МОСТ НАД ПРОПАСТЬЮ

Этери. Я вижу, как в твоих огромных глазах появляются слезы. Я должна быть сильной. Ты тянешься ко мне и мои руки инстинктивно раскрываются, когда ты делаешь этот шаг навстречу. На мгновение замираю — не ожидала такого, но затем крепко обнимаю тебя, прижимая к себе, чувствуя, как твое тело сотрясается от рыданий: — Вот так, Женёк... Поплачь. Не держи это в себе... Одной рукой глажу тебя по волосам, другой крепко обнимаю за плечи. Мой строгий чёрный пиджак промокает от твоих слёз, но мне абсолютно всё равно. Я чувствую, как собственные слёзы подступают к горлу, но сдерживаюсь — сейчас важнее поддержать тебя. — Я здесь. Я с тобой. Знаю, что не заменю его... Никогда не пыталась заменить кого-то в твоей жизни... — Невольно мои пальцы начинают перебирать твои волосы так же, как в детстве делала моя мать, когда утешала меня. Прикрываю глаза, вдыхая запах твоих волос, чувствуя, как наши сердцебиения постепенно синхронизируются. — Знаешь... он очень тебя любил. В последнем разговоре... он говорил о тебе. Говорил, что гордится тобой... — мой голос дрожит, но я продолжаю обнимать тебя, давая опору. Я держу тебя, как будто ты маленькая девочка, хотя между нами всегда была стена отчуждения. — Мы справимся, Женя. Вместе, по отдельности — как ты захочешь. Но я обещаю, что буду рядом столько, сколько потребуется. И если захочешь вычеркнуть меня из своей жизни после похорон — я пойму. Просто сейчас... сейчас давай побудем друг для друга той семьей, которой он хотел нас видеть... Ты плачешь, сжимаешь ткань моего пиджака так сильно, что я чувствую это кожей. Мои слезы капают на твои волосы, на мою руку. Я оплакиваю не мужа, а твою утрату, твою боль. Я сдерживаюсь. Я должна быть сильной за нас обеих. *** После похорон твоего отца в доме повисла тяжёлая тишина. Я замечала, как ты смотрела на меня: с подозрением, может быть, даже с неприязнью. В твоих глазах я всегда была чужой женщиной, той, что заняла место твоей настоящей матери. Но сейчас, когда Армана не стало, мы остались одни, связанные только воспоминаниями о нём. Первые недели я просто давала тебе пространство. Сама проводила вечера в своей спальне, просматривая старые фотографии, документы по работе, иногда выпивая бокал вина. Моя судейская практика научила меня терпению. Я знала: нельзя торопить сердце, особенно раненое утратой. Ты со мной не разговаривала. Отвечала неохотно и односложно. Я не лезла к тебе. Новый год никто не отмечал. Мне было не до праздника, а ты не хотела оставаться со мной дома — ушла к своей Загитовой. Я знала, что напьешься. И не была против, ведь тебе требовалась разгрузка. Я переживала но, благо, есть Инстаграм, в который ты выкладываешь сторис и я вижу, что с тобой все в порядке. Что никто тебя не обижает. Что никакая тварь не прикасается к тебе... Новогоднюю ночь я провожу без сна. Мне не грустно и не скучно. Мне никак. Телефон сообщает о твоей активности: ряд шотов мелькает в твоем видео. Ты в «Контакте», мне знакомо это место. Несколько лет назад там произошло убийство, я видела фото с места преступления. Мое сердце пропускает удар. Вместо того, чтобы быть сегодня дома, со мной, ты выбираешь филиал ада на земле. Выбираешь место сборища наркоманов, доступных девушек, озабоченных женщин... Неужели я для тебя — еще хуже?.. Что ты ищешь там? Телефон снова сигналит: ты выкладываешь картинку. Простая фраза на черном фоне: «Хочу домой». Но домой ты не стремишься. Правильно. Ведь мой дом так и не стал для тебя твоим. Мой дом превращается в склеп для нас обеих. *** Женя. — Блять, который час? — не могу сфокусировать взгляд на цифрах своих часов. — Похер, новый год же, — Алина блаженно улыбается, потому что сожрала какую-то запрещенку. Мы стоим на улице, опираясь о стену заброшки. — 5 утра, блять, — наконец-то вижу я. — Нужно вызвать такси и валить домой. — У меня нет денег, — вещает Алина, — деньги — это зло... У меня тоже нет денег. Я пробухала весь месячный запас карманных. Выход один. — Придется этой звонить, — вздыхаю я. — Она тебя задушит. Она же стерва, — все та же блаженная улыбка. Да когда же тебя отпустит, бля. Закуриваю свою кофейную сигаретку, и меня рвет мгновенно, едва успела наклониться. Зато немного протрезвела. Делаю попытку закурить еще раз. Вроде бы удачно. Шлифую сверху бутылкой слабоалкоголки. С неба посыпался крупный мокрый снег. Набираю номер «Мачеха» и слушаю гудки. Конечно, в гробу ты меня видала в пять утра. — Она заберет себе твое наследство. Думаешь, ты ей нужна? — Алина считывает наркотическое информационное поле Вселенной с закрытыми глазами. — Не заберет, до вступления в права почти пять месяцев, да и кое-какие счета принадлежат мне. Просто воспользоваться смогу в двадцать один год... Ты наконец-то берешь трубку. — Да, Женя. — ты произносишь мое имя на выдохе, я это слышу. Словно я надоела тебе за час до звонка. — Заберите меня, пожалуйста, — произношу я, стараясь сделать свой голос максимально ровным, без эмоций. — Где ты, Женя? Я отключаю звонок и сбрасываю геолокацию. Снег все валит, и я уже мокрая, но внутрь клуба возвращаться не хочется. Мы курим и ждём. Тебя долго нет. Прошло минут сорок, пока я увидела твой белый «БМВ». Я уже промокла от этого мокрого снега и замерзла к хуям. Алина вообще похожа на труп-подснежник, только не синяя еще. Ты паркуешься и выходишь из машины. Ты похожа на колдунью из хроник Нарнии. Если бы глазами можно было убивать — то твой взгляд уже разрезал меня пополам. *** Этери. Звонок телефона выдернул меня из размышлений. Смотрю — вижу на экране «Женя». — Заберите меня, пожалуйста, — говоришь ты чужим и холодным голосом. Конечно, заберу. Почему-то нервничаю, одеваясь. Спешу, дважды роняю ключи, а затем целую минуту не могу попасть ключом в замок зажигания. Злюсь на свои руки, которые почему-то перестали меня слушаться. Снег метёт, затрудняя движение, и я радуюсь, что город сейчас будто-то вымер. Я вижу тебя у стены заброшенного недостроя. Тебя и твою подколодную Алину, которая, похоже, чем-то обдолбалась. Выхожу из машины, пытаясь быстро осмотреть тебя на предмет наркотического опьянения или каких-то повреждений. Повреждений видимых не нахожу, но то, что ты в жопу пьяная — факт. Ты сажаешь Алину на заднее сиденье, а я открываю перед тобой дверь переднего пассажирского. Ты не споришь, и это радует. Сажусь и трогаюсь с места. Ты замерзшая, злая и пьяная. Я молчу, добавляю температуру в салоне. Прибавляю громкость магнитолы, чтобы эта тишина не была такой давящей. Снег идёт, еду не спеша. Да и спешить некуда. Въезжаем в город. — Алину куда везти? К нам? — нарушаю долгое молчание, от которого у меня немного охрип голос. — В жопу. Домой к ней, в смысле, — отвечаешь ты, — не буду я с ней возиться, ей проспаться надо. Впервые после смерти отца ты сказала мне так много слов сразу. — Тогда проложи маршрут, — прошу я. Ты отводишь Загитову к ней в квартиру и возвращаешься: — Холодно, блин. Еще два слова. — Сейчас согреешься, — я беру твою руку и сжимаю твои пальцы. А нет — я согрею. Я — вдова твоего отца, и я готова любить его дочь. *** Женя. Мы едем медленно из-за снега. Едем долго. Я начинаю согреваться и алкоголь в моей крови вновь разгоняется. Хорошо хоть, что не орешь, не читаешь лекций. Меня клонит в сон. — Ты только пила или еще и принимала что-то? — слышу твой голос. — Только пила, — язык едва слушается и я отключаюсь. Я плохо помню, как дошла к дома. Помню твои руки, которые крепко держали, не давали упасть. Помню запах твоих духов, которыми постоянно, в последнее время, несло от моего отца. Он называл это запахом любимой женщины. Я помню, как ты затолкала меня в душ, но как я мылась — не помню. Помню, как ты уложила меня в мою постель. И больше ничего не помню... *** Этери. Я тащила твое пьяное тело в дом и боялась, чтобы не случилось алкогольного отравления. От тебя воняло спиртным и сигаретным дымом. Не твоим, а чужим, клубным. Тебя нужно было освежить в душе, чтобы ты немного пришла в себя. — В душ, Женя, — шепчу я, и ты практически висишь на мне. Мои волосы попадают тебе на лицо, и ты неожиданно проводишь по ним рукой. В ванной я усаживаю тебя на край ванны. Мои пальцы начинают расстегивать пуговицы твоей блузки. Я стараюсь не смотреть, но глаза сами замечают, как красиво твоя молодая кожа контрастирует с чёрным кружевом бюстгальтера. Внутри меня что-то сжимается — смесь заботы и чего-то ещё, в чём я боюсь себе признаться. — Руки вверх, — командую я голосом, привыкшим выносить приговоры. Ты подчиняешься, позволяя мне стянуть блузку. Твои глаза непонимающе смотрят на меня, словно ты видишь меня впервые, не как мачеху, а как женщину. Я чувствую, как моё лицо неожиданно заливается краской. Мне сорок четыре, чёрт возьми, я не должна так реагировать. — Жень, ты можешь стоять? — спрашиваю я, помогая тебе подняться. Ты киваешь, но тут же теряешь равновесие и падаешь мне на грудь. Я невольно вздрагиваю от неожиданной близости. Мои руки обхватывают тебя за талию, задерживаясь дольше, чем следовало бы. Боже, какая же ты красивая. Твоя кожа, словно шёлк, под моими пальцами. Я старательно отвожу взгляд, но это становится всё сложнее. — Придётся мне помочь тебе полностью, — шепчу я, расстёгивая твои джинсы. Мои пальцы дрожат, а в голове бьётся мысль о том, что это неправильно, так не должно быть. Но я не могу оставить тебя в таком состоянии. Когда твоя одежда оказывается на полу, я на мгновение замираю, невольно оценивая твою молодую фигуру. Быстро отвожу взгляд и включаю воду, регулируя температуру. — Давай, держись за меня, аккуратно, — говорю я, помогая тебе забраться в ванну. — Ай, горячо, — шипишь ты и хватаешься за меня. Я пытаюсь сохранить дистанцию, просто поддерживая тебя, но ты настолько нестабильна, что мне приходится остаться с тобой. Протягиваю руку к душевой лейке, регулируя температуру воды. Тёплые струи стекают по твоему телу, а я... я не могу отвести взгляд от того, как капли скользят между твоих грудей, по плоскому животу и ниже... Это зрелище отпечатывается во мне на всю жизнь.Ты снова едва не падаешь. — Давай я помогу, — шепчу я, беря в руки мочалку и гель для душа. Начинаю аккуратно намыливать твои плечи, спину, стараясь не опускать руки ниже необходимого. Но ты внезапно поворачиваешься, теряя равновесие, и падаешь прямо на меня. Ты оказываешься прижата ко мне своей обнаженной грудью. Я чувствую, как мое дыхание участилось, а между ног разливается предательское тепло. — Женя, милая, давай я... я помогу тебе закончить, — мой голос дрожит, а руки, кажется, живут своей жизнью, скользя по твоей мокрой коже. Впервые за долгое время я чувствую себя настолько живой, настолько... Эта мысль пугает меня, но оторваться от твоего тела я уже не могу. Мои пальцы нежно массируют твою кожу, смывая пену, и я ловлю себя на том, что задерживаюсь дольше необходимого на особенно чувствительных участках. Мои руки скользили по твоей коже, намыливая спину, ягодицы, живот... Я пыталась действовать механически, как будто выполняла обычную работу. Но что-то изменилось, когда ты внезапно прижалась ко мне сильнее, обхватив руками за шею и прошептала: — Так приятно... Расслабляет... Твой шёпот и твои прикосновения перевернули мою душу. Моя рубашка и брюки промокли в местах соприкосновения, а ты продолжала висеть на мне. То ли почти спишь, то ли... Моя рука с мочалкой скользнула к тебе между ног. Я замерла, поняв, что происходит, когда твоё дыхание участилось. «Боже, что же я делаю?» — проносится в моей голове, но твой тихий стон заставляет меня забыть о всякой морали. — Женя, ты... — начала было я, но слова застряли в горле, когда ты выдохнула мне в шею. Мочалка выскользнула из моей руки и я провела ладонью по твоей промежности. Вдруг ты вздрогнула и простонала, прижимаясь ко мне ещё плотнее. Ты кончила. От моих прикосновений. От моих рук. Я стояла ошеломлённая, чувствуя, как моё собственное тело предательски отзывается. Соски напряглись под мокрой рубашкой, а между ног — настоящий пожар. Мысли путались — что я делаю? Я — твоя мачеха. Но сейчас, с твоим обнажённым телом в моих руках, с твоим запахом, окутывающим меня, все границы стирались. Я осторожно отстранила тебя, заглядывая в глаза. Твой взгляд был затуманен: алкоголем или возбуждением — непонятно. Я выключила воду и завернула тебя в большое полотенце. — Пойдём, тебе нужно лечь, — сказала я тихо, пытаясь унять дрожь в голосе. Уложив тебя в постель, я присела рядом, не в силах уйти. Мои пальцы сами потянулись к твоим влажным волосам, убирая прядь с лица. — Мы поговорим утром, — прошептала я, наклоняясь и целуя тебя в лоб. Но моя рука задержалась на твоей щеке чуть дольше необходимого, а губы, словно по собственной воле, скользнули к твоим губам, оставив невесомый поцелуй. Выходя из комнаты, я знала, что утром всё будет иначе. Возможно, ты ничего не вспомнишь. Возможно, мы обе сделаем вид, что ничего не было. Но что-то между нами изменилось, и я, как опытный судья, понимала — у этого дела будет продолжение. Иду в душ. Мое напряжение так велико, что я просто не усну, не смотря на то, что и так не спала всю ночь. В моих ушах до сих пор твой стон. Снимаю мокрую одежду и забрасываю в стиралку вместе с твоей. Впервые. Включаю воду, настраиваю нужный напор и ласкаю себя этой струей. В моей жизни были разные мужчины, но чтобы получить удовольствие в сексе, я всегда представляла на их месте какую-то безликую женщину. Так было и с Арманом. Сейчас, чтобы кончить, я тоже представила женщину. У нее оказалось твое лицо, Женя...