Кино, которое закончилось

В доме было три ванных комнаты и во всех трех царил жуткий беспорядок, с учетом, что каждой пользовались в среднем по десять человек. Казалось, что вокруг нет ничего, кроме полотенец, гелей для душа и, что особенно смешно, бутылочек с мицеляркой. Страйфи долго оттирал от лица свою Вездесущность и, чем дольше был наедине с собой, тем больше вновь впадал в уныние. Он слышал за стеной чужие голоса и смех. А потом смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Тени не было, голова не болела, и так ярко, так отчетливо вдруг понималось, что он делает абсолютно то, что никогда больше в жизни делать не хотел. Он сел на край ванны, обнимая себя за влажные плечи, и долго смотрел на белый кафель пола. Он не хотел возвращения группы. Он не хотел участвовать в этой политизированной помойке под названием Евровидение. Он не хотел ломать себя в угоду чужим планам и ожиданиям. Протрезвев, он действительно понял, насколько себя потерял и насколько позволил ситуации зайти вглубь черной дыры, откуда безболезненно не вернешься. Риккардо был прав. Когда бил тревогу, потеряв его. Когда озвучивал то, чего Страйфи действительно не хотел. С чего, ну с чего вдруг так захотелось на сцену? С чего вдруг он снова решил с ними работать, в то время когда едва не сошел с ума и годами из депрессии не вылезал после объявления их «перерыва»? Он словно сам на себя повесил тяжелый металлический ошейник и отдирать его придется вместе с кожей. Из ванной он вышел настолько отсутствующим, глубоко над всем этим задумавшимся, что коллеги невольно переглянулись. Словно это и тот, кого они видели полчаса назад, были абсолютно разные люди. Веселая гадливая Вездесущность (можно было даже сказать Вездесучность) сменилась… пустотой. Но Страйфи, их Страйфи, с которым они работали, которого они знали, он никогда не был пустотой. Он был вниманием, раздражением, любовью. Всем тем, что не оставляет равнодушным. Невольно, но в комнате стало до противного некомфортно. Для отдыха выделили три комнаты на этаже под самой крышей. Потолки были низкими, окна маленькими, но, занятые преимущественно работой люди были рады и просто матрасам на полу. Две большие комнаты занимали мужская и женская спальни, и споры про гендеры очень быстро утихли, когда один злой тощий субъект пригрозил штрафами. Третья комната принадлежала группе и руководящему составу. И очень быстро это место прозвали Изолятор. Это было просто пустое пространство с полом, устеленным матрасами, вдоль стен были навалены подушки и стопками лежали пледы. Таким бедламом не спал еще никто из них и никогда. Новый бесценный опыт. И в целом всех все устраивало. Спать на матрасах, есть из пластиковых контейнеров, работать по шестнадцать, а то и все двадцать часов в сутках. И только Страйфи чувствовал себя не на своем месте. Возможно, если бы он приехал в этот пустой дом вместе со всеми, если бы также таскал манекены, ковры, банки краски, собирал бы мебель для локаций, наблюдал за тем, как инста-дивы с метровыми наращенными ногтями красят стены, видел, как создавались за считанные часы места, вещи, одежда... Если бы, как и все, первые тридцать семь часов не спал, потому что времени — мало. Потому что постоянно грузовые машины привозили срочные заказы. Потому что так много надо сделать. Много, красиво, впечатляюще. Если бы он был здесь… Если бы он хотел быть здесь. Как никогда хотелось наглотаться хоть чего-нибудь, чтобы мозг отключился и позволял только делать то, что говорят. То, что там, в бассейне, он принял с радостью — мыслить, ура блять — теперь превращалось в кошмар. В огромное отрицание. Не могу. Не хочу. Не буду. Отпустите. Пока остальные ели, он отодвинулся в самый дальний угол и сидел, уткнувшись в телефон. В комментариях в Инстаграме был открыт портал в ад. По крайней мере, ему так казалось. Люди так радовались этим их пока крошечным, бестолковым намекам на возвращение, что становилось невыносимо больно. Чего вы ждете? Чего хотите спустя столько лет? Кроме разочарования ничего не будет, неужели вы этого не понимаете? К своему контейнеру с ужином он не притронулся, чужих взглядов не замечал, как и почти не слушал, кто и о чем разговаривал. Люк сидел с ноутбуком, коллеги все вчетвером, собравшись кучкой, ели и смотрели с телефона прохождение какой-то игры про Закулисье, активно комментируя. На них недовольно посматривал Бегемот, клубочком свернувшийся на большом американском флаге, который Герман вручную, как и грозился, расшивал пайетками для будущего клипа на «American beauty». На самом деле, расшил красным он уже довольно большой кусок, но все это время наблюдавший за ним Тило хотел, чтобы Рихтер вместо своего клуба безумного ручного труда просто лег спать. — Отдай ты это Олафу, они на машинке быстрее прострочат. — Нет, — категорично ответил Герман. — Мне принципиально. — Поешь хотя бы. — Позже. — Могу его стукнуть, если надо, — предложил Люк. — Боюсь, тогда он стукнет нас всех, — вздохнул Вольфф и, смирившись, лег, накрывшись пледом. Силы были не бесконечные и даже яркий свет и громкие разговоры не мешали просто закрыть глаза и хотя бы физически немного расслабиться. Морально не выходило — Андре сидел аккурат напротив, отсутствующий от слова совсем. — Ну если даже Вы боитесь, тогда ладно. — Так, — резко отложив свое занятие с флагом, громко сказал Рихтер. — Пора вскрываться. Заявка отправлена с каких пор, люди льют кучу комментариев, а мы молчим. — Канцелярский нож подойдет? — спросил Марсель. — Чего? — Ну, вскрываться. — Червовый валет блять. — Как в окно выйти? — вздохнул Ю. — Рихтер, ты можешь просто лечь поспать, а? — спросил Ромео. — Я-то могу, но хочу напомнить, что мы должны были их выложить еще два дня назад! — Ну надо выложить, давай выложим. Время полдвенадцатого ночи. — Плевать. Люк, ты этого доделал? — Этого доделал. И того доделал. Я всех доделал еще днем, — уставший оператор, оказывается, умел несильно, но огрызаться. Для «этого», Страйфи то бишь, это стало открытием. Голос Люка в принципе был тем, что привлекло его внимание, заставив вылезти из собственных отвратительных мыслей. — Молодец, — зло отозвался Рихтер. — Кидай в чат. Люк покорно кинул полностью готовые файлы в ESC25 x CB. — Разбираем каждый себя, выкладываем у себя с ссылкой на общую страницу. — Посмотреть-то хоть сначала можно? — спросил Страйфи, без особого интереса загружая видео. Он был совсем не в том состоянии, чтобы оценить уровень идеи Рихтера и монтажа Люка. Потому что просто не хотел смотреть на себя. Ни прошлого, ни нынешнего. — От того, что тебе что-то не понравится, ничего не изменится. Неожиданно, но Страйфи ничего не ответил, лишь перешел по ссылке на страницу их группы @CinemaBizarreOfficial, где еще не было ни намека на контент или подписчиков. Пустой профиль лишь с аватаркой с символом группы, но вполне себе содержательное описание: Cinema Bizarre STYLE IS WAR Prod. by Hall of Sermon Records «The Liminal Spaces» album in 2025 И это они еще не знали, что изначально Герман хотел написать иронично-саркастичное: «Возродившийся труп давно развалившейся группы». — Мы уже и альбом людям обещаем? — крайне удивленный последней строчкой, спросил солист. — Материала дохрена, почему бы и нет? — ответил Ю, повернувшись к другу. Страйфи в ответ криво улыбнулся и кивнул. Действительно, почему нет? Вы же все решили, молодцы. Спасибо, что меня ставите только перед фактом. Меня не было пять дней, а не пять месяцев! — Можно я скажу? — спросил Страйфи, смотря в тот кусок пола, который не был закрыт матрасами. И, не дожидаясь какого-либо ответа, продолжил: — Ребят, я все понимаю. Я понимаю, какие эмоции вызываю у вас. Понимаю, что возможно вы видите отношение ко мне моих близких друзей не таким, каким бы вам хотелось. Или вы думаете, что оно не такое. Но пожалуйста, не ведите себя так. Я не хочу и не буду выбирать между кем-то. Вы мои друзья. И они мои друзья. Никто же из вас не лишается части своей жизни из-за проекта. Почему я должен? Не общайтесь с ними, раз так бесит. Звучало это настолько умоляюще, что все прониклись. Понимали, что выглядело это все крайне по-идиотски. Понимали, прекрасно. Но и не жалели. — С условием, что нам не придется снова прикрывать твою жопу во время очередной реабилитации, — ответил Рихтер. — Не придется, спасибо. Они оба смотрели друг на друга так, что должны были задымиться как минимум. При чем Страйфи на самом деле не злился, он просто не понимал, что тут делает. А Герман просто устал, что все шло не по графику и из-за одного единственного человека. Свои первые судьбоносные рилсы выкладывали также, как и те первые фото в сторис, — одновременно. 12 ноября 2024 года в 23:47 пять публикаций с «галюнами по прошлому» улетели в Инстаграм с разницей-погрешностью в несколько секунд, у кого как быстро сработал интернет. @yuphoenix поделился новым видео Reels В комнате было темно, лишь экран монитора мигал, идя помехами. Игра, поставленная на паузу, то и дело сменялась едва ли секундными кадрами с видами желтых пустых пространств. Он резко проснулся от режущего звука помех, как то бывало на старых пленках, давно, еще в детстве. Абсолютно новый компьютер не издаст таких звуков. Экран снова мигнул, на секунду показав кадр из их первого, дорогого сердцу клипа. А потом снова игру на паузе. Он сел ровно в кресле, проведя руками по лицу. Какой только чуши спросонья не привидится. Покачал головой, собираясь было выключить и игру, и компьютер, но экран снова мигнул, показывая размытый помехами и пикселями символ группы. А сама по себе с характерным скрипом открывшаяся дверь за спиной показывала желтые обои, провода, одиноко стоящий манекен и мигающий свет. В одну секунду вокруг становится абсолютно темно. А когда свет включается, монитор работает как положено, а дверь закрыта. И когда он медленно встал и с опаской коснулся ручки, запись с помехами оборвалась. @kiroyalll поделился новым видео Reels Просторная гостиная с панорамными окнами. За ними красота ночного города. Телевизор, работающий без звука, помехами меняет картинки от прогноза погоды до фрагментов клипа и обратно. Он этого не замечает, задремав в кресле и резко проснулся от краткого, но громкого звука помех, как то бывало только у старых, огромных телевизоров. Спросонья непонимающе сначала посмотрел на зависшую картинку с прогнозом погоды, а затем перевел взгляд на окно. И медленно встал, подойдя ближе. За окном — не реальный город, а их, когда-то так тщательно нарисованный космический город из клипа… и на рекламном стенде мигает символ их группы. Сильнее зажмурившись и вновь открыв глаза, он снова видит просто город. Но что-то привлекает внимание бокового зрения. Повернувшись, он видит, как из-под двери течет темная густая лужа, так похожая на кровь. Он с опаской подошел и коснулся ручки, запись с помехами оборвалась. @romeonightingaleofficial поделился новым видео Reels Пустая гостиная с тусклым светом торшера. Окна завешены шторами. Лишь телевизор помехами показывает то выпуск новостей, то отрывки из клипа про вечеринку. Он этого не видит и просыпается, резко сев на диване, только когда белый шум становится совсем невыносимым. На экране плыл помехами кадр с их приездом на вечеринку. На пледе, которым он был укрыт, откуда-то целый ворох переливающихся от света телевизора конфетти. На светлой стене, будто чье-то хулиганство, стекает разводами нарисованный знак их группы. Помехи резко замолкают. А за закрытой дверью за спиной что-то по-звериному скребется. И когда он встал с дивана, отойдя от этой двери как можно дальше, она открылась. На противном скрипе запись с помехами оборвалась. @rosettableach поделился новым видео Reels Несколько мониторов застыли на недомонтированном видео, будучи единственным источником света в темной комнате. Он спал, положив голову на сложенные на столе руки. Помехи появлялись тихо, медленно, словно тонкие лапки по пикселю забирали исходный вид экранов, подставляя размытые кадры из клипа на когда-то претендовавшую на Евровидение песню. Чем больше менялось, тем громче помехи шумели, в один момент став совсем невыносимым громким писком. И, когда он резко проснулся, затихли. Но на двух мониторах мерцали пиксельные кривые изображения, а не центральном среди белого шума подергивался знак их группы. С опаской чуть отъехав на кресле от стола, он невольно посмотрел на дверь комнаты. Красный веселый смайлик красовался над такой же красной с подтеками надписью «веселье здесь» и неаккуратной стрелочкой. Когда дверь сама по себе со скрипом отварилась, оттуда вылетел маленький веселый шарик. И когда он лопнул, разбрасывая вокруг конфетти, запись с помехами оборвалась. @strify поделился новым видео Reels Кадры менялись с Центрального парка Нью-Йорка на Александрплатц в Берлине. С него прошлого на него нынешнего, словно прошлое и настоящее находились в живом конфликте. И он бежал, так быстро, как мог от всего этого, словно мог убежать от самого себя. По площади, вниз, в метро, по эскалатору, не видя и не слыша людей, задыхаясь от волнения и бега. И резко остановился у одной из колон в зеленой плитке. Напротив, словно только-только нарисованный черной краской из баллончика, растекался знак их группы. В один момент кратких помех станция стала безлюдной, а слух стал резать неуместный здесь плеск приближающейся воды. Он медленно повернулся. Последний кадр — станцию волнами заполняет вода. С помехами запись обрывается. Таким образом, Страйфи оставался один, кто не был привязан к мониторам и закрытому пространству. Это сначала казалось куском, выбившимся из концепции, но на деле это было очень символично — Вездесущность не привязана к местам. Она сама сердце этого Лиминального замка, куда все они попали. И если у нее и есть страх, то он только внутри. Он не имеет физического воплощения. А уж к монтажу Люка вопросов был абсолютный ноль. Даже спрашивать не хотелось, как он все это делал, при чем настолько реалистично, ничем не уступая тем видео с анимациями, которые они смотрели в Пинтересте. Да и то, как он точно брал кадры из старых клипов… В общем, оператор-монтажер свою зарплату абсолютно оправдывал. И на этом уведомления можно было отключать. Потому что подписчики среагировали моментально. Лайки, комментарии… и как же Рихтер оказался прав в своей лаконичности. Люди пошли подписываться на абсолютно пустой профиль группы, где примерно через десять минут после публикаций на их страницах, появился первый короткий рилс — просто знак группы, идущий помехами. И эта недосказанность разжигала у людей любопытство. Но из всего потока уведомлений Страйфи удивило только одно. Вопреки тому, что они почти поругались, Риккардо опубликовал его рилс в своих сторис. И следом пришло личное сообщение. Ричи ♥: Выглядит круто Ричи ♥: У вас классный оператор Вы: Да, повезло нам… Вы: Прости пожалуйста Ричи ♥: Мы решили поговорить обо всем лично Ричи ♥: Не накручивай Ричи ♥: Люблю Вы: И я тебя — Теперь лечь спать можно? — спросил Киро, не дожидаясь разрешения накрывшись пледом с головой. — Тебе можно, — отозвался Рихтер. — Так, господин Худек, у меня есть требование. — Вены не вскрою. — Спасибо, но я не об этом, — серьезно сказал Герман, — я прошерстил твои соцсети. В целом ок, но от Каулица отпишись. — Зачем? — Зачем быть подписанным на конкурента? — Он мне не конкурент. — Похвально, но все равно отпишись. — От кого еще мне отписаться? — Остальные меня устраивают. — Обалдеть. Хорошо, в следующий раз ты мне будешь диктовать, какие трусы надеть? — Конечно. Обязательно стринги со стразами. — Их я без тебя надену. — Вот именно. — Мы теперь на постоянке эти тарантиновские диалоги будем слушать? — из-под пледа спросил Киро. — Это вам за пятнадцать лет простоя, — ответил все это время притворявшийся спящим Тило. Все в разной степени закатили глаза. Люк тихо посмеивался в своем углу и параллельно кидал ссылки на рилсы своей жене: «смотри, мое». Любимая: Горжусь тобой ♥ И так тепло на душе от этого было. Пожалуй, Люк был самым счастливым человеком в этой комнате во всех возможных жизненных смыслах. Страйфи какое-то время полистал комментарии, потом поймал себя на том, что начинает болеть голова и сразу отложил телефон, решив, что пусть и в полночь, но ужин нужен. С голодухи потом будет еще хуже. Он жевал холодную еду. Киро, Тило, Бегемот и Люк спали, Марсель сидел в телефоне, Ю и Ромео досматривали прохождение игры, убрав звук до минимума, Рихтер снова шил. — Может, все же придадим истории с Лизой какой-то сюжет? — спросил Страйфи. Герман заинтересованно поднял на него взгляд. — Как она к нам попала? — Из лифта. Он упал и вышла она в лиминальное пространство. — Слишком просто. Она должна нас встретить сначала как людей. — Если у тебя есть какая-то идея, просто расскажи. — Если это лифт, то очевидно наш офис, так? — Допустим. — Есть мы реальные, есть мы сущности. Она видит то, что уже когда-то видела. Мы ее соседи по офису, коллеги, кто угодно. В один прекрасный день лифт отвез ее на минус сотый этаж, упал, сломался, она ударилась головой, это неважно. Важно, что она должна сначала попасть к Бактерии, но каждый переход от локации к локации должен быть через манекены. И Вездесущность она впервые встретит именно там, а не в бассейне. Как иллюзию человека. — А закончится все чем? — Она снова вернется в лифт. Выйдет на том же этаже, в ту же минуту. А там мы. Конец. Цикличность, чувствуешь? Ничего не произошло, в то время как произошло около часа экранного времени. И минус десять тысяч нервных клеток. — Нужен более открытый финал, — сказал Марсель. — А то скучновато. — Значит как любезные коллеги приобнимем, спросим все ли в порядке. А в последнем кадре отразимся на какой-нибудь поверхности не людьми. Конец. — Рихтер, ты записал? — сонно спросил Люк. — Я запомнил, — задумчиво ответил Герман. — Вот может же мозг иногда включать. — У меня это случается раз в пятилетку, — язвительно ответил Страйфи. — Я заметил. — Если вы сейчас не заткнетесь и не выключите свет… — начал Тило и договаривать ему не пришлось. Свет выключили, телефоны отложили. Замолчали. Из соседних изоляторов невнятно доносились чужие голоса. Страйфи долго лежал неподвижно, слушая отголоски шума за стеной, чужие дыхания рядом. Спать хотелось, но не выходило. Момент вдохновения прошел и он снова пришел к тому, что ему тут… нечего делать. Примерно через полчаса после отбоя в комнату заглянула Лиза, впустив тонкую линию света из коридора. — Ребят, — тихо шепнула она, — можно я к вам? Там шумно, жуть просто. А у вас тут здорово так... — Ну если не боишься с восемью мужиками спать, проходи, — ответил абсолютно не сонный голос Германа. — Да чего вас бояться! — шепотом ответила она, закрыв дверь и, что совершенно не удивительно, найдя в полумраке Страйфи и улегшись прямо рядом с ним. —  Не звери ж вы, в конце концов. Лиза была удивительно не травмированным котенком. Другая бы девушка в жизни не пошла спать в комнату к малознакомым мужчинам да еще и с полной уверенностью, что ее не тронут, особенно когда есть отдельная женская спальня. Откуда ей знать, что у этих мужчин в головах? Ей исключительно повезло, что они действительно были абсолютно адекватными в этом плане людьми. Еще минут через двадцать Рихтер встал и тихо вышел. Почти сразу за ним поднялся Марсель. Страйфи еще какое-то время смотрел в темный потолок, чувствовал ровное дыхание Лизы на своей руке, а потом понял, что больше так не может и тоже встал как можно тише и вышел из комнаты.