cat_ch me

Честно говоря, Минхо совсем не казалось, что Феликс о нем заботился. Но не признать того, что постепенно с ним становилось проще жить, было невозможно. Хотя у Минхо и не получилось вернуться к тому образу жизни, по которому он тосковал — понятному, размеренному и предсказуемому, — им с Феликсом удалось установить новый порядок. Казалось, вполне приемлемый для обеих сторон с некоторыми оговорками. Месяцы сменяли друг друга, после холодной и серой весны наступило лето, а значит, в онлайн-школе у Феликса заканчивался первый семестр учебы. Минхо все думал о том, чем занять его в августе, но пока ни к чему конкретному не пришел, только взял отпуск на это время. Первый на новой должности. Он получил повышение в самом начале лета и стал заместителем Сынмина — теперь у него было еще меньше работы с гибридами и больше с документацией. Наконец-то. Джисон, конечно, расстроился больше всех и громко возмущался сначала тому, что его оставили одного, а потом тому, что ему навязали нового напарника. Неопытного, так еще и с таким же скверным характером, как у Минхо. Сокрушался, правда, Джисон недолго: когда узнал, что Чонин тоже является гибридом, пришел в восторг. Чонин, тем не менее, явно не был от него в восторге. Минхо позволял себе немного злорадства, когда замечал их с Джисоном препирательства в коридоре, пряча клыкастую улыбку за пластиковым стаканчиком. Он помнил свои первые месяцы с Джисоном: тот все пытался потрогать его за хвост и почесать за ушком. Лип постоянно и спрашивал неловкие вопросы (один из первых, например, был о том, вылизывает ли Минхо себе яйца, как кот). И если тисканья Чонин еще мог избежать, потому что никаких заметных пушистостей на нем было — все-таки он был змеем, — то вот Джисона, терроризирующего его вопросами, вряд ли. Ладно, возможно, Минхо все же скучал по этому. Но самую чуточку. Джисон больше не приходил в кабинет Минхо для того, чтобы с грустными глазами рассказывать бывшему напарнику, как его брюзжания не хватает. Теперь Джисон бегал к Минхо за советами по оформлению документов: у него почему-то не получалось присваивать категории опасности постояльцам центра. — Безвредные, травоядные, хищные, хищные с повышенной опасностью, — в очередной раз повторил Минхо. — От «A» до «С+», в чем твоя проблема? Джисон надулся: — Ну если я ему поставлю категорию С+, то там такие проблемы с работой будут, понимаешь? — Джисон, — вздохнул Минхо, у которого, несмотря на то, что его нужно было отнести к категории «С», в документах не было никакого указания на его статус гибрида. Спасибо родителям с деньгами и связями. — Я понимаю. Знаю, что ты хочешь как лучше, но спроси себя вот о чем. Разве ты готов подставлять директора? Такие разговоры случались слишком часто в последнее время. И если раньше Минхо сам занимался определением категорий опасности, теперь этим должен был заниматься Джисон, как старший в паре с Чонином. Джисон и без того был сердобольным и отличался большой симпатией к гибридам, которой никогда не было у Минхо. Но теперь, после того, как к нему в пару поставили Чонина с его рассказами о том, как сложна жизнь в обществе со статусом «С+», как долго он искал работу и сколько ограничений есть у него из-за этого… — Нет, но, понимаешь… — Я же сказал, что понимаю. — Нет, ты не понимаешь… Минхо не мог не согласиться с тем, что Чонин был милым парнем, с этими его ямочками и чуть кудрявящимися волосами, даже несмотря на узкий змеиный зрачок, который был заметен, когда он не носил маскирующие линзы. Но, черт, как же он устал от этих бесконечных споров, которые каждый раз заводил Джисон. Заканчивалось все одинаково. Минхо, привыкший выражаться так дома, шипел и фыркал, не забывая закатывать глаза. Раздраженно шевелил ушами, приводя Джисона в такой восторг, что тот чуть ли не хлопал в ладоши. Джисон всегда был странным, и Минхо давно с этим смирился. Новый кабинет был достаточно уединенным, хоть и маленьким, так что Минхо мог позволить себе немного свободы. Джисон, видя это, улыбался так, что его и без того большие щеки надувались, как у какого-то грызуна. — Феликс на тебя хорошо влияет, — подмигивал он. Чтобы не терять лицо, Минхо смотрел на него как на идиота, заставляя сжаться под этим взглядом, а потом, неловко помявшись, сбежать. Хоть что-то не поменялось и работало каждый раз. К чему Джисон вспоминал про Феликса, было для Минхо загадкой. А что Феликс? Феликс все так же жил у Минхо дома, учился и наверстывал то, что он пропустил, пока сидел в четырех стенах у контрабандистов. Сейчас, например, смотрел «Как я встретил вашу маму» и все звал Минхо присоединиться, но тот отказывался, делая вид, что не хочет сближаться. На самом деле он просто не знал английского и не хотел в этом признаваться. Несмотря на спокойный район, Феликс предпочитал не уходить далеко. Все еще травмированный пережитым опытом, он был настоящим затворником, и Минхо старался на него не давить лишний раз. Предложил, что он будет заходить в магазин после работы и приносить продукты. Феликс заявил, что научится готовить, и это удавалось ему довольно успешно. Теперь Минхо по вечерам ждала горячая еда, а в холодильнике всегда были контейнеры, предназначенные для того, чтобы он брал их на работу. Поскольку Минхо и самому нравилась готовка, иногда они делали что-то вместе на выходных, и благодаря этому их сожительство начало напоминать нечто отдаленно похожее на семейное. Минхо обычно шутил, что в Феликсе, которого он все еще считал животным, начала просыпаться человеческая совесть. И правда, в жизни появился порядок, вполне приемлемый для обеих сторон. С некоторыми оговорками. Обувь, войдя домой, Минхо оставляет на специальной полке. Вешает легкую куртку на крючок и ставит сумку рядом, прислушивается. В квартире тихо, но чем-то вкусно пахнет с кухни. Запах пробуждает у Минхо внутри какое-то совершенно особое чувство уюта, и оно расходится по телу, заставляя что-то внутри грудной клетки вибрировать. Чувствуя себя совершенно по-дурацки, Минхо крадется на кухню, не желая разбудить Феликса, если тот вдруг задремал. Моет руки на кухне, вытирает их о вафельное полотенце и залезает носом в кастрюлю, стоящую на плите. Пахнет потрясающе. Довольный мявк вырывается у Минхо из груди, и он чувствует себя так хорошо, что даже не пытается его сдержать. На вкус оказывается еще лучше. Минхо ужинает в одиночестве, ощущая всем телом незримое присутствие Феликса, но оно не навязчивое, оно, наоборот, дарит спокойствие. После еды он привычно принимает душ: нужно смыть очередной выматывающий день, больничный запах, который всегда цепляется за кожу и волосы, и расслабить уставшие мышцы. Из ванной Минхо выходит посвежевший, с чуть влажными волосами и румяными щеками. В чистой, пахнущей порошком домашней одежде. Феликса он застает спящим в гостиной. Тот свернулся клубочком на диване — это, пожалуй, самый любимый вид Феликса для Минхо. Тихий, обманчиво безобидный и спокойный. Когда его лицо расслабленно, он выглядит таким юным, ангельски красивым. Минхо накрывает его пледом и садится рядом, берет пульт и начинает листать каналы, чтобы найти что-то более интересное, чем передача про какой-то странный вид глубоководных рыб с National Geographic. Останавливается на какой-то дораме, но по большей части скорее дремлет с открытыми глазами, чем смотрит. Ему спокойно, хорошо. Минхо расслабляется так сильно, что умудряется не заметить, что Феликс не просто проснулся и зашевелился, а сполз на пол. Как прокрадывается по ковру гостиной почти бесшумно и, все еще оставаясь на полу, ложится щекой Минхо на бедро. На Минхо сегодня свободные шорты, достаточно короткие, чтобы теплая щека Феликса прижалась к коже. Он так близко, и Минхо чувствует его дыхание внутренней стороной бедра. Мышцы живота непроизвольно напрягаются. Не только от ощущений, но и от взгляда, которым Феликс смотрит на него снизу вверх. Минхо игнорирует это поначалу довольно успешно, но когда маленькие пальцы с чуть отросшими когтями начинают ползти вверх по его ногам, он ловит чужие руки своими и все же смотрит вниз. Феликс выглядит заинтересованным, словно ждет, что Минхо сделает дальше. В его глазах читаются азарт и голод. Хвост Феликса с беспокойством вьется за ним, а уши чуть отведены назад. — Нет, — говорит Минхо. Звучит уверенно, он мысленно хвалит себя. Феликс чуть склоняет голову, его уши уходят назад сильнее. — Да, — мурчит он, а потом напоказ проходится языком по верхним клыкам. Руками Феликс ловит запястья Минхо и небольно, но ощутимо впивается коготками в кожу. — Я сделаю все так, что тебе понравится. Тебе же нравится каждый раз. И он прав — это злит Минхо. Но вместе с тем возбуждает. Их гляделки длятся недолго. Минхо кажется, что ничто в том, как он держался, не сигнализировало о проигрыше, так что он надеется, совершенно глупо и наивно, что Феликс все еще знает свое место. По крайней мере, это он сейчас на коленях из них двоих. Минхо не то чтобы сдается, просто позволяет чужим рукам стащить с себя шорты. И уж точно не предвкушает. Он удивляется, когда Феликс не забирается на диван, а так и остается снизу, только приподнимается, чтобы дотянуться до подушки и сунуть ее себе под колени. Потом Феликс, по-своему грациозно, заставляет Минхо откинуться на подушки и сползти голой задницей по дивану. Тот довольно дешевый, тканевое покрытие жесткое, так что Минхо чувствует, как его кожа горит. Но это саднящее ощущение перекрывается другой болью. Феликс кусает Минхо за мягкое бедро, прямо рядом с паховой складкой — это заставляет что-то вроде полурыка вырваться у Минхо изо рта. Конечно, сразу после Феликс зализывает свой след. Слюны в этот раз много, и шершавый язык в таком интимном месте чувствуется остро — раскрытая, почти беззащитная поза добавляет ощущений. Укус за укусом, зализывание за зализыванием. У Минхо не очень чувствительные бедра, но в этот раз член встает быстро. Возможно, ему действительно нравится Феликс, который стоит перед ним на коленях. — Сними, — требует Феликс, и Минхо не сразу понимает, что тот говорит о футболке. Он тянет ее с себя неохотно — в последнее время он поднабрал на домашней еде и в такой позе явно будут видны эти складки. Из-за новой должности времени ни на пробежки, ни на походы в спортзал не было. Как только мягкий низ живота становится открыт, Феликс его кусает, явно смакуя ощущения. Рукой он вцепляется в жирок и принимается с ним играться, заставляя кожу трястись. Смотря на это Минхо фыркает — ему приятно, что Феликс не показывает отвращения, кажется, ему даже нравится; и в ответ ему демонстрируют клыки. Между ними гуляет по-кошачьи шершавый язык, и, блять, когда Минхо впервые ощущает его там, это… Потрясающе. Он громко стонет, впиваясь отросшими ногтями в диван, и Феликс, не прекращая его вылизывать, отзывается на этот звук — урчит по-настоящему громко. Так, что Минхо кажется, будто эта вибрация проходит через все его тело и оседает в паху. Феликс вылизывает тщательно и усердно, кружа вокруг входа и затрагивая основание хвоста. Шершавый язык дарит Минхо яркие ощущения, он чувствует себя чрезвычайно чувствительным. И чтобы ноги не съезжались, ему приходится поддерживать их под коленями. Феликс все ускоряется, притягивая Минхо к себе за бедра, впиваясь в них когтями и оставляя следы. Минхо в какой-то степени стыдно и хочется закрыться, но вместе с тем — крышесносно приятно, он прикрывает глаза, наслаждаясь тем, насколько хорошо Феликс ему делает. И, кажется, даже какой-то звук, напоминающий настоящее кошачье мурлыканье, зарождается у него в груди... Но потом он слышит звук плевка и открывает глаза, шокировано смотря на Феликса. — Ты... плюнул на меня? — Минхо не узнает свой голос. — Нет, просто шерсть, — Феликс качает головой. — А надо было плюнуть на тебя, хен? Вопрос кажется Минхо чертовски глупым, и издевательское «хен» только дополняет картину. Он все еще подбирает слова, когда Феликс подтягивает его к себе ближе, складывая почти пополам. Минхо видит, как Феликс приоткрывает рот, чтобы выпустить слюну, а потом ощущает, как влага касается чувствительного основания хвоста и стекает ниже, путаясь среди шерсти. Феликс все еще пристально смотрит, ожидая реакции, и явно остается удовлетворен. Все тело Минхо передергивает, и он чувствует, как из члена, лежащего у него на мягком животе, выходит порция смазки. Это ощущение раскрытости и, вместе с тем, уязвимости кажется невероятно возбуждающим. Язык Феликса возвращается на место, пока он вдавливается носом в Минхо, так что задевает поджимающиеся яички, и толкается внутрь, не агрессивно, а плавно, ритмично. Минхо немного стыдно за те звуки, которые он издает, и он чувствует, что краснеет. Пятна смущения расходятся по груди, а уши, которые он до этого держал прямо, льнут к голове от удовольствия. Ему так хорошо — Феликс нисколько не преувеличивал. Пальцы поджимаются на ногах, руки устали и затекли, а мурчание, исходящее из груди, кажется таким реалистичным, почти что кошачьим. Но Феликс держит его на грани, не касается члена, оставляющего предэякулят на мягком животе. Нет, Феликс не ускоряется. Сам Минхо себе помочь не может: руки заняты, если он отпустит свои ноги — завалится набок. Позорное хныканье выходит как-то само, и, кажется, это именно то, чего ждал Феликс. Он поднимает голову и облизывается. Вся нижняя половина его лица в слюне, пухлые губы покраснели и блестят, и на подбородке осталась пара шерстинок с пушистого хвоста. Его светлые волосы растрепаны, растянутая домашняя футболка с плеча Минхо приоткрывает выпирающие ключицы. И он выглядел бы хрупко, если бы не взгляд. В его глазах Минхо видит решимость и силу. — Ты красивый, — говорит Феликс прямо, как будто ему это ничего не стоит. И Минхо хочется спрятать лицо, но все, что он может, это неловко взмахнуть ногами и завалиться из-за этого чуть назад. Феликс ловит его за ноги и кусает за икру. А потом принимается выцеловывать ее и щиколотку. Никаких больше Минхо шорт на работе в ближайшее время — он все еще старается скрывать результаты их игрищ. — И ты мой, — заявляет Феликс, прежде чем нырнуть Минхо между ног. Тот не успевает даже поспорить, потому что давится стоном. Феликс закидывает крепкие бедра себе на плечи и ловит руки Минхо своими, переплетая пальцы. Из-за этого Минхо окончательно сползает по дивану и упирается взглядом в облупившийся от времени потолок. — Такой мягкий хен, — мурлычет Феликс своим низким, рокочущим голосом. Минхо прикусывает губу, игнорируя слова Феликса. Пока тот исправно работает языком, медленно, но верно приближая его к оргазму, он готов пропустить подобное мимо ушей. Пока он слышит звук хлопающей слюны. — Такой нежный хен, — выдыхает Феликс ему прямо между ног, и Минхо чувствует прохладный воздух. Неожиданно в голову приходит мысль о том, что он хотел бы, чтобы Феликс его заполнил сейчас, хотя бы пальцами, несмотря на то, какие они у него короткие. — Такой покорный хен, — после этих слов Феликс ввинчивается кончиком языка внутрь, входит насколько только это возможно глубоко. Минхо царапает внешнюю сторону его ладоней и тянет на себя, задыхаясь. — Ты ведь хочешь кончить, м? — от этого «м», отдающего вибрацией во всем теле, Минхо окончательно теряет голову. Он судорожно кивает, и только когда понимает, что из-за положения его, наверное, не видно, просит: — Пожалуйста… Феликс довольно щелкает языком и кусает за мягкое бедро, впиваясь в нежную кожу беспощадно и голодно, так, что Минхо чувствует себя добычей. Кажется, на его бедрах живого места не останется. Не в первый раз и не в последний. — А! — Минхо кричит, чувствуя боль, отвлекающую от той тянущей, которую он ощущает, когда Феликс обхватывает его возбужденный член. Он терпел долго и невероятно чувствителен сейчас, а у Феликса еще и отросли когти. Дрочит он грубо, пока вылизывает Минхо размашистыми движениями. Все так же мурчит, посылая вибрацию по телу. Минхо кончает себе на живот. Обильно, грязно, с унизительно высоким звуком. Прикусывает губу до крови и закрывает глаза. Феликс целует его в пульсирующий вход и снова сплевывает шерсть. Минхо чувствует себя слишком разбитым, чтобы пытаться возмущаться. Тем не менее его член вздрагивает, выпуская остатки спермы — ощущение того, как струйка слюны течет от входа ниже, кажется волнующим. Прогоняя морок оргазма, Минхо шипит: — Ну и что ты устроил? — А? — Феликс поворачивает Минхо боком на диване, и обнаженная спина скользит по твердой тканевой обшивке. Теперь наконец Минхо может упереться ногами в диван, и он болезненно стонет от того, как они затекли. Феликс принимается их массировать, мнет бедра, разгоняя кровь, спускается к икрам, обходя тот особенно глубокий укус. Его маленькие ладони и маленькие пальцы очень сильные, движения уверенные, и он давит на нужные точки, так что Минхо чувствует, что снова готов замурчать. — Уберись, — требует он вместо этого, и на этот раз Феликс на удивление покорный. Он забирается на диван и склоняется над Минхо, так что тот открывает глаза и смотрит на Феликса. Но ни ухмылки, ни ехидного взгляда не замечает, вместо этого Феликс смотрит ему на живот, где еще не засохли потеки спермы. Минхо не видит выражения его лица, зато то, как Феликс шевелит ушами и нервно трясет хвостом, — да. Он напрягается. — Да, я знаю, о чем ты думаешь, — закатывает он глаза. Феликс мажет языком по напряженному, но все еще мягкому животу, убирая тот беспорядок, причиной которого стал. — М, и о чем же? — О том, что я набрал… Ай, щекотно! — вскрикивает Минхо, когда Феликс залезает ему в пупок языком. — И что? — он все-таки смотрит на Минхо, изогнув бровь. На дне его по-кошачьи хитрых глаз плещется голод, он не выглядит полностью сытым, и они оба знают почему. — Надо сбросить. — Зачем? — Феликс прикусывает кожу над косточкой бедра, легко, но ощутимо. Минхо вместо ответа качает головой. Он всегда был довольно плотным, и сейчас его все еще лишь с натяжкой можно назвать не толстым, а упитанным, просто… Что-то не то, и он не знает, зачем вообще завел этот разговор. — Я же сказал, что ты красивый, хен, — припечатывает Феликс. — Не знаю, как у вас принято, но ты выглядишь… Здорóво. Мне нравится. Каждый раз, когда я вижу твои бедра, хочу вцепиться в них. — Ты так и делаешь. — Это я еще сдерживаюсь, — фыркает Феликс. Минхо… приятно, наверное. Они не то чтобы много говорят, и уж точно не по душам — может, еще рано, а может, Феликс в целом не из тех, кто любит откровенничать. Но узнавать обрывки информации о нем, а потом собирать из этого его портрет Минхо нравится. Так он узнал о том, что у Феликса было две сестры, старшая и младшая, и они неплохо ладили в детстве. Пока Феликс не попался торговцам людьми, правда. Как-то Минхо застал его за просмотром профиля в Инстаграме девушки, удивительно похожей на него, за исключением одного момента. У нее не было кошачьих ушей, так что, видимо, Феликс из них троих единственный уродился с животными чертами. Что было неудивительно — все-таки единственный мальчик. Он не хотел искать семью, потому что видел, насколько те счастливы без него. Усложнять жизнь ему, судя по всему, нравилось только Минхо. Но теперь, после более чем полугода совместной жизни, Минхо, немного поерничав, может сказать, что с Феликсом ему стало лучше. Конечно, скажет он об этом не Феликсу — пусть тот не зазнается. Кажется, хотя бы часть кошачьей натуры в Минхо проснулась, потому что ему удается застать Феликса врасплох, когда он переворачивает их обоих. Тот ойкает, оказываясь на лопатках на диване, и с интересом наблюдает за происходящим. Его хвост цепляется Минхо за обнаженное бедро, когда он, не обращая внимания, стаскивает с Феликса свободные домашние штаны. Под ними ожидаемо не оказывается белья. Его Феликс не признает как концепт — хвост жмет и вообще неудобно, штаны хоть немного свободнее. У Феликса все еще стоит, его член оказывается лежащим на поджаром прессе, потому что футболка задралась. Смотрит Феликс своими кошачьми глазами с прищуром, прежде чем спросить: — Соскучился? Минхо его игнорирует. — Могу похвалить твою выдержку, — еще пару месяцев назад Феликс, казалось, не мог и дня провести без того, чтобы не попытаться трахнуть Минхо или его бедра. Или не заставить отсосать. — Я же не животное, — говорит Феликс, прежде чем приподняться и схватить Минхо за чувствительную заднюю часть шеи, а потом уткнуть себе в пах. — Как ты там говоришь, «хватит церемониться»? Минхо невольно приоткрывает губы, когда член оказывается прямо у него перед лицом. Не большой, но ровный, именно такой, какой должен быть у Феликса. Его удобно сосать. Минхо позволяет Феликсу насадить его на член и расслабляет горло, когда тот принимается трахать его рот размашистыми движениями. Приподнимая бедра от дивана, наконец получая то удовольствие, ради которого столько терпел. Это далеко не первый раз, так что Минхо знает, как сделать все правильно. Дрожь, которую он все еще ощущает в бедрах, добавляет ощущений. Его тело кажется тяжелым, но он знает, что Феликсу много не надо — темп довольно быстро становится беспорядочным. Минхо просто позволяет тому делать с собой все, что он захочет, как делал по сути с самого начала. Это по-своему удобно: Феликс всегда думал не только о своем удовольствии, но и о его, и давить начинал только тогда, когда встречался с сопротивлением. Сдаваться не было стыдно, это было, на самом деле, легко. А вот переступать гордость — сложно. Феликс стонет низко, рокочуще, этот его голос делает совершенно отвратительные вещи с Минхо. Он чувствует, как что-то внутри него откликается на зов — бедра вздрагивают и Минхо опускается ртом на член ниже, до самого основания, упираясь носом в жесткие волоски. Кончает Феликс быстро, цепляясь ногтями-когтями Минхо за плечи так, что там остаются саднящие царапины. Их потом Минхо заставит Феликса зализывать. Горло Минхо сокращается, так что он проглатывает большую часть спермы. Но что-то ему удается сохранить. Он тянется к Феликсу, ложась на него сверху и прижимая его к себе. И целует, давая попробовать себя на вкус. Феликса, кажется, ничего не смущает. Он перехватывает инициативу в поцелуе и принимается вылизывать рот Минхо, как до этого вылизывал его снизу. Шершавые языки переплетаются. Из груди Феликса начинает исходить довольное мурчание, и Минхо вторит ему так, как будто это часть его — а не просто его природы. Когда он отстраняется, Феликс выглядит слишком сыто, так что Минхо впивается ему в шею клыками. До холки в такой позе не достает, но и так неплохо. Почему-то Минхо нравится, когда на Феликсе остаются его следы. Он утыкается носом в стык шеи и плеча, находя себе там место. Они замирают так, прислушиваясь к дыханию друг друга. Минхо спокойно, хорошо. Минуты ленивого блаженства тянутся друг за другом. Теплое тело Феликса оказывается удивительно удобным. — Не хочешь съездить на Чеджу в августе? — предлагает Минхо неожиданно для самого себя. — Это тот большой остров на юге? — Угу, — подтверждает Минхо. — Я давно не был в нормальном отпуске. — А? — Ну когда я не просто сижу дома и залипаю в телевизор. — Тогда, может, ты хочешь отдохнуть от меня? Съезди один, чего ты. Минхо задумывается на мгновение, а потом отвечает: — Не хочу, — качает головой. Потом словно оправдывается, — надо же тебе что-то за пределами этой квартиры посмотреть. Замолкают. Минхо все еще лежит у Феликса на груди. Он теплый, вспотевший, дышит размеренно. Минхо немного жалеет о том, что между ними преграда в виде смявшейся футболки, которую Феликс так и не снял. Возможно, Минхо все же хотелось бы оказаться кожа к коже. — Я нашел в интернете рецепт брауни и приготовил их, хочешь попробовать? — предлагает Феликс после нескольких минут блаженной неги, во время которых мягко прочесывал волосы Минхо, слегка потирая основание ушей. Вполне себе нежно. — Давай. — Пойдем на кухню или тебе сюда принести? — Спасибо, я вполне в состоянии ходить, — закатывает глаза Минхо. — Еще не вечер, — хмыкает Феликс, и Минхо на него шипит. Тот только хихикает и сползает с дивана, чтобы натянуть штаны.