Несравненный. Книги 2-4

Глава 109. Цуй Буцюю всю ночь снился Фэн Сяо

Вероятно, из-за пытки, которой подверглись его уши, после этого Цуй Буцюю всю ночь снился Фэн Сяо. В том сне не было ничего, кроме этого человека, который, пребывая в приподнятом настроении, красноречиво вещал: – Как-то раз… А в другой раз… Казалось, что тьма покрыла небо и землю, а солнце и луна лишились света [1].

[1] 天昏地暗, «мрачные небеса над тёмной землей» – идиоматическое выражение: непроглядная тьма, сплошной мрак; состояние хаоса и отчаяния.

Когда Цуй Буцюй проснулся, это «как-то раз» упрямо продолжало звенеть у него в ушах, раздражающее и приставучее, как цепляющийся к одежде ивовый пух в марте, от которого так трудно избавиться. Всё ещё не до конца оправившись от сна, он натянул одежду, а затем присел, чтобы обуться. Вдруг раздался стук в дверь, и Цуй Буцюй всерьёз задумался, не предпринять ли ему побег через окно, но, к счастью, в следующий момент голос пришедшего спас его от угрозы переломать ноги при прыжке со второго этажа. – Господин Цуй, простите, что беспокою, могу я узнать, свободны ли вы для беседы? Если нет, я зайду позже, – это был Цуй Пэй. Цуй Буцюй с облегчением выдохнул. – Найди комнату в чайной по соседству, я подойду туда чуть позже. Цуй Пэй был только за; тут же раздался звук его удаляющихся шагов. Утро без Фэн-эра было просто чудесным, если, конечно, не обращать внимания на неубранные со вчерашнего вечера со стола объедки. Брезгливость этого человека достигала такой степени, что Цуй Буцюй был готов откровенно признать поражение. Представьте себе, стал бы кто-то другой обучаться игре на цитре лишь для того, чтобы иметь возможность преобразовывать внутреннюю силу в звуковые волны и отражать атаки противника, не вступая с ним в тесный контакт? Нет, только Фэн-эр. Таким образом, тот факт, что этот человек соизволил вчера собственноручно перенести его из повозки в комнату, уже было невиданным для него поведением. Не очень приятный запах вчерашней еды, висящий в воздухе, заставил Цуй Буцюя поторопиться и не задерживаться здесь более. Цуй Пэй немного нервничал. Ещё несколько дней назад, если бы кто-то сказал ему, что Цуй Цзе жив и, более того, может распоряжаться судьбой клана Цуй, он бы счёл это абсурдом. Сколько он себя помнил, этот мальчик всегда молчал, даже когда болел или подвергался издевательствам, и никогда не жаловался ему на свои страдания. Впоследствии, когда у Цуй Пэя появились собственные дети, он наконец понял чувства родителей, и каждый раз при мыслях о том ребёнке испытывал ещё большую вину. Всего за два дня всё в семье Цуй перевернулось с ног на голову; клан Болин Цуй стал подобен кораблю посреди урагана, который того гляди опрокинут волны. Опасность нависла над всеми членами семьи Цуй. Женщины весь день лили слёзы, а некоторые даже осыпали Цуй Буцюя проклятиями, желая ему смерти. Но Цуй Пэй знал, что Цуй Буцюй не воспримет это близко к сердцу. С того момента, как он покинул дом семьи Цуй, он разорвал последние связи с этим кланом. Вердикт Императорского суда ещё не был вынесен, и Цуй Юн уже связался с кланом Фаньян Лу, чтобы обсудить прошение о помиловании. Цуй Пэй не знал, насколько эти действия помогут им, но как единственный мужчина семьи Цуй, который не был замешан в преступлениях и который, к тому же, пользовался доверием девы Юй, он, разумеется, был послан Цуй Юном к Цуй Буцюю в надежде вымолить милосердие. Перед его уходом Цуй Юн снова и снова напоминал ему, чтобы он был осторожен в словах и лишний раз не раздражал Цуй Буцюя, и, если тот потребует каких-либо условий, ему следует сразу согласиться на них, а уже затем, вернувшись, вместе обдумать, как быть. При этих мыслях Цуй Пэй не смог сдержать горькой улыбки. Он не боялся, что Цуй Буцюй потребует слишком многого, он боялся, что тот вообще не станет требовать ничего. Клан Болин Цуй – один из самых известных кланов, и люди неизбежно тянулись к нему. Независимо от того, сколько людей в мире носит фамилию Цуй, любой из них изо всех сил старался бы сблизиться с кланом Цуй, но в случае Цуй Буцюя эти искушения были совершенно неэффективны. – Я привёл тебя сюда, потому что именно ты первой познакомилась с господином Цуем, встретив его за пределами города, и между вами сложились неплохие отношения, так что, если позже понадобится встать на колени и умолять его, не раздумывай. Но без моего приказа не поступай опрометчиво, – наставлял Цуй Пэй девушку рядом с ним. – Я понимаю, – Цуй-цзюнян выглядела встревоженной. В одночасье её отец оказался убийцей, а мать – сообщницей, оба теперь находились в тюрьме. Эта новость стала страшным ударом для Цуй-цзюнян и других её братьев и сестёр и сбила их с небес на землю, отчего они пребывали в панике и растерянности. Казалось бы, ей следовало ненавидеть Цуй Буцюя, но при виде высокой худощавой фигуры приближающегося к ним человека, она не смогла отыскать в своей душе ни капли ненависти, а остальные её чувства были слишком сложны для описания. Как и в первую их встречу, лицо Цуй Буцюя было совершенно бесстрастным, и он не выказал ни радости, ни недовольства, когда увидел их. – Надеюсь, вы здесь не для того, чтобы просить о пощаде, – Цуй Буцюй сразу перешёл к делу. – Разве бы мы осмелились после того, как всё обернулось? Мне просто хотелось вас увидеть, – горько улыбнулся Цуй Пэй. Цуй Буцюй слегка кивнул в ожидании его следующих слов. Цуй Пэй вдруг понял, что не знает, что говорить дальше. Ему уже было за пятьдесят, за свою жизнь он многое повидал, странствуя по миру, и встречался с самим Императором, но в этот момент он с трудом справлялся с волнением. – Мне очень жаль, что я тогда не оправдал доверие второй невестки, – он тщательно взвешивал каждое слово, чтобы не вызвать у собеседника раздражения. – Я понимаю, что обида в вашем сердце велика, и семья Цуй действительно виновата перед вами. Отец сожалеет об этом. Цуй Буцюй вдруг улыбнулся: – Если бы я умер за годы скитаний, разве Цуй Юн сожалел бы сейчас об этом? Естественно, нет. Вспомнив, как, когда арестовали его старшего брата, отец сокрушался не о том, что плохо относился к Цуй Буцюю, а о том, что вовремя не убил его, Цуй Пэй и вовсе осознал, что ему нечего сказать в ответ. Он чувствовал себя несколько обескураженно, и больше не хотел искать слов оправдания. – Есть ли что-нибудь, что я могу сделать? – вздохнул Цуй Пэй. – Если пожелаете, чтобы могила второй невестки была перенесена на родовое кладбище клана Цуй… – Раз её не похоронили там раньше, зачем переносить теперь? – безразличным тоном сказал Цуй Буцюй. Разговаривать с ним было совершенно невозможно. Кто-нибудь другой на его месте уже не выдержал бы и в гневе опрокинул стол, но, что бы ни говорил Цуй Буцюй, Цуй Пэй, вопреки всему, воспринимал это как заслуженный упрёк себе. – Это всё моя вина, если бы я тогда был более решителен… – Ты хочешь стать главой клана Цуй? – вдруг спросил Цуй Буцюй. Цуй Пэй от неожиданности вытаращился на него. Цуй Буцюй многозначительно улыбнулся: – Раньше перед тобой было три старших брата, и все они были законными наследниками, так что едва ли очередь когда-нибудь дошла бы до тебя. Однако сейчас всё по-другому, даже если преступление Цуй-да не коснётся остальных членов семьи Цуй, неизменно возникнет вопрос о том, кто станет следующим главой. Это твой шанс. – Я никогда не думал об этом, – нерешительным голосом проговорил Цуй Пэй. Цуй Буцюй: – Чтобы защитить себя и тех, кого любишь, нужна сила, и сейчас, когда главная ветвь семьи Цуй разваливается, если ты будешь пребывать в нерешительности, тебя просто-напросто затопчут. Цуй Пэй молчал, но Цуй Буцюй знал, что он внимательно его слушает. Способности Цуй Пэя были неплохими, но за все годы, что он провёл в тени отца и братьев, у него не было возможности проявить себя. Даже когда он сделал себе имя учёного, люди, говоря о нём, неизменно упоминали его происхождение из клана Цуй. Цуй Буцюю удалось избежать этого, но ему нет, и он был обречён до конца жизни быть связанным этими тремя словами – «клан Болин Цуй». Порой слава может стать оковами. В этот момент вошёл человек, оказавшийся служащим резиденции главы округа. – Господин Цуй, губернатор хотел бы пригласить вас к себе, когда вы будете свободны. – Я отправлюсь сейчас же, – Цуй Буцюй кивнул. Цуй Пэй знал, что у собеседника не было желания продолжать этот разговор, поэтому поспешно сказал: – Я буду часто навещать могилу второй невестки. Пожалуйста, берегите себя! Он вынул из рукава некую бумагу и протянул её Цуй Буцюю. – Думаю вы знаете, что в многовековых аристократических семьях нередко хранятся секретные рецепты. Я вижу, что у вас не очень хорошее здоровье, и этот найденный мною рецепт семьи Цуй может помочь укрепить ваше тело. Я уже попросил доктора Суна проверить его. Я знаю, что с вашим нынешним статусом вы ни в чём не нуждаетесь, но, если вам что-то понадобится, просто напишите, и я сделаю всё, что в моих силах, – смущённо сказал Цуй Пэй. После небольшой паузы Цуй Буцюй всё же взял рецепт. Цуй Пэй почувствовал невероятное облегчение; разговор с этим племянником вызывал у него напряжение даже большее, чем разговор с Императором. – Подумай над моими словами. Если ты станешь главой клана Цуй, я, в свою очередь, возможно, подумаю о том, чтобы просить за семью Цуй перед Его Величеством, дабы избежать вовлечения невинных женщин и детей, – Цуй Буцюй взглянул на стоящую рядом Цуй-цзюнян. – А также, чтобы избавить Цуй Юна от необходимости предлагать Фэн Сяо Цзюнян в качестве наложницы. Цуй-цзюнян была потрясена и спросила голосом, исполненным недоверия: – Дедушка… действительно так сказал? Она повернулась к Цуй Пэю, но тот отвёл глаза, не желая встречаться с ней взглядом. – Молодой господин Цуй! Цуй-цзюнян окликнула уходящего Цуй Буцюя и слова, которые она сдерживала всё это время, наконец сорвались с её губ: – Это правда, всё то, что говорят? Ты действительно мой старший брат? – Даже если семья Цуй не прекратит своё существование, её репутации будет нанесён значительный урон, – на ходу бросил Цуй Буцюй. – Если хочешь изучать медицину у Сун Цзиминя, лучшей возможности тебе не представится. Не стоит разбрасываться словами, но при этом бездействовать, уподобляясь тем женщинам, которые позволяют связать себя по рукам и ногам и вызывают лишь презрение. Цуй-цзюнян изменилась в лице, и как раз когда Цуй Пэй уже забеспокоился, что она бросится дальше расспрашивать Цуй Буцюя, она вдруг опустилась на колени и поклонилась ему. – Мне жаль. Цуй Буцюй потрясённо застыл. – Мне очень жаль, – тихо сказала Цуй-цзюнян. – Я слышала о тебе от других и знаю, что не имею права говорить вместо своих отца и матери, но я родилась их дочерью, и ответственность за то, что они сделали с тобой в прошлом, ложится также и на меня. В нынешней ситуации я не могу просить для них пощады, я могу лишь попросить твоего прощения, и пожелать, чтобы в будущем у тебя всё было хорошо, и чтобы ты прожил жизнь, свободную от трудностей. Она шевельнула губами, словно собиралась добавить «брат», но в конце концов так и не смогла произнести это слово. Когда Цуй Буцюй ушёл, Цуй Пэй шагнул к ней, чтобы помочь подняться, и не мог не вздохнуть, увидев слёзы, текущие по её лицу. – Почему ты плачешь? – Вроде бы мне следует ненавидеть его, – Цуй-цзюнян потёрла покрасневшие глаза, но её слезы не останавливались. – Но когда я вспоминаю, что меня с детства хорошо одевали, кормили и любили, в то время как на его долю выпали лишь страдания и скитания, я не могу найти в себе ненависти к нему. – Ты ни в чём не виновата, – печально сказал Цуй Пэй. Цуй-цзюнян: – Но и его не в чем обвинить. Хотя он вернулся, чтобы арестовать старшего дядю и отца, на то действительно была причина, он вовсе не пользовался своим положением, чтобы незаслуженно притеснять других, но члены семьи Цуй всё это время продолжали слать в его адрес проклятия, и я... от всего этого я чувствую ещё большее смятение. Цуй Пэй погладил её по голове, но ничего не сказал. Он подумал, что, вероятно, именно в лице Цзюнян Цуй Буцюй смог увидеть всё ещё существующую в семье Цуй каплю тепла, что в конечном счёте заставило его немного смягчиться, а может это было сделано в память о деве Юй и Цуй-эре, но, в любом случае, для них это уже был лучший исход из возможных.

* * *

Когда Цуй Буцюя привели в сад на заднем дворе резиденции главы округа, он застал Фэн Сяо и Юань Саньсы за столь оживлённой и дружеской беседой, что, казалось, они того гляди обезглавят курицу и сожгут жёлтую бумагу, связав себя узами побратимства. Он не мог не вздохнуть втайне, подумав, что раньше не замечал такого внимания по отношению к губернатору Юаню со стороны Фэн-эра, но, стоило ему пронюхать о наличии у того карты тайника с сокровищами, как он тут же объявился, словно ласка, учуявшая запах рыбы. Когда Юань Саньсы увидел его, на его лице появилась улыбка, и он поднялся, сложив руки в доверительно-уважительной манере. – Буцюй, командующий Фэн сказал, что ты посвятил его в это дело, и вы вместе собираетесь отправиться на поиски тайника. Цуй Буцюй наградил Фэн Сяо взглядом, означающим: «Ты действительно словно змея, что обвивается вокруг бьющей её палки» [2].

[2] 打蛇随棍上 – идиома о человеке, который умеет из любой ситуации извлечь выгоду.

Фэн Сяо ответил ему невинным выражением лица, как будто не понял намёка. Убедившись, что Цуй Буцюй не возражает, Юань Саньсы сказал обоим: – Прошу за мной, господа. Он привёл их в свой кабинет, достал из шкафа книгу, и вынул оттуда бамбуковую закладку. Закладка была довольно старая, и при ближайшем рассмотрении оказалась двумя кусками бамбука, соединёнными вместе, а если разделить их ножом, между ними ещё была зажата узкая полоска ткани. Юань Саньсы осторожно взял ткань и аккуратно развернул её, так что она прекратилась в кусочек, занявший половину ладони. На нём специальными чернилами был изображён некий пейзаж. Снег на вершине горы, пещера на полпути вверх, сосны, скалы и стекающие вниз потоки воды. Фэн Сяо и Цуй Буцюй некоторое время разглядывали его, но так и не смогли определить, о каком именно месте идёт речь. Так выглядело большинство горных пейзажей под небесами [3].

[3] Применяется фраза 山川, то есть «горы и реки» – как обобщённое выражение для обозначения любого пейзажа.

Если бы династия Вэй действительно оставила тайник с сокровищами, чтобы в будущем им можно было воспользоваться, она бы не передала последующим поколениям столь смутную и неясную подсказку к решению загадки. Это не загадка, а самое настоящее надувательство. Юань Саньсы сказал: – Я сам впервые открыл закладку и увидел, как это выглядит. Цуй Буцюй: – Есть ли ещё какие-нибудь указатели? – Есть, – подтвердил Юань Саньсы. – Хэнчжоу, гора Тяньнань!

Конец четвертой книги

От переводчиков Ну что же, этот фрагмент выложен и можно его считать завершенным. Поэтому пусть пока пребывает в имеющемся виде. Когда доделаем первую книгу, примемся за редактуру этих частей. А пока - очень рады, что читаете!!!💕💕💕 Третью часть новеллы "Несравненный" (книги 5-7) можно найти здесь: https://ficbook.net/readfic/01936f69-3351-7820-a021-9aec4335b6af