Непостижимый замысел

      После разговора с Кроули у Азирафеля словно камень с души свалился. Тяжесть, копившаяся последние месяцы, вдруг испарилась, оставив взамен ощущение легкости и безмятежности, будто после долгой бури наконец-то выглянуло солнце. В груди разливался тихий, умиротворяющий покой, а в голове роились наполненные фантазиями мысли, и ангел боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть их. Тревоги и сомнения, терзавшие его накануне, отступили, уступив место тихой радости и предвкушению чего-то особенного.              Ожидание не тяготило, а напротив, наполняло сердце теплом. Все изменилось. Даже кровать Кроули, прежде казавшаяся холодной и чужой, теперь воспринималась как уютное гнездышко, из которого совсем не хотелось вылезать. Азирафель словно впервые ощутил мягкость шелковых простыней, их нежное прикосновение к коже. Запах, который он раньше не замечал – свой собственный: аромат корицы и старинных книг, смешанный с едва уловимыми нотками дорогого парфюма Кроули, сейчас стал казаться до боли родным и успокаивающим.              Он перевернулся на бок, прижимаясь щекой к подушке, и закрыл глаза. В голове снова всплыл образ возлюбленного – его острые скулы, вечно прищуренные глаза, сокрытые за темными стеклами очков, дерзкая ухмылка, играющая на губах. Азирафелю вдруг захотелось вдохнуть его запах, коснуться мягких губ, почувствовать тепло его тела рядом.              Он открыл глаза и невидящим взглядом уставился в сборник средневековой поэзии, лежавший раскрытым подле него, но мысли его были далеки от литературы. Строки о рыцарских подвигах, неземной любви и возвышенных чувствах сейчас являлись лишь блеклым отражением той бури, что бушевала в его собственной душе. Кроули, этот несносный, упрямый демон, слишком прочно обосновался в его сердце, пустил корни и расцвел буйным цветом. Пора было уже в этом признаться и не только самому себе.              Азирафель вздохнул и отложил книгу. Он знал, что нужно что-то решать, что так продолжаться больше не может. Этот вечер начался с откровений, а эта ночь должна ими закончиться. Нельзя вечно убегать от своих чувств, прятаться за книгами и пустыми разговорами. Ему нужно поговорить с Кроули, признаться ему в своих чувствах, выложить все карты на стол. Страшно? Безумно. Но разве любовь когда-нибудь была легкой? Да и постоянные недосказанности между ними принесли им больше вреда, чем пользы. Пришло время с ними покончить.              В голове зрел план, простой и до безумия смелый, как ему казалось. Когда Кроули выйдет из душа, он подойдет к нему и скажет… скажет все, как есть. Без обиняков, без недомолвок. Просто и искренне. А дальше – будь что будет.              «Господи, Азирафель, да ничего скверного с тобой не приключится! Давно пора преодолеть эту…эту стыдливость», – сказал он сам себе. «Ты же прекрасно знаешь, что Кроули испытывает по отношению к тебе. Проблема всегда была лишь в твоей собственной голове и ангельских предрассудках, впитанных вместе с манной небесной. Но небеса давно пали, да и ты в шаге от падения, так стоит ли сейчас об этом беспокоиться? Кроули любит тебя. И никогда не отвергнет, но сейчас шаг навстречу должен сделать именно ты».              Звук льющейся воды за стеной стих неожиданно, и сердце ангела заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Дверь ванной приоткрылась, и в комнату вошел Кроули, облаченный лишь в шелковые пижамные штаны, облепившие влажную кожу. Его огненные волосы были небрежно уложены, подчеркивая острые черты лица, а каждое движение сопровождал легкий шлейф французского одеколона. Азирафель замер, лишенный дара речи.              Кроули посмотрел на него, и в золотых глазах мелькнула нежность. Он медленно подошел, склонившись над возлюбленным, и запечатлел невесомый поцелуй на его губах. – Спокойной ночи, ангел, – прошептал демон, отстраняясь, и направился к двери.       Азирафель, словно очнувшись от гипноза, инстинктивно протянул руку. – Кроули, подожди, – вырвалось у него, прежде чем он успел обдумать свои слова. Демон обернулся, вопросительно вскинув бровь. Ангел судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подступила паническая волна. Он попытался выдавить из себя хоть что-то вразумительное, но слова застревали в горле, словно ком. – Я… я хотел сказать…, – начал он, запинаясь, но тут же осекся, не зная, как продолжить. Его план, казавшийся таким простым и смелым еще минуту назад, вмиг рассыпался в прах.       Кроули терпеливо ждал, глядя на него своими пронзительными янтарными глазами, в которых Азирафель вдруг увидел не только нежность, но и легкую грусть. Что-то было не так? Что-то тяготило демона… – Дорогой, ты… ты собираешься уйти? Ты… ты же обещал перед миссией на Ригель, что будешь… что каждую ночь мы будем проводить вместе. – Ангел, после произошедшего с тобой, я думаю нам лучше спать в разных кроватях. По крайней мере, какое-то время. – Энтони, прошу, – почти жалобно произнес Азирафель, подбегая к нему и ухватив за руку. – Ты не понимаешь.       Кроули застыл, словно пораженный молнией. Имя, сорвавшееся с губ Азирафеля, прозвучало как заклинание, разом вернувшее его в прошлое, в те далекие времена, когда он еще носил это имя, когда был частью такого дорогого ему человеческого мира, ныне разрушенного до основания. "Энтони" – это было больше, чем просто имя. Это была частичка его человеческой сущности, которую он тщательно скрывал за маской демона Кроули. И впервые услышать его из уст ангела, да еще и в таком контексте, было… ошеломляюще.              Золотые глаза демона расширились, и в них отразилось непонимание и какая-то болезненная надежда. Он молча смотрел на Азирафеля, ожидая продолжения его откровений, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. Внутри все перевернулось. Привычный цинизм, служивший ему броней, вдруг дал трещину, обнажив уязвимое сердце, тоскующее по теплу и искренности. – Ангел, я обещал тебя защищать, даже от самого себя, если это потребуется. И после того, что с тобой сделал Асмодей…       Азирафель сжал его руку крепче, глядя в глаза с мольбой.        – Я понимаю, дорогой, – прошептал он, – Я понимаю, что ты пытаешься меня защитить, но… мне не нужна защита. После всего произошедшего мне нужен ты. Рядом. Всегда. И еще мне нужно очищение…       Кроули замер, рассматривая лицо возлюбленного. В глазах Азирафеля плескалось отчаяние, смешанное с надеждой. Он выглядел таким уязвимым, таким потерянным, что сердце демона сжалось от жалости. – Очищение? – переспросил Кроули, хмуря брови. – Ангел, ты же знаешь, что я… я демон. Какое очищение я могу тебе дать? Это не в моей власти. Тебе нужна небесная благодать, а не объятия падшего.       Азирафель покачал головой, не отрывая взгляда от его глаз. – Я ищу очищение не в руках демона, Энтони, а в руках любимого мужчины, – тихо ответил он, и эти слова, словно заклинание, повисли в воздухе, заставляя Кроули вздрогнуть. – Прошу, дорогой… Я хочу очиститься от грязи, от скверны, которая осталась на моем теле после чужих прикосновений. И ты единственный в этом богом забытом мире, кто может это сделать. Ты можешь вернуть меня к жизни, залечить мои раны, напомнить, кто я есть на самом деле. Не мальчик для плотских утех, не ангел, не торговец книгами и не раб Преисподней, а просто… Азирафель, любящий тебя всем сердцем и больше всего на свете желающий принадлежать тебе и душой, и телом.       Он шагнул ближе, обвивая руками шею возлюбленного и притягивая к себе. Ошеломленный демон сопротивлялся лишь мгновение, прежде чем поддаться, обнимая его в ответ крепко-крепко, словно боясь потерять. – Глупый ангел, – прошептал Кроули, зарываясь лицом в белокурые, небрежно торчащие в стороны, кудри. – Разве ты не понимаешь, что я готов отдать все, лишь бы ты был счастлив? Даже вырвать сердце из груди, если потребуется. – Мне нужен ты, мой дорогой, – прошептал Азирафель в ответ. – Со всеми твоими демонами и грехами. Только ты. Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы это признать.       Кроули отстранился, внимательно вглядываясь в лицо ангела. В его глазах больше не было прежней грусти и страха, лишь решимость и непоколебимая любовь. Он коснулся кончиками пальцев щеки Азирафеля, нежно погладил, словно боясь разбить хрупкий фарфор. – Ты уверен в том, что говоришь, ангел? – тихо спросил он, – Ты понимаешь, что это навсегда изменит все между нами? Обратного пути не будет.       Азирафель улыбнулся, и эта улыбка была полна такой нежности и искренности, что у Кроули перехватило дыхание. Он прижался губами к его ладони, оставив на коже легкий поцелуй. – Я ещё никогда не был так уверен в чем-либо, милый мой, – прошептал он в ответ, – Я ждал этого целую вечность.       И в этот момент все сомнения отступили. Осталась лишь любовь, сильная, всепоглощающая, способная преодолеть любые преграды. Любовь, которая давала им обоим надежду на то, что даже в этом безумном мире они смогут найти свое место, вместе, навсегда.              Склонившись к возлюбленному, Кроули прикоснулся своими губами к губам Азирафеля. Поцелуй был мягким, робким, словно он боялся разрушить хрупкую реальность этого момента. Но в этой нежности чувствовалась такая глубина и страсть, что ангел ответил на поцелуй с не меньшим трепетом, обвивая руками шею демона и прижимаясь как можно ближе, словно стремясь слиться с ним в единое целое.              Постепенно поцелуй становился все более глубоким и чувственным. Кроули, не отрываясь от губ Азирафеля, осторожно начал подталкивать его к кровати, словно боясь спугнуть эту хрупкую идиллию. Ангел податливо следовал за ним, опьяненный его прикосновениями и запахом, позабыв обо всем на свете.              Пальцы демона ловко расстегивали пуговицы на ночной сорочке Азирафеля, обнажая молочно-белую кожу. Ангел затаил дыхание, чувствуя, как по телу пробегает сладостная дрожь предвкушения. Он знал, что сейчас произойдет, и впервые не боялся. Наоборот, он жаждал этого момента, как глотка прохладной воды в пустыне.              Уложив возлюбленного на кровать, Кроули навис над ним оставляя влажные дорожки поцелуев на шее. Каждый его жест был наполнен трепетом и благоговением, словно он прикасался к чему-то невероятно ценному и хрупкому. Он словно заново открывал для себя ангельское тело, изучая каждый изгиб, каждую родинку, каждый миллиметр нежной кожи. Губы Кроули скользнули к ключицам, вызывая у Азирафеля тихий стон, а потом переместились ниже, скользнув по груди. На мгновение демон приник к одному из сосков, лаская его языком и зубами, а после переместился к животу.              Азирафель, едва сдерживая дрожь, перебирал пальцами медные волосы Кроули, склонившегося над ним. Впервые он чувствовал себя невероятно уязвимым и одновременно безгранично защищенным. В каждом прикосновении демона читалась любовь и обожание, и это пьянило сильнее любого вина. Он жадно ловил каждый его вздох, каждый шорох, каждое прикосновение, словно боялся, что этот момент ускользнет, как сон.              Кроули, подняв взгляд, увидел в глазах Азирафеля едва скрываемое нетерпение, нежно улыбнулся и, взяв ангела за руки, помог ему сесть на край кровати, опускаясь перед ним на колени.              Азирафель затаил дыхание, наблюдая за каждым движением возлюбленного. Кто бы мог подумать, что действие, которое в былые времена он назвал бы содомией, в какой-то момент жизни превратится для него в таинство очищения, искупления, возвращения к себе истинному.              Кроули, тем временем, жадно выхватывая каждую эмоцию Азирафеля, медленно провел пальцами по возбужденной ангельской плоти, сокрытой фланелевой тканью клетчатых пижамных штанов.              – Сегодня они тебе не понадобятся, ангел мой. Впрочем, как и в последующие ночи, – от этих слов Азирафель залился краской смущения, чем вызвал довольную улыбку на губах демона.              Нетерпеливо расправившись с завязками, Кроули стянул раздражающую ткань, открывая взору белоснежные бедра, усыпанные россыпью едва заметных веснушек. Жадно прильнув губами к бедру возлюбленного, он оставил на коже легкий, обжигающий поцелуй и едва заметный след от укуса. Ангел вздрогнул, запрокинув голову назад, и из его горла вырвался тихий стон.              – То ли еще будет, сладкий, – ухмыльнулся демон, коснувшись пальцами по возбужденной плоти, и тут же прильнул к ней губами. Ангел едва не задохнулся от сильнейшей волны возбуждения, заполнившей каждую клеточку его тела. В судорожном порыве он рванулся вперед, но Кроули с силой пригвоздил его к кровати, скользнув языком по раскрасневшейся от возбуждения головке, а потом и вовсе заглотил член целиком до самого основания.              Азирафель издал звук, напоминающий нечто среднее между стоном и рыком, но придавленный рукой демона к кровати, послушно остался лежать на месте, предоставляя возлюбленному полную свободу действий. В этот момент внутри него словно взорвалась Сверхновая. Он задыхался, теряя связь с реальностью, то взлетая на немыслимую высоту, то камнем падая в бездну наслаждения. Тело горело, пульсировало, требуя все больше и больше. Он цеплялся пальцами за шелковистые волосы Кроули, инстинктивно подаваясь бедрами вперед в ответ на каждое его движение.              Не в силах побороть очередную волну возбуждения, он, закусив кулак, тихо застонал, приближаясь к пику. Но Кроули, словно опытный дирижер, умело управлял его чувствами. Он замедлил темп, переходя к нежным, дразнящим ласкам, скользя языком по головке и уздечке, заставляя ангела извиваться от нетерпения. – Нет, родной… прошу… – простонал Азирафель, пытаясь вырваться из плена его губ. – Я… я сейчас… не могу больше…       Кроули оторвался от него, поднял на ангела взгляд, затуманенный поволокой похоти и едва сдерживаемой страсти. – Тихо, ангел мой, – прошептал он, целуя его в губы. – Рано еще. Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент навсегда. Чтобы каждое прикосновение отпечаталось на твоей коже, в твоей душе.       Он нежно провел ладонью по его животу, останавливаясь на впадинке пупка. – Ты заслуживаешь большего, сладкий. Ты заслуживаешь всего.       Затем, не давая ангелу опомниться, он снова прильнул к нему, но уже совсем по-другому. Он ласкал его губами и языком, дразня и маня, заставляя тело ангела гореть от нетерпения. И когда Азирафель был готов сорваться в пропасть наслаждения, Кроули снова отстранялся, оставляя его на самом краю, в томительном ожидании. – Расслабься, ангел, – прошептал он ему на ухо. – Доверься мне. Я знаю, что делаю. Я покажу тебе, что такое настоящее наслаждение. Я докажу тебе, что близость не всегда причиняет боль.       Азирафель послушно замер, стараясь унять дрожь, охватившую все его тело. Сейчас его доверие к Кроули было безгранично, как и его вера в то, что демон не причинит ему боли, которую причиняли остальные. И в этот миг, в этом сладостном плену, он был готов отдать себя ему целиком и полностью, оставив позади сомнения и стыд, которые так долго отравляли его душу, мешая познать истинное счастье.              Кроули вновь опустился на колени, нежно, но в тоже время настойчиво раздвинув ноги ангела, и прильнул страстным поцелуем к внутренней стороне его бедра. Кожа Азирафеля вспыхнула огнем, от одного только прикосновения. Он судорожно вздохнул, чувствуя, как его тело пронзает новая волна возбуждения, более сильная и всепоглощающая, чем предыдущие. – Сейчас, ангел мой, – прошептал он, – еще немного… ты еще не готов. – Г…готов, – собрав последние силы, едва ли не по слогам пролепетал Азирафель. – Готов. – Ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал.       На миг ангел почувствовал, как внутри него зарождается паника, навеянная прежними воспоминаниями о боли и надругательствах в публичных домах Преисподней. Но Кроули, будто почувствовав его колебания и страхи, нежно прикоснулся губами к его губам, успокаивая и ободряя. Он знал, что Азирафель боится, что ему страшно и сложно сделать этот шаг, но он был готов провести его через все страхи и сомнения, показать ему, что такое настоящая близость, не омраченная ужасом принуждения. – Все будет хорошо, мой сладкий, – проведя пальцами по вымокшим от пота волосам ангела, проговорил демон. – Мы пройдем через это вместе. Сейчас…       На мгновение Кроули застыл, оглядывая лежащего на постели Азирафеля. Изначально промелькнувшая мысль о том, чтобы сотворить легкую смазку, тут же была отброшена в дальний закоулок сознания. Нет, не сегодня. Его ангел заслуживал большего, самого лучшего. Он заслуживал всей любви и терпения, которыми демон сможет его одарить прежде, чем окончательно утратит контроль над собой.              Склонившись над возлюбленным, он вновь прильнул губами к бедру Азирафеля, словно пробуждая его к новому уровню чувственности. Легкий поцелуй коснулся нежной кожи, вызывая приступ мурашек, пробежавших по всему телу ангела.              Азирафель застонал, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Он чувствовал, как под пальцами демона пробуждается что-то глубоко спрятанное, доселе неизведанное. Каждый поцелуй, каждое касание было словно откровением, открывающим перед ним новые грани наслаждения. Кроули словно рисовал на его теле картину любви, используя свои губы и язык как кисть, а тело ангела – как холст.              Он переместил поцелуи выше, осторожно касаясь напряженного колечка мышц, исследуя каждый контур, каждую складочку. Азирафель издал тихий стон, вцепившись пальцами в шелковые простыни.              Кроули не торопился. Он знал, что Азирафелю нужно время, чтобы расслабиться, чтобы отпустить страх и довериться ему полностью. Он продолжал ласкать языком его нутро, уделяя внимание каждой точке, пока не почувствовал, как тело ангела начало расслабляться под его прикосновениями.              Постепенно, нежные прикосновения переросли в более уверенные. Кроули углубился языком, касаясь внутренних стеночек ангельского естества, а когда почувствовал, что ангел близится к пику, усилил напор, с каждым разом проникая все глубже. Он чувствовал каждый вздох, каждое движение, каждое содрогание тела Азирафеля, и это разжигало его собственный огонь до предела.              Вдруг ангел издал протяжный, надломленный стон, и его тело пронзила мощная судорога, а поток семени выплеснулся на живот. Демон вновь прильнул губами к содрогающейся плоти, вытягивая последние капли, пока Азирафель окончательно не обмяк, обессиленный и блаженный. – О, дорогой, это было… – Азирафель замолчал, пытаясь отдышаться и в то же время подобрать слова, чтобы описать нахлынувшие на него эмоции. – Невероятно? Умопомрачительно? Божественно? – закончил за него Кроули, отстраняясь и осыпая лицо ангела легкими поцелуями. – Но это лишь малая толика того, что ожидает тебя сегодня.              Азирафель покраснел еще сильнее, чувствуя себя одновременно смущенным и невероятно счастливым. Он не мог поверить, что только что пережил такое сильное наслаждение, и что это было лишь началом.              Устроившись подле ангела, демон властным движением притянул его к себе, сгибая его ноги в коленях, и облизнув пальцы медленно, с особой нежностью, ввел один из них в поджавшееся ангельское нутро. Азирафель вздрогнул, но не оттолкнул. Кроули продолжал, постепенно вводя второй, затем третий палец, растягивая и подготавливая возлюбленного к большему.              Ангел стонал, извивался под его прикосновениями, но Кроули не спешил. Как там говорили люди: «спешка хороша только при ловле блох», а тут нужно было довести Азирафеля до апогея сладостных мук, чтобы он сам начал предлагать себя, умоляя демона проникнуть в его тело. И Кроули знал, как этого добиться. Он продолжал растягивать его, нежно массируя внутренние стенки, пока Азирафель не начал двигаться в такт его движениям, бессознательно подталкивая его к углублению. – Кроули… прошу… – прошептал он, умоляющим голосом. – Я хочу тебя… сейчас…       Почувствовав готовность ангела, демон попытался перевернуть его на живот, но тот резко вскинулся. – Нет, прошу, только не так…как делали они. Я не хочу, чтобы ты думал обо мне как о… – Никогда, – твердо перебил его Кроули, беря его лицо в свои ладони. – Я никогда не подумаю о тебе плохо. Иди сюда, мой родной. – Он аккуратно уложил Азирафеля обратно на спину, целуя его в лоб и виски.       Задержав дыхание, Кроули сполз с кровати, ухватив Азирафеля за бедра и медленно перетягивая его на край. Ангел подался вперед, инстинктивно ища опору, и демон, не отрывая от него взгляда, подложил ему под поясницу подушку. – Лучше? – подмигнув, поинтересовался он. Его глаза сейчас горели неподдельным желанием, и Азирафель утонул в омуте раскаленного золота, забыв обо всем на свете. – Д..да, – пискнул он в ответ.       Стянув с себя штаны, Кроули прикоснулся кончиком возбужденного члена к влажному входу ангела. Азирафель тихо застонал, зажмурившись в предчувствии нестерпимой боли, которая была единственной спутницей всех его предыдущих сношений. – Родной, не прячься от меня. Это - я… посмотри, открой глаза. Я не продолжу, пока ты на меня не посмотришь. – Азирафель, повинуясь, медленно открыл глаза, пытаясь унять восставшие в памяти воспоминания. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты не почувствовал дискомфорта, – прошептал демон, проведя ладонью по светлым волосам. – Я… не останавливайся, прошу… я хочу принадлежать тебе, по-настоящему… – Ангел… – Я действительно этого хочу, – пролепетал он, понимая, что Кроули готов в любой момент все прекратить. С тобой.       Демон кивнул, настойчиво, но не резко, протолкнув головку внутрь. Боль вспыхнула мгновенно, пронзая тело ангела, словно удар молнии. Азирафель вскрикнул, впиваясь ногтями в спину возлюбленного, но тот тут же замер, позволяя ему привыкнуть к себе. Он нежно целовал ангела в губы, шептал слова утешения, пока боль не начала утихать, сменяясь странным, но приятным и тянущим ощущением наполненности. Тело Азирафеля стало расслабляться, а дыхание выровнялось. Он почувствовал, как Кроули начинает двигаться, медленно и ритмично, и с каждым проникновением в его теле разгорался настоящий ураган ощущений. Страх и боль окончательно уступили место наслаждению, которое нарастало все сильнее.              С каждым толчком Азирафель стонал громче, его тело извивалось в такт движениям демона, а глаза сияли неземным светом. Кроули чувствовал, как его собственный контроль слабеет с каждой секундой, как дикое желание овладеть ангелом полностью захлестывает его, но он боролся с ним, стараясь оставаться нежным и внимательным. И все же, не смотря на эти уверения, которые он повторял, будто спасительную мантру, его движения помимо воли с каждым разом становились более уверенными и размашистыми, а темп более диким. Он то вынимал член полностью, то, с хлюпающим звуком погружал его обратно до самого основания, заставляя ангела трепетать всем телом, стонать как птица, попавшая в капкан, но не от боли, а от нестерпимого, сладостного томления. И в этот миг Кроули сорвался. Все его старания, все клятвы быть нежным и заботливым демоном рассыпались в прах под напором животной страсти. Он больше не мог контролировать себя, не мог сдерживать тот голод, который терзал его душу с тех пор, как он впервые увидел этого ангела.              Он впился зубами в нежную кожу его шеи, оставляя на ней багровые отметины, и начал двигаться быстрее, глубже, сильнее. Азирафель отвечал ему стонами и дрожью, его тело, казалось, готово было разорваться на части от этого безумного натиска. Он чувствовал, как Кроули приближается к своей вершине, и вместе с ним, его собственное тело стало пульсировать в предвкушении оргазма.              И каждый раз, Азирафель, к собственному стыду, срывался на крик, запрокидывая голову, не в силах сдержать нахлынувшую волну наслаждения. Его руки обвивали спину Кроули, притягивая ближе к себе, желая слиться с ним воедино. Демон отвечал на эти прикосновения с неистовой страстью, целуя шею, плечи, лицо ангела, осыпая его безумными признаниями, которые разжигали огонь в его крови.              Их движения становились все более яростными, все более неистовыми, пока оба не достигли апогея. Азирафель, почувствовав, как его тело пронзает мощный разряд, взорвался тысячами ярких искр. А Кроули, поддавшись порыву, изверг в него своё семя, издавая поистине неудержимый демонический рык. И в момент наивысшего экстаза, когда тела их содрогались в унисон, демон не смог совладать с собой. Невероятная волна силы, пронесшаяся сквозь него, вырвалась наружу, высвобождая то, что он так долго сдерживал. Из спины, с оглушительным звоном падающей мебели и бьющегося стекла, вырвались огромные, черные, как сама ночь, крылья. Они развернулись во всю мощь, заполняя собой все пространство вокруг, сметая со столов книги и предметы интерьера. Воздух наполнился запахом серы и озона.              Азирафель, все еще ошеломленный оргазмом, вскрикнул от неожиданности, почувствовав, как его прижимает к перине мощным порывом ветра. Он открыл глаза и замер в изумлении, глядя на распростертые над ним две пары крыльев Кроули. Никогда прежде он не видел их во всей красе. Лишь намеки, тени, ускользающие движения за спиной. Теперь же он мог рассмотреть каждое перышко, каждый изгиб, каждую прожилку, пульсирующую тьмой.              Оба замерли, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя после бури охвативших их страстей. Кроули медленно вынул член из Азирафеля, нежно целуя его в губы. А затем, перекатившись на бок, передвинул обессиленного ангела обратно на кровать, укрывая его своим черным крылом, словно одеялом, и прижимая к себе.              Ангел, умиротворенно вздохнув, прижался щекой к горячей груди Кроули. Сердце демона бешено колотилось, но постепенно приходило в норму. Тогда, Азирафель, набравшись храбрости, робко протянул руку и коснулся черного, будто обсидиан, крыла. Перо под его пальцами оказалось на удивление мягким и теплым, будто бархат, пропитанный солнечным светом, несмотря на свой цвет.              Кроули, наблюдая за его действиями, слегка приподнял крыло, позволяя ангелу исследовать его со всех сторон. Азирафель, осмелев, запустил обе руки в густую массу перьев, перебирая их с упоением. Ему казалось, что он прикасается к самой сути возлюбленного, к его темной, но прекрасной душе. Он чувствовал, как демон слегка вздрагивает от его прикосновений, и это доставляло ему несказанное удовольствие. Он улыбнулся, прикрыв глаза, и прошептал:        – Они прекрасны… – Не так, как ты… Прости меня, я не должен был так сильно… – начал было Кроули, но Азирафель перебил его, приложив палец к его губам. – Не говори глупостей, дорогой. Это было… восхитительно. Просто дай мне немного времени, чтобы прийти в себя.       Кроули крепче обнял возлюбленного, чувствуя, как его собственное тело расслабляется. Он знал, что им еще предстоит долгий путь к полному взаимопониманию и доверию, но он был готов пройти его вместе с Азирафелем, чего бы это ни стоило. Он любил его больше жизни, и был готов отдать все, лишь бы видеть его счастливым. И, возможно, даже немного развратным.              Азирафель, прикрыв глаза, блаженно улыбнулся, ощущая тепло тела Кроули рядом с собой. Он чувствовал себя выпотрошенным, но вместе с тем и наполненным до краев, словно сосуд, в который бережно влили бесценный эликсир. Сладостная истома растекалась по телу, напоминая о каждом прикосновении, каждом поцелуе, каждом толчке. Он и представить себе не мог, что близость может быть такой… такой всепоглощающей. Повинуясь какому-то странному инстинкту, он прижался ближе к демону, вдыхая его неповторимый аромат: смесь старого вина и дорогого одеколона, к которому примешивались слабые нотки серы, сейчас казавшиеся ему самым прекрасным запахом в мире, и довольно расслабился.              Некоторое время они лежали в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Затем Азирафель тихонько вздохнул и приподнялся на локте, смущенно глядя на демона и произнес: – Кроули, – начал он нерешительно, – я… я никогда не думал, что… ну, что мне это может понравиться. Прежде… все было совсем иначе.              Кроули внимательно смотрел на него, ожидая продолжения, понимая, как тяжело ему сейчас дается подобное откровение. – Не нужно ничего объяснять, ангел, – мягко произнес он, – главное, что сейчас тебе было хорошо. А все остальное не имеет значения.              Азирафель покраснел еще сильнее, но в его глазах мелькнула благодарность. Он опустил взгляд, рассматривая их переплетенные пальцы. "Хорошо" – это было слишком слабое слово, чтобы описать то, что он чувствовал. Это было откровение, перевернувшее его мир с ног на голову. Он всегда считал себя существом асексуальным, далеким от подобных плотских радостей. Но Кроули… Кроули пробудил в нем то, о чем он даже не подозревал. – Ты ошибаешься, – прошептал Азирафель, поднимая на него взгляд, полный нежности. – Это имеет огромное значение. Ты показал мне… другую сторону близости, наполненную не болью и унижением, а любовью и заботой. Я словно заново родился, дорогой. И я хочу больше узнать об этом новом себе. Кто бы мог подумать, что такая откровенная близость, которую на Небесах всегда называли порочной и запретной, сможет быть такой... окрыляющей.              Кроули улыбнулся, притягивая его к себе за подбородок и нежно целуя в губы. – Это первый урок, который тебе нужно запомнить: в любви нет ничего запретного или постыдного, если это доставляет удовольствие обоим. Что до остального – у нас впереди целая вечность, чтобы исследовать друг друга, ангел. И я обещаю, что каждое наше открытие будет таким же восхитительным, как и это. – Он снова уложил Азирафеля на подушку, заботливо укрывая крылом. – А сейчас тебе нужно отдохнуть.       Азирафель послушно закрыл глаза, позволяя Кроули укрыть его теплом своих объятий. Он чувствовал себя безмерно уставшим, но вместе с тем и необыкновенно умиротворенным. В его голове роились мысли, переполненные новыми ощущениями и желаниями. Он жаждал познать все грани этой близости, раскрыть все тайны своего тела и души. И он знал, что Кроули будет его верным проводником в этом неизведанном мире.