Несравненный. Книги 2-4

Глава 80. Я вижу, как ты измучен болезнью, почему ты не можешь просто умереть?

– Ты хотел меня видеть? Апа-хан вошёл в сопровождении немалого количества стражников. Это были его земли, поэтому вне зависимости от того, сколько людей он хотел взять с собой, ему не нужно было искать чьего-либо одобрения. Толпа выглядела устрашающе, волна её разгорячённого дыхания хлынула во внутреннее пространство юрты. Едва уловимый аромат, витавший там до этого, исчез, от него не осталось и следа. Цуй Буцюй кивнул: – Я хотел вас видеть. – Говори, – Апа-хан имел вид человека, который держит победу в руках, и взирал на Цуй Буцюя словно с высокого пьедестала. Трудности жизни кочевого племени добавляли морщин его лицу по сравнению с рядовым жителем Центральных равнин. Взгляд, которым он смотрел на Цуй Буцюя, утратил радушие и теплоту, которые он демонстрировал ранее, и на смену им пришли холод и насмешка, позволяющие почувствовать, что убить Цуй Буцюя для него было бы так же просто, как раздавить муравья. – Второй принц только что скончался. И всё же, почему мне кажется, что хан ничуть не расстроен? – внезапно спросил Цуй Буцюй. – Как хан тюрков, я навсегда отдал сердце своему народу. Смерть сына не должна отвлекать меня от обязанностей, – холодно ответил Апа-хан. Услышав такие благородные слова, любой тюрок почувствовал бы себя тронутым, и стоявшие сейчас возле хана охранники не были исключением: выражение их лиц сразу изменилось, на мгновение они забыли все ошибки, которые он совершал в прошлом. Если бы они были на Центральных равнинах, они немедленно преклонили бы колени в знак уважения. Но Цуй Буцюй расхохотался, как будто услышал какую-то шутку. Он смеялся до тех пор, пока охранники не разозлились так, что уже еле сдерживались, чтобы не наброситься на него с кулаками. – Я хотел бы поговорить с ханом наедине, – сказал он, сделав ударение на последнем слове. – В противном случае, если другие услышат то, чего не следует, пеняйте на себя. Оба уставились друг на друга. Трудно было сказать, был ли Апа-хан в ярости или был доволен, но он махнул рукой и позволил охранникам уйти, приказав к тому же завесить вход толстым ковром, поглощающим все звуки, которые могли просочиться наружу. – Что ты хотел сказать? Цуй Буцюй хранил молчание. Апа-хан рассмеялся и спокойно произнес: – Вне зависимости от того, что ты скажешь, твоя смерть уже близка. Цуй Буцюй дважды кашлянул. Цвет его лица выглядел ещё бледнее, чем когда он прибыл сюда, но не было особой разницы между бледным и ещё более бледным. Кроме близких людей, никто бы этого не заметил. Длинными тонкими пальцами он вытянул рукав, чтобы прикрыть рот. Сквозь его прозрачную кожу можно было разглядеть даже изгибы костей, но это явно не заставляло его казаться немощным. Он был словно бамбуковый побег в широкой мантии, прямой, высокий и жёсткий. – Но ты всё же пришёл. Потому что тебе любопытно, что я хочу сказать. Или, возможно, тебе интересно, как много я знаю. Апа-хан ничего не ответил на это. Он ждал, когда Цуй Буцюй заговорит первым. Он знал, что другой не сможет сдержаться, будет всячески изощрять свой интеллект, проверять себя и заодно оттягивая время. Ему было всё равно, потому что он был хорошо подготовлен. Независимо от того, что скажет Цуй Буцюй или как много он знает, конечный результат не изменится. Цуй Буцюй определённо удивил его: – Сначала я думал, что ты замаскировался под шамана Хэйюэ. Апа-хан поднял бровь, как будто ему было интересно: – И что же заставило тебя позже понять, что это не так? – Каменная хижина, – прямо сказал Цуй Буцюй. – О? – Той ночью, когда Фэн Сяо прокрался в хижину, с учётом того, что его нюх острее, чем у собаки, он почувствовал запах лекарственных трав и даже различил, что там были лигустикум, ганьцюань, мускус и имбирь. Поскольку Фэн Сяо здесь не было, он не мог возразить против слов Цуй Буцюя о том, что его нос более чувствителен, чем у собаки, или запротестовать, что людей и собак нельзя сравнивать подобным образом, поэтому ему оставалось только позволить Цуй Буцюю говорить о нём всё, что вздумается. – Небольшое количество мускуса, пол-ляна имбиря, один лян ганьцюаня и один лян лигустикума. Знаешь, для чего применяют эти ингредиенты? – Цуй Буцюй не стал дожидаться ответа другого, поскольку не нуждался в этом. – Чтобы приготовить гранулы Бихуэй. Если их сжечь, можно скрыть зловоние мёртвого тела. Цзинь Лянь ранее говорила, что Апа-хан однажды заболел, и его исцелил шаман Хэйюэ. Этот инцидент произошел, пока нас здесь не было. После возвращения Цзинь Лянь Апа-хан, первоначально поддержавший её предложение искать союза с Центральными равнинами, внезапно изменил своё решение, и не только отказался вежливо обращаться с прибывшими издалека послами Империи Суй, но даже по отношению к ней стал куда более холоден и отстранён. Всего, что требуется для изготовления гранул, невозможно найти здесь – только на Центральных равнинах, поэтому я попросил Цзинь Лянь выяснить, кто покупал такие ингредиенты у торговцев, и, в конце концов, этим человеком оказался ты, хан. Первоначально я думал, что это шаман Хэйюэ убил хана, а затем взял его личину, но существование гранул Бихуэй изменило моё мнение. Тюрок, даже если он шаман, не мог быть знаком с подобным рецептом, не говоря уже о том, чтобы применить его на трупе. Не только это не похоже на методы тюрков, но и ты: с того момента, как ты принял облик хана, все твои действия были весьма далеки от стремления принести благо Западно-тюркскому каганату. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Апа-хан хлопал в ладоши. Он не торопился, напротив он очень терпеливо слушал Цуй Буцюя, и когда тот закончил говорить, не выказал ни малейшего намека на шок, неожиданность или гнев. Он даже выглядел так, будто был восхищен. – Слава главнокомандующего бюро Цзоюэ действительно не является ложью. Используя одни лишь ароматы и травы, ты смог сделать так много выводов. Давным-давно кое-кто сказал мне, что в Империи Суй есть несколько человек, которых лучше не обижать. В их числе были Фэн Сяо с его боевыми навыками и Цуй Буцюй с его стратегиями. Что касается Фэн Сяо, его боевые искусства я также оценил собственными глазами, когда он одержал победу над первым мастером среди тюрков. Эти слова он произнёс на ханьском языке даже правильнее, чем иной чиновник с Центральных равнин. Однако Цуй Буцюй, похоже, ожидал этого. На его бледном лице не было ни следа удивления: – Должен ли я поблагодарить хана… нет, правильнее сказать, должен ли я поблагодарить этого брата, который выдаёт себя за хана, за то, что он похвалил меня? Другой засмеялся. – Когда ты заметил несоответствия? – С самого начала. – Невозможно! – тот даже не задумался, прежде чем выпалить это. Цуй Буцюй холодно посмотрел на него: – Ты разоблачил себя с самого начала. Апа-хан был похотливым мужчиной. Но в тот день, когда Цяо Сянь впервые вошла со мной в ханскую юрту, ты даже не взглянул на неё на протяжении всего времени. Могло ли это не вызвать подозрений? Другой глубоко задумался, а потом даже согласился. – Более того, в ту ночь, когда умер шаман Хэйюэ, на пиру присутствовали все послы, по логике вещей, ты, как хан, тоже должен был быть там. Тем не менее, ты не явился, и даже выяснилось, что, с тех пор как прибыла наложница из Цюцы, хан полностью соблазнён её красотой, и настолько не заботится о политических вопросах своего ханства, что позволяет себе медлить даже в такой ситуации. Но для меня этот факт стал доказательством всего. Ты, должно быть, предугадал, что Фэн Сяо определённо будет искать шамана Хэйюэ, поэтому заранее расставил ловушки, сразился с ним, выдавая себя за шамана, после чего сжёг каменную хижину, а также труп шамана, и спихнул всё на Фэн Сяо! Это ещё не всё. После сражения с Фэн Сяо, хотя он получил раны, ты сам тоже был далёк от благополучия. Он проскользнул в юрту Второго принца и создал представление с обличением того в странных привычках, используя это, чтобы скрыть исходящий от него запах крови. Ты же пришёл в сопровождении красавицы из Цюцы, и мне удалось уловить, что исходящий от неё аромат был гораздо более интенсивным, чем обычный запах женских духов. Я полагаю, ты прибегнул к этому с той же целью, что и Фэн Сяо – скрыть факт ранения. Тело Цуй Буцюя не могло вынести такой длинной речи на одном дыхании, поэтому он опустил голову, чтобы прокашляться, прежде чем продолжить анализировать ситуацию. То, что кто-то разработал такой грандиозный план, выдал себя за тюркского хана и обвел вокруг пальца всех, включая Фо Эра, так что даже сам Цуй Буцюй не сразу его раскрыл, – это, безусловно, поражало воображение. Другой терпеливо слушал всё, что говорил Цуй Буцюй, но, конечно, не потому что тот обладал особо приятным для слуха голосом. Ему было очевидно, что Цуй Буцюй просто надеется оттянуть время, но он знал, что никакие усилия последнего не смогут разрушить его планы. Цуй Буцюй теперь был лёгкой добычей. Все его действия сейчас были направлены на то, чтобы дождаться помощи Фэн Сяо. Пока хан размышлял об этом, Цуй Буцюй закашлялся ещё сильнее. Сейчас у него была возможность лишь возлагать свои надежды на Фэн Сяо и верить, что тот согласиться сотрудничать с ним извне, иначе, как бы он ни старался здесь изо всех сил, у него ничего бы не получилось. Фальшивый Апа-хан изобразил на лице обеспокоенность, но его рот произнёс нечто, в корне противоположное: – Ты в порядке? Уж не закашляешься ли ты до смерти? Я вижу, как ты измучен болезнью, почему ты не можешь просто умереть? Цуй Буцюй еще дважды кашлянул. – Благодарю за заботу, но, боюсь, мне придётся разочаровать тебя, мастер Юй Сю. Фальшивый хан прищурил глаза, его желание убивать внезапно достигло пика. Цуй Буцюй вёл себя так, будто не замечал этого. Он кашлял до тех пор, пока не почувствовал лёгкую усталость, поэтому прислонился спиной к столбу, опираясь на него, чтобы восстановить дыхание. Однако он всё ещё прижимал руку к груди, и не торопился убирать. Там начала распространяться боль, отзываясь в каждом вдохе и выдохе. В обычное время в подобном случае Цяо Сянь немедленно положила бы свою руку ему на запястье и передала немного внутренней силы, чтобы помочь унять боль. Однако в этот момент Цяо Сянь отсутствовала, поэтому Цуй Буцюй мог только стараться дышать легко, чтобы свести к минимуму нагрузку на своё тело. Перед лицом смертельной угрозы в купе с физической болью, он не мог не чувствовать, как его спина покрывается холодным потом. Через некоторое время он услышал, как другой сказал: – Как ты узнал меня? Цуй Буцюй закрыл глаза, подавляя боль, и только потом вновь открыл рот. – В Цемо ты намеренно позволил кому-то, похожему на тебя, ввести нас в заблуждение. Сначала мы и правда думали, что это ты, но теперь я понимаю, что в то время ты, вероятно, уже прибыл в земли западных тюрков и начал осуществлять свой план. В конце концов, Апа-хан – правитель западных тюрков. Каждый день его окружало бесчисленное множество людей. Убить его, при желании, тебе, возможно, удалось бы, но забрать его личность было определённо нелегко. Однако с шаманом Хэйюэ сделать это было куда проще. Он жил вдали от людей, и имел мало слуг, поэтому ты сначала убил шамана и взял его личность, потом воспользовался возможностью убить хана под предлогом приглашения для лечения его болезни, затем спрятал труп хана в каменной хижине, нейтрализовал зловоние с помощью гранул Бихуэй, и обставил всё так, словно шаман ушёл в уединенную медитацию. После этого ты мог смело выдавать себя за хана средь бела дня. Ты сблизился с красавицей из Цюцы, потому что она прибыла сюда совсем недавно. С одной стороны, она идеально подходила к образу этого развратника, а с другой стороны, это сводило к минимуму контакты с другими женщинами хана, что помогало избежать раскрытия твоей личности. Это и в самом деле блестящий план. По сути, всё, что ты делал после того, как украл личность Апа-хана, было агрессивным вмешательством в отношения между тюрками и империей Суй. Ты даже хотел погрузить государство западных тюрков в хаос, приведя его к саморазрушению. Этот способ действия ничем не отличается от того, что ты применял раньше… На самом деле, ещё несколько минут назад всё это было просто теориями. Я не был уверен в их правдивости. Однако ты сам только что всё признал, – в этот момент на лице Цуй Буцюя появилась лёгкая улыбка. Фальшивый хан, или же монах Юй Сю, просто кивнул головой. Он больше даже не имитировал глубокий, хриплый голос хана, вернувшись к своему первоначальному, чистому и ровному. – Я признал. Ну и что? Ждёшь, что Фэн Сяо придёт тебе на помощь? Пожалуйста, прости мою откровенность, но боюсь, что он лишь с радостью понаблюдает, как ты идёшь навстречу собственной гибели, и, даже если осознает свою вину, уже будет слишком поздно. На самом деле Юй Сю был молодым и красивым монахом, так что даже старая и помятая личина не могла скрыть его грации и элегантности. Автору есть, что сказать: P.S. 1: Описание гранул Бихуэй взято из «Сборника об исправлении несправедливости» времен династии Сун. Ничего не сказано о самом раннем времени, когда был изобретен этот рецепт[1]

[1] Династия Сун относится к IX-XIII векам. Как утверждается, данный сборник был написан неким Сун Ци под самый конец ее существования и представляет собой одну из первых книг по криминалистике. Предположить, однако, что описанные там методы использовались и раньше, вполне возможно, что, видимо, и делает автор новеллы. Тем не менее, что касается описанных трав и точного рецепта, он редакторам сего текста остался темен и непонятен. Тем более что английские тексты, на которые редакторы опираются, предлагают разные названия ингредиентов.

P.S. 2: Всё, что выложил здесь Цюй-Цюй, упоминалась ранее. Если кто-то забыл об этом, вы можете перечитать, чтобы понять.