Несравненный. Книги 2-4

Глава 79. Как Фэн Сяо может быть так счастлив, когда Цуй Буцюй в беде?

Цуй Буцюя держали в юрте Второго принца. Апа-хан выставил вокруг почти сотню охранников, так что, не говоря уж о человеке, даже муха не смогла бы проникнуть внутрь, не будучи обнаруженной. При таких обстоятельствах, как бы ни были превосходны боевые искусства Фэн Сяо, даже ему было бы нелегко проникнуть сюда и вытащить заключённого, оставшись невредимым. Кроме того, они поклялись, что им нужен всего один день. От заката до рассвета время одного дня пролетало во мгновение ока – Апа-хан мог позволить себе подождать. Фэн Сяо вернулся в их юрту, в которой до этого они жили вместе. Цяо Сянь уже слышала о том, что произошло, поэтому с трудом поднялась с постели и встала на ноги, кипя от гнева: – Как ты мог позволить главнокомандующему остаться там одному! Фэн Сяо отмахнулся с безразличным видом. – Ваш главнокомандующий сам об этом попросил, что я мог с этим поделать? Цяо Сянь почувствовала, как её переполняет ярость, поэтому совершенно отбросила самоконтроль, даже не пытаясь оставаться вежливой и спокойной. – Я не верю, что главнокомандующий мог так сказать! – Тогда можешь спросить его сама. – Разумеется, так и сделаю! – сказав это, она в спешке ушла. Однако на этом Фэн Сяо не оставили в покое. Как только Цяо Сянь вышла, почти сразу же вошла Цзинь Лянь. Она была встревожена не меньше, чем Цяо Сянь, потому что теперь они были в одной лодке. Покинуть её было уже невозможно. Цзинь Лянь могла только хмуро наблюдать, куда несёт течение эту «разбитую лодку». – Господин Фэн, как вы планируете искать убийцу? Если нужна помощь, вам нужно только попросить. – У меня нет идей. Цзинь Лянь забеспокоилась ещё больше. – У нас есть только один день. Небо уже светлеет, и только что я видела, что Апа-хан действительно полон намерением убивать. Даже если вы хотите подождать, нельзя медлить слишком долго. Если убийца не будет найден, то жизнь мастера Цуя окажется в опасности! – На самом деле здесь есть ещё один момент. Я думаю, вы тоже слышали об этом. – Пожалуйста, просветите меня, – Цзинь Лянь охватило дурное предчувствие. – Если говорить обо мне и Цуй Буцюе, мы оба занимаем должности командующих в бюро Цзоюэ и бюро Цзецзянь. Один владыка не станет подчиняться другому. Думаю, можно описать это именно так. Это немного похоже на Первого и Второго принцев, они тоже недолюбливали друг друга. Оба не могли не желать того дня, когда удача отвернётся от другого. Теперь вы понимаете? – …Я не понимаю. Фэн Сяо хлопнул в ладоши. – Я буду откровенен. Теперь, когда Цуй Буцюй находится под арестом, если я не стану помогать, то бюро Цзоюэ потеряет своего главнокомандующего, а я потеряю соперника. Для меня это хорошая новость. Какая у меня есть веская причина спасать его? – Но... но это же ваш долг. Разве вы прибыли сюда не для того, чтобы заключить союз? – Цзинь Лянь смотрела широко раскрытыми глазами, её язык отказывался слушаться. – Изначально это было обязанностью Цуй Буцюя, а не моей. Причина, по которой я поехал с ним, заключалась в том, что я мог бы внести свой вклад в общее дело и раздобыть себе достижений, – Фэн Сяо говорил так, словно это было само собой разумеющимся. – Если бы всё удалось, я получил бы выгоду. В противном случае, если мы потерпим неудачу, мне просто нужно вернуться и переложить всю ответственность на Цуй Буцюя, тогда меня ни в чём не обвинят. Вы так не думаете? Цзинь Лянь: … – Он ведь всегда не прочь вырыть кому-то яму, и вот, наконец, настал его черёд упасть в неё. Это же прекрасно, не понимаю, как я в тот момент не захлопал в ладоши от радости, а вы хотите, чтобы я вытащил его оттуда? – улыбнулся Фэн Сяо. Закончив говорить, он повернулся и направился к выходу. Ему было всё равно, какое выражение лица будет у Цзинь Лянь после его слов. На ходу он разговаривал сам с собой. – Прямо сейчас он определённо мучается головной болью. Жаль, что я не могу видеть, как даосский мастер Цуй чешет затылок, поскольку не может ничего придумать. Завтра, когда придёт время, памятуя, что мы оба подданные Императорского двора, я, вероятно, даже всплакну о его безвременной кончине. Цзинь Лянь смотрела вслед Фэн Сяо и чувствовала, что у неё кружится голова. Больше всего ей хотелось прямо сейчас броситься к Цуй Буцюю и сказать ему, что он доверился не тому человеку. Фэн Сяо никогда не заботился о его безопасности, более того, он даже будет радостно хлопать в ладоши, наблюдая, как тот умирает. Но вдруг у Цуй Буцюя всё же есть план, как заставить эту разваливающуюся лодку снова отправиться в плавание? Что, если своим вмешательством она только разрушит его? Цзинь Лянь одиноко стояла на том же месте, чувствуя, как сжимается её сердце. Апа-хан не ограничивал действий Фэн Сяо. Он знал, что никто не сможет одолеть его, поэтому мог только приказать людям следовать за ним повсюду и сообщать о том, что он делает. Фэн Сяо не воспользовался шансом улизнуть, но и не бегал по округе в поисках убийцы. Он наслаждался прогулками по лугам, любуясь деревьями и травами. Смотрел туда-сюда, блуждал тут и там. Прибывшие из западных регионов торговцы привезли пользующиеся большим спросом керамические горшки и шёлк. Фэн Сяо зашёл к ним, поговорил с некоторыми и даже отведал вкусного жареного мяса ягненка. Хотя между тюрками и Центральными равнинами не было дружбы, они не отвергали торговцев и не препятствовали им, потому что, как только приближенные хана привыкли к шёлковым и керамическим изделиям, им стало очень трудно обходиться без них. Приправленное фенхелем мясо ягненка таяло во рту, словно масло. В сочетании с кистью сочного винограда получалось действительно превосходное блюдо, какого не встретишь на родине. Эта пища отличалась по вкусу от всего, что обычно можно было найти на Центральных равнинах. Торговцы прибыли из очень далеких мест. Среди них были как ханьцы, так и представители экзотических рас с высокими носами и глубокими глазами. Ханьцы нечасто встречали кого-то со своей родины, так что они очень радушно пригласили Фэн Сяо разделить с ними трапезу. Фэн Сяо был не из тех, кто стесняется, поэтому решил побаловать себя жареными бараньими рёбрышками, словно боялся, что в будущем уже не доведётся отведать такой вкуснятины. Через некоторое время хозяин заметил, что он отодвинул бараньи рёбрышки, и, подумав, что они ему не по вкусу, приказал принести ещё блюдо из говядины. – Дело не в мясе, просто мне показалось, что вкус немного пресноватый, – объяснил Фэн Сяо. Тот, кто жарил мясо, почувствовал себя странно: – Я положил много соли. Если господин предпочитает более насыщенный вкус, можете попробовать ещё немного посолить. Фэн Сяо покачал головой. Он и сам тоже чувствовал себя странно. Если рассуждать логически, сейчас он был в шаге от того, чтобы стать свободным от бремени человеком. Всего-то нужно оставить всё как есть, а затем вернуться на Центральные равнины и наблюдать, как лишившееся лидера бюро Цзоюэ погрузится в хаос. С этого момента уже никто не попытается усомниться в авторитете бюро Цзецзянь, и число умных людей в этом мире уменьшится на одного. И всё же, почему он совсем не чувствует себя удовлетворённым? Фэн Сяо уставился на безвкусное баранье рёбрышко перед собой и вздохнул. – Без кого-то, кто мне постоянно перечит, я действительно чувствую себя неуютно. Он покинул трапезу и теперь шёл вдоль края поля. Пролетел белый журавль и приземлился неподалеку от него. Его светлые перья трепетали, создавая иллюзорный вид мягкости и нежности. Сияющий изгиб нижней части шеи напомнил ему ленивую позу Цуй Буцюя, когда он лежал на кровати, не желая вставать. Конечно, его клюв более всего походил на ядовитый рот Цуй Буцюя, длинный и острый, готовый в любой момент клюнуть кого угодно. Как только Фэн Сяо мысленно представил себе Цуй Буцюя с птичьим клювом, из его рта невольно вырвался хохот. Разыскивающая его повсюду Цзинь Лянь как раз в этот момент уже собиралась броситься к нему в надежде переубедить, когда внезапно услышала этот долгий, ровный, искренний смех. В глубине души она подумала: «Как Фэн Сяо может быть так счастлив, когда Цуй Буцюй в беде? Похоже, он вообще не собирается помогать». Цзинь Лянь вздохнула. Раз уж всё дошло до этого, ей не оставалось ничего другого, кроме как встретиться с Цуй Буцюем и узнать, есть ли у него план по исправлению ситуации. Однако в этот момент Фэн Сяо обернулся и спросил странным тоном: – Зачем вы здесь? Цзинь Лянь больше не хотела с ним говорить. – Ничего важного. Я уже ухожу. Господин Фэн, пожалуйста, наслаждайтесь. – Подождите, – крикнул ей вслед Фэн Сяо. – На труп шамана Хэйюэ ещё можно посмотреть? Цзинь Лянь покачала головой: – Он был сожжён на месте. Хотя, всех шаманов всё равно кремируют после смерти. – Тогда эта каменная хижина – она всё ещё там? Не могли бы вы организовать мне встречу с обоими учениками шамана? Мне нужно их кое о чём спросить. – Вы наконец-то задумались о спасении мастера Цуя? – недоверчиво спросила Цзинь Лянь. Фэн Сяо улыбнулся. – В этом мире есть только один Цуй Буцюй. Если он умрёт, где я найду ещё кого-то столь же интересного?

* * *

Цяо Сянь не могла успокоиться. Полученные ею травмы были нелёгкими, так что у неё не вышло бы спасти Цуй Буцюя, но она спешила, чтоб хотя бы просто увидеть его. Подошедший Первый принц, увидев, что её задержали у входа в юрту, из человеколюбия убедил стражников впустить её повидаться с Цуй Буцюем. Похоже, Цуй Буцюй не подвергался никаким пыткам. Он сидел в центре юрты и, прикрыв глаза, отдыхал, словно не осознавая, что его смерть уже близка. – Главнокомандующий! – Цяо Сянь подошла к нему и опустилась на колени перед ним. – Я приношу прощения за свою неспособность. Я обязательно придумаю способ вызволить вас отсюда, чтобы никто больше не мог очернять ваше имя! – Где Фэн Сяо? – спросил Цуй Буцюй. – Не возлагайте на него своих надежд! У него никогда и в мыслях не было вам помогать! – Цяо Сянь была в ярости. Цуй Буцюй тихо сказал: – Пожалуйста, передай ему мои слова. Скажи вот что: пусть уходит как можно дальше и никогда не возвращается за мной. Также скажи, чтобы он даже не думал о мести Апа-хану. Рядом с ханом бесчисленное множество мастеров боевых искусств, вам двоим не победить их. Цяо Сянь была потрясена. Если бы не спокойствие Цуй Буцюя и его бледное, но умиротворённое лицо, она бы определённо подумала, что тот тронулся рассудком. – Который сейчас час? – спросил Цуй Буцюй. – Уже светает. – Тогда не будем больше откладывать. Если хочешь спасти меня, передай ему то, что я сказал. Цяо Сянь ломала голову так и эдак, но не могла понять, что такого особенного было в этих словах. Она боялась, что, услышав их, Фэн Сяо станет ещё счастливее и уйдёт, не раздумывая дважды. Но приказу Цуй Буцюя она подчинится в любом случае. Не колеблясь, Цяо Сянь поднялась и ушла. Цуй Буцюй проводил её взглядом, пока она не исчезла за занавесью, после чего медленно достал из рукава керамическую бутылочку. Он пододвинул к себе курильницу для благовоний и высыпал в неё содержимое. Представители тюркской власти питали любовь к вещам, произведённым в ханьских землях. Повсюду встречались их фальшивые копии, и такого рода курильницы и благовония были во всех богатых домах. Цуй Буцюй наблюдал, как от благовоний идёт лёгкий дымок, который очень быстро рассеивался в воздухе без следа, неся с собой лёгкий и чистый сладкий аромат. Некоторое время он смотрел на курильницу, а после внезапно выкрикнул по-тюркски: – Я хочу видеть Апа-хана! Скажите ему, что, если он откажется от встречи со мной, то ужас последствий превысит пределы его воображения! Будь он просто обычным заключённым, охранники безразлично проигнорировали бы его. Но личность Цуй Буцюя была особенной, так что, услышав это, они немедленно доложили хану. Редко можно было увидеть, чтобы хан не наслаждался своими красавицами и не присутствовал на каком-либо собрании. Когда охранник вошёл, тот сидел на коленях в центре юрты, сложив руки в форме лотоса. Это определённо выглядело странно, с какой стороны ни посмотри. Однако охранник не стал задавать лишних вопросов и немедленно передал ему сообщение Цуй Буцюя. Апа-хан не выказал гнева. Он спокойно выслушал охранника, и, когда тот закончил говорить, странная улыбка расплылась по его подточенному возрастом лицу. – Цуй Буцюй. Впервые это имя было произнесено ханом с предельной точностью, мягко и медленно, как будто он смаковал его вкус. Апа-хан поднялся на ноги и направился к юрте Цуй Буцюя, и только тогда охранник на мгновение замер, осознав, что только что его правитель говорил на ханьском.