий, но властный голос. – Нельзя играть с силами, которые не понимаешь. Нельзя бросать вызов судьбе, не осознавая последствий. Твой друг поплатился за свою самонадеянность. Азарт – неверный советчик.       Асмодей вновь повернулся к Кроули, холодной рукой коснувшись его щеки. Ледяное прикосновение к коже вырвало демона из оцепенения. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на выплывающем из тумана лице Князя. Ощущение застывания, переходящего в вечность, медленно отступало, уступая место неприятному покалыванию во всем теле. – Ну, хоть где-то ты преуспел, Ас, – с насмешливой улыбкой произнес Кроули, оглядев товарища с ног до головы. – Выглядишь… потрясающе мертвецки. Белый цвет тебе к лицу, подчеркивает глубину… твоего отчаяния? Страдание делает тебя поистине привлекательным. Впрочем, это на любителя.       Уголки губ Асмодея дрогнули в слабой улыбке, несмотря на всю трагичность ситуации. Его взгляд, обычно наполненный надменным превосходством, сейчас был полон неприкрытой грусти и… волнения? Кроули почти физически ощутил колебания силы, исходящие от Князя Блуда. Тот был на грани. – Кажется, кто-то слишком сильно ударился головой. Но, признаюсь, что-то в этом есть. Когда я раньше представлял тебя скованным по рукам и ногам, – протянул Асмодей, нарочито медленно подбирая слова, – ты тоже был прекрасен. Правда, в этих фантазиях ты всегда лежал в моей кровати, и это … сильнее захватывало дух. Хотя, если честно, даже в таком виде ты умудряешься быть… интересным. – О, Ас, твои слова – просто бальзам на мою измученную душу! И знаешь, если бы ты сейчас стоял в таком же положении у стены напротив… перспектива провести вечность вместе с тобой, не казалась бы мне такой уж и ужасной. Своего рода садо-мазо в загробном мире! Ну что… составишь компанию? – Кроули ехидно подмигнул, оскалившись в безупречной улыбке. – К сожалению не смогу. Ты же понимаешь, что я не вернусь сюда с армией демонов, чтобы тебя спасти, – глядя в глаза товарищу, произнес Князь, искоса поглядывая на Азраэля, не проявлявшего ни малейшего интереса к разворачивающемуся пред ним действию. – Ты здесь застрял. Навсегда. И постепенно… ты угаснешь, как выгоревшая звезда. Без подпитки Ада твоя сила иссякнет, искры магии потухнут, и ты превратишься в бледную тень себя прежнего. В жалкое подобие демона, навечно вмурованное в эту стену. Не в моих силах тебя спасти, но кое-что сделать я все же могу. Если ты позволишь… Я могу отдать тебе часть своей энергии, чтобы ты… – Чтобы я умирал медленнее, – перебил его Кроули. – Чтобы ты мог продержаться дольше, – закончил Асмодей, нервно прикусив губу. Но, опомнившись, тут же слизал выступившую на ней капельку крови.  – Кто знает, как обернется треклятая судьба.       Кроули усмехнулся, стараясь скрыть страх, который ледяной хваткой сжимал его сердце. "Держаться дольше… ради чего? Чтобы подольше страдать, наблюдая, как жизнь утекает сквозь пальцы, оставляя лишь горький привкус безысходности?"       Но в глазах Асмодея он увидел нечто большее, чем просто сочувствие. Там была боль, грусть и… надежда? Эта мысль промелькнула в голове Кроули, словно искра, осветив на миг темный угол его сознания. Надежда? У Асмодея-то? Абсурд. И все же… – Хорошо, Ас. Давай, – прохрипел Кроули, стараясь удержать Асмодея подле себя как можно дольше. Перспектива остаться наедине со Смертью на целую вечность вызывала в нем едва скрываемый ужас. – Признаться, я не знаю, как это сделать иначе, в текущих обстоятельствах, поэтому пусть будет так.       Асмодей склонился, и губы его коснулись губ Кроули. Нежное, почти невесомое поначалу, прикосновение тут же обернулся взрывом силы, прокатившимся по телу демона. Это был не просто поцелуй. Это была нерушимая связь, по которой темная, пульсирующая энергия Асмодея перетекала в скованное тело Кроули. Словно разряд молнии, она пронзала каждую клеточку, вытесняя собой холод и оцепенение.       Вкус поцелуя был странным, терпким, с привкусом крови – его собственной и Асмодея, смешавшимся с толикой древней, как сама Вселенная, магии. А еще к этому вкусу примешивались их общие эмоции, рожденные в водовороте царившего кругом безумия. Отчаяние, боль, чувство опасности, азарт, надежда, страх, привязанность и зашкаливающий адреналин смешивались в гремучий коктейль, пьянящий хлеще самого крепкого алкоголя.       И, к собственному удивлению, Кроули, забыв обо всем на свете, ответил на поцелуй. Его тело, скованное и измученное, жадно впитывало силу Асмодея, словно иссохшая земля – долгожданный дождь.       Почувствовав ответный порыв, Князь углубил поцелуй, не разрывая их связь даже тогда, когда поток скверны иссяк. Их губы сплелись в танце, где нежность переходила в отчаяние, а страх – в безудержное желание. В этом поцелуе было все: прощание, прощение, искупление, сожаление, исступление. И еще – мучительное осознание неизбежности.       В этот момент казалось, что этот поцелуй – последнее, что у них есть. Никто не знал, сколько времени прошло. Секунды, минуты, вечность? Время потеряло смысл, оставив лишь ощущение горячих губ на губах и бушующий внутри ураган эмоций. Кроули чувствовал, как в его жилы вливается новая жизнь, как отступают оковы, сковывающие его тело. Хотя оное был лишь иллюзией больного воображения. Но вместе с тем он ощущал и отчаяние друга, его страх и горечь от бессилия.       Когда Асмодей отстранился, Кроули жадно глотнул воздуха. В глазах Князя Блуда плескалось столько эмоций, что демону стало не по себе. Будто тот открыл дверь в свою душу, которую обычно держал наглухо закрытой. Его ладони, обхватившие лицо Кроули, дрожали. На задворках сознания плескалось беспокойство, сменяемое пониманием масштаба совершенного. Он отдал немалую часть себя, не осознавая, что это навсегда изменит его, оставит неизгладимый след в его демонической сущности. Но, взглянув в лицо Кроули, он увидел не понимание, а скорее изумление, смешанное с плохо скрываемой тревогой. – Что это такое? – беззвучно прошептал демон.       Кроули чувствовал, как чужая сила пульсирует в его венах, наполняя тело не только теплом, но и странным, чуждым присутствием. Это было не просто магическое подкрепление. Это было нечто гораздо большее, интимное и непредсказуемое. Связь, установившаяся между ними, была настолько сильна, что он ощущал эмоции Князя Порока, его мысли, его сомнения, как свои собственные. – Ты забрал слишком много, – отступая на шаг, проговорил Асмодей, стараясь придать голосу привычную надменность. – Забавно, никогда не думал, что это так работает. Теперь вечность буду расхлебывать последствия собственной импульсивности. Печально. Что ж позвольте откланяться, на сегодня я явно превысил лимит безумств, боюсь, если останусь, это закончится катастрофой вселенских масштабов. Да и собеседник из Кроули, куда приятней, чем из меня.       Асмодей резко развернулся, намереваясь покинуть зал. Его движения выдавали нервозность, хотя лицо оставалось невозмутимым. Но не успел он сделать и пары шагов, как путь ему преградила высокая фигура Азраэля. Ангел Смерти возвышался над ним, словно темная скала, не позволяя сделать ни шагу. – Прошу прощения, Князь, но боюсь, Вы немного поторопились с прощанием, – произнес Азраэль, и в его голосе отчетливо прозвучали стальные нотки. – Насколько я помню, сделка заключалась только с демоном Кроули. О Вашем праве покинуть это место живым речи не шло.       Взгляд Асмодея стал ледяным. Он прекрасно понимал, что Азраэль играет с ним, как кошка с мышкой. И выбора у него не было. Демон медленно огляделся. Огромный зал скорбных душ казался сейчас могилой, из которой нет выхода. Он один против Ангела Смерти, существа, чья сила была почти безгранична. Фатальная битва, с какой стороны не глянь. – Ты хочешь сказать… – медленно начал Асмодей, стараясь сохранять видимость спокойствия, – что я тоже должен заплатить? За что? За глупость Кроули? Или за свою собственную? – За нарушение баланса, Князь, – бесстрастно ответил Азраэль. – Вы добровольно отдали часть своей жизненной силы тому, кто был обречен, презрев собственную сущность и тем самым нарушив установленный порядок. Вы презрели волю судьбы. Законы мироздания не терпят подобных вольностей. Каждое действие имеет свою цену. – Притянуто за уши, но допустим. И что дальше? Убьешь меня? Как-то банально для Смерти, – обнажив клинок, с издевкой произнес Асмодей.       Мгновение… и скрежет обнаженной стали прорезал тишину. Князь бросился на Азраэля, точно разъярённый лев. Меч, выхваченный из ножен, описал в воздухе зловещую дугу. Лезвие, некогда выкованное в самом сердце Преисподней, встретилось с косой Смерти в оглушительном звоне. Искры брызнули во все стороны, озаряя зал призрачным светом. Асмодей атаковал яростно, в каждый удар вкладывая всю свою ненависть и отчаяние. Он танцевал вокруг Азраэля, словно языки адского пламени, пытаясь найти брешь в непробиваемой защите.       Ангел Смерти, напротив, двигался плавно и невозмутимо. Каждое его движение было рассчитано до миллиметра. Коса Смерти кружилась в руках, словно продолжение его собственной воли, отбивая удары меча с пугающей легкостью. Он не спешил нападать, танцуя с демоном последний вальс.       В какой-то момент коса Азраэля обрушилась на меч с такой силой, что металл не выдержал. Лезвие треснуло, а затем разлетелось на осколки, осыпавшись на пол подобно звездам, рухнувшим с небес. Асмодей отшатнулся, в глазах плескалась безысходность. Это был конец!       И в этот миг уста демона озарила поистине безумная улыбка. – Не сегодня, – отплевываясь кровью, прохрипел он, глядя на Азраэля. – Не сейчас. И не ты!       Выхватив из-за пояса сияющий кинжал, демон поднес его к горлу и, не раздумывая, перерезал себе глотку. Кровь хлынула на пол, окрашивая древние плиты в багровый цвет. Асмодей рухнул на колени, задыхаясь и хватая ртом воздух. В его глазах отражалось лишь одно – глубокое, всепоглощающее безумие. А потом все вокруг заволокла всепоглощающая тьма.       Тьма. Она была вездесущей, всепоглощающей, лишенной света и надежды. Не просто отсутствие света, а активная сила, давящая, уничтожающая, заполняющая собой все. В этой тьме не было ничего: ни звука, ни запаха, ни ощущения времени. Только бесконечное, мучительное небытие. Асмодей падал в нее, как в бездонный колодец, и не было в нем ни дна, ни края. Он больше не чувствовал боли, лишь тупое, давящее отчаяние. Осознание, что все кончено. Что он проиграл. Что отдал свою силу, свою сущность, возможно, саму душу – непонятно кому и зачем. Во имя чувства, которое он даже не понимал.       Безысходность окутывала сознание, словно саван. Он больше не был Князем Порока, могущественным демоном, внушавшим страх всему Аду. Он был лишь тенью, воспоминанием о себе самом, обреченным вечно скитаться в этой бездне. В голове мелькали обрывки воспоминаний: роскошные пиры, кровавые сражения, интриги, оргии и заговоры. Все это казалось сейчас далеким сном, лишенным всякого смысла. Он потратил вечность на борьбу за власть, на наслаждения и злодеяния, а в итоге – лишь тьма и забвение.       И самое ужасное – он знал, что заслужил это. Он сам выбрал этот путь, сам подписал себе смертный приговор, когда решил ввязаться в эту авантюру. Глупая, импульсивная выходка, стоившая ему всего. Он пожертвовал собой, чтобы спасти того, кто ему даже не был другом, а лишь... Лишь… И теперь расплачивался за свою глупость.       Что ж, бывает…