Кино, которое закончилось

Несколько дней усиленно репетировали части бала. Обсуждали, как преподнести гостям локации, как себя вести, будучи в полном облачении монстра, который только воет и жаждет крови. На каждой из локаций стали появляться детали, вроде надписей на кафеле или следов крови на желтых стенах. Креативная команда продумывала тайминг до минуты, разрабатывая способы перемещения с локации на локацию, как быстро переодеть монстров для выступления, как еще развлечь гостей — еда, напитки, фотозоны… Дел было достаточно. Отдельно Герман и Люк продумывали трансляцию. Нужно было несколько операторов, чтобы охват был не в одном месте. Группа по нескольку часов проводила в студии с хореографом, на несколько этажей ниже в том же здании, где был их офис. Учились сохранять движения своих чудовищ особенными, узнаваемыми и стабильными. По факту — репетировали по сто раз то, что будут делать уже в своих локациях, играя на публику. Время летело и до бала его оставалось все меньше и меньше. И даже уверенные в себе, своей команде и своем Замке, они все равно немного, но нервничали. Это будет первое выступление спустя пятнадцать лет. Как тут не нервничать? — Страй, ты идешь? — спросил Ю. Страйфи, немного выпав из реальности, сидел в раздевалке танцевальной студии. За все дни это «выпадение» случилось первый раз. — Нет, езжайте без меня, — и, поймав вопросительный взгляд друга, добавил: — Хочу в офис подняться. Мне мои записи со стены нужны. — Ну ладно. До завтра. — Пока. Из-за шумоизоляции в офисе было очень тихо — ни капли жизни соседей не проникали. И, сидя на подоконнике, Страйфи вдруг понял, что и отсюда до внешнего мира не докричишься. Офис был ловушкой — стены не прокричишь, окна не выбьешь… От этой мысли вдруг до паники стало страшно. Приступ мигрени накатил до того быстро, что он не успел даже опомниться. Просто сидел как неподвижное изваяние и не мог пошевелиться. Вокруг все было красным и ослепляющим. А когда снова смог видеть, понял, что стоит совсем не в офисе. Темный коридор, закрытые двери. Он бродил по этому коридору, в упор не видел лифт, несколько раз подходил к лестнице, но голова начинала кружиться и он даже попробовать ступить на нее боялся. Так и бродил туда-сюда, смотря в окна, расположенные по оба конца длинного пространства. В какой-то момент нервное воспаленное сознание посчитало, что это единственный выход. Он уже почти коснулся ручки окна, когда его заставил вздрогнуть живой, настоящий голос, будто вырывая его из этой темноты: — Ты в порядке? Герман стоял на пороге своего офиса, из которого тянулась теплая полоска тусклого света. Он сидел над ноутбуком с самого утра и сначала даже подумал, что шум в коридоре ему мерещится. В конце концов, соседей было не так много и они давно ушли, остальные офисы безуспешно висели в статусе «сдается». Герман и свой хотел сначала закрыть, пространства и этажом ниже хватало, но потом передумал. С этими обалдуями тишины не дождешься. — Я... Я не знаю, — растеряно спросил Страйфи. — Я кажется потерялся… Рихтер всеми силами Вселенной удержался от комментария «пить надо меньше», подошел к нему и на свой страх и риск взял за руку. Тот аж вздрогнул, почувствовав на себе чужое ледяное прикосновение. — Идем, отвезу тебя домой, — он потащил его за собой. Ненадолго оставил у входа в офис, чтобы выключить свет и забрать ноутбук и пальто. Страйфи даже не думал сопротивляться. Наоборот, он был благодарен, что окажется, наконец, на улице и что Герман, явно понимая больше нужного, ни слова об этом не сказал. — Ты где живешь? — Я не хочу домой, — едва не плача ответил Страйфи. Он почему-то до паники боялся переступать порог собственной квартиры. А еще больше боялся снова остаться один. — Значит, поедешь туда, куда я хочу. Идем. И на, держи, — Герман протянул ему пачку одноразовых платков. Страйфи сначала не понял, но потом посмотрел на свое отражение в зеркальной стене лифта. Кровь из носа, уже застывшая корками, дотекла аж до шеи. — Спасибо… На улице было холодно, но не это удивляло, а то, что уже темно. Сколько прошло времени? Сколько он сидел в офисе? Сколько бродил по коридорам? Герман открыл дверь машины и Страйфи покорно сел. — И куда ты хочешь? — едва слышно спросил он. — В отличие от тебя, домой. Переночуешь у меня, а утром поговорим. — А может не надо? — Ночевать или разговаривать? — Я не знаю. — Просто заткнись, ладно? «Если бы ты только знал, как нас всех уже от души задолбали твои приходы». Страйфи заткнулся. Просто смотрел на город за окном и ловил себя на мысли, что вообще себя не чувствует. Будто призрак, бестелесный и неприкаянный. В квартире было жутко холодно. Ледяные батареи, открытые в каждой комнате окна... Декабрь! И полумрак, будто Герман сам не горел желанием видеть свою квартиру. Страйфи сел на край дивана, невольно оглядываясь и поежившись от холода. — Ты поэтому так хорошо сохранился? — не удержался он от укола в сторону хозяина пространства, даже с плохим освещением не подходящего убогим на его вкус интерьером известному стилисту. Рихтер посмотрел на него снисходительно и продолжил переодеваться, оставляя свой дорогой костюм на вешалке. Чье-то присутствие его абсолютно не смущало. Зато вот Страйфи смущали кости Рихтера. Его худоба бесила до зависти. — Сразу спать ляжешь или чаю предложить? — спросил Герман, переодевшись в черную футболку и свободные штаны. Менее инопланетным он от этого выглядеть не стал. И даже когда вместо линз очки надел — тоже. — Не надо чая. Можно я окно закрою? — Закрывай. А то и правда заболеешь еще, мне же башку и оторвут. Я закурю? — Это же твоя квартира... — Просто знаю, что тебе не нравится запах сигарет. Вот и спрашиваю. Может это триггер, а не просто дело вкуса, — развел руками он и достал из верхнего ящика письменного стола пачку сигарет и зажигалку. — Ты очень внимателен, — остановившись у закрытого теперь окна, ответил Страйфи. Ему было одновременно так некомфортно в чужой квартире и так сильно не хотелось уходить, что умереть хотелось здесь и сейчас. В голове вакуум собственных страхов все расширялся и расширялся. Хотя среди бреда и мелькала мысль — он сейчас с единственным человеком, которого действительно не боится. Рихтер чисто физически не сможет ему ничего сделать. — Не влюбись, — съязвил тот. — Диван весь твой, плед в шкафу на верхней полке. Туалет там, — он кивнул направо, — кухня рядом. Захочешь с утра съебаться без моего ведома, убью. Понятно? — Довольно... доходчиво, — запнувшись, кивнул он. — Вот и прекрасно. Надеюсь, хотя бы здесь ты не потеряешься, — как же долго он теперь будет ему припоминать эту историю с офисными коридорами... Герман скрылся за дверью, вероятно, спальни, оставив после себя лишь дымку от сигареты, а Страйфи еще долго стоял у окна, пытаясь унять дрожь. И только теперь понял, что сумка с таблетками, с телефоном, со всем — она осталась в офисе. Из полумрака неприветливо улыбались тени. Чужие тени чужой квартиры. Он зажмурился до боли. Когда же это все закончится, Господи...