Непостижимый замысел

      Кроули проснулся от ощущения, будто его крыло решило устроить забастовку, затекая в самых неожиданных местах. Азирафеля рядом не наблюдалось, но ноздри демона четко улавливали предательски аппетитный запах свежеиспеченных блинчиков, который, казалось, насмешливо шептал: "Вставай, ленивая задница, тебя ждет райское наслаждение!" Кроули, однако, не спешил покидать объятия Морфея. Блинчики, конечно, пахли заманчиво, но мысль о том, чтобы встать, облачиться во что-нибудь приличное и изображать нормальность, когда в голове бушевал ураган из вчерашних похождений, казалась актом невероятного героизма. Он застонал, попытался нашарить в складках одеяла очки, но вместо этого наткнулся на что-то мягкое и пушистое – ангельские перья. Что ж, видимо не только ему придется после этой ночи приводить оперение в порядок. Кроули хмыкнул. Ангелы. Вечно у них что-нибудь отваливалось. Но, по крайне мере постапокалиптическое выражение: «драть ангела» обрело в его сознании вполне четкую визуализацию.              Демон мечтательно вздохнул, лениво перебирая в памяти осколки вчерашнего вечера, посвященного прегрешениям плоти и расставанию с ангельскими предрассудками. Вот это действительно было райское наслаждение, достойное чертогов Ада.              И хоть вино на этот раз не лилось рекой, потоки откровений и пламенных признаний все же плавно перетекли в нечто, что приличные демоны предпочитали не вспоминать всуе. Впрочем, приличным он себя не считал, а потому без зазрения совести позволил себе перебирать в памяти моменты, как Азирафель, обычно сама сдержанность и благопристойность, вдруг вообразил себя героем какого-то любовного романа и, наконец, признался в своих чувствах. Эта ситуация, безусловно, тянула на достойный экспонат в адском музее курьезов. Кто бы мог подумать, ангел действительно признался. Они действительно были близки. И Кроули, к своему удивлению, остался жив и даже не развоплотился от удовольствия.              Привстав на локтях, демон осмотрел спальню. Комната, конечно, видела и худшее, но даже по меркам демона здесь царил изрядный хаос. Книги, некогда аккуратно расставленные по полкам, теперь валялись на полу, словно их выплюнула разъяренная библиотека. Бутылки из-под вина, свидетельницы вчерашних откровений, громоздились в углу, словно пьяные солдаты после битвы. Перевернутая крыльями мебель валялась в живописном беспорядке, словно ее хозяева решили устроить соревнование по метанию диванов. Особенно пострадало кресло, которое теперь больше напоминало абстрактную скульптуру, собранную из обрывков ткани и сломанных ножек. Впрочем, прошедшая ночь того стоила.              Кроули потянулся, и позвоночник издал протестующий скрип, словно старая дверь в склепе. Что ж похотливые воспоминания это, конечно, хорошо, но пора было возвращаться в суровую реальность, где демоны не только предавались греховным утехам с ангелами, но и страдали от бюрократических кошмаров, которые неустанно генерила адская канцелярия. А после его «незапланированного отпуска на Ригеле», нужно было хотя бы для вида посетить офис и нагнать страху и суеты, пока местные черти окончательно не забыли, как выглядит их босс.              Не успел Кроули окончательно утвердиться в этой мысли, как на тумбочке жалобно запищал телефон. Демон поморщился, словно от зубной боли, и потянулся к гаджету. На экране в графе «Расписание дел» высветилось лаконичное: "Суд над Асмодеем. "              Радость от прошедшей ночи испарилась быстрее, чем святая вода в Преисподней. Кроули застонал так, словно ему одновременно вырывали сердце и пересчитывали все кости. Суд над Асмодеем! Это звучало как анекдот, рассказанный самим Люцифером, только без смешной концовки. В Аду суды были зрелищем специфическим, где справедливость имела столько же веса, сколько перышко на весах в день Страшного суда. Скорее, это была тщательно срежиссированная пьеса, где каждый заранее знал свою роль, а исход определялся не тяжестью преступления, а количеством подлизанных задниц.              Кроули прекрасно помнил, как проходили эти "судилища". Собиралась толпа демонов, жаждущих зрелищ, зачитывались абсурдные обвинения, подкрепленные не менее абсурдными "доказательствами". Обвиняемый, как правило, уже был обречен, и его участь зависела исключительно от настроения правящей верхушки, которая всегда была без настроения. Асмодей, конечно, был редкостным засранцем, даже по адским меркам. Мастер интриг, любитель подстав и генератор самых гнусных сплетен и не далее чем вчера, Кроули сам мечтал повесить его на собственных кишках. Но такой конец… Даже Асмодей не заслуживал участи быть растворенным в джакузи со святой водой. Это был слишком банальный и, что самое главное, неэффективный способ избавиться от неугодного. Нет, Князя блуда, безусловно, стоило проучить за неуместные половые связи, но не отправлять на мучительную и позорную смерть в такой нелепой манере. Это попахивало дурным вкусом и отсутствием фантазии.              В этот момент что-то внутри Кроули дернулось, словно хвост ящерицы, внезапно осознавшей, что его прищемили дверью. Не то чтобы Асмодей был ему другом, скорее наоборот – занозой в заднице, которая регулярно напоминала о себе зудом и жжением, а со вчерашнего вечера еще и желанием отомстить за надругательство над его ангелом. Но то были их личные счеты, а над ними стояло чувство долга, который надлежало оплатить. Как там говорили людишки: «Жизнь за жизнь» - пришло время платить по счетам.              Кроули покосился на толстую папку, которую прихватил с собой с Небес во время последнего "незапланированного визита". "Отдел Небесной Канцелярии. Особые случаи. Совершенно секретно". Папка обещала интересное чтиво и, возможно, ключ к пониманию непостижимого замысла и дальнейшей судьбы Вселенной. Что ж, эту партию стоило разыграть.              Демон потянулся к телефону, пальцы неуверенно заскользили по экрану, находя иконку приложения "АД.услуги". Интерфейс приложения был выполнен в лучших традициях декаданса: кроваво-красный фон, шрифты, напоминающие надписи на надгробиях, абсолютно непонятное и запутанное меню и постоянно всплывающая реклама пыток премиум-класса. Кроули с трудом продрался сквозь дебри меню, проклиная отдел «цифровизации и вечных багов» и, наконец, нашел нужную опцию: "Запись на аудиенцию к Владыке Бездны".              Система вежливо предложила выбрать дату и время, предупредив, что ближайшее свободное окно – через триста шестьдесят пять лет и два месяца. Кроули фыркнул.              "Отлично", – подумал он, – "как раз успею довязать свитер из волос грешников". Тем не менее, демон упорно продолжал тыкать пальцем в экран, в надежде найти лазейку. В конце концов, он же демон, а значит, должен уметь находить лазейки даже там, где их нет.              Кроули воззвал ко всем известным и неизвестным демоническим силам, попутно нецензурно обругав разработчиков приложения, их потомков до седьмого колена и даже домашних питомцев, если таковые у них имелись. Наконец, система, видимо, испугавшись такой концентрации проклятий, смилостивилась и предложила "альтернативный вариант": внеочередной прием по "особо важным вопросам". Разумеется, за скромную плату в виде души особо грешного бухгалтера. Кроули хмыкнул. Бухгалтеры, как известно, самая скользкая категория грешников – вроде и грешат постоянно, но так виртуозно, что попробуй докажи. Тем не менее, выбор был невелик. – Согласен, – прорычал Кроули в телефон. – Завтра лично заберу нужную душонку из хранилища.              Система радостно подтвердила транзакцию, известив, что аудиенция назначена на "сегодня, сразу после полуденной трапезы Люцифера, состоящей из слез раскаявшихся душ и хрустящих грешников в кисло-сладком соусе". Кроули поморщился. У Князя Тьмы, определенно, были странные кулинарные пристрастия.              Вздохнув, демон сбросил одеяло и, стараясь не смотреть на разруху вокруг, направился в сторону ванной комнаты. Зеркало встретило его отражением, которое лучше было не показывать детям на ночь. Всклокоченные рыжие волосы, нагло торчащие в разные стороны, глаза, покрасневшие от бессонной ночи и греховных возлияний, и общее выражение лица, словно у кота, которого только что вытащили из стиральной машины. Кроули вздохнул. Похоже, сегодня ему придется приложить немало усилий, чтобы произвести впечатление Повелителя Бездны.              Впрочем, у него был козырь в рукаве, а точнее, в папке, украденной с Небес. И если ему удастся убедить Люцифера в том, что Асмодея следует не топить в святой воде, а использовать в более… интересных целях, то, возможно, сегодняшний день не станет полным провалом. Главное – не забыть надеть свои самые устрашающие очки и не заснуть во время нудного доклада о достижениях адской бюрократии. В противном случае, он рисковал проснуться в джакузи вместе с Асмодеем.              Первое, что стоило сделать – это привести себя в порядок. Вооружившись арсеналом магических средств и нецензурной брани, демон приступил к преображению. Волосы, упрямо отказывавшиеся принимать пристойный вид, были усмирены заклинанием, позаимствованным у одного старого колдуна, специализирующегося на дрессировке грифонов. Глаза, словно два багровых заката над Преисподней, были приведены в божеский вид при помощи ангельской примочки, предусмотрительно украденной у Азирафеля. И, наконец, облачившись в свой неизменный костюм, который, казалось, сам по себе источал ауру опасности и адской элегантности, Кроули был готов предстать перед лицом вечности, то есть перед Люцифером.              Выходя из ванной, демон старался не спотыкаться о последствия вчерашних прегрешений, и, наконец, добрался до кухни, где его уже поджидал Азирафель. Ангел, облаченный в домашний хлопковый костюм, прикрытый клетчатым фартуком, колдовал над плитой, ловко переворачивая блинчики, которые золотились, словно маленькие солнышки. Вокруг него будто порхали бесконечные ангельские искры, помогая взбивать тесто и подливать масло на сковороду. Кухня, к слову, в отличие от остальной спальни, сияла чистотой и уютом, словно здесь вообще не было места ночным бесчинствам. Демону сразу захотелось оное исправить, наведя немного суеты и беспорядка. – Доброе утро, дорогой, – пропел Азирафель, не отрываясь от своего кулинарного действа. – Позволь искусить тебя вкусным завтраком. Панкейки почти готовы, или, может, ты хочешь булочку. Я только что испек для тебя, – ангел протянул ему выпечку, густо усыпанную сахарной пудрой.              При этих словах глаза Кроули вспыхнули озорными искорками, словно крошечные адские камины, готовые разгореться в настоящий пожар. Он прищурился, хитро поглядывая на Азирафеля. – Булочку? – протянул он, словно смакуя каждое слово. – О, от булочки я бы действительно не отказался. Особенно, если эта булочка такая румяная, мягкая и… с начинкой.              Под "начинкой" он, разумеется, подразумевал покрасневшего от смущения Азирафеля, который, казалось, вот-вот расплавится, как мороженое на адской сковородке. Кроули, словно змей, подполз к ангелу со спины, обнимая за плечи. Азирафель вздрогнул, но не отвернулся, продолжая самозабвенно переворачивать блинчики, хотя движения его стали достаточно нервозными.        – Кроули, сейчас не время, – пробормотал он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Блинчики сгорят! – Сгорят? – прошептал демон, обнимая ангела за талию. – Ну и пусть горят. Главное, чтобы кое-кто другой не перегорел.              И, не давая Азирафелю опомниться, Кроули нежно прикусил его за ухо, от чего ангел издал не то стон, не то писк, роняя лопатку на пол. Блинчики, забытые на сковороде, начали источать зловещий дымок, но Кроули было все равно. Азирафель, конечно, будет ворчать и укорять его за неподобающее поведение, но в глубине души, Кроули знал, что ангелу это нравится. Ведь, в конце концов, кто сказал, что любовь между демоном и ангелом должна быть скучной и предсказуемой?              Азирафель дернулся, чувствуя, как жар от тела Кроули приятно обжигает его сквозь тонкую ткань рубашки. Он попытался вырваться из объятий, но хватка демона была на удивление крепкой. – Кроули, пожалуйста, – выдохнул он, – У меня еще после вчерашнего все немного болит. Там…              Кроули хмыкнул, отстраняясь лишь на дюйм, чтобы взглянуть Азирафелю в глаза. – Болит, говоришь? Ну, милый, это потому что кто-то слишком старался быть хорошим мальчиком. Или, может, наоборот, плохим? А может от недостатка практики? В любом случае, уверен, у меня найдется пара заклинаний, чтобы это исправить. Хотя, может, лучше просто повторить вчерашнее, пока боль не утихнет? Знаешь, клин клином, и все такое… – демон игриво запустил руку ему под рубашку, лаская нежную кожу. – Кроули, ты… ты неисправим, – с возмущением проговорил ангел, пытаясь выпутаться из крепких объятий возлюбленного. – Смотри, что ты наделал! Теперь все пропало! Они сгорели.              Азирафель попытался нахмуриться, но вышло скорее умильно, чем сердито. Кроули не удержался и чмокнул его в кончик носа, оставив там крошечное пятнышко сахарной пудры. – Ладно, ладно, – проворчал демон, отпуская ангела. – Блинчики, так блинчики. Но потом, ангел, потом пеняй на себя. Потому что сегодня я не уйду на работу, не заставив тебя немного согрешить.              Он отошел к столу, прихватил одну из злополучных булочек и, откусив кусок, небрежно бросил: – Кстати, у меня сегодня аудиенция у Люцифера.              Азирафель, пытаясь совладать с собственным волнением, замер с лопаткой в руке, забыв о подгорающих блинчиках. – У Люцифера? Зачем?              Кроули пожал плечами, стараясь выглядеть как можно беспечнее. А для уверенности в произведенном эффекте почти до краев налил себе кружку крепкого черного кофе, которую тут же и опустошил. – Дела государственной важности, понимаешь ли. Асмодея, кажется, решили пустить на удобрения для адского сада. И я, как порядочный демон, не могу этого допустить. Нужно вмешаться, пока не стало слишком поздно. А то вдруг следующими будем мы? – Кроули! Это же опасно! – воскликнул Азирафель, бросаясь к нему. – Ты же знаешь, как Люцифер… непредсказуем! – Вот именно, – ухмыльнулся демон. – Поэтому мне сейчас так необходимы твои ласки и тепло. Вдруг это мой последний шанс? Вдруг Люцифер решит, что я недостаточно демонический и отправит на курсы повышения квалификации? В таком случае, кто будет тебя обнимать в мое отсутствие? А?              Азирафель всплеснул руками, едва не попав лопаткой в глаз Кроули. "Курсы повышения квалификации!" Сама мысль об этом была абсурдной, но в то же время пугающе правдоподобной, учитывая причудливую логику Преисподней и скорбную репутацию его любимого.        – Не говори глупостей! – воскликнул он, нервно теребя фартук. – Люциферу плевать, насколько ты демонический. Он просто хочет, чтобы все шло по плану, каким бы безумным этот план ни был. И, кстати, почему именно ты должен заступаться за Асмодея? Неужели в Аду больше нет желающих рискнуть своей шкурой ради… гм… корпоративной солидарности?              Кроули лишь загадочно улыбнулся, отставляя кружку на стол.        – Ангел, ну ты даешь! В Аду солидарность проявляется в том, что тебя едят последним, и то если повезет. А Асмодей… Скажем так, ангел, у меня есть личный счет к нему. И он мне обязательно за это заплатит, но я не позволю ему взойти на плаху хотя бы потому, что обязан ему жизнью. И ты, кстати, тоже.              Он подошел к Азирафелю, который все еще нервно мял фартук, и, ухватив его за руку, усадил к себе на колено. Ангел возмущенно пискнул, но не сопротивлялся, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело.        – Не волнуйся ты так, сладкий. Я же не идиот, чтобы лезть в пасть к Люциферу без бронежилета. У меня есть план, почти гениальный, хотя, признаюсь, процентов на девяносто он состоит из импровизации и наглости. Но ведь именно это тебе во мне и нравится, правда? – Прежде чем Азирафель успел ответить, Кроули впился губами в его шею, покусывая клыками нежную кожу. – А теперь забудь про Люцифера, Асмодея и прочие адские ужасы. Сосредоточься на более приятных вещах. Например, на том, как я собираюсь тебя сейчас осчастливить.              Азирафель застонал, откидываясь на плечо Кроули. Блинчики, окончательно превратившиеся в угольки, теперь источали не только дым, но и отчетливый запах гари. Но ни один из них, казалось, этого не замечал.              Азирафель попытался воззвать к здравому смыслу, но Кроули, казалось, отключил все приемники благоразумия. Впрочем, справедливости ради, они и так работали с перебоями. Ангел вздохнул, смирившись с неизбежным. Спорить с Кроули в таком настроении было все равно, что пытаться удержать торнадо шелковым платком.        – Ладно, – пробормотал он, чувствуя, как руки демона скользят под его рубашкой. – Делай, что хочешь. Но только помни, если ты опоздаешь на аудиенцию к Люциферу, а Асмодея все-таки искупают в святой воде, это будет на твоей совести! И не думай, что я после этого буду тебя утешать!              Кроули лишь рассмеялся, прижимая ангела к себе еще крепче и, пропустив мимо ушей последние предостережения, одним ловким движением перекинул Азирафеля через спинку дивана, фактически ставя на четвереньки. Глаза ангела округлились от неожиданности. – Кроули! Что ты творишь? – возмутился ангел, и румянец залил его щеки так, будто кто-то неаккуратно разлил розовое вино, предназначенное для божественного утренника. – Ты хочешь сделать это здесь? В таком положении? Это… варварство…              Демон оторвался от ангельской шеи, оставив после себя легкий привкус серы, крепкого кофе и намек на авантюру. Ухмылка, способная свести с ума святую инквизицию и заставить монахов пересмотреть свои обеты, тронула его губы. – Здесь, – промурлыкал он, стягивая рубашку с плеч ангела и оголяя белоснежную кожу, – а потом в библиотеке среди твоих книг, в моем кабинете, прямо на столе, в машине на скорости, в ванной, где пена напомнит тебе о покинутых небесах. Даже в Эдеме, под Древом Познания. Мы попробуем сделать это везде. Где угодно, лишь бы с тобой.              Ангел вздохнул, словно у него украли крылья, а вместо них выдали инструкцию по сборке шкафа из IKEA. – Но… это не совсем… прилично.              Азирафель попытался напустить на себя строгий вид, но попытка с треском провалилась, потонув в океане удовольствия, накатывающего волнами от прикосновений Кроули. Он подался навстречу, не в силах противиться искушению. Приличное, неприличное… какая разница, когда демон готов устроить для него персональный Рай в отдельно взятой гостиной?              Кроули, тем временем, продолжал свою дьявольскую миссию, не обращая внимания на вопли блинчиков, догоравших на кухне. Какая-то часть его сознания, правда, отмечала, что нужно будет заказать новую сковороду – старая явно пережила свой звездный час. Но сейчас куда важнее было привести Азирафеля к состоянию, когда ангел забудет обо всех своих земных приличиях. И, судя по стонам и судорожным вздохам, он был близок к цели.              Не дожидаясь дальнейших возражений, демон ловко выгнул спину Азирафеля, заставляя того оттопырить ягодицы. Ангел, кажется, смирился со своей участью, на этот раз не выказав не малейших возражений по поводу фривольности данной позы. Его белокурые кудри разметались по кожаной обивке, словно солома, небрежно рассыпанная ветром. Легкий румянец все еще играл на щеках, выдавая его смущение, что только распаляло желание Кроули. – Ну, вот и славно, – промурлыкал он, скользя пальцами по ангельской спине, вырисовывая замысловатые узоры на белоснежной коже. Азирафель тихо застонал, уткнувшись лицом в подушку. Желание сопротивляться окончательно испарилось, оставив место лишь трепетному ожиданию.              Одним элегантным движением, достойным фокусника на пенсии, Кроули избавил возлюбленного от штанов. Ткань жалобно затрещала, лохмотьями упав на пол. – Кроули, так ты оставишь меня совсем без одежды, – ангел повернулся, осуждающе глядя на него. – В чем я буду ходить? – Таков план ангел. Будешь ходить в костюме Адама, прикрываясь фиговым листочком. Как по мне – тебе очень подойдет. – Фиговый листочек? Кроули, я не уверен, что это соответствует моим эстетическим представлениям. И потом, где мы его возьмем? В Аду, знаете ли, с фиговыми деревьями не то чтобы густо. Разве что ты наколдуешь… – Может и наколдую, позже, – пристраиваясь сзади, произнес демон, слегка раздвигая ангельские ягодицы.              Из воздуха материализовался небольшой тюбик, подозрительно напоминающий лубрикант с легким запахом шоколада и нотками старого коньяка. Кроули, не теряя времени, выдавил немного на ладонь и очертил влажным пальцем поджавшееся ангельское нутро, слегка погружаясь внутрь. Азирафель тихо застонал, перебирая пальцами кожаную обивку дивана.              Комнату наполнил приторный аромат смазки, перебивая даже запах сгоревших блинов, чудесным образом оказавшихся в мусорной корзине. Азирафель недовольно сморщил нос. – Кроули, что это за вульгарный запах? Неужели ты не мог выбрать что-нибудь более… возвышенное? Наполненное свежестью…              Демон демонстративно закатил глаза.        – Возвышенное? Ангел, да мы через пару минут будем настолько приземленными, что гравитация начнет с нами кокетничать! На этот раз все будет иначе, но обещаю, тебе понравится, дорогой, – прошептал Кроули, склонившись к уху Азирафеля. Его голос звучал как обещание и угроза одновременно. В глазах ангела мелькнул испуг, но было уже поздно. С голодным рыком, достойным самого Люцифера после особенно утомительного дня в Аду, Кроули вошел в ангела, впиваясь зубами в нежную кожу на плече. Азирафель издал пронзительный, наполненный болью стон, что немного отрезвило демона, на мгновение замершего внутри.        – Все хорошо, родной? – прохрипел Кроули, чувствуя, как возлюбленный дрожит под ним, словно кусочек ангельского желе. Он попытался немного отстраниться, но Азирафель инстинктивно притянул его ближе, переплетая их пальцы. Кроули нежно провел ладонью по белокурым волосам, заглядывая в заплаканные глаза. – Прости, ангел, я не хотел…              "Дьявол, да кого ты пытаешься обмануть? " – произнес он сам себе, – "Всё ты хотел, и сделал это специально. Признайся, хоть сейчас, что просто мечтаешь его оттрахать так, чтобы он потерял сознание от удовольствия и потом не мог неделю встать с кровати".              В голове Кроули тем временем развернулся настоящий ад. Его внутренняя демоническая сущность, древняя и похотливая, вопила о том, что надо получить желаемое любой ценой, иначе он просто сойдет с ума. " Вонзайся глубже, окаянный! Забудь о приличиях! Это же ангел, твой ангел! Заставь его молить о пощаде… и о большем!" – голосила она, размахивая воображаемым кнутом и подбрасывая в топку похоти уголь сомнений. "А что если я причиню ему боль? Если он потом обидится? А если не простит? Хотя нет. Простит. Прощение – его должностная обязанность. Но ты же любишь его и не должен поддаваться своим эгоистичным желаниям, – пискляво вопрошала другая, более разумная часть его сознания, но ее голос тонул в демоническом хоре. Осторожно коснувшись щеки ангела, он очертил скулу, зарывая руку в волосах.              Азирафель, слёзы которого, вопреки всем законам физики и теологии, не обжигали кожу Кроули, слабо улыбнулся. – В следующий раз, – прохрипел он, – предупреждай, что собираешься изображать из себя адского пса, сорвавшегося с цепи, а не домашнего котика.       Кроули выдохнул с облегчением, граничащим с религиозным экстазом. Он знал, что ангел умеет прощать, но вот забывать… это было совсем другое дело. Азирафель помнил все, от сорта вина, выпитого ими в Риме во времена Калигулы, до каждой невинной лжи, сказанной Кроули во имя хаоса. Оставалось надеяться на то, что удовольствие затмит боль и в дальнейшем ангел не станет бояться близости, шарахаясь от него по углам. – Я могу…              Азирафель в ответ лишь едва заметно кивнул, стараясь максимально расслабиться.              Кроули, словно получив негласное разрешение на адское буйство, тут же забыл о минутной заминке и приличиях, которые и так давно пылились где-то на задворках его демонического сознания. Он двинулся с той же неукротимой силой, с какой лавина срывается с горной вершины, сметая все на своем пути. Азирафель застонал, понимая, что период адаптации закончился, не успев начаться. Теперь оставалось только держаться и молиться, чтобы диван выдержал этот натиск, а демон в порыве страсти не разорвет его на части.              Темп, заданный Кроули, напоминал падение метеорита, если бы метеориты занимались любовью, а не разрушали города. Азирафель, подвывая то ли от боли, то ли от восторга (а скорее, и от того, и от другого одновременно, ибо жизнь с демоном редко бывала однозначной), пытался ухватиться за ускользающие остатки разума. Тщетно. Все мысли, словно испуганные голуби, разлетелись в разные стороны, оставив после себя лишь смутное ощущение всепоглощающего чувства.              "Это… это как будто тебя одновременно гладят и пинают", – промелькнуло в воспаленном сознании ангела. Сравнение, конечно, было довольно грубым, но в данном контексте вполне отражало происходящее. Кроули двигался с неистовой энергией, Азирафель, в свою очередь, то ли сдавался на милость победителя, то ли самозабвенно предавался греху.              Между тем, диван, как и предполагалось, начал подавать признаки усталости. Кожаная обивка издавала жалобные скрипы, пружины угрожающе поскрипывали, а одна из ножек, казалось, вот-вот собиралась покинуть поле боя. Оставалось лишь надеяться, что боец не падет под ними смертью храбрых, и выстоит хотя бы в этот раз.              Кроули, будто пытаясь сгладить свой неудержимый темп, неустанно целовал возлюбленного в губы, шею, плечи, оставляя на бледной коже багровые отметины. Руки демона блуждали по телу ангела, то лаская и сжимая его в объятиях, то царапая нежную кожу.              И тут, к величайшему изумлению Кроули, Азирафель напрягся в его руках, приближаясь к пику. Во время их первой близости накануне этот момент совсем не отпечатался у демона в памяти, утонув в водовороте собственных ощущений. Теперь же он с жадностью ловил каждый жест, каждый стон, каждое сокращение мышц внутри. Признаться, прежде он представлял себе процесс более… эмм… небесным. Что-то вроде вознесения в райские кущи под аккомпанемент арф и пение хоров, а не это вот – судорожные вздохи и бессвязное бормотание про грехопадение. Черт, да по своими реакциями Азирафель был намного ближе к Аду, чем к Небесам.              Оценив ситуацию и решив, что два удовольствия лучше, чем одно, Кроули высвободил одну руку, нежно обхватив член Азирафеля, и начал стимулировать его. Ангел издал нечто среднее между стоном и бульканьем, и Кроули понял – попал в яблочко. Или, скорее, в запретный плод.              Тем временем, основное действо продолжалось с прежним энтузиазмом и жесткостью. Кроули толкался в ангельское нутро, будто одержимый танцор, исполняющий свой самый страстный и греховный танец. Азирафель, казалось, уже не пытался возражать, и лишь вцепился зубами в кожаную обивку дивана, которая к этому моменту уже вполне могла претендовать на звание участника боевых действий.              И вот, когда казалось, что дальше уже некуда, и диван вот-вот отправится на заслуженный отдых в адские мастерские, их обоих накрыло волной блаженства. Кроули зарычал, словно Бентли, внезапно перешедший на форсаж, изливаясь внутрь своего ангела, а Азирафель издал протяжный, блаженный стон, в котором смешались боль, удовольствие и легкое недоумение. Что ж, Кроули всегда говорил, что жизнь с ним – это как поездка на американских горках. И в этом не соврал…              Когда буря схлынула, кругом воцарилось некое подобие тишины, нарушаемое лишь прерывистыми постанываниями ангела и сбивчивым дыханием демона. Диван, измученный, но непобежденный, стоически принимал последствия «битвы»: кожаная обивка храбро держалась, лишь кое-где виднелись предательские трещины и сомнительные пятна. Ножка, грозившая отступлением, все же осталась на своем посту, хоть и слегка покачивалась от пережитого напряжения.              Кроули, пытаясь отдышаться, откинулся на Азирафеля, размышляя о тонкостях ангельской анатомии. Нет, серьезно, как можно быть таким… упругим? Словно батут, обтянутый шелком. И вот это вот «бульканье»… определенно стоило взять на заметку. А этот темперамент… Азирафель, на проверку оказался не просто ангелом с пристрастием к пирожным и букинистическим редкостям. Под слоем небесной доброты и пухлых щечек скрывался… черт побери, настоящий грешник! Нет, не то, чтобы Кроули ожидал от ангела ханжеской аскезы, но чтобы вот так, с надрывом, с отчаянным воплем "Грехопадение!" – это было выше его демонического понимания.              Он окинул взглядом ангельское тело, разметавшееся на диване, словно потерпевший крушение дирижабль. Теперь-то Кроули понимал, почему Азирафель так упирался, когда дело доходило до физической близости. Он, видимо, боялся, что его истинная сущность вырвется наружу, словно джинн из бутылки, и обнажит его потаённые, низменные, как ему казалось, желания. И ведь вырвалась! Только вместо злобного обитателя лампы получился ангел, которому явно понравилось грешить.              "Забавно, – подумал Кроули, – выходит, я не только совратил ангела, но и помог ему познать себя". Эта мысль вызвала у него довольную ухмылку. Демоны, как известно, любят пакостить, но еще больше они любят, когда пакость получается с двойным дном.              Кроули нежно погладил Азирафеля по щеке, отчего тот сонно замычал. – Ну что, ангел, – прошептал он, – повторим?       Азирафель попытался нахмуриться, но вместо этого на его лице образовалось выражение, которое можно было бы охарактеризовать как "смущенный экстаз". Он приоткрыл один глаз, словно оценивая вероятность повторного столкновения с реальностью, притянул к себе клетчатый плед, пытаясь прикрыть наготу, и пробормотал:              – Повторить? Кроули, голубчик, я, конечно, ценю твой… энтузиазм, но, боюсь, диван… да и я сам… нуждаемся в некоторой передышке. Мне кажется, мы с тобой несколько увлеклись. Все-таки, ангелу не пристало… ну, ты понимаешь... настолько поддаваться своим порочным слабостям. Хотя… признаюсь, было познавательно.              Познавательно? Кроули хмыкнул. Но спорить не стал. Он прекрасно понимал, что даже ангелу, пусть и совращенному, требуется время на принятие ситуации. В конце концов, не каждый день он позволял демону выплясывать страстное танго у себя внутри. – Как скажешь, ангел, – промурлыкал Кроули, целуя его в макушку. – Тогда, может, пирожных? У меня как раз завалялись кое-какие контрабандные эклеры с небесно-голубой глазурью. Думаю, это вполне подойдет для пост-греховной релаксации.       Азирафель оживился. Эклеры? Это звучало куда более привлекательно, чем повторение эксперимента, который грозил отправить его в состояние вечного анабиоза. Он благодарно посмотрел на Кроули. Все-таки, этот демон умел утешать. Особенно после того, как едва не довел его до полусмерти. – Эклеры? – переспросил он, облизываясь. – О, Кроули, ты читаешь мои мысли! И еще я бы не отказался от чашечки горячего какао.       Кроули, услышав про какао, закатил глаза. Все-таки ангелы – существа предсказуемые. После такого грехопадения – и какао! Ну, хоть эклеры оценил. Он щелкнул пальцами, и на столике, словно по волшебству, возникли два пузатых бокала с дымящимся напитком и блюдо, горкой усыпанное эклерами. Голубая глазурь мерцала в полумраке, словно осколки небесной тверди.              Азирафель, позабыв про недавние терзания и чувство дискомфорта после достаточно грубого проникновения, тут же запустил пальцы в блюдо. Эклеры оказались на редкость удачными – нежные, сливочные, с легкой горчинкой в послевкусии. Кроули ухмыльнулся, наблюдая за тем, как ангел уплетает десерт, словно тот был последней надеждой человечества.              Демон, не отрываясь, следил за тем, как Азирафель расправляется со сладостями. Признаться, он мог бы вечно наблюдать за этим умиротворяющим процессом чревоугодия – ангел, блаженно жмурящийся от удовольствия, эклеры, исчезающие с завидной скоростью – картина по истине достойная Ада. Но, увы, жизнь – она как та самая небесно-голубая глазурь, вроде и сладкая, но иногда прилипает к зубам в самый неподходящий момент. На кофейном столике предательски зазвонил телефон. Кроули поморщился от недовольства. Ассистент Люцифера. Как всегда, звонил не вовремя… Демон мысленно выругался, поглядывая на часы. Дьявол… на эту встречу опаздывать было нельзя.              Азирафель, заметив перемену в настроении Кроули, недовольно засопел. "Он призывает тебя?" – читалось в его взгляде, пока он запихивал в рот очередной эклер. Демон вздохнул, как старый мех аккордеона. – Прости, ангел, дела, – пробормотал он, уже натягивая идеально сидящие брюки.       Азирафель попытался возразить, но Кроули его уже не слушал, погрузившись в собственные мысли. Он, как фокусник, умудрился за считанные секунды облачиться в свой неизменный черный костюм, попутно наведя на лице выражение демонической невозмутимости. Даже солнцезащитные очки каким-то образом материализовались на переносице. Словно и не было только что никакого "грехопадения" на диване. – Не скучай, – бросил Кроули, чмокнув ангела в губы, – и постарайся не вляпаться в неприятности, пока меня нет. Чтоб никаких глупостей. Не желаю повторения ситуации на Ригеле. Позволь, – он взял ладонь Азирафеля в свою, слегка сжимая. Ангел почувствовал жжение в области запястья, издав недовольное шипение, и попытался вырваться, но демон держал крепко.       Азирафель ошарашено уставился на свою руку. Там, где только что была нежная ангельская кожа, теперь вилась тонкая, изящная татуировка в виде змеи, напоминающей ту, что красовалась у Кроули на виске. Она оплетала запястье, кусая собственный хвост, образуя идеальный круг, и глядела на ангела крошечными, но пронзительными изумрудными глазками. – Энтони! Что это значит?! – возмутился Азирафель, хотя в голосе его слышалось скорее удивление, чем гнев.       Кроули лишь пожал плечами, нервно потеребив собственный галстук. – Безопасность, ангел. Иначе эти недоумки в Аду примут тебя за заблудшую овечку и попытаются вернуть в бордельное стадо. Как уже бывало. А так – увидят метку и поймут, что ты… э-э… под моей защитой. Скажем так, это что-то вроде демонического браслета с надписью: "не кантовать". – Да… верно, – с грустью глядя на метку, произнес ангел. – Я, признаться, позабыл о своем скорбном положении раба, навеки застрявшего в горниле Бездны. Что ж, клеймо станет хорошим напоминанием.       Кроули, увидев, как поник Азирафель, невольно споткнулся о собственную самоуверенность. Он-то думал, ангел сейчас фыркнет, обзовет его старым змеем и примется возмущаться нарушением личного пространства. Но чтобы так… покорно, но с укором принять участь "раба Бездны"? Да Кроули скорее затанцует джигу на раскаленной сковородке, чем позволит кому-то так думать об Азирафеле! – Раб? – переспросил он, сорвав очки и уставившись на ангела с искренним возмущением. – Да я… я готов перегрызть глотку всем демонам Преисподней, если хоть один из них посмеет тебя так назвать! Ты не раб, Азирафель! Ты… ты… – Кроули запнулся, ища подходящие слова. – Ты… причина, по которой я до сих просыпаюсь по утрам.       Он шагнул ближе, взял ладонь ангела в свою и посмотрел ему прямо в глаза. – И, к слову, это не клеймо, – пробормотал он, стараясь придать своему голосу уверенность. – Воспринимай это… это, скорее, как… ну, знаешь… как брачное предложение. В демоническом стиле, конечно. Не жди голубей и марши Мендельсона. У нас, знаешь ли, свои традиции.       Азирафель моргнул, словно очнулся от спячки. – Брачное… предложение? – пролепетал он, покраснев до кончиков ушей. Кроули закатил глаза. Ну вот, началось. – Да, ангел. Что-то вроде того. Прими это как мою попытку сказать… эм… что я не представляю свою вечность без тебя.       Азирафель, кажется, на мгновение разучился дышать. Эклеры, только что усердно поглощаемые им, вдруг встали комьями глины поперек горла. Впрочем, даже если бы сейчас перед ним возник сам Люцифер с тарелкой клубники в шоколаде, ангел вряд ли бы заметил. "Брачное предложение?" – эхом отдавалось в его голове, словно там поселился целый хор купидонов, репетирующих свадебный марш на волынках.              Кроули, видя замешательство Азирафеля, почувствовал, как по спине пробегает ледяной пот. Зачем он это сказал? Нашел время нести весь этот романтичный бред, достойный дешёвого бульварного романа. Теперь вот стоит, как идиот, смущенно переминаясь с ноги на ногу, словно школьник, впервые признающийся в любви. И солнцезащитные очки, как назло, куда-то делись, обнажая его змеиные, полные надежды глаза.              Азирафель, наконец, пришел в себя и, заикаясь, попытался что-то сказать. Но вместо слов из его уст вырвался какой-то нечленораздельный звук, похожий на предсмертный хрип морского котика. Кроули поспешил предложить ему кружку какао, которое, как известно, лечит все – от разбитого сердца до запора. В данном случае, он надеялся, оно поможет ангелу хотя бы сформулировать ответ.              Пока Азирафель, судорожно глотая теплый напиток, пытался собраться с мыслями, Кроули решил действовать. Он вытащил из кармана черный шелковый платок, бережно протер очки (которые чудесным образом снова материализовались в руках) и, надев их, произнес с нарочитой небрежностью: – Родной, мне правда пора идти. Обещаю, мы поговорим обо всем вечером. – Он уже ухватился за ручку, но обернулся и добавил, – и да, ангел, никаких спонтанных путешествий по Аду без меня. Здесь сейчас не сезон, да и скидок на грехи, как ты любишь, не предвидится. Разберут на сувениры, глазом не успеешь моргнуть.       С этими словами он щелкнул пальцами, и исчез, оставив ангела наедине с его мыслями, какао и горкой недоеденных эклеров – молчаливых свидетелей самого странного брачного предложения в истории.              Азирафель вздохнул, рассматривая змеиную татуировку. Что ж, могло быть и хуже. Могло быть клеймо с надписью "Собственность Кроули. Вернуть за вознаграждение". И вообще, змея была довольно симпатичной, даже изящной. В конце концов, он ангел или кто? Никакое клеймо не сможет осквернить его тело и погасить небесное сияние. И не станет он из-за какой-то там татуировки закатывать истерику, как какая-нибудь избалованная нимфетка.              "Брачное предложение…" – мысленно повторил он, чувствуя, как румянец снова заливает его щеки. Он всегда считал себя существом не от мира сего, ангелом, свободным от земных условностей и романтических глупостей. Но, кажется, даже ангелы не застрахованы от стрел Амура (или, в данном случае, от ядовитых укусов змеиной любви одного конкретного демона).              Азирафель тяжело вздохнул. Утро и так выдалось богатым на откровения и демонические выходки. А потому он решил, что для сохранения остатков душевного равновесия ему необходимо поступить, как мудрая и слегка истеричная Скарлетт О'Хара – обдумать все это завтра. Или послезавтра. Или, когда Кроули вернется с своего дьявольского собрания. А пока… пока нужно просто отвлечься. Благо, ему было чем заняться.              Он смахнул крошки от эклеров на пол и направился к книжным полкам. "Непостижимый замысел сам себя не разгадает", – как говорил один его любимый автор, чье имя ангел принципиально отказывался вспоминать, дабы не поощрять подобную богохульную литературу. Впрочем, книги были хороши, этого не отнять.              На этот раз выбор пал на томик по древней теологии, приправленный щепоткой оккультизма и разбавленный историями о потерянных артефактах. Идеальное сочетание для того, чтобы запутаться еще больше и забыть о змеях, брачных предложениях и прочей демонической чепухе. Азирафель устроился в своем любимом кресле, вооружился лупой и углубился в чтение, надеясь, что к вечеру сможет найти веские доводы, чтобы доказать Кроули, что он тот самый Избранный, которому суждено возродить мир после Апокалипсиса.              В конце концов, как любил повторять один вредный демон, жизнь – это не только правила и обязательство, но и бесконечная череда загадок, которые необходимо разгадывать. Даже если эти загадки плетут вокруг тебя змеи, предлагающие руку и сердце (или что там у демонов вместо сердца).