Часть 1
26 марта 2025 г., 15:20
Джон не без злости собирал свои вещи в сумки, не забывая при этом поглядывать на парней стоявших рядом, и бурчать под нос о неблагодарных засранцах. Его выгнали из музыкальной группы с большим конфликтом. Мактавиш был ужасно возмущен. Он сам ее собрал и сформировал, сам придумал название и писал тексты, а они поступили с ним так подло. Еще и причину придумали глупую — Джон скандальный.
Конечно, Мактавиш понимал, что он человек не из простых, но от скуки не придирался. Считал, что раз уж взялся за дело, то нужно сделать его до конца и идеально, поэтому работа не в полную силу его раздражала. Остальные участники группы были не согласны с ним. Мало кто думал, что они станут всемирно известным коллективом, как Kiss или Red Hot Chili Peppers, поэтому часто позволяли себе расслабиться.
Дисциплина в группе хромала, и Джон считал своим долгом отчитывать пришедшего на полчаса позже друга. Скандалы были постоянно, и видимо, остальным это надоело.
— Ну и идите к чертям, — выплюнул Мактавиш после долгих выяснений, — уроды.
Он был уверен, что такого вокалиста как он, им не найти. К тому же перед конкурсом. Вот за это и было обидно. Мактавиш очень хотел в нем поучаствовать. На нем должны были присутствовать известные продюсеры в качестве судей, так что для многих это был большой шанс. Перед сном Джон представлял, как он побеждает и как ему предлагают контракт на много денег, он ездит по странам с концертами, и все его узнают. Никаких больше подработок репетитором по вокалу, никаких смен официантом в кафе и мытья полов там же после закрытия.
Но его просто взяли и бросили, еще и с насмешкой, что нужно было ценить то, что у него было. Джон плелся домой по ночному городу и не знал, как ему дальше быть. Найти новую команду за такое короткое время почти невозможно, а участвовать в конкурсе по регламенту можно только коллективом. Вернувшись в маленькую съемную квартиру, он без сил завалился на кровать в одежде.
Голос внутри нашептывал, какой он неудачник и толкал его всё глубже в рефлексию, заставляя вновь и вновь прокручивать последние месяцы работы в группе. Немного остыв, Мактавиш подумал, что не следовало так агрессивно прощаться с ними. Была надежда, что они одумаются и поймут, что потеряли не просто участника, но и друга. Иначе своего будущего Джон не видел. Засыпая, он решил снова попытаться поговорить с группой.
Утром Мактавиш вернулся в зал, который они арендовали для репетиций. Все друзья посмотрели на него с неодобрением, и он почувствовал себя идиотом, глядя на нового участника — своего врага. Филлип учился с ним в одной школе и был в ней личным кошмаром Мактавиша. Постоянные подколы, драки, усмешки не отпускали Джона ни на день. Если бы у него были деньги, то и их бы Филлип благополучно забирал, но Мактавиш был из бедной многодетной семьи, так что карманных денег не видел.
Выпустившись из школы, Джон надеялся, что никогда больше не увидит эту рожу, но видимо, судьба решила над ним посмеяться, и теперь Филлип стоял перед ним с неприятной ухмылкой.
— Что пришел? — спросил один из друзей. — Мы уже нашли, с кем поехать на конкурс, так что давай проваливай.
Джон даже сказать ничего не смог в ответ. Он смотрел на них, не веря, что это происходило. Наверное, просто кошмар продолжался. Его пихнули в плечо, еще раз прогоняя.
— Хорошо, — сказал он, чувствуя, как дрожат его руки от злости, — посмотрим кто выиграет.
Мактавиш ушел, слыша за спиной смех. Зря он это сказал. Найти группу он не успеет, лишь выставил себя еще раз посмешищем.
Джон так отвратительно себя чувствовал, что не знал, куда пойти. Он просто шатался по городу, чтобы хоть немного успокоиться, и ноги сами привели его к школе, где работала мама. Он прошел мимо охранника на входе и направился к ней в кабинет. За много лет все привыкли, что к ней приходят ее дети и заходят со словами «Я к маме», так что никто даже не спросил, куда он шел. Эйла много лет работала в одном месте, еще с тех пор как только появился Джон, поэтому его хорошо там знали, как и его младших сестер.
— Привет, мам, — сказал он, устало усаживаясь к ее столу.
— Джонни, — улыбнулась она и поднялась, чтобы поцеловать сына. — Как твои дела? У тебя что-то случилось?
Конечно, он рассказал ей о произошедшем, надеясь увидеть поддержку. Она не всегда была на его стороне и часто говорила, что он совершает глупости, но не тогда, когда дело касалось музыки. Вся его семья была музыкальной. Эйла познакомилась с будущим мужем в школе, куда она ходила по выходным учиться играть на фортепиано. Харизматичный гитарист сразу покорил ее сердце.
У них была красивая история любви без драм и истерик. Глядя на них, все всегда восхищались, какая у них идеальная семья. Так и было. Эйла и Брайс души друг в друге не чаяли. Они дали жизнь Джону и трем его сестрам, строили большие планы, но не получилось. Эйла сломала руку и не смогла больше играть. Перелом был сложный и навсегда лишил ее музыкальной карьеры. Она сидела дома, присматривая за детьми, оставив все денежные заботы на мужа. Он колесил по стране со своей группой, играя на басу, и с каждым разом они становились всё известней.
Хотя в квартире, доставшейся ему от родителей, многого не хватало, они оставались настоящей дружной семьей. Той, о которой многие мечтали. Но счастье длилось недолго. Брайс попал в автокатастрофу по дороге с концерта. После него осталась лишь бас гитара, что висела в комнате Джона, как трофей и память об отце. Мактавиш не умел играть на ней. Ему трудно давались все виды инструментов, зато пел он очень хорошо, так и решил пойти по этой дорожке.
Без отца было тяжело. Джону рано пришлось пойти на подработку, чтобы помогать маме. Он учился в школе с углубленным изучением музыки, ходил на дополнительные занятия, которые оплачивало государство, как многодетной семье, а по выходным работал в кафе. Он мечтал когда-нибудь стать известным музыкантом и получать столько денег, чтобы обеспечивать всю свою семью, чтобы маме больше не приходилось брать дополнительные смены, а сестры не носили одежду друг друга.
Еще в школе он пытался собрать свою группу, но получилось найти ее только в колледже. Они назвались «Shadow» и играли в постхардкоре, благо этот стиль был каждому по душе. Джон не умел сочинять музыку, но писал очень душевные тексты. По крайней мере, так говорили другие.
Группа даже начала давать небольшие концерты в городе, и казалось, что вот-вот они прославятся, но, видимо, так думал только сам Джон. Теперь без группы он совсем не знал, как ему начать этот путь заново.
— А с Кайлом ты уже говорил? — спросила мама, выслушав его печальную историю. — Может он захочет с тобой поучаствовать?
Джон вздохнул. Кайл Гэррик был его лучшим другом с детства и всегда поддерживал его начинания, но после школы ушел из музыки, решив посвятить себя программированию. У него очень хорошо получалось, но барабанщик был из него еще лучше. Только как бы Джон его ни уговаривал, тот не соглашался.
— Ты бы всё равно поговорил с Кайлом, — посоветовала она, — или лучше называть его Гасом? — мама усмехнулась и легонько толкнула его в бок, вспоминая их детские клички.
Джон сам не помнил, как это произошло, но в какой-то момент все знакомые музыканты стали брать себе псевдонимы, и двое друзей решили не отставать от них. Гэррик не стал заморачиваться и просто взял свое второе имя, а вот Джону пришлось подумать. Самому себе было сложно выдумать псевдоним и он обратился за помощью к друзьям. Вариантов было много, но один понравился больше всего: «Соуп». Кто-то с усмешкой обосновал, что это потому, что Джон скользкий тип, но Мактавиш предпочитал соотносить кличку с «чистым» вокалом. Так и прижилось.
Переговорив с мамой, он решил всё же встретиться с Гэрриком перед ночной сменой в кафе, хотя бы просто для того, чтобы пожаловаться ему на несправедливость.
Кайл уже закончил работу, когда Мактавиш до него дошел. Он позвал к себе и предложил заказать что-то поесть. Джон ему даже завидовал. Сам он умом не особо вышел, чтобы разобраться в программировании и грести потом деньги лопатой. А Гэррик быстро разобрался, что к чему, и теперь не имел проблем с деньгами.
Он выслушал Джона и, конечно, поддержал, не упуская дружеских подколов в духе: «Сам виноват, не нужно было быть таким говнюком». Мактавиш уже и сам сотню раз пожалел, что слишком серьезно относился к этому делу, но время не вернуть назад.
— Ладно, — сказал Кайл, — я помогу тебе, но только на конкурс, а дальше сам.
— Чувак… — Джон смотрел на своего друга, как на божество, — спасибо. Дай обниму!
Мактавиш потянулся к нему и прижал к себе, чувствуя, как Гаррик пытался выбраться.
— Ну все-все, отстань, — отодвинулся он. — Ладно, а дальше-то что? Есть кто-то на примете?
Джон задумался. В прошлом он иногда посещал дополнительные занятия, где сдружился с гитаристом Гари Сандерсоном. Связь с ним не прервалась, они порой общались раз в пару месяцев, так что Мактавиш был в курсе, что тот относительно свободен. Он время от времени выступал в ресторане, играя на акустике, но постоянной работы не имел. Соуп тут же написал ему с просьбой встретиться и поговорить.
Он еще пару часов выливал свою злость на Кайла, рассказывая о своей прошлой группе и новом вокалисте, пока время не подошло к работе. Идти туда не хотелось, но там всегда выдавали деньги сразу после смены, а они совсем не были лишними. Джон жил от зарплаты до зарплаты и не экономил лишь на одежде, считая, что вокалисту стоит выглядеть хорошо. Но часто закупался в сэконд-хэнде, выискивая брендовую качественную одежду, становясь магнитом для чужих глаз.
На смене с ним была одна из его любимых коллег. Фара, как и он, подрабатывала там официанткой. Они немного спелись за время работы, и дни с ней всегда проходили чуть лучше, чем с другими. У Соупа не было проблем с остальными коллегами, но Фара тоже была музыкантом, поэтому у них нашлось много общего.
— Слушай, — сказал он ей, осознавая, что и она могла ему помочь, — а ты не хочешь со мной поучаствовать в конкурсе?
Фара протирала стол и обернулась, услышав его предложение.
— Если опять конкурс на лучшего официанта среди района, то нет уж. Мне хватило, — она отвернулась и продолжила работу.
— Не, — Джон встал и подошел к ней, сложив руки на груди, — музыкальный.
— А твоя группа? — от ее вопроса снова появилась грусть, и пришлось все рассказать, но добавить, что он сам решил уйти из-за их непрофессионализма.
Фара посочувствовала ему и согласилась подыграть на синтезаторе, а также встать на бэки. Джон обрадовался и с нетерпением ждал разговора с Гари. Если бы он согласился, то осталось найти лишь басиста, тогда вся группа станет укомплектованной.
Вся смена прошла быстро и бодро. И вот Джон уже мчался к Сандерсону с псевдонимом «Роуч» из-за большой любви к группе Papa Roach. Тот только открыл глаза, когда Мактавиш к нему пришел, но пустил в дом. За кофе они вели беседу. Гари подошел к делу серьезно: всё спрашивал, что от него нужно, какие цели, и прочие мелкие детали, которые Джон сам бы уточнял, если бы предложили ему.
— Ну хорошо, — ответил он зевая. — Когда собираемся?
Джон был так счастлив, что чуть не обнял парня. Они договорились вечером встретиться вместе со всей группой, чтобы всё обсудить. Со спокойной душой Мактавиш направился домой, чтобы хорошо выспаться.
Его разбудил звонок. На экране телефона высветилось имя Гаса.
— Да? — ответил сонно Джон.
— Тебя сколько ждать? Ты где? — Мактавиш дернулся и посмотрел на время — проспал.
— Да я вот уже подхожу почти, — соврал он, делая голос более бодрым и отключился.
Наскоро собравшись он побежал, ругая себя по пути. Он так обрадовался тому, что почти собрал группу, что на мгновение расслабился и забыл поставить будильник. Его уже недовольно ждали, когда он пришел в кафе с извинением. Пришлось соврать, что беременная женщина попросила помочь донести вещи, чтобы друзья на него сильно не злились.
Во время обсуждения, Джон пришел к выводу, что у него не было знакомого басиста. Если бы они играли электронную музыку, то можно было бы обойтись Фарой, но в роке бас был необходим, ради живого звучания. Остальные были с ним не согласны, но Мактавиш считал, что естественную динамику сложно воссоздать на синте.
— Может позовем Саймона? — предложил Роуч, и Джон перестал дышать, глядя на друга.
— Он вернулся? — спросил он внезапно севшим голосом.
В горле пересохло, а в кафе стало жарко лишь от упоминания его имени. Если бы кто-то спросил: «Кто это Саймон Райли?» Джон бы ответил: «Всё» и не соврал. Когда-то он был для него всем миром, но Мактавиш сильно накосячил.
Соуп потрепал футболку, чтобы немного обдуть себя и отпил воды. Как давно Мактавиш не слышал о нем. Он совсем забыл, что Сандерсон был его лучшим другом. Но Джон думал, что Саймон покинул город и не возвращался. Конечно, он пытался его искать, но связь с ним прервалась, а Роуч не вводил его в курс дел Райли.
— Ну да, — ответил Гари, — давай прямо сейчас позвоню?
Он достал телефон, чтобы набрать номер, но Джон схватился за его руку, останавливая. Услышать его голос так внезапно после стольких лет разлуки было страшно. Мактавиш был очень виноват перед ним, но так и не смог по-хорошему извиниться. Саймон ему просто не позволил — он ушел, и больше Соуп его не видел.
— Да зачем его отвлекать? Наверняка занят, — Джон неловко улыбнулся. — Если что, я подам объявление. Думаю, много желающих будет.
Нет, Мактавиш безумно желал увидеть, каким стал Саймон спустя два года, узнать, как у него дела, и просто поговорить, услышать голос, но все же был не готов к встрече с ним.
У него было еще немного времени. Джон был уверен, что найдет кого-то другого.
Примечания:
Начинаем. Итак, проду надо?
