МОСТ НАД ПРОПАСТЬЮ

Этери. Первые три дня без тебя были подобны адскому испытанию. Я металась по квартире как раненый зверь, вдыхала твой аромат, оставшийся на подушке. Мое тело предательски ныло от тоски по тебе. Ночами я лежала без сна, представляя, как ты спишь в своей квартире, думаешь ли обо мне хоть вполовину так мучительно, как я о тебе. На второй день я сорвалась и поехала мимо твоего дома. Просто сидела в машине, глядя на твои окна, пытаясь угадать твой силуэт. Господи, как жалко я выглядела — судья с безупречной репутацией крадётся, как сталкер под окнами собственной падчерицы. На работе я была рассеяна, дважды объявляла перерыв в заседании, чтобы запереться в туалете и выплакаться. Коллеги списывали всё на мой возраст, думали, что я устала, а я умирала от стыда и желания. Третий день я провела, напившись до беспамятства. Впервые за двадцать лет. В твоей комнате, обнимая твою футболку. Мои руки словно сами скользили по телу, представляя, что это ты прикасаешься ко мне... Я кончила, шепча твоё имя, а потом рыдала до утра. Первый месяц был чуть легче и одновременно — невыносимее. Я создала суровый распорядок: работа, спортзал до изнеможения, снотворное на ночь. Пыталась знакомиться с мужчинами — сходила на три свидания. Когда один из них попытался меня поцеловать, я расплакалась прямо в ресторане. Регулярно заходила в твой Instagram, изучая каждую фотографию, каждый комментарий, как одержимая. К концу месяца я начала записывать наши воображаемые диалоги, говорила с тобой вслух, когда оставалась одна. В ванной иногда представляла, что ты входишь, обнимаешь меня сзади, целуешь шею... В такие моменты моё тело предавало меня, я закрывала глаза и давала волю рукам. Просыпалась посреди ночи от собственных стонов. Несколько раз я доходила до твоего подъезда, почти нажимала на звонок, но останавливалась. Я понимаю, как это нездорово. Понимаю, что должна была быть тебе матерью, а не... Но сердцу не прикажешь, оно изнывает от тоски по тебе. Я скучаю не только по твоему телу, но и по нашим разговорам, по твоему смеху, по тому, как ты закатываешь глаза, когда я говорю банальности. Господи, я скучаю по всей тебе, моя девочка. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. На втором месяце я начала находить странное утешение в рутине — утром суд, вечером вино и твои фотографии. Я завела привычку спать в твоей комнате. Однажды даже надела твою футболку, просто чтобы почувствовать себя ближе к тебе. Ткань казалась такой интимной, словно я прикасалась к твоей коже. Были дни, когда я пыталась забыться в работе. Коллеги отмечали мою невероятную трудоспособность, не подозревая, что это просто бегство от мыслей о тебе. Выносила самые строгие приговоры в своей практике, а потом рыдала в машине, потому что чувствовала, как твёрдость и контроль покидают меня. Ты всегда видела эту мою уязвимость, которую я так старательно скрывала от других. На работе я пыталась флиртовать с новым прокурором — ему пятьдесят, разведён, красивый мужчина. Мы даже поужинали вместе, и когда он привез меня домой и попытался поцеловать, я позволила. Боже, как же мне было противно от самой себя! Его губы на моих, его руки... Всё это казалось таким неправильным, словно я изменяла тебе. Я оттолкнула его и выскочила из машины. Той ночью я мастурбировала, представляя тебя, представляя, как ты бы наказала меня за эту измену. Я знаю, что мои чувства к тебе неправильные. Я должна была защищать тебя, а вместо этого... Но я не могу отрицать то, что чувствую. После твоего ухода я впала в какое-то безумие — начала покупать нижнее белье, которое, как мне казалось, тебе бы понравилось. Стояла перед зеркалом и представляла, как ты смотришь на меня, как твои руки скользят по моему телу. В такие моменты я ненавидела себя за слабость, но не могла остановиться. Мое тело предавало меня, отзываясь на фантазии о тебе так быстро, так яростно... Недавно я кончила четыре раза подряд, просто представляя, что ты берёшь меня...Но я ни разу не сорвалась написать тебе. Ты молчишь и я молчу. *** Женя. Первую неделю я драила квартиру. Это избавляло от дурных мыслей о тебе днем. Ночью я мучилась. Я смотрела твои фотки в Инсте и очень хотела к тебе вернуться. Но шаг сделан, придется шевелиться дальше. Алина проводила со мной много времени. Она ни разу не спросила о тебе. Ни разу не пошутила. Словно тебя не было в моей жизни. А я и не могла говорить о тебе. Ты не пишешь, не спрашиваешь о моих делах, а о звонке я даже мечтать не смею. Мне столько раз хотелось написать, я даже открывала наш чат в Телеграм, видела тебя онлайн. Но ты молчишь, и я молчу. *** — Смотри, этот домик хороший, — Алина суёт мне под нос объявление о продаже участка с небольшим двухэтажным домиком. Кухня-гостиная, ванная — на первом этаже и две спальни на втором. Компактно и практично. Участок большой и я уже вижу, какого размера будут два гаража из моих влажных фантазий. — Да, — говорю, — мне нравится. Где это? — смотрю адрес и понимаю, что участок в тридцати минутах езды от твоего дома. Сердце вновь забилось, словно не прошло полгода. Я уже месяц не захожу на твою страницу. Хочется, но не захожу. А вечером напиваюсь, чтобы быстрее уснуть... — Я звоню? — Алина спросила для проформы, уже слушая гудки в телефоне. *** Этери. Шесть месяцев... шесть долгих месяцев без твоего аромата в доме, без звука твоих шагов по коридору. Первые недели я убеждала себя, что так правильно. Работа спасала — уходила в дела с головой, брала дополнительные слушания, возвращалась домой измотанная, падала в постель. Но даже в самых сложных делах, когда нужно было сосредоточиться на фактах, твой образ прорывался сквозь мои мысли. Я ловила себя на том, что поглаживаю подлокотник кресла, где ты любила сидеть. По вечерам хуже всего. Наливаю бокал вина, сажусь на террасу и вспоминаю, как ты выходила из душа, капли воды на твоих плечах, влажные волосы, твой смех... Я тогда отводила взгляд, сжимала бокал крепче, чтобы не позволить рукам то, что позволяли мысли. Теперь эти воспоминания — мой личный ад и рай одновременно. На работе меня уважают за железную выдержку, а дома я позволяю себе слабость. Иногда захожу в твою комнату, которую оставила нетронутой. Ложусь на твою кровать, вдыхаю остатки твоего запаха на подушке. Однажды даже вновь надела твою футболку — она пахла тобой и была такой мягкой, словно твои объятия. В ту ночь я снова не сдержалась... касалась себя, представляя, что это твои руки, твои губы. Это был момент сладкого безумия, после которого я рыдала от стыда и облегчения. Я выношу приговоры людям каждый день. Но себе я вынесла самый жестокий — задушить свои чувства к тебе, похоронить их глубоко. И каждый день проигрываю это сражение. Я скучаю не только по дочери, которой ты не стала, я скучаю по девушке, которую не имею права желать. Это разрывает меня изнутри. Иногда, по вечерам, когда выпью лишнего, я набираю твой номер и тут же сбрасываю. Что я скажу? «Вернись, я не могу без тебя»? Или «прости, что мои глаза выдавали то, что никогда не должны были показать»? Сегодня увидела девушку, похожую на тебя. На секунду сердце остановилось. Я побежала за ней, как безумная, пока не поняла свою ошибку. Стало так стыдно перед собой... Судья Тутберидзе, гонящаяся по улицам за призраками своего греха. Я в порядке? Нет. Я функционирую, работаю, дышу. Но не живу. Живу я только в те моменты, когда позволяю себе вспоминать тебя. Это мой секрет, моя тайна, мой личный ад. Теперь я часто совершаю маленькие ритуалы. Каждую субботу готовлю те блинчики с творогом, которые ты так любишь, хотя есть их некому. Иногда включаю ту музыку, под которую ты любила танцевать по дому. Помню, как я заставала тебя в наушниках на кухне: ты двигалась так свободно, не подозревая, что я стою в дверях и смотрю, не в силах отвести взгляд. Недавно в суде слушали дело одной женщины. Она украла семейные ценности у своей падчерицы. На заседании она призналась, что делала это не из-за денег, а из-за ревности, из-за того, что муж любил дочь от первого брака больше, чем её. Я должна была быть беспристрастной, но внутри что-то оборвалось. Я смотрела на эту женщину и видела свое отражение — другое преступление, но такие же запретные чувства. Мне пришлось взять самоотвод. Коллеги были удивлены — судья Тутберидзе никогда не проявляет слабости. Иногда ночью я просыпаюсь от собственных стонов. От снов, где ты рядом, где твои руки скользят по моему телу, где я могу целовать тебя без стыда и упрёков. Просыпаюсь с твоим именем на губах и мокрыми трусиками. И ненавижу себя за это. Судья, которая выносит приговоры насильникам и педофилам днём, а ночью изнемогает от желания к собственной падчерице. Какая ирония и какое падение... После твоего отъезда я начала ходить к психотерапевту. Не смогла рассказать ей правду — назвала тебя коллегой, молодой женщиной, с которой я работаю. Она посоветовала мне «сублимировать чувства». Я попробовала — записалась на танцы, стала больше работать, даже пыталась знакомиться с мужчинами. Но каждый раз, когда кто-то прикасался ко мне, я закрывала глаза и представляла, что это ты. Я открываю наш диалог в Телеграм и читаю скудную переписку: когда вас ждать, а что на ужин... Это все, словно из параллельной вселенной. Мне хочется написать хоть что-то. Но что ты хотела бы услышать от меня? Что я схожу с ума? Что каждый вечер целую фото, где мы вместе? Что иногда пью из твоей чашки, касаясь губами там, где когда-то были твои? Что сделала копию ключей от твоей квартиры, когда ты попросила меня забрать твои вещи после смерти отца, но ни разу не решилась ими воспользоваться? Скажи мне, Женя, чего ты хочешь от меня? Чтобы я тонула дальше в этом болоте стыда и вожделения, или чтобы наконец выбралась на сушу? Мне снова больно. Я удаляю наш диалог, чтобы больше не тянуться в него. А потом открываю вновь и пишу: <Как дела? Заеду к тебе завтра после работы...> Время — девять вечера, а я уже напилась до такой степени, что потеряла контроль. Ответ от тебя пришел быстро: <Норм. Зачем? Ты полгода молчала, что изменилось?> Ничего не изменилось. <Я просто хочу вновь обнять тебя. Почувствовать твой запах. — удаляю. — Соскучилась. Хоть посмотреть на тебя, Жень.> — отправляю. От тебя пришло сухое «ок». Но я счастлива, потому что увижу тебя. *** Женя. — И чего ей надо? — Алина отпила огромный глоток розового вина. Мы сидим на моей кухне отцовской квартиры. И я рассказала ей о твоем сообщении. — Посмотреть на меня, — отвечаю и закуриваю кофейную сигарету. — Посмотреть, почему ты не сдохла? Странно, что еще от наследства она отказалась. — Чтобы не видеть меня лишний раз, — мой вздох замаскирован глубокой затяжкой. — Вот и я о том. Сейчас ей чего смотреть? Пожимаю плечами, потому что не знаю. Время близится к семи. Скоро ты приедешь. Наверное. Прощаюсь с Алиной и убираю следы попойки. Мне не хочется, чтобы ты видела. Чтобы знала, что пью я после тебя. *** Этери. Я стою перед твоей дверью и не могу заставить себя нажать на звонок. Господи, полгода прошло — как вечность. Каждый день, возвращаясь в пустой дом, я находила твои следы — забытая заколка в ванной, твой любимый кофе в шкафу, едва уловимый аромат духов на диванной подушке. Всё это я бережно хранила, боясь потерять последние крупицы воспоминаний о тебе. Каждый вечер после тяжёлых судебных заседаний я ловила себя на мысли, что хочу рассказать тебе, как прошёл мой день. Набирала твой номер, но... клала трубку. Эти чувства... они разрывали меня изнутри. Я ведь не должна так думать о тебе, не имею права. А теперь стою и не знаю, что ты подумаешь обо мне. Глубокий вдох. Звоню. Есть ключи, но я не имею права использовать их. Сердце колотится как у подростка. Мои пальцы дрожат, поправляя волосы. Боже, я веду себя как влюблённая девчонка, а ведь мне сорок пять... Но рядом с тобой я всегда чувствую это сладкое волнение. Слышу шаги за дверью. Моё тело напрягается, а потом ты открываешь, и я... не могу сдержаться — обнимаю тебя так крепко, что дыхание перехватывает. Твои волосы щекочут мой нос, и я задыхаюсь от этого забытого ощущения близости. Мои руки скользят по твоей спине, запоминая изгибы. Чувствую, как твоё сердце бьётся рядом с моим, и на секунду мне кажется, что они стучат в унисон. — Как же я скучала, родная, — шепчу тебе на ухо, и голос дрожит от сдерживаемых эмоций. Каждая клетка моего тела тянется к тебе, хочет быть ближе, чувствовать твоё тепло. Я знаю, что не должна, но не могу противиться этой волне нежности. Мои пальцы сами собой зарываются в твои волосы, а губы почти касаются твоей шеи... Господи, как же трудно держать себя в руках рядом с тобой. Полгода одиночества и подавленных мыслей теперь обрушиваются на меня, как лавина. Отстраняюсь лишь на мгновение, чтобы заглянуть в твои глаза. Боже, как я соскучилась по этому взгляду... Ты приглашаешь меня внутрь, а я не могу оторваться от тебя — изменилась, похорошела. Захожу в твою квартиру, и меня накрывает волна воспоминаний — здесь всё такое... твоё. — Хочешь кофе? — спрашиваешь ты, а я киваю, хотя мне не кофе нужен сейчас. Мне нужно насмотреться на тебя, надышаться тобой. Сажусь на кухне, наблюдая, как ты хлопочешь у плиты. Родная моя... Чувствую, как предательски сжимаются мышцы внизу живота от одного только твоего присутствия. Ты ставишь чашку передо мной, и наши пальцы соприкасаются. Электрический разряд пробегает по моему телу, и я непроизвольно вздрагиваю. — Прости, я... просто... — запинаюсь, а внутри всё горит. Моя рука тянется к твоей, едва ощутимо поглаживая запястье. — Я скучала. *** Женя. Мне столько хочется высказать тебе, но ты так сильно обнимаешь меня, что мои слова теряются в твоих кудрях, в аромате твоих духов, в тепле твоей кожи. Мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Ты говоришь, что скучала, а я верю и не верю одновременно. Сейчас ты пьешь кофе, смотришь на меня, и я не знаю, о чем говорить. О чем спрашивать... Мне ведь только стало чуть-чуть легче, а ты снова пришла в мою жизнь. Чтобы я не расслаблялась. Надолго ли? Или опять пропадешь на полгода? Я закуриваю и отхожу к окну. Твоя блузка под пиджаком застегнута под самое горло, а раньше ты расстёгивала две пуговицы. Всегда. «От меня закрываешься? — скользит мысль. — Тогда зачем приехала?» — Как у тебя дела? — спрашиваю, потому что молчание невыносимо. Мне показалось, что ты вздрогнула. — Работа-дом, — отвечаешь ты. — Как обычно. Ты ведь знаешь. Я не знаю, что я хотела услышать. «Как обычно». Как у тебя может быть «обычно», если я умирала от тоски по тебе? Как может быть «обычно», если я спиваюсь от своей безответной любви? Поэтому отвечаю: — Да. У меня тоже: работа-дом. Я все-таки открыла сервис. — Поздравляю, — говоришь ты, — но не вижу особой радости. Потому что эту радость я разделила с Алиной. Потому что она была рядом. Потому что она поддерживала. Не ты. Да, я сама съехала. Но ты могла бы писать хоть раз в неделю. — Так привыкла уже, — отвечаю и впервые за вечер смотрю в твои глаза, — первая эйфория прошла. Теперь голова забита прибылью и убытками. — Повзрослела, — ты смотришь так, что мне больно в солнечном сплетении. Такое предчувствие беды. Или тревоги? Мне кажется, что это чувство пройдет, стоит лишь прижаться к тебе. Словно у меня дыра в груди и ты сможешь закрыть ее собой. Но я курю и не двигаюсь с места. Ты допила кофе и поставила чашку на стол. — Поеду я, Жень. Завтра тяжелый день, — ты встаешь, а я жалею, что налила тебе кофе не в ведро, чтобы ты пила его до утра. — Ок, — говорю я и следую за тобой в прихожую. Ты надеваешь пальто. *** Этери. Поворачиваюсь к тебе, взглянуть на прощание. Что-то было в твоем взгляде. Что-то, что быстро исчезло. Нетерпение? Обида? — Обнимешь? — спрашиваю, хотя и не верю, что обнимешь. Но ты делаешь шаг и обнимаешь. Я снова чувствую твое тело, но возбуждения не испытываю, от чего прижимаю тебя сильнее. Мне спокойно с тобой. Я забываю об одиночестве, о работе, о своем доме, который похож на склеп без тебя. Я прижимаю тебя, глажу по спине, тогда как ты держишь дистанцию: твои ладони сжаты в кулаки и едва касаются моей талии под пальто. Я чувствую это. Что там говорят о языке тела? Ты просто ждешь, когда мачеха уйдет? Я обнимаю тебя непозволительно долго, но прощаю себе это, потому что шесть месяцев одиночества оправдывают меня. Ты дышишь мне в шею, но напряжена, как струна. А мне столько хочется сказать, но я глотаю эти слова вместе со слезным комом, подступившим к горлу. Когда ты закрыла за мной дверь, я ощутила себя так, словно от меня оторвали половину. Спускаюсь по лестнице и не контролирую слезы, которые просто текут. Я не плачу. Они просто текут. *** Женя. Ты обнимаешь меня, а я боюсь слишком сильно обнимать в ответ. Передо мной вспыхивает воспоминание, как ты убрала мою руку тогда, в палатке. Ты прижимаешь меня сильнее, запускаешь пальцы в волосы на затылке, а я боюсь этого давления, ведь мои губы непозволительно близко к твоей шее. Вдруг ты догадаешься? Что подумаешь обо мне? Зачем тебе я, вот такая, со своей любовью? Мои ладони сжаты в кулаки, чтобы не касаться тебя. Чтобы желание прижаться не стало слишком неконтролируемым. *** Этери. Полгода. Полгода я пыталась забыть твой запах, Женя. Сейчас, в машине, я еду домой и чувствую, как влажно между ног. Еду и представляю, как могла бы не отпустить твои руки, как могла бы прошептать то, что сжигает меня изнутри уже который месяц. Как могла бы коснуться губами твоих губ, провести языком по шее, услышать твой стон... Я включаю музыку громче, чтобы заглушить эти мысли. Но руки всё ещё помнят тепло твоего тела. Приеду домой — приму холодный душ. Возможно, выпью бокал вина. Или два. Завтра снова буду строгой и неприступной судьёй. А сегодня... сегодня я в очередной раз проиграла битву с собой. Я уже думаю о следующем визите. Может, через недельку? «Просто проведать», скажу я снова. Очередная ложь во спасение... Неделя пролетела как в тумане. В зале суда я выносила приговоры с привычной строгостью, но мысли постоянно возвращались к тебе. К тому мгновению, когда моё тело прижалось к твоему. Вечерами я лежала в постели, пальцы скользили по собственному телу, а в воображении это были твои руки. Я кончала, закусывая подушку, чтобы не произнести твоё имя вслух. Не выдержала. Написала через пять дней. На этот раз я принесла вино. «Просто отметить открытие твоего сервиса», — ещё одна ложь. На самом деле я надеялась, что алкоголь даст мне мужество... или оправдание. Мы сидели на диване, бокалы поблёскивали в свете лампы. Как раньше, когда мы вместе смотрели фильмы. Ты рассказывала о своей работе, а я не могла оторвать взгляд от твоих губ. Когда наши пальцы случайно соприкоснулись, по телу прошла дрожь, словно разряд тока. После второго бокала ты положила голову мне на плечо — так непринуждённо, будто это самая естественная вещь на свете. Я замерла, боясь пошевелиться. Твои волосы щекотали мою шею, а запах твоих духов сводил с ума. «Я соскучилась, Этери», — прошептала ты. Мой пульс участился, как у подростка на первом свидании. Я осторожно обняла тебя за плечи, чувствуя, как твоё тепло проникает сквозь ткань платья. — Ты дрожишь, — заметила ты, поднимая на меня глаза. В этот момент мне показалось, что ты видишь меня насквозь — не мачеху, а женщину, сгорающую от запретного желания. Я попыталась отшутиться, но голос предал меня, сорвавшись на полуслове. Ты взяла мою руку и прижала к своей щеке. Этот невинный жест отозвался во мне волной возбуждения. Я чувствовала, что ещё мгновение — и я не смогу сдержаться, признаюсь во всём, разрушу свою карьеру, твою жизнь... Поэтому я встала, сославшись на поздний час. Ты проводила меня до дверей. На пороге я обняла тебя — снова слишком крепко, слишком долго. И когда ты потянулась поцеловать меня в щёку на прощание, я едва заметно повернула голову. Наши губы оказались в миллиметре друг от друга. Время замерло. Я чувствовала твоё дыхание, видела замешательство в твоих глазах и... отступила назад. — До встречи, Жень, — прошептала я, выходя за дверь. Теперь я сижу в машине, сжимая руль до побелевших костяшек. Между ног пульсирует от возбуждения, а в голове крутится один и тот же вопрос: что бы произошло, если бы я не отстранилась? Возможно, ты оттолкнула бы меня с отвращением. А может... может, ты ответила бы на поцелуй? Эта мысль одновременно пугает и заставляет сердце биться чаще. *** Вспоминаю этот вечер с тобой. Боже, как же я скучала по тебе эти полгода... Каждый день я просыпалась с мыслью о том, как ты там. Один звонок в неделю — это мучительно мало. Когда ты открыла дверь, моё сердце замерло. Такая красивая. Мои руки непроизвольно потянулись к тебе, и я обняла тебя — крепко-крепко, вдыхая знакомый аромат твоих волос. Я чувствовала, как бьётся твоё сердце, и меня накрыла волна нежности, смешанная с запретным желанием. Весь вечер я старалась держать дистанцию, хотя каждое случайное прикосновение твоей руки отзывалось во мне приятной дрожью. Мы говорили о твоей работе, о моих судебных делах, я расспрашивала о твоих планах... но всё время ловила себя на том, что смотрю на твои губы, когда ты улыбаешься. Теперь я дома. Открываю дверь своей квартиры и прислоняюсь к ней спиной. Тишина. Давящая и одинокая. Я скидываю туфли на каблуках, бросаю сумку и иду прямиком к бару. Коньяк обжигает горло, но не так сильно, как горят мои щёки от воспоминаний о нашей встрече. Мои пальцы всё ещё помнят ощущение твоих плеч под тонкой тканью футболки. Я включаю душ. Горячие струи стекают по моему телу, но я всё равно дрожу. Закрываю глаза и непроизвольно провожу рукой по груди, по животу... Воображение рисует картины, от которых нужно немедленно избавиться, но я не могу. Под тёплыми струями воды мои пальцы скользят между ног. «Я не должна... это неправильно», — думаю я, но уже не могу остановиться. Возбуждение охватывает меня с головой, и я представляю, что это твои руки ласкают моё тело. Оргазм накрывает быстро и ярко, заставляя меня тихо застонать твоё имя. Я выхожу из душа пристыженная и всё ещё возбуждённая. Надеваю шёлковую ночную сорочку, но не могу заснуть. В голове крутятся воспоминания. Как ты смеялась. Как убирала прядь волос за ухо. Как наши пальцы случайно соприкоснулись, когда ты передавала мне бокал вина. Стыд и желание борются во мне. Я снова касаюсь себя, теперь уже нарочно, медленно и чувственно. Представляю, как целую твои губы, как твои руки исследуют моё тело. Волна за волной накатывает возбуждение, и я уже не сдерживаю стоны. Достигаю разрядки ещё раз, и ещё... Потом лежу, глядя в потолок, опустошённая и виноватая. Слёзы текут по щекам. — Я не могу так больше, — шепчу в темноту. Но знаю, что снова буду звонить, снова буду приезжать, снова буду мучиться от этих запретных чувств к тебе. И никто никогда не узнает, что творится в моей душе, когда я закрываю дверь своей спальни. Утро встретило меня головной болью и чувством стыда. Я лежала в измятой постели, вспоминая вчерашний вечер — твою улыбку, наши объятия, а затем... то, что я делала, вернувшись домой. Я принимала душ, пытаясь смыть с себя не только пот, но и вину. Вода стекала по моему телу, а перед глазами стояло твоё лицо. Если бы ты знала, что творится в душе твоей мачехи. Боже, я должна держать себя в руках. Но чем больше я пытаюсь подавить эти чувства, тем сильнее они разгораются. На работе я не могла сосредоточиться. В перерывах между заседаниями смотрела на твои фотографии в телефоне. Ты так повзрослела за эти годы... Коллеги заметили мою рассеянность. «Что-то случилось, Этери Георгиевна?» — спрашивали они. Я только отмахивалась — недосып, стресс, сложное дело. Вечером я не выдержала и написала тебе сообщение: «Как твои дела, Жень?» Банально, но мне нужен был повод. Когда ты ответила, моё сердце забилось как у девчонки. Я предложила встретиться в эти выходные. «Посмотрим какой-нибудь фильм, как раньше, помнишь?» — написала я, вспоминая, как в прошлом мы часто устраивали домашние киновечера. Ночью мне снилось, что ты пришла ко мне. В этом сне мы сидели рядом на диване, смотрели фильм, и твоя рука случайно легла на моё бедро. Я не отстранилась. Наоборот... Проснулась я в поту, с бешено колотящимся сердцем и влажными трусиками. Часы показывали три ночи. Я больше не могла заснуть. Встала, налила себе вина. Алкоголь немного притупил чувство вины, но усилил желание. Я открыла твой Инстаграм и увидела новую фотографию: ты в своей мастерской, в грязном от масла комбинезоне, сидишь на капоте какого-то совсем убитого автомобиля. Но ты счастлива, улыбаешься, глядя в объектив. Кто фотографировал тебя? Касается ли он тебя там, где мне нельзя? Моя рука скользнула под ночную сорочку. Я закрыла глаза и представила, что это ты касаешься меня. Твои нежные пальцы скользят по моей груди, по животу, спускаются ниже... — Жень... — прошептала я, лаская себя всё быстрее и быстрее. Мои бёдра дрожали, когда я кончила, выкрикивая твоё имя в пустоту спальни. Сижу на краю кровати, опустошённая и пристыженная. «Что же мне делать с этими чувствами?» — спрашиваю у тишины. В голову пришла безумная мысль: а что, если ты тоже... Нет, это невозможно. Я же видела, как ты смотришь на парней своего возраста. Да и как ты можешь хотеть стареющую женщину, которая даже мать не смогла заменить? Я решила, что должна держать дистанцию. Да, встречаться с тобой, но контролировать себя. Никаких лишних прикосновений, никаких двусмысленных фраз. Я судья, чёрт возьми! Я умею держать себя в руках даже перед самыми отъявленными преступниками. И всё же... когда я думаю о предстоящих выходных, о том, что снова увижу тебя, моё сердце наполняется сладким предвкушением. Что ты делаешь со мной? И как долго я смогу бороться с этим запретным чувством?