МОСТ НАД ПРОПАСТЬЮ

Этери. Я проснулась раньше обычного. Мысли о вчерашнем случае не давали мне покоя. Сварив крепкий кофе, я сидела на кухне, когда услышала твои шаги. Ты вошла, держась за голову — классическое похмелье. Твой взгляд был растерянным, а на лице читалась смесь стыда и недоумения. — Доброе утро, Женя, — произнесла я стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно. Я поставила перед тобой стакан воды и таблетку аспирина. — Тебе стоит выпить это. Наблюдая, как ты морщишься от головной боли, я испытывала странное волнение. Воспоминания о том, как твое обнаженное тело прижималось к моему, как ты дрожала в моих руках, накрыли меня внезапной волной. Я отвела взгляд, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. — Я... я вчера сильно напилась, да? Не помню, как добралась домой, — ты смотрела на меня с надеждой, что я развею туман твоей памяти. Моя рука на мгновение замерла, сжимая чашку с кофе. Что я должна сейчас сказать? Рассказать о том интимном моменте в душе? О твоем оргазме от моих прикосновений? Или солгать, защитив нас обеих от неловкости и возможных последствий? — Да, ты была... не в состоянии, — осторожно начала я, отпивая кофе. — Я помогла тебе принять душ и уложила спать. Ничего страшного, с кем не бывает. — Я улыбнулась, стараясь выглядеть как заботливая мачеха, хотя внутри меня боролись противоречивые чувства. За двадцать лет судебной практики я научилась скрывать эмоции, но сейчас это давалось мне с трудом. — Душ? — ты слегка покраснела, очевидно пытаясь вспомнить детали. — Не волнуйся, — мой голос стал мягче. — Ты была пьяна, я просто помогла тебе. Я встала и подошла к холодильнику, чувствуя необходимость увеличить дистанцию между нами. Но проходя мимо, я невольно коснулась твоего плеча. Это прикосновение отозвалось электрическим разрядом по всему моему телу. Твоя кожа, такая теплая даже через ткань футболки... Я задержала руку на мгновение дольше, чем следовало. — Этери Георгиевна... спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала, — твоя благодарная улыбка заставила что-то перевернуться внутри меня. — Это пустяки, — ответила я, отворачиваясь к холодильнику. — Куриный бульон с гренками поможет от похмелья. Готовя завтрак, я размышляла о своих чувствах. Мне сорок четыре года, я вдова твоего отца, и то, что произошло вчера... Это было неправильно. Но почему тогда я не могу перестать думать об этом? Почему каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю тот момент в душе? — У тебя сегодня есть планы? — спросила я, ставя перед тобой тарелку с завтраком. — Нет, хотела весь день провести дома. Может, посмотрим вместе какой-нибудь фильм вечером? — ты взглянула на меня с надеждой, и я поняла, что не смогу отказать. Да что отказать, я была в шоке. — Конечно, — улыбнулась я, осознавая, что нам предстоит провести вечер вдвоем. — Я буду дома около пяти. — Да, второе января, у всех выходной. У меня сегодня выходного не будет по понятным причинам... Собираясь на работу, я долго смотрела на себя в зеркало. Мой взгляд был другим: в нем появилось что-то новое, тревожное и в то же время волнующее. Надевая строгий брючный костюм, я пыталась вернуть себе привычную уверенность, но мысли о предстоящем вечере не давали сосредоточиться. Выходя из дома, я обернулась и увидела, как ты стоишь у окна, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. И я знала, что этот день будет одним из самых длинных в моей жизни, потому что каждая секунда будет наполнена ожиданием возвращения домой. К тебе. *** Женя. Я проснулась с жуткой головной болью. Во рту — словно десять кошек гадили всю ночь. Каждое движение отдавало стреляющей болью в мозг. Между ног — скомкалось одеяло, из-за чего я ощутила легкий прилив возбуждения. У меня всегда так: с похмелья я очень чувствительна почему-то. Пришлось не открывая глаз скользить туда ручкой, чтобы облегчить свое существование хоть в этом месте. По пути обнаруживаю, что я завернута в полотенце, под которым нет даже трусов. Сказать, что я мгновенно остыла — ничего не сказать. Я ничего не помню. Как я попала домой? Как попала в постель? Как я не убилась в ванной? Мое отравленное алкоголем сознание подкидывало жаркие крупицы эротического сна: руки между моих ног, вода... Кудри щекочут лицо... Эта, что ли, снилась? Выползаю с постели, натягиваю длинную футболку, трусы и спускаюсь на кухню. Мачеха уже сидела за столом с чашкой кофе. Если она еще дома, значит, я встала рано. Осторожненько попыталась выяснить события вчерашнего дня, но эта либо скрывает что-то, либо все в порядке. Единственное, что меня подкосило, это информация о душе. Она, блять, меня мыла. А если мыла, то видела голой. Фу, блять... А потом она спросила о планах на вечер. И я, как малолетняя школьница, открыла свой поганый рот: — Может, посмотрим вместе какой-нибудь фильм вечером? — Какой, на хуй, фильм, Медведь?.. А она взяла и согласилась. *** Этери. Сижу в кабинете. В здании суда я совершенно одна, потому что нормальные люди сидят дома. Читаю дело, которое буду рассматривать после «каникул». Читаю и ничего не вижу. Она ничего не помнит — это очевидно по тому, как непринуждённо вела себя за завтраком. И слава богу. Но теперь нам предстоит вечер наедине, фильм на диване... Смогу ли я сидеть рядом и не думать о том, как она трепетала в моих руках? О том, как её губы приоткрылись в момент оргазма? Чёрт возьми, я судья, я принимаю взвешенные решения каждый день, но сейчас чувствую себя растерянным подростком. Работа совершенно не идёт. Документы расплываются перед глазами, а мысли... мои мысли всё время возвращаются к Жене. Боже, что со мной творится? Я ведь судья, человек с безупречной репутацией. А то, что произошло между мной и ею... Она была такая беззащитная под струями воды, шатаясь от выпивки. Я всего лишь хотела помочь, придержать, чтобы не упала. И как всё обернулось... Её обнажённое тело в моих руках, такое горячее и скользкое от воды и геля. Мои руки скользнули по её животу, и я почувствовала, как она задрожала. А потом этот стон... Господи, я никогда не слышала, чтобы Женя так стонала. Её тело напряглось в моих руках, и я поняла, что она кончает. От моих объятий! От простых прикосновений! Потом она смотрела на меня такими мутными глазами, будто не понимая, что произошло. И, похоже, действительно не помнит — все утро ведет себя не как обычно, но приемлемо. А я... я не могу выбросить это из головы. Чувствую влагу между ног, стоит только вспомнить её стоны. Моя падчерица... какой стыд. Какой сладкий, мучительный стыд... Вечером будем смотреть фильм. Она сядет рядом, возможно... Возможно, еще и небрежно облокотившись на меня. Её запах, её тепло... Я не знаю, как сдержусь, чтобы не провести рукой по её волосам, не прижать к себе. Мне сорок четыре, ради всего святого! Я должна быть для неё примером, заменить мать. А вместо этого... вместо этого я изнываю от желания повторить то, что было в ванной. Но в этот раз — осознанно. Чтобы она запомнила. Может, я специально выберу какой-нибудь фильм поострее? С откровенными сценами? Посмотрю на её реакцию... Нет, что я такое придумываю! Это безумие. Но моё тело предательски отзывается на эти фантазии. Влажные трусики и напряжённые соски под строгой блузкой — доказательство моего падения. Но Женя... она ведь тоже откликнулась. Значит, где-то в глубине души ей это не противно. Может, стоит... Ммм... нет. Нужно взять себя в руки. Я профессиональный судья, а не похотливая кошка. Досмотрю документы, а вечером... вечером просто посмотрим фильм. И если она снова прильнёт ко мне, если её рука случайно коснётся моего бедра... Я знаю, что намокну, как девчонка. Это наш маленький секрет — даже если она о нём не подозревает. *** Женя. День проходил волнительно. Голова еще болела. Вернулось возбуждение. Я приняла душ и мастерски удовлетворила себя под фантазии о четвертом размере моей училки по литературе. В момент оргазма возникло лицо этой, и я, резко убрав руку с киски, больно ударилась о стену. — Блять, — боль пронзила мою руку, испортив к ипеням все яркие ощущения. Эта лезет даже в мои фантазии. Пообщалась с Загитовой. Ее отчитывали все утро, как первоклассницу. Мне еще повезло, по сравнению с ней. Эта не читала моралей, наоборот... Странная какая-то была. Я бы читала... Я судорожно искала фильм в интернете. Что Ей включить? Ужастик? Мелодраму? Комедию? Наша жизнь и так похожа на все три жанра сразу. «Идеальный конец»? Не поймет... Будет коситься, как на извращенку. Блять, какой ужас... Приготовила «Лев, Колдунья и Платяной шкаф». Все. Никаких голых женщин. Никакого секса. Только высокая худая колдунья Тильда, напоминающая... Эту. *** Этери. Сижу в своём кабинете, пытаюсь сосредоточиться на бумагах — очередное дело о мошенничестве, но мысли разбегаются, как испуганные мыши. Перед глазами вновь кадры из ванной. Боже, Женя... ты была такой беззащитной... Я ведь просто хотела помочь... Одно сменяется другим и в кабинете становится душно. Ты стояла там, обнажённая, блестящая от воды, с этими каплями на розовых сосках... Твоё тёплое тело в моих руках, твои мягкие изгибы... А потом ты застонала. Господи, этот звук до сих пор отдаётся внутри меня, как эхо в пустой церкви. Ты вздрогнула, прижалась ещё теснее и... — Блядь... — стону я и отодвигаю папку с делом. Рука сама расстегивает ремень брюк и скользит между ног. Бельё уже влажное, как и каждый раз, когда вспоминаю вчерашнее. Блядь. Мне сорок четыре, я федеральный судья, я должна быть примером... А вместо этого мастурбирую на рабочем месте, думая о своей пьяной падчерице. Проводить рукой по клитору, представляя тебя — это так неправильно, но так сладко, что сводит зубы. Вечером будем смотреть фильм. Наверняка выберешь какую-то романтическую чушь, как ты любишь. Сядем на диване, и я снова почувствую твой запах, тепло твоего тела рядом. Ты ничего не помнишь, а я... я буду сидеть рядом, улыбаться, как ни в чём не бывало, и бороться с желанием притянуть тебя к себе. Провести рукой по бедру, поцеловать шею... Мои пальцы двигаются всё быстрее. Представляю, как ты стонешь мне в ухо «мамочка» этим своим хрипловатым голосом. Соски твердеют под блузкой, становится трудно дышать, и я кончаю, как... Я всегда контролировала себя, держала всё под строгим надзором — и в зале суда, и дома. Но с тобой... Ох, Женька, ты сломала что-то внутри меня. Интересно, если бы ты узнала, что твоя «строгая мачеха-судья» течёт от одной мысли о тебе — ты бы убежала в ужасе или... Всё внутри сжимается от запретной надежды, что, может быть, то, что произошло вчера в душе, было не просто алкогольным помутнением. Возможно, где-то глубоко внутри тебя тоже живёт это странное, неправильное, но такое сладкое желание. Снова пытаюсь работать. Перебираю документы, но перед глазами стоит твоё раскрасневшееся лицо и влажное тело. Что со мной? Я ведь твоя мачеха. Никогда не думала о тебе... так. Но эта внезапная близость, эта уязвимость с твоей стороны... Боже, я сломалась. Теперь нам предстоит вечер наедине, фильм на диване... Смогу ли я сидеть рядом и не думать о том, как она трепетала в моих руках? О том, как её губы приоткрылись в момент оргазма? Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Надо взять себя в руки. Она не помнит, и я должна вести себя так, будто ничего не было. Но, может быть... может быть, сегодня вечером я сяду чуть ближе. Может быть, когда она задремлет во время фильма, я позволю её голове упасть мне на плечо. И, возможно, я узнаю, было ли это просто пьяной случайностью, или между нами действительно есть что-то большее, что мы обе не осмеливались признать. Какое мучительное ожидание... По дороге домой покупаю вино. Напиться и забыться. Ты ждала. Встречаешь меня в коротких шортах и майке, несмело улыбаешься, и я начинаю таять. Вино чуть не выскользнуло из рук. — Я не буду, — сразу предупреждаешь ты. Конечно, еще недели две пить не сможешь... Вечер окутывает нас интимным полумраком. Женька, ты сидишь рядом на диване, и я чувствую тепло твоего тела даже через эти несколько сантиметров пространства между нами. На экране мелькают кадры какого-то фэнтези, но я не могу сосредоточиться. Мои мысли снова и снова возвращаются сцене в ванной. Я просто хотела помочь... Боже, как же всё вышло из-под контроля. Твоё обнажённое тело скользило под струями воды, ты цеплялась за меня, а я... я не смогла устоять, когда ты прижалась ко мне. Я обняла тебя, просто чтобы ты не упала, но твои стоны... Господи, как ты стонала в моих объятиях. А потом эта дрожь и влажный жар между твоими ножками, когда ты кончила, прижавшись к моей груди... Сейчас украдкой смотрю на твой профиль, освещённый голубоватым светом экрана. Ты действительно ничего не помнишь? Или делаешь вид? Внизу живота всё скручивается тугим узлом от желания, мои соски твердеют под шёлковой блузкой, и я незаметно скрещиваю ноги, пытаясь унять пульсацию в промежности. Я — твоя мачеха, чёрт возьми! Я должна заботиться о тебе, а не представлять, как ты снова извиваешься в моих руках. Делаю глоток вина, надеясь, что алкоголь притупит эти неуместные желания. Но становится только хуже. Касаюсь твоего плеча, как бы невзначай, предлагая попкорн. Моё сердце бешено колотится, когда наши пальцы соприкасаются в миске. Ты улыбаешься мне так невинно, что я испытываю одновременно стыд и ещё более острое возбуждение. В моей голове проносятся непристойные картины: твои раскрытые бёдра, мои пальцы, скользящие по твоей влажной киске, твои стоны и мой язык, ласкающий твой клитор. Блядь... Мысленно я вою, как раненая волчица. — Вам нравится фильм? — твой вопрос выдёргивает меня из непристойных фантазий. Какой, на хуй, фильм? В моей голове происходит такое порно... — Да, Женя, — отвечаю я, хотя не имею ни малейшего понятия, о чём эта чёртова лента. Как судья, я привыкла держать свои эмоции под контролем, но сейчас... сейчас мне хочется сорваться. Вместо этого я просто пересаживаюсь чуть ближе, чувствуя, как мои трусики пропитываются влагой. Положив руку на спинку дивана, я едва касаюсь кончиками пальцев твоих волос, изнывая от желания зарыться в них всей пятернёй, притянуть твою голову к себе и впиться в твои губы жадным поцелуем. Боже, что ты наделала со мной, Жень... Я мучаюсь, разрываюсь между долгом и желанием. Хочу тебя так сильно, что готова наплевать на все моральные принципы. Ещё немного — и я не смогу сдерживаться. Меня спасает звонок твоей подколодной Загитовой. Ты берешь телефон и уходишь поболтать. А я... Я кладу руку между своих ног и кончаю. Дважды.