Нити

      - Луи, нам нужно поговорить, - просила Рене.       Я уже четыре часа тренировался с макетом. Чтобы было не так больно. Чтобы забыть. Но сколько бы я не бил, сколько бы я не колол шпагой несчастное тряпьё, ничего не помогало. Становилось только хуже.       Горести добавляло то, что я после той ночи подхватил какую-то болезнь и лежал как хрупкая дева в лихорадке три дня. Я слышал, как Рене переговаривается с кем-то, даёт мне какие-то странные на вкус настойки. Это, конечно, помогло, но ощущения были не из лучших. Я чувствовал себя униженным, бессильным, беззащитным. И это меня раздражало. Я ненавидел себя и весь этот мир.       - Что такое, сестра? - говорил я с отдышкой от изнурительной тренировки.       - Так больше нельзя. Поехали ко мне.       Я в изумлении обернулся.       - Зачем?       - Ты говорил, что у тебя ещё есть несколько дней. А мне тем временем нужно ехать, меня ждёт муж...       - Поезжай, зачем тебе я? - отрезал я.       - Луи, я забираю Жоржа.       Я обернулся.       - Зачем? У Жоржа есть отец, Рене. Он - не сирота!       - Ошибаешься, - с волнением говорила Рене. - Он - сирота. Как и ты, Луи. Отец уже много лет хочет сочетать себя узами брака с сеньорой... с сеньорой де Ромекур. Тебя разве не смутило, что он ни разу не навестил нашу матушку?       Я сглотнул от волнения.       - Он ждал. Он не любил нашу мать. Может, не любил изначально, может, возненавидел впоследствии, но это правда, какой бы горькой для нас она не была.       Я хотел возразить, но она продолжила.       - Если его план реализуется (а он сейчас близок к этому как никогда!), он забудет и о Жорже, и о тебе, может, даже о своём любимце Юбере, если сия развратная особа каким-то чудом подарит ему наследника. Потому, прошу, поехали со мной и Жоржем. Наш дом ближе к Парижу. А твой младший брат хотел бы поучить у тебя пару фехтовальных приёмов. Согласись, это гораздо интереснее, чем бить это чучело!       Делать было нечего, она была права. Так мы договорились поехать в дом четы де Баланьи.