Несравненный. Книги 2-4

Глава 108. Цуй Буцюю от отчаяния кусок в горло не лез

Ноги, цеплявшиеся за ветку, перестали её удерживать, но человек не упал. Фэн Сяо перевернулся в воздухе и ловко приземлился, снова став своенравным и грациозным командующим Фэном, как будто только что увиденное Цуй Буцюем было лишь иллюзией. – Никогда бы не подумал, что командующий Фэн имеет привычку подслушивать чужие разговоры. В будущем, если вдруг покинете бюро Цзецзянь, советую вам задуматься о карьере вора: с вашими умениями прыгать по крышам и ходить по стенам вы, безусловно, не останетесь без гроша в кармане, – холодно сказал ему Цуй Буцюй. Фэн Сяо был удивлён: – Я ничуть не скрывался, просто вы оба не заметили меня, разве это можно назвать подслушиванием? Не ожидал, что ты так печёшься обо мне, что даже позаботился о моём будущем пропитании. Как насчёт этого: когда найдёшь тайник с сокровищами, поделишься со мной половиной, и тогда я сделаю вид, что ничего не было. Цуй Буцюй кашлянул: – Если я обнаружу сокровища, я доложу об этом Императорскому двору и верну их в национальную казну. Со своим предложением можешь обратиться к Его Величеству. Фэн Сяо хлопнул веером по ладони и внезапно сказал: – Теперь я понял: до этого ты по собственной инициативе рассказал мне о своём прошлом и упомянул личность Юань Саньсы лишь для того, чтобы впоследствии общаться с ним, не вызывая у меня подозрений, и, таким образом, скрыть факт о тайнике, верно? Цуй Буцюй ничуть не смутился: – Да. – Какое лицемерие! – Фэн Сяо улыбнулся и приобнял его за плечи, не обращая внимания на сопротивление. – Очевидно же, что ты просто искал кому излить душу. Находясь на вершине, невозможно преодолеть холод одиночества; в твоих глазах я единственный, кто достоин услышать эти слова. Ладно-ладно, можешь не говорить ничего, я всё понимаю! Цуй Буцюй безмолвно уставился на небо, задаваясь вопросом, был ли его голос настолько тихим, что не дошёл до ушей собеседника, или у Фэн-эра проблемы со слухом, и он слышит только то, что хочет услышать? После длительной беседы с Юань Саньсы у него снова разболелась голова, так что Цуй Буцюю было лень продолжать разговор, и он направился к повозке, желая ненадолго прилечь. Однако, когда он уже собирался залезть, мелькнула чужая тень, опередив его, и мгновенно оказалась внутри. Лицо Цуй Буцюя скривилось. Фэн Сяо похлопал себя по ноге и вздохнул: – Вы двое так долго разговаривали, что у меня заболели ноги от длительного ожидания на дереве. Чего ты застыл? Садись уже, не заставляй возницу ждать! Он и так простоял здесь полдня, даосский мастер Цуй, проявите человечность! Посмотрев на испуганное лицо возницы, Цуй Буцюй дёрнул уголками рта и медленно полез в повозку. Фэн Сяо улыбнулся и протянул руку, собираясь втянуть его внутрь, но получил ощутимый шлепок по тыльной стороне ладони и издал преувеличенно громкое «ай!»: – Я ведь всего лишь боялся, что ты упадёшь, вот, значит, как ты ценишь мою доброту?[1]

[1] Применяется выражение 驴肝肺, означающее буквально «печень и лёгкие осла» как идиоматическое выражение: «ты принимаешь мои благие намерения за печень и лёгкие осла», то есть за что-то совсем недостойное.

Лучше бы он молчал, потому что стоило ему открыть рот, как он тут же умудрился накаркать. Поскольку прошлой ночью шёл дождь, раскисшая земля всё ещё была скользкой, и, залезая в повозку, Цуй Буцюй поскользнулся. К счастью, он вовремя успел схватиться за ручку дверцы, что спасло его от падения. Фэн Сяо так и покатился со смеху. И без того небольшое желание разговаривать окончательно покинуло Цуй Буцюя. Однако, то, что он не намеревался поддерживать беседу, вовсе не означало, что Фэн Сяо последует его примеру. Пока его рот не был зашит, Фэн Сяо мог продолжать издавать раздражающие звуки. – Видишь ли, ты сказал, что собираешься поехать в Болин, и я, понимая, что Цяо Сянь не оправилась от тяжёлых ранений, а твой заместитель должен остаться в столице, и таким образом, в пути при тебе не будет ни одного надёжного человека, решил отправиться с тобой, чтобы обеспечить твою защиту... – Тебе удалось получить Юй Инь? – холодно перебил его Цуй Буцюй. Фэн Сяо был в приподнятом настроении: – Думаешь, только её? Твой дед даже предложил мне в наложницы свою внучку! – Тогда мне остаётся только поздравить командующего Фэна с этой двойной радостью! – совершенно бесцветным голосом сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо придвинулся ближе: – Учитывая, что в тот момент Цуй Юн выглядел как утопающий, хватающийся за соломинку, не говоря уже о том, чтобы отдать мне в наложницы свою внучку, даже если бы я захотел его собственную жену, он, вероятно, согласился бы. Хотя Цуй Буцюй остался бесстрастным, уголок его рта на мгновение приподнялся, что не могло укрыться от зорких глаз Фэн Сяо: – Если тебе смешно, так смейся, никто тебе не мешает, зачем сдерживаться? – Цуй-далан совершил измену, вступив в сговор с Южной династией. Даже если Его Величество помилует его ради клана Болин Цуй, его положение наследника главы клана Цуй определённо будет потеряно. Ради спасения ситуации Цуй Юн, разумеется, готов пойти на всё, но ведь Цуй-цзюнян, хотя и происходит из семьи третьего сына, всё равно принадлежит к прямой ветви клана Цуй, не говоря уже о том, что Цуй-саню также не сойдёт с рук отравление невинного человека. С какой стороны ни посмотри, повсюду дела обстоят крайне плохо. Чем руководствовался Цуй Юн, полагая, что подобные предложения заставят тебя вмешаться? – сказал Цуй Буцюй. – Если человек долгое время находится на вершине власти, держится за свой клочок земли и сталкивается лишь с безоговорочным подчинением окружающих, естественно, со временем его видение суживается. Но амбиции Цуй-да были выше небес, он желал проложить ещё один путь для главной ветви клана Цуй и обеспечить его процветание и богатство на столетия вперёд. Жаль, что выбранный им способ с самого начала был неправильным. Договорив, Фэн Сяо улыбнулся и резко сменил тему: – Я, конечно, догадывался, что даосский мастер Цуй не стал бы проделывать весь путь до поместья Цуй одной лишь мести ради, и так оно и оказалось: открыто расследуя дело Цуй-да, ты в то же время тайно связался с Юань Саньсы и убедил его раскрыть местонахождение тайника. Ты даже намеренно рассказал о цитре Юй Инь, чтобы завлечь меня. С твоим коварством, не будь я достаточно бдителен, давно бы покорно следовал по указанному тобой пути. По лицу даосского мастера Цуя скользнула тень улыбки: – Уж ты-то всегда отыщешь выход, вот, например, на дереве! Фэн Сяо, разумеется, эти слова ничуть не смутили: – Видишь, мы так хорошо знаем друг друга, так не лучше ли нам поладить? – В каком смысле поладить? – нахмурился Цуй Буцюй. Фэн Сяо: – Давай снова заключим союз. В том тайнике, вероятно, полно ловушек, и, как бы ты ни был умён, в одиночку тебе будет сложно обойти их, но со мной всё будет иначе. Цуй Буцюй хмыкнул: – То есть, если до сих пор, попаду я в ловушку или нет, зависело исключительно от меня, то теперь, предположительно, именно ты толкнёшь меня в неё? Фэн Сяо рассмеялся: – Да как же я смогу расстаться с тобой? Без тебя мне было бы так одиноко! – До того, как ты встретил меня, как твоим подчинённым удавалось тебя терпеть? – усмехнулся Цуй Буцюй. Фэн Сяо развёл руками: – Ты имеешь в виду Пэй Цзинчжэ? Чаще всего именно он всюду меня сопровождал. Этот малый настолько глуп, что, в восьми из десяти случаев, когда я его высмеивал, даже не мог этого понять. Это было совсем не весело. То есть причина, по которой он прицепился к нему, заключается в том, что с ним ему веселее? Голова Цуй Буцюя разболелась ещё сильнее. Он ущипнул себя за переносицу: – Мы больше не можем оставаться в поместье Цуй. Я приказал подыскать постоялый двор. Дня через два, когда все дела, касающиеся клана Цуй, будут улажены и переданы людям, присланным из столицы, можно отправляться на поиски тайника. – Цуй-да обвиняется в измене, Цуй-сань совершил убийство, Цуй-эр давно мёртв, из четырёх сыновей Цуй Юна троих настигло несчастье. Остался только Цуй Пэй, которому дева Юй доверила тебя перед смертью, но он не посмел пойти против отца, и косвенно также был виноват в том, что тебе раз за разом причиняли вред. Ты собираешься просто отпустить его? – удивился Фэн Сяо. – У всякой несправедливости есть виновник, у всякого долга есть должник, – сказал Цуй Буцюй, потирая голову. – Хотя он не сделал всего, что мог, он никогда не имел намерений причинить мне зло, и, если бы я не получил даже той крохи его доброты, я бы уже не раз умер в те годы. Отпустив его сегодня, я сведу наши счёты. От этой тряски мне нехорошо, так что я прилягу ненадолго, разбуди меня, когда приедем. Произнеся это, он улегся, повернувшись спиной к Фэн Сяо, но тут из его волос неожиданно выдернули нефритовую шпильку, и тёмные пряди мгновенно рассыпались по плечам. Не успел Цуй Буцюй в негодовании повернуться, как чужая рука легла на акупунктурную точку на его темени и начала массировать. С этими мягкими нажатиями от кожи головы к его меридианам потекли тёплые потоки внутренней энергии, и он тут же довольно зажмурился, позабыв о гневе. Раньше это всегда делала Цяо Сянь, и в её отсутствие ему оставалось только молча терпеть боль, обхватив голову руками. В этот момент сзади раздался недовольный голос Фэн Сяо: – Ты мыл вчера волосы? Кстати, этими постельными принадлежностями из повозки я уже пользовался на постоялом дворе за городом, когда мы приедем, не забудь попросить заменить их на новые. И когда будем уезжать из города, я не хочу использовать эти же вещи, так что лучше купить ещё один комплект в запас... Ладно, ради приятного массажа можно было и потерпеть этот шум. Цуй Буцюй несколько раз повторил про себя слова из «Фу шэн улян Тяньцзунь»[2], представил, что голос Фэн Сяо был щебетанием птиц за окном повозки, и пришёл в ещё более благостное расположение духа.

[2] «Фу шэн улян Тяньцзунь» или «Рождающий счастье Небесный Достопочтенный» (福生无量天尊) – одно из самых наиболее часто употребляемых даосских заклинаний, считалось, что оно призывает защиту целого ряда божественных покровителей.

Через некоторое время Фэн Сяо почувствовал, что плечи Цуй Буцюя заметно расслабились, а его дыхание стало глубоким и медленным, очевидно, тот заснул. Он убрал руку, посмотрел на изгиб его слегка выгнутой, но беззащитной спины и подумал: этот человек действительно холоден, холоден до самых костей, но он забыл, что внутри у него всё ещё есть мягкое и тёплое сердце. Цуй Буцюй давно так хорошо не высыпался. Когда он проснулся, от головной боли не осталось и следа, и, даже недомогание, которое он испытывал в последние дни, казалось, спало. Несколько сбитый с толку, поскольку потерялся во времени, он сел под одеялом, и только увидев окружающую обстановку, кое-что вспомнил… – Который час? Это постоялый двор? – Чем ещё это может быть? Ты дрых, как свинья, вот мне и пришлось перенести тебя сюда. Фэн Сяо сидел за столом в комнате и наслаждался едой, стол был уставлен дымящимися блюдами, аромат которых наполнял всё помещение. Цуй Буцюй был уверен, что именно этот запах стал главной причиной его пробуждения. – Почему ты не ешь в своей комнате? – пристально уставился на него Цуй Буцюй. Фэн Сяо даже не поднял головы: – Запах впитается в мои одеяла и подушку, а случайно упавшая еда может привлечь ночью крыс. И вообще, какая разница, где есть? Цуй Буцюй: … – Что ты уставился? Иди сюда и поешь. Если ты не голоден, то я обо всём позабочусь, – увидев, что он по-прежнему не двигается, Фэн Сяо удивлённо поднял голову и позвал его. Цуй Буцюй вздохнул, наклонился, чтобы обуться, и уселся напротив Фэн Сяо. – Цуй Пэй искал встречи с тобой, – с лёгкой насмешкой сказал Фэн Сяо. – Даже сейчас клан Цуй продолжает питать несбыточные надежды. Цуй Буцюй: – Он приходил просить за Цуй-да? Фэн Сяо: – Нет. Они теперь немного поумнели и понимают, что преступление, совершенное Цуй-да, непростительно, так что не смеют просить за него, но они хотели попросить тебя пощадить Цуй Фэя. Цуй Буцюй поднял бровь: – О? Тот самый старший внук, которого Цуй Юн считает наиболее выдающимся? – Да, он, конечно, старший, – улыбнулся Фэн Сяо. – Но, если вдруг захочешь признать своих предков и вернуться в клан, самым выдающимся, безусловно, будешь ты. – Значит они всё ещё не оставили эту идею, – Цуй Буцюй слегка улыбнулся. Фэн Сяо: – Теперь, не говоря уже о том, чтобы при наличии на то твоего желания перезахоронить деву Юй рядом с Цуй-эром, даже если ты захочешь стать главой клана Цуй, они согласятся. Цуй Буцюй усмехнулся, но ничего не сказал. Эта усмешка ясно говорила Фэн Сяо, что клан Болин Цуй не просто ни капли не интересовал Цуй Буцюя, но и, возможно, у него даже имелось в запасе ещё несколько коварных замыслов против них. – От этой твоей усмешки мне становится жутко, – Фэн Сяо закатил глаза и с улыбкой протянул ему зажатый в палочках гриб сянгу[3]. – Выслушав прошлое главнокомандующего бюро Цзоюэ, должен ли я поведать вам своё, чтобы вы не держали на меня обиды?

[3] Гриб сянгу, японское название – шиитаке, он же древесный гриб или ароматный гриб, распространенный в Азии, используемый как в кулинарии, так и в медицине, очень вкусный и обладающий действительно ярко выраженным запахом.

– Я в этом не заинтересован, – Цуй Буцюй чуть ли не уткнулся носом в пиалу с едой. Фэн Сяо: – Да ладно тебе, я действительно хочу рассказать. Просто в моём детстве не было такого, чтобы меня подвергали мучениям, взращивая во мне желание отомстить, я родился в обеспеченной семье, всегда был сыт и одет, и в силу моей природной очаровательности пользовался всеобщей любовью, так что вечно собирал взгляды бесчисленного множества молодых и пожилых дам на улице. Как-то раз... Цуй Буцюй: – Умолкни, я не хочу это слушать. Фэн Сяо сделал вид, что не расслышал: – Как-то раз торговцы людьми, которые специализируются на краже детей, положили на меня глаз и попытались воспользоваться толпой на Празднике фонарей, чтобы вырубить меня и похитить. Тогда я только притворился, что потерял сознание, желая проникнуть вглубь логова похитителей, но в результате происходящее заметили женщины, и тут же бросились в драку. Не поверишь, но хрупкие кулаки этих барышень в самом деле забили похитителей до смерти. Видишь, если человек настолько красив, что поражает воображение, то он неуязвим для любого зла. А в другой раз... Цуй Буцюю от отчаяния кусок в горло не лез. Больше всего на свете он желал сейчас, чтобы Небеса ниспослали гром и поразили этого оборотня-олеандра раз и навсегда! Автору есть, что сказать: ps: Вчера кто-то спросил, является ли Цюй-Цюй[4] учеником Дворца Люли. Цюй-Цюй не является учеником Дворца Люли, как и какой-либо другой школы. Ранее упоминалось только, что его учитель, Фань Юнь, был приглашённым мастером Дворца Люли, но и он не является членом дворца Люли. Должность приглашённого мастера приравнивается к почётному наставнику, и это всё, что касается его связи с Дворцом Люли.

[4] Автор здесь использует не обычные иероглифы «去去», а схожие по звучанию «蛐蛐», что в переводе означает «сверчок».