Несравненный. Книги 2-4

Глава 76. Прекрати со мной эти фокусы!

Время вокруг на мгновение остановилось. Все, включая Апа-хана, могли только наблюдать, как Фэн Сяо подолом одежды Фо Эра вытер кровь с меча, затем спрятал его вновь за поясом и направился ко Второму принцу. – Не подходи ближе! Я предупреждаю, если ты сделаешь ещё один шаг вперёд, я убью тебя! Стража! На помощь! – Эйда не волновал тот факт, что другой не понимал ни слова из этого, так что он просто выкрикивал всё безо всякого смысла. Увидев, что тот продолжает приближаться, Второй принц по-настоящему испугался. Отбросив все мысли, он немедленно запрыгнул за спину Апа-хана, оглядываясь на Фэн Сяо с выражением, полным страха и настороженности. Тюркские солдаты выступили вперёд с ножами, предупредив Фэн Сяо не делать больше ни шага, и последний действительно послушался и остановился. Он поднял руку, в которой держал круглую виноградину. – Я просто хотел вернуть вам этот виноград, – невинно сказал Фэн Сяо – но, раз уж он не нужен, я распоряжусь им по своему усмотрению. С этими словами он сомкнул большой и указательный пальцы, сжав виноградину так, что она лопнула. Разлетевшиеся во все стороны брызги подхватил и унёс ветер. Второй принц задрожал ещё сильнее. Апа-хан поднялся на ноги, его лицо было суровым и невыразительным. Убрав со своих колен руку наложницы из Цюцы, он вышел из-за стола, уставленного вкусными и изысканными блюдами, и направился к Фэн Сяо. Второй принц, который до этого стоял за ним, оставшись без защиты, в панике оглядывался, ища, где бы спрятаться. Внезапно он наткнулся взглядом на Первого принца. Первый принц был сегодня необычайно спокоен и умиротворен. На фоне неуравновешенного поведения Второго принца он в большей мере производил впечатление того, кто способен господствовать. Второй принц, поняв, что теряет лицо, вынужден был молча стиснуть зубы и вновь занять своё место, делая вид, что ничего не произошло. Все смотрели на Апа-хана, идущего к Фэн Сяо, но допроса и обвинений, которые можно было себе представить, не последовало. Можно было видеть только, как лицо хана расплылось в улыбке, когда он сказал Фэн Сяо: – Я не могу поверить, что сегодня мне удалось стать свидетелем такой интересной и насыщенной событиями битвы. Как у нас принято говорить, ты – победитель, дарованный Богом-Волком, и действительно достоин всеобщего уважения! Фэн Сяо ни слова не понимал по-тюркски, поэтому подошедший Цуй Буцюй тщательно перевёл для него всё на ханьский. Улыбка Апа-хана была переполнена доверительностью, и в ней проглядывала даже некоторая степень уважения. По сравнению с прежним холодным и отстранённым ханом, это был совершенно другой человек. Все присутствующие при дворе хана вместе взятые не могли бы сравниться с Фо Эром, вот почему Апа-хан был исключительно вежлив и уважителен по отношению к нему в начале. Причина этого была не только в огромной мощи Восточно-тюркского каганата, который стоял за ним, но и в том, что сам Фо Эр был тюркским бойцом номер один, а тюрки чтят сильных, поэтому готовы преклонить колено перед таким противником. Однако теперь Фэн Сяо убил Фо Эра. Это означало, что Фэн Сяо сильнее, чем Фо Эр. Не говоря уже о хане, столь простое умозаключение сделал бы даже рядовой тюрок. Так что разительное изменение отношения Апа-хана вовсе не было странным. В этом не было ничего удивительного, тем более что и старшая хатун, и Первый принц, и все офицеры тоже чувствовали, что так, безусловно, и следовало поступить. В конце концов, раз Фэн Сяо так легко покончил с Фо Эром, где гарантия, что он не захочет убить кого-нибудь из них? Естественно, некоторые люди обеспокоились, что Бага-Ышбара хан не оставит это дело без внимания, но для Апа-хана на данный момент самым важным было установить хорошие отношения с послами Империи Суй. Вопрос, с кем ему стоит сейчас заключить союз, больше не нуждался в обсуждении. – Благодарен хану за похвалу. Однако тот, кого я убил, являлся лучшим тюркским бойцом, воителем, который служил под знаменами Бага-Ышбара хана, вы не боитесь, что он захочет отомстить и пошлёт армию, чтобы захватить вас? Апа-хан перевёл взгляд с трупа Фо Эра на улыбку Фэн Сяо и почувствовал, как по телу пробежал холодок. Он не мог удержаться от того, чтобы одёрнуть своё одеяние, однако сухо рассмеялся: – Для меня большая честь узреть поединок между лучшими мастерами боевых искусств. У ножей и мечей на поле боя нет глаз, Бага-Ышбара хан определённо должен понимать это! Он немедленно отдал своим людям приказ оттащить трупы Фо Эра и его заместителя подальше, два охранника, один слева, другой справа, подняли тела и унесли. Тюркский народ ценит что-то лишь до тех пор, пока этому не приходит конец, и само собой, Бага-Ышбара хан не станет заботиться о том, чтобы забрать трупы. Тот факт, что жизнь лучшего тюркского бойца закончилась столь плачевным образом, неизбежно вызывал у многих вздохи жалости. Однако в их число определённо не входили Фэн Сяо и Цуй Буцюй. Проявлять мягкосердечность к своим врагам – всё равно, что быть жестоким по отношению к самому себе. Апа-хан вернулся на своё место, ведя себя так, словно вовсе ничего не произошло. Естественно, другие послы, последовали его примеру. Они наперебой начали воспевать боевые искусства Фэн Сяо как непревзойденные под небесами, говоря, что он – уникальное сокровище, которому нет равных. Похвал становилось больше и больше, как будто все боялись, что, если они не выскажут всё это сейчас, больше им не представится подобного шанса. Хотя соревнования в боевых искусствах ещё не закончились, ни один глупец не осмелился бы попросить Фэн Сяо о поединке и на себе проверить его боевые способности. Апа-хан позволил Фэн Сяо отдохнуть и призвал двух других тюркских бойцов посоревноваться на поле. Все продолжали наблюдать с живым интересом. Первый принц лично подошёл, чтобы почтить победителя вином. Апа-хан с улыбкой наблюдал за происходящим, не останавливая своего сына. Он даже отослал красавицу из Цюцы, чтобы Цзинь Лянь могла сесть рядом с ним, и завел с ней тихий разговор, внимательно слушая её рассказ об опасностях, поджидавших её во время путешествия на Центральные равнины. Второй принц робко потянул отца за рукав, но хан бросил на него мрачный взгляд и отчитал его парой фраз. Эйд немедленно опустил голову и, извинившись, ушел к себе в юрту, чтобы поразмыслить. Силы перестроились во мгновение ока. Те, кто прежде боялся оскорбить Фо Эра, теперь чествовали победителей вином. Умевшие говорить по-ханьски произносили витиеватые похвалы, а те, кто не знал ханьского, говорили то же самое по-тюркски Цуй Буцюю. Они понятия не имели, известно ли имя Фэн Сяо на Центральных равнинах, а большинство из них никогда его прежде не видели, но имя Фо Эра громко звучало по всем западным землям, из-за чего зрители, только что ставшие свидетелями его смерти, были ещё более шокированы. Не только люди с Центральных равнин, но и те, кто жил за их пределами, прекрасно знали, как дёргать за ниточки и использовать преимущества. Сила Империи Суй и без того была неоспорима, но победа Фэн Сяо над Фо Эром стала последней каплей, устранившей сомнения в сердцах каждого, и разрешившей ту сложность, которая существовала прежде. Апа-хан не произнес ничего подобного, но его отповедь Второму принцу была явным намёком для всех. Было ясно, что не успеет вечер настать, как он захочет встретиться Цуй Буцюем. Хотя это ещё нельзя было назвать концом, но их план уже удался на семьдесят-восемьдесят процентов, так что Цуй Буцюй мог, наконец, вздохнуть с облегчением. – Даосский мастер Цуй, только что я одержал такую блестящую победу. Ничего не хочешь мне сказать? – рядом с ним зазвучал чарующий голос Фэн Сяо. –А? – Цуй Буцюй удивлённо посмотрел на него. – Разве мы не просто выполняем свою работу для Императорского двора, чтобы разделить бремя забот Сына Неба? Цуй Буцюй уже отправил Цяо Сянь обратно в их юрту залечивать раны, иначе она бы сейчас громко рассмеялась. – Прекрати со мной эти фокусы! Уголок губ Фэн Сяо дёрнулся при воспоминании о том самом дне в даосском храме Пурпурной Зари, когда он впервые встретил этого человека, тогда его лицо, окруженное дымом сгорающих палочек благовоний было таким же невыразительным. Тем его последователям, что присутствовали там тогда, никогда бы и в голову не пришло, что их настоятель Цуй совсем не тот добросердечный, мягкий и нежный человек, каким они его себе представляли, а наоборот, бесстыдный, холодный и бесчувственный ублюдок с кожей, не уступающей по толщине Великой стене. – Только что, поскольку мне необходимо было убить Фо Эра, я запечатал меридианы, которые соединялись с моими ранами. Теперь, когда моя кровь течёт в обратном направлении и моя ци циркулирует неправильно, даже если раны не ухудшатся, им понадобится по крайней мере от десяти дней до полумесяца, чтобы полностью зажить. Я раньше не пользовался таким методом, поэтому не знаю, не будет ли у него постоянного побочного эффекта. Фэн Сяо не стал кричать об этом громко, он наклонился к уху Цуй Буцюя и тихо прошептал в него: – Без меня, каким бы острым ни был твой язык, наверняка ты не нашёл бы способа заставить этих людей преклонить колено? Они сейчас находились очень близко друг от друга. Когда Фэн Сяо говорил, его дыхание, несомненно, щекотало ухо Цуй Буцюя. Однако тот был твёрд, как скала, и одаривал Фэн Сяо взглядом «что бы ты ни говорил, раньше небеса упадут на землю, чем я тебе уступлю», а внимание последнего между тем очень естественно сосредоточилось на этом ухе. Какое белое. К тому же, оно выглядело довольно мягким. Что бы он почувствовал, если бы протянул руку и слегка ущипнул его? Едва подумав об этом, он осознал, что его руки сработали быстрее, чем мозг, и что он уже щиплет другого за верхушку уха. Цуй Буцюй аж подпрыгнул. Он совершенно не ожидал чего-то подобного, поэтому попытался высвободиться. Он также никак не ожидал, что другой предугадает это. Рука легла ему на бедро, преградив путь к бегству. – Убери руки! – голос Цуй Буцюя был настолько холоден, что мог бы вызвать град. Фэн Сяо дважды потёр пальцем его ухо, обнаружив, что оно и правда было таким мягким, как он себе представлял, прежде чем, удовлетворившись, отпустил его. Это напоминало пирог с османтусом, только без вкуса османтуса. Однако запах лекарственных трав на теле другого можно было приблизительно посчитать разновидностью аромата этого лакомства. Цуй Буцюй бросил на него странный взгляд и холодно сказал: – Если у господина Фэна слишком долго не было партнёра, я могу передать хану, чтобы он прислал несколько красавиц с горы Санми, которые смогут развлечь вас на некоторое время. Фэн Сяо ответил как-то уж совсем невпопад: – Я хочу пирога с османтусом. – Ты в порядке? – Цуй Буцюй уже начал беспокоиться, не ударил ли Фо Эр его слишком сильно по голове. Фэн Сяо улыбнулся, но ничего не ответил. Оба они изначально прибыли вместе, поэтому, даже при таком тесном контакте, для посторонних они выглядели лишь близкими друзьями, но в глазах Первого принца эта сцена имела совершенно другое значение. Он не мог удержаться от вздоха: – Я действительно завидую вам обоим, даже в чужой стране, в чужих краях, вы всё ещё можете делать то, что вам нравится! Вспомнив всё, что они предприняли ранее, чтобы завоевать доверие Первого принца, всю ту чушь, которую он нёс, Цуй Буцюй только сухо улыбнулся и ничего не сказал. Фэн Сяо заметил хрящик на ухе Цуй Буцюя, и, решив, что, либо сейчас, либо никогда, снова ущипнул его за ухо. Его движение было молниеносным, и прежде, чем другой успел возразить, его руки уже скользнули обратно к бокам, а затем он повернулся к Первому принцу и улыбнулся: – Спасибо за ваше понимание. Первый принц: – Я понимаю. Я действительно понимаю! Цуй Буцюй: Что ты там понимаешь??? Он ткнул Фэн Сяо локтём в живот, чем заставил того резко вздохнуть, а затем вскочил и окликнул Первого принца, однако не нашёл, что сказать. Фэн Сяо рассмеялся: – Ха-ха! Ты сам вырыл эту яму, так что, даже если теперь тебе хочется плакать, у тебя всё равно нет иного выбора, кроме как прыгнуть в неё!

* * *

Цзинь Лянь почувствовала, что её положение и власть снова изменились. Самым очевидным было изменение отношения Апа-хана и возвращение его к тому расположению, которым она пользовалась до отъезда на Центральные равнины. Будто ничего не произошло, и красавица из Цюцы была просто привлекательной вещицей, тою же, кто разделяет с ханом власть, снова стала она. И все эти изменения произошли в тот момент, когда Фэн Сяо убил Фо Эра. Цзинь Лянь прекрасно понимала это. Она не была неблагодарной и не собиралась теперь обходить Цуй Буцюя и его компанию стороной, напротив, как только она узнала от Апа-хана, немедленно отправилась сообщить им, что после праздничного пира этой ночью хан сам обратится к Цуй Буцюю, чтобы обсудить союз между Империей Суй и Западно-тюркским каганатом. – Мы убили Фо Эра. Неужели они ни капельки не обеспокоены тем, что Бага-Ышбара хан будет мстить? – спросил Цуй Буцюй. На другой стороне юрты Фэн Сяо и Цяо Сянь отдыхали, прикрыв глаза. Дискуссия Цуй Буцюя и Цзинь Лянь их не тревожила. Цзинь Лянь покачала головой: – Он может полагать, что Империя Суй сильна, поэтому ему нет необходимости бояться Бага-Ышбара хана. Выражение лица Цуй Буцюя было задумчивым. – Вам кажется, что здесь что-то не так? – спросила Цзинь Лянь. – Заключить союз с Империей Суй лучше, чем присягнуть хану Ышбаре, у последнего неуёмный аппетит, возможно, даже больший, чем у Империи Суй. Умные люди знают, что выбирать, и теперь, когда вы помогли ему принять решение, он больше не колеблется. Её слова имели смысл, поэтому Цуй Буцюй не стал возражать, как и развивать эту тему далее. Однако именно потому, что он не мог понять, где и что пошло не так, он испытывал беспокойство. Опустилась ночь. В ханской юрте устроили ещё более грандиозный праздник, чем в прошлый раз. Вчера вечером хана занимала только его наложница, он даже не явился на пир. Но сегодня всё было по-другому, хан не только пришёл, но даже хорошо оделся, и пригласил старшую хатун и Первого принца, а также других членов своей семьи и подданных, сделав пиршество поистине шумным и впечатляющим. Один лишь Второй принц так и не появился. Однако это было неудивительно. Ещё утром он думал о тысяче способов загнать Цуй Буцюя и его людей в угол, но в конце концов не только не преуспел, но и сам оказался в тупике. Вероятно, его ярость ещё не утихла, и он был в плохом настроении, поэтому не явился на праздник. Апа-хану это не понравилось, поэтому он послал своих людей позвать Второго принца. После трёх чаш вина все уже были немного навеселе. Ударивший в голову алкоголь делал атмосферу ещё более непринуждённой. Фэн Сяо получил несколько травм, поэтому он не пил. Вместо этого он выбрал что-то, приготовленное из фруктового сока. Напиток был очень кислым, но в сочетании с жареной бараниной он приобретал совершенно другой вкус. Все по очереди поднимали чаши в его честь, даже сам Апа-хан подошёл к нему лично. Однако, хотя он пил фруктовый сок, а не вино, он всё равно выпил слишком много. В результате Фэн Сяо почувствовал лёгкое недомогание, поэтому оповестил Цуй Буцюя и, извинившись, покинул пир, желая вернуться в их жилище, чтобы обработать свои раны. Снаружи дул холодный ветер, вдалеке мерцали огни, а по земле расползалась тьма. Мягкая, гладкая и нежная рука вынырнула из темноты и легонько потянулась к его бедру. Автору есть, что сказать: Приятных ночных кошмаров!