Сон.
23 марта 2025 г., 08:59
«Rushing through my veins Burning up my skin
I will survive, live and thrive
Win this deadly game»
В пустынях ветер песни свои завывал горько-горько. Бури песчаные поднимал, дикий танец на звёздном небе заводил. Точно историю свою пытался рассказать, только избранные могли истину увидать. Морейн не спала, сидела около шатра, поджав под себя ноги. Глаза холодно вдаль смотрели — туда, откуда путь их лежал. За горами, лесами и океаном великим, ведьма сердце своё похоронила. Опять. Оставила амбиции любви во славу светлого будущего. Скольким пожертвовала Дамодред ради Дракона и сколько ещё предстоит ей потерять? Огоньки звёзд далёких к себе влекли, окунуться в мир забытья просили. Не давали покоя мысли — воспоминания сердце глушили. Тут и там, в закоулках разума, блестела кожа загорелая. В татуировках вся исписана. Кудри чёрные голову кружили. С ума сводили. Невыносимо. Хотелось прикоснуться к ним, зарыться лицом и вдыхать полной грудью родной аромат морской соли. Плохо. Плохо. Плохо. Пальцы до хруста сжали чёрный плащ, точно отрезвить пытались разум неугомонный. Не получалось только. Не найти спасения от видений постоянных. Они заползли под рёбра и медленно, мучительно сжирали каждую клеточку бренного тела. — Почему не спишь? Айз Седай вздрогнула едва заметно, но сразу же глаза прикрыла в облегчении. Это Лан. Это всего лишь Лан. Страж рядышком садится и протягивает женщине чашку травяного чая. Горячий совсем, недавно ей заварил. — Спасибо, — кривая улыбка вышла. Искренняя, но усталая. Мужчина за спиной чародейки своей называл подобную её маску «дежурное лицо». — Не могу уснуть. — Это я понял, Морейн, — воздух, казалось, стал чуть горячее от тихого голоса Лана. Точно огонь пустыни великой нежно поцарапал щеку женщины. Сгладить углы пытался отчаянно, как и всегда. Сложно скрывать эмоции и чувства свои в присутствии человека, который всю тебя насквозь читает. Легче уже с поражением смириться. Айз Седай делает небольшой глоток наваристого напитка, позволяя слабому послевкусию чабреца осесть на языке. Под давлением комфортной тишины и мерцания звёзд спать хотелось всё сильнее с каждой минутой. — Меня только мучает вопрос, почему ты не могла уснуть, — мужчина окинул взглядом песчаные холмы перед ними, наблюдая за тем, как ветер колышет высохшие деревья и переносит на себе кривые ветки. Сказка, пропитанная затхлым запахом крови и неизвестности. Вечно бегут куда-то, ноги стаптывая в поединках и сражениях. Вечно жизнью жертвуют своей ради других. Лан ещё при первой встрече со своей Айз Седай понял — с ней тяжко будет. Морейн не боится смерти, стремится к целям своим, гордо голову поднимая. А он и жаловаться не смел. Лан все слухи и сплетни мимо себя пропускал. Боялся лишь одного — её потерять в пучине всех проблем. — Не бери в голову, — Дамодред знала, не уйти ей от чуткого внимания стража. Не пыталась, молилась богам только, чтобы мужчина поскорее все свои расспросы прекратил. И так тошно. — Ты заслуживаешь быть счастливой. Морейн голову в бок поворачивает и думает — ударит ей этого несносного мужчину или поблагодарить. Счастье слишком странное понятие, Айз Седай не думает, что сможет когда-либо испытать его в полной мере. Она любит и любима, но судьба ей запретила нежиться в лучах трепета сердечного. Хотела ли Морейн видеть в своей постели кого-то, кроме Суан? Нет. Женщина могла распыляться на связи одноразовые, но это навряд ли поможет ей заполнить пустоту в груди. — Мы все чего-то заслуживаем, но не всегда можем иметь это. Тебе ли не знать, — страж противиться не стал. Приуныл едва заметно — тоска его острым толчком пронзила их связь. Лан ненавидел чувствовать себя беспомощным. Но в этой ситуации он не мог ничего изменить. Таков завет. Таковы правила нелёгкой игры. — Ты подсыпал мне что-то в чай? — сквозь зевок спрашивает Дамодред, ставя чашку на свои колени. Пальцы ослабели, а тело все истомой сонливой покрылось. — Я добавил лепестки пионов, чтобы тебе поскорее захотелось спать, — мужчина румянцем виноватым покрылся, лицо вниз опустил, скрывая глаза за чёрными волосами. Не ожидал Лан такого скорого разоблачения своих намерений, а Морейн пуще прежнего в мысли погрузилась. Она, Айз Седай, не привыкшая доверять кому-либо, со спокойным сердцем приняла напиток из рук стража. Не задумалась даже о возможности предательства. Да, Морейн избегала разговора о своих чувствах, не могла открыть их даже другу верному. Облачилась в вуаль траурную и несла всё в одиночестве. Как ей самой казалось. Только вот мужчина этот рядом был всегда. Плечо своё подставлял в нужный момент, не осуждал, смиренно принимал все пощёчины фантомные от ведьмы. И она доверяла ему. Доверяла больше, чем кому-либо в своей жизни. Женщина допила чай в один большой глоток, чашку отставила в сторону и позволила себе положить голову на грудь стража. Лан замер, поражённый до самых недр своей доблестной души. Вздохнуть боялся, чтобы момент искренность не нарушить. Морейн слишком редко позволяла себе такую слабость — избегала прикосновений, самостоятельно разбиралась со всем, что тревожило её. Но сегодня не было сил скрываться. Она устала. Невероятно устала.***
Тёплые лучи палящего солнца щекотали обнажённую спину и голые плечи, узоры рисовали, подзывая сладко-сладко потянуться. Где-то там, за высокими камышами, журчал ручеёк и птицы пели в ясном небе. Погода шептала, звала босиком пуститься в пляс по изумрудной траве, росинки собирать в ладони и петь чародейские забавы до самого заката. Айз Седай глаза медленно открывает и первые секунды не понимает, где она оказалась: хижина, из бамбука построенная, а вокруг джунгли непроходимые и запах необузданной природы. Красиво. Удивительно. Мысли судорожно метались в голове, но не было больше тревог никаких или забот. Точно что-то блокировало всё плохое, не давало Морейн запятнать этот момент страхами и амбициями. Женщина садится осторожно, ощущая под ногами деревянные полы и ковёр из львиного меха. — Ты наконец-то проснулась. Этот голос. Такой знакомый и родной. Морейн слышала его бесчисленное количество раз с самой юности. Под куполом белой башни, в одном кабинете за уроками, под одним одеялом. Эти губы целовали её лицо, шею, самую душу, оставляя после себя глубокие, незаживающие шрамы. Эта женщина призрачным кошмаром всегда покоилась в закоулках разума, поджидая возможности, чтобы нанести свой смертоносный удар. В самое сердце. Даже рука не дрогнет. Эта женщина — Суан. Морейн глазами хлопает удивлённо, наблюдая за тем, как её горе-возлюбленная ставит на небольшой столик две чашки с молотым кофейным напитком. Пряный аромат самым кощунственным образом смешивается с запахом морской соли, который неизменно пропитывал кудрявые волосы Санчей. — У тебя всё хорошо? — Айз Седай вздрагивает от нежного прикосновения к своей щеке, точно туда пришёлся самый болезненный удар. Она спит? Тогда почему кожа Суан пылает светлячками на её лице, детским восторгом отзывается в груди и душит, душит, душит. Молчание дольше положенного длится, Морейн пытливо в карие глаза смотрит, изучает и губы кусает. Все её чувства насторожились, хлестали внутренности огнём болезненным. Это неправда. Неправда. Неправда. — Да, всё хорошо, — женщина улыбку слабую выдавливает, замечая, как на щеках Санчей расцветают такие привычные ямочки. В молодости Морейн любила целовать их, до посинения покрывала соцветиями все лицо смуглое, упиваясь нежностью и трепетом. Куда это всё растворилось? Куда времена убежали? — Не пугай меня, я уже подумала, что тебе опять кошмары снятся. Суан вручает в руки Айз Седай кофе, чей аромат отвлекает фокус внимания на себя. Дамодред незаметно принюхивается — в конце концов, получать напиток не от Лана по-прежнему слишком тревожно. — Я хочу сходить порыбачить. Ты со мной? — лучи палящего солнца игриво шелестят непослушные локоны престола Амерлин, отливая на бамбуковых стенах размашистыми кляксами. Пальцами хотелось дотронуться, зарыться и прижать возлюбленную к груди своей. Чтобы поверить, убедиться в реальности происходящего. Но Морейн не верит. Кивает молчаливо и глаза вниз опускает. Жара все сильнее ощущается на коже, въедается, загаром покрывая спину и плечи. Но в тени деревьев прохладно. Хорошо. Суан спустилась к самой воде с удочкой наперевес, наживку прицепила к крючку и закинула к середине ручейка. Морейн взглядом беглым проследила за уверенным изгибом руки Санчей, смело и броско, точно престол делала это бесчисленное количество раз. А ведь Суан не занималась рыбной ловлей с самого своего детства. Неужели до сих пор не утратила своих навыков? — О чем задумалась? — голос Санчей помогает Айз Седай покинуть свои мысли. — Думаю, что всё это больше похоже на сон. Морейн вниз ступает по влажному песку, позволяя тёплой воде омывать её обнажённые ступни. Дамодред глаза прикрывает и полной грудью вдыхает свежий воздух. Никакой крови, пороха и застойного послевкусия смерти. Только свобода и девственная природа. Суан смеётся громко и томно, голову откидывая чуть назад. Этот звук где-то под рёбрами свой отклик находит и заставляет замереть. До самого последнего вращения колеса слушать хотелось только радостный перелив любимой женщины. Но что-то не так было. Как-то неестественно. Странно. Зловеще. — Ты действительно не умеешь наслаждаться моментом, Морейн, — под шёпот пышной юбки Суан выпрямляется, руки для объятий расставляет, и Морейн с открытым сердцем принимает это приглашение. Ластится к груди, блеск сентиментальный скрывает в копне родных волос. Женщина, прижимаясь близко-близко, цепляется неожиданно холодными руками за лопатки чужие и прикрывает глаза. Горячие губы престола Амерлин покрывают кроткими поцелуями макушку Айз Седай, к вискам спускаются, на лоб переходят. Такое явное проявление любви, болезненным клеймом граничащее с холодом, который зародился между ними за последнее время. — А ты с каких пор научилась? — Дамодред чуть отстраняется, чтобы голову вверх откинуть и с прищуром взглянуть на Суан. Не верит. Не может всё так просто быть. А Санчей не находит ничего лучше: резко вниз наклоняется и захватывает губы ведьмы в требовательном поцелуе. Жадно. Горячо. Пальцами сжимает талию, почти рёбра сдавливает в попытке притянуть дотошную Морейн ещё ближе к себе.***
Весь следующий день Морейн не могла найти себе места. Разумеется, это было сном. Реалистичным, странным сном, от которого губы горели, а тело покрывалось жаром. Айз Седай едва не убила вазой с прикроватной тумбочки бедного Ранда, которому выпала доля разбудить её. Пришлось бежать к колодцу на улице, избегая удивлённого Лана на пути, чтобы окатить себя прохладной водой. Сорочка промокла, волосы превратились в спутанное нечто, а щеки горели жарче огня преисподней. И в голове только один вопрос без устали крутился: «Какого Света произошло?» Обычные дела давались с непосильным трудом. Оставалось только радоваться, что в дальнейший путь они отправляются лишь через день. Целые двадцать четыре часа на безрассудные душевные терзания и догадки. Хотелось даже связь с Ланом перекрыть, чтобы стража лишний раз не мучить. Но за долгие года совместного странствия, Дамодред поняла — мужчина лишь сильнее переживает, оказываясь в полной неизвестности. Все они такие. Не любят непрошенные сюрпризы и интриги. Впрочем, одного из представителей мужского пола Морейн заставит понервничать сегодня. Опять. — Как часто тебе снится Ланфир? Ранд вздрагивает, чудом не роняя из рук тарелку. — Ты вроде обещала оберегать меня, а не пытаться свести в могилу. Юноша собирался усмехнуться в язвительной манере, но, заметив убийственный взгляд Дамодред, сразу передумал. — Она не снилась мне несколько недель или чуть больше. Словно потеряла интерес. Или нашла новый объект для издевательств. Морейн задумчиво прикусила нижнюю губу, забыв остановить себя — привычка с молодости, от которой слишком сложно избавиться. Чудесно. Превосходно. Ланфир решила испытать Дамодред на прочность. Но зачем ей это? Неужели, настолько наскучила привычная жизнь? Айз Седай взяла одну из чистых кружек и зачерпнула себе воды. Жадно припала к горлышку, стараясь остудить свои мысли. Её тело горело. Полыхало от томительного предвкушения чего-то нового и неоднозначного. От Проклятой можно было ожидать чего угодно, абсолютно всё. Навряд ли эта невыносимая женщина преследовала благие цели.***
Заснуть в этот раз было намного сложнее. Ведьма ворочалась на кровати, собирая простынь под собой в бесформенную массу. Не получалось. Точно Единая сила выталкивала её назад, оберегала от падения в пропасть тёмного царства. Морейн глаза открыла, в потолок уставилась и начала прокручивать в голове простую фразу: «Забери меня. Пожалуйста. Я хочу увидеть тебя, Суан». Долго ждать не пришлось. Снова эта хижина, непроходимая зелень природы и тревога под сердцем. Морейн пошевелилась на кровати, ощущая тёплое дыхание совсем рядом с собой. Суан лежала на краю, укутавшись в колючий плед. Она не поднимала головы — спала или притворялась. Дамодред решилась сесть и осмотреть себя. Льняная белая рубашка стекала вниз, едва прикрывая бёдра. Волосы спутались из-за сна, а тело ощущалось таким свободным без оружия и походного рюкзака за спиной. — Кошмар приснился? — хрипло-хрипло спросила Санчей, поворачиваясь на спину. Карие глаза искорками виднелись на знакомом лице, только сейчас, в окружении темноты, Айз Седай позволила себе получше присмотреться. Практически идеальная пародия. Не отличишь от оригинала, да только сердце обмануть нельзя. — Да, приснился. Суан на локтях приподнимается и с нежностью протягивает руку вперёд. Пальцами горячими касается впалых щёк, к подбородку ведёт и осторожно проводит самой подушечкой по нижней губе Морейн. Ведьма навстречу прижаться хочет, приоткрыть губы в призывном движении, но останавливается себя. В этой фантазии так легко забыться. — Как я могу помочь тебе? — Амерлин рукой спускается по ключицами к талии возлюбленной, сжимает в приободряющем жесте и улыбается неловко. — Помнишь нашу молодость? Суан кивает незамедлительно. — Я ведь всегда лучше тебя создавала плетения, — женщина с игривой усмешкой забирается на колени Санчей, придавливая бёдра той к постели. А Суан и двигаться не смеет, замирает на месте, следя взглядом жадно за каждым изгибом Морейн. — Зачем ворошить прошлое? — женщина изобразила недовольство на своём лице, накрывая руками обнажённые колени Дамодред. Пальцами принялась играться с подолом ночной рубашки, точно желая заползти под неё. Бинго. Ведьма наклоняется совсем низко, позволяет волосам своим скатиться и начать щекотать лоб Суан. Дыхание Морейн почти коснулось пухлых губ, подзывая их приоткрыться навстречу. — Суан, когда мы были послушницами, мне не давались плетения долгие годы. Низкий шёпот прозвучал оглушительно в ночной тишине. Точно приговор. Несколько долгих минут женщины молча смотрели друг на друга, стремились предугадать дальнейшие действия. Дамодред глупо чувствовала себя, она поставила под угрозу собственную безопасность, забираясь под кровоточащую рану мира грёз. А Проклятая с разочарованием наблюдала, как её гениальный план рушился на глазах. Так легко раскрыли, кожу содрали и солью сверху посыпали. — Ланфир, хватит прятаться, — Морейн обеими руками оперлась о чужие плечи, болезненно впиваясь короткими ногтями в косточки ключиц. Тело женщины начало стремительно меняться: вот волосы чёрные удлинились, послушными стали и блестящими. Кожа побледнела под светом восходящей луны, пропорции фигуры изменились — более тонкими, худыми стали. И вот, через считанные секунды, на Морейн смотрели холодные, серые глаза, вместе родных, тёплых карих. Ухмыляются губы отрекшейся, горько и с обидой. — Неужели, я настолько плохая актриса? — Ланфир скалится, откидываясь на подушки. Тёмные волосы разметнулись дивным ареалом — красиво, устоять сложно, но Айз Седай не просто так учили выдержки и сдержанности годами. Разумеется, никто из учителей не мог предугадать, что самообладание Морейн понадобится именно в такой ситуации. — Просто отвратительная, — женщина не разжимает своей хватки на плечах Проклятой, точно надеется таким образом залезть под её кожу и вывернуть наизнанку все внутренности. Отдала бы сердце чёрное на изучение в Белую Башню. Хоть какая-то польза была бы от неё. — Зачем я тебе нужна. — Ты мне не нужна, — пальцы Ланфир продолжали выводить странные, понятные ей одной узоры на бёдрах ведьмы. Словно она старалась внимание напряжённой Морейн переключить с себя на тактильные ощущения. — Тогда что тебе нужно? — Айз Седай резко сжала бёдрами талию проклятой, заставляя её недовольно шикнуть. Змея. Вылитая змея. — Твои чувства, — слова вырываются наружу слишком быстро, необдуманно, но вернуть назад их не получится. Ланфир не стесняется неожиданного интереса, глаз даже не отводит своих — смотрит прямо, в самую душу и сдерживает себя из последних сил. Эта ведьма раздражает её до глубины души. Ей ничего не мешает прямо сейчас вонзить зубы в тоненькую белую шею и убить её. Только не могла она. Ранда без поддержки оставлять опасно, да и в чем веселье? — Мне хотелось узнать их, проверить и понять. Щеки Дамодред расцвели багряным румянцем от возмущения. Как эта женщина посмела тронуть нечто настолько важное? Как решилась грязью омрачить святое? Гнев унять пришлось, из-за него мысли путались отчаянно. Айз Седай губы кусает опять, стараясь переварить всю поступающую информацию. — Тебе хотелось хоть раз испытать настоящую любовь на себе? — Возможно. Но твоя любовь к Суан не является настоящей. Морейн рассмеялась, звонко и слишком откровенно для своего положения. — Ты будешь мне говорить, что такое любовь? Ланфир резко садится. Айз Седай пошатнулась от смены положения и рисковала скатиться с чужих колен на холодный пол, но руки Проклятой крайне удачно удержали её на месте. Почему-то отрекшаяся не желала выпускать ведьму из своих объятий. — Думаешь, за свою короткую жизнь ты поняла суть человеческой привязанности? — голос искусительницы раздался совсем близко к губам Морейн. Дыхание обжигало, заставляло задохнуться и невольно отстраниться. — Я видела крах империй, но любовь, чья сила победила бы время — никогда. Айз Седай нахмурилась, она предвидела множество исходов этого разговора, но столь личного и интимного даже не представляла себе. — Ты слишком наивна, Морейн. Всегда была такой, — Ланфир осторожно заправляет сползающую на лоб прядь волос Дамодред за ухо и улыбается грустно, печально. Именно в этот момент ведьма увидела в бесчувственной ночной твари обычную женщину. Простого человека, чье сердце билось в унисон с её собственным. — И эта слепая вера погубит тебя. Как сделала это много столетий назад. — Лучше сковать своё сердце в лёд и жить без привязанности к людям, как ты? — Морейн недоверчиво отпрянула от руки Проклятой и сжалась в плечах от внутреннего дискомфорта. — Как видишь, я прожила достаточно долго, не подпуская никого к себе. — И за всё это время никто, кроме Дракона, не заставлял твоё сердце гореть? Если это сердце вообще было у Ланфир. — Разумеется, я влюблялась в людей, — Проклятая закатила глаза, чуть сильнее впиваясь руками в рёбра женщины на своих коленях. — Не надо делать из меня холодную суку. Такой образ больше по твоей части. — И кто же заставлял тебя любить? — ведьма недоверчиво склонила голову в бок. Спутанные волосы опять упали на бледной лицо, едва скрывая лёгкое изумление в серых глазах. Помедлила с ответом Ланфир, взглядом долгим обвела Айз Седай. Морейн казалась совсем маленькой и хрупкой на её коленях: этот румянец, который та скрывала за привычной невозмутимостью, сбитое дыхание и искусанные губы. Прелесть. Так бы и съела всю её целиком. — Ты, — Проклятая с наслаждением проглотила удивлённый вздох, вырвавшийся из груди женщины. — Вернее, твой давний предок. — И ты так спокойно говоришь мне об этом? — А что? Мне надо спрятаться от тебя? — Ланфир покачала головой и неожиданно поддалась вперёд. Кощунственная близость. Один неверный шаг и их губы соприкоснутся в поцелуе. — Я уже пыталась, но ты всегда меня находишь. Ведьма. Морейн могла физически ощутить, как что-то ломается внутри неё. Её любовь к Суан была непоколебима, но что говорить о страсти? Каково жить по разную сторону этой беспощадной войны, не зная, получится ли у них ещё хоть раз прикоснуться друг к другу? Дамодред устала. Пускай катится это всё к Тёмному. Айз Седай обеими руками оплетает шею Проклятой и прижимается к её губам. Жадно. Необузданно и похотливо. Так, как она никогда бы не посмела поцеловать Санчей. Из горла Ланфир поднимается одобрительный рык, она позволяет ведьме поцеловать себя со всей накопившейся агонией и страстью. Вылить душу, вцепиться зубами в нежную плоть или даже разорвать её. Пусть делает всё, что в её дурную голову взбредёт. Только бы помогла она заполнить зияющую пустоту внутри. Ланфир к шее спускается, целует расстояние меж ключицами и упивается сладким запахом кардамона. Надо будет позаимствовать парфюм Морейн. Влажные губы выше скользят, обводя линию подбородка и пульсирующую вену. Жизнь кипит внутри этой женщины. Буйно, дико. Всегда такая стойкая и дерзкая, готовая пуститься в бой без замедления. По головам пойдёт ради своих целей. Глазом не моргнет — оставит ненужных людей в прошлом. Это восхищает, тревожит и волнует Проклятую одновременно. — Стой, — Дамодред пальцами впивается в чёрные локоны у самых корней и дёргается вверх. Болезненно. Не заботится о чувствах непрошенной любовницы. — Давай не здесь. — Не хочешь портить свои трепетные мечты? — издевается, на кровоточащие раны давит столь успешно, что ведьма корчится от недовольства, да возразить ничего не может. Проще молча принять своё поражение и поддаться моменту. Жалеть о содеянном Айз Седай завтра будет, проснувшись с чувством пустоты в груди и страхом окружающим в глаза заглянуть. А сейчас, в настоящем, её интересовали только эти глаза глубокие и манящие губы. От белой вспышки у Морейн кружится голова, ведьма падает на постель, в которой часом ранее она пыталась заснуть. Тело точно облили кипятком, неприятная дрожь сковала каждую мышцу. Магия Ланфир обжигает, но это не отнимает всего её изящества. Теперь Проклятая сверху восседает, руками и губами принимаясь изучать желанную даму. Под рубашку льняную заползает, обводит пальцами подтянутый живот и грудь, царапает, полосами красными разукрашивая кожу. Айз Седай в стороне не остаётся, прижимается жаркими поцелуями туда, куда дотянуться может в таком положении. Кусает плечи, шею ласкает, зарываясь пятерней в волосы. Надеется, что следы эти не исчезнуть волшебным образом завтра, стирая их общую страсть пеплом трезвого дня. Морейн на протяжении всей своей жизни была верна правилам, своим идеям и принципам. Порядочная, сдержанная, идеальная. Так почему бы один раз не нарушить это всё, отдавшись на волю случая? Руки сами ведут к цели — Дамодред развязывает пояс халата Проклятой, тянет за верёвочки, как искусный кукловод, вынуждая струящуюся ткань опуститься на пол забытой лужицей. Ланфир — демон во плоти. Со всеми манящими движениями, острыми чертами и безумным взглядом. Она богиня, несущая смерть на своей спине. И, кажется, Морейн не против погибнуть этой ночью. Толкает женщину в плечи, безмолвно прося уступить руководство. Целует пылко тяжело вздымающуюся грудь, низ живота, бёдра. Повсюду оставляет нежные, горящие бутоны своего присутствия. Кому рассказать, не поверят — два врага заклятых сплелись в диком танце, обнажая скрытые пороки при свете ночных владений. Стоны в песню единую сплелись, пальцы отыскали самую чувствительную и требовательную точку, скрываясь где-то между ног. Ланфир, пламенем объятая, дугой выгибается и жмётся, жмётся ближе. Раскрывает себя, отдаваясь с неоспоримым рвением. Искусство во плоти. Айз Седай смотрит, не моргая. Каждую крупицу этого момента в памяти стараясь сохранить. Знала, что не повторится слабость здешних стен никогда. Останется лишь в воспоминаниях дрожью первобытной. Кисть руки двигается медленно, размеренно, стремясь ощутить жар чужой души всецело. Поглотить. Понять. Осознать. Может, не такие уж и разные они? Кажется даже, что у них общего больше, чем у Морейн с другими ведьмами. Жажда одна, одиночество, стремление от мира отделиться и сбежать в пучину ледников, чтобы предательства не познать больше никогда. Верный угол и вскрик. Проклятая в ладонях влажных сжимает простынь до рваного звука. Глаза прикрывает и бёдрами подстраивается под нарастающую скорость умелых пальцев. Съязвить хотелось, похвалить Морейн за опыт приобретённый, но слова все на языке застревают. Удовольствие волнами накатывает и отбивает желание гадостями разбрасываться. Усталая и дрожащая, Ланфир сводит колени, дыхание пытается восстановить. А Морейн, довольная до безобразия, сидит рядышком и задумчиво поглаживает низ чужого живота. Кругами водит, успокаивает, помогая заземлиться. — Суан тебя этому научила? — отрекшаяся бросает размытый взгляд на Дамодред, переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть женщину перед собой. — Нет, это я научила её. У меня прирождённый талант. — Спорить не буду, — рассмеялась Ланфир, по нижней губе провела кончиком языка. Ведьма на славу постаралась и, возможно, заслужила щедрую награду. Рывок вперёд, Проклятая притягивает Морейн на себя за воротник рубашки и целует с новой страстью.
Примечания:
Не кидайте тапками за ошибки или опечатки. Я человек. Очень уставший человек.
