Пустые размышления

И в самое неподходящее время в Лондоне начался дождь, ему ведь нужно было для драматичности картины начаться именно тогда, когда Джон вышел на улицу, а Шерлок старался как мог сократить путь до Бейкер Стрит. Когда оба чувствовали, как что-то скоро случится, ощущали переживания и терзания друг друга, но не могли их объяснить, потому что один считался умершим, а второй не знал, что его брат любезно раскрыл все карты перед доктором. В течение пары часов Шерлок, все ещё уважая право брата сохранять его безопасность, передвигался по самым безлюдным местам города, какие только знал. Старался не показываться на глаза даже бездомным, которые всегда ему помогали. И, на удивление, ему удалось не получать к своей персоне внимания. Люди, уверенные в том, что могут спокойно гулять по улице и спать, потому что главный мудак столетия мертв, не обращали на окружающих внимания, особенно в ливень, который накрыл Лондон. И такое поведение людей было на руку не только Холмсу, но и Ватсону. Доктор пересекал улицу за улицей, неспешным шагом, потому что нога предательски ныла ещё сильнее, чем прежде. Он искренне старался не думать вообще, но на периферии сознания мысли все равно появлялись. Хотя, скорее, просто образы. В основном, Шерлока, их дел, простой рутины - всего, когда они вместе были счастливы. Когда они просто хотя бы были вместе. Спустя время Джон разворачивается и направляется к Бейкер Стрит. Он изрядно вымок, но сейчас не обращал на это ни малейшего внимания. Дождь будто смывал с него ощущения. Все те отвратительные ощущения, которые он испытывал после разговора с Майкрофтом. Будто уносил с собой в канализацию мысли и желание о чем-то думать. Попадая почти в центр города, Шерлок из последних сил старается не попадать во внимание людей вообще, даже не встречаться ни с кем из прохожих взглядом. Он тоже изрядно вымок, но от этого становилось легче. Дождь будто смывал с него то самое омерзительно ощущение беспомощности, которое ранее пропитывало его. И вместе с тем дождь не позволял ему задумываться ни на секунду. Не давал сосредоточиться ни на чем, кроме проложенного в голове заранее маршрута. Спустя определённое время, детектив добирается до знакомой и такой родной уже двери. Он почти прыжками перешагивает через ступени и на секунду медлит, перед тем как войти. Джон уже подходит к дому, когда перед глазами вырисовывается знакомый силуэт прямо перед дверью дверью 221 по Бейкер Стрит. Доктор глазам своим не верит, застыв на месте на мгновение. Обернувшись, Шерлок видит стоящего в пару метров от него Ватсона. Его переполняют эмоции. Настолько, что он не может двинуться с места, только смотрит в глаза друга и не может даже подобрать слов. В голове все смешалось воедино. Джон смотрит в глаза, как ему казалось, покойного друга и поверить не может. Его трость с характерным звуком падает на землю, в то время как сам доктор в несколько шагов добирается до Шерлока. - Какого черта? - он говорит тихо, но достаточно, чтобы его услышал Холмс. - Я все тебе объясню, Джон, - начинает говорить детектив, но почти тут же жалеет о том, что подал голос. Доктора настолько переполняли эмоции, что он не мог понять, радоваться ему тому, что его друг жив, переживать за то, что с ним было этот месяц, кричать от восторга, потому что все-таки гениальный Шерлок Холмс смог обыграть своё самоубийство или злиться на него за пропажу на целый месяц. И, находясь они в любых других обстоятельствах, Джон бы не задумываясь восторгался и радовался, но сейчас все же предпочел милости праведный гнев. Замахнувшись, мужчина хорошо прикладывается к лицу Шерлока, заставляя того по инерции согнуться. А после выпрямляет его собственными руками, хватаясь за воротник насквозь мокрого пальто и прибивая его с глухим ударом к двери. Вновь заглядывая в глаза Холмса, теперь уже с намного ближнего расстояния, доктор просто рокочет от гнева. - Конечно ты мне все объяснишь, Шерлок! - он не срывается на крик только потому, что не хочет привлекать внимания. Все-таки мало ли из-за чего Холмсу пришлось "умереть." Совершенно забывая про трость, Ватсон открывает дверь и почти заталкивает в неё детектива, с носа которого уже начала капать кровь. Спешно оставляя пальто на вешалке, Шерлок первый поднимается в их квартиру, искренне надеясь, что Миссис Хадсон сейчас занята просмотром чего-то достаточно интересного, чтобы не обратить на их совместный приход внимания. Оставив куртку рядом с пальто Холмса, Джон, на счастье своему уже не покойному другу, обращает внимание на отсутствие боли в ноге. То ли это выброс адреналина в кровь, то ли что-то ещё, но возвращение его личного болеутоляющего сработало на ура почти моментально. Поднявшись в их квартиру, Джон закрывает двери на ключ, чтобы им точно никто не помешал разговаривать. Он застает Шерлока на кухне, прижимающего смятое бумажное полотенце к носу. Одновременно было жалко этого идиота, но в то же время он заслужил. Ватсон столько времени мучался из-за его псевдо-смерти! - В этот раз не пожалел, - заключает Шерлок, меняя бумажное полотенце на новое, а прошлое оставляя на столешнице, на которую опирался бедрами, рядом с собой. - В этот раз ты заслужил, - доктор стоит почти прямо перед ним, опираясь на стол позади себя. - Если бы я мог предупредить тебя о том, что останусь в живых, я бы сделал это, Джон, - пытается оправдаться Шерлок. Он видит, как его хотят перебить, поэтому пресекает попытку друга, продолжая говорить. - Ты, Лестрейд и Миссис Хадсон были в опасности. Вы все были на мушке людей Мориарти, мне было необходимо все это разыграть. А потом меня дома запер Майкрофт. - И ты героически сбежал от него? - Джон почти с трудом усмехается, подавляя остаточное желание ещё раз ударить Шерлока. - Если бы я не сделал этого, то через пару дней меня бы уже не было в Англии. - И почему ты сделал это так поздно тогда? - доктор буквально с ума сходит от эмоций, которые переполняли его. - Изначально не планировалось, чтобы я возвращался в мир живых, - Холмс промакивает бумажное полотенце водой и стирает оставшуюся на лице кровь. - И что же побудило тебя вернуться-таки? - он почти был на пределе. - Я понял, что ты любишь меня. И Джон ожидал чего угодно, любого ответа, кроме этого. Был готов даже принять отсутствие причины, просто резкий порыв, но не констатацию его чувств к Шерлоку от него же самого. В одно и то же время хотелось подтвердить и опровергнуть, и доктор не знал, что ему следует делать сейчас. Он просто смотрел в серые глаза, которые так любил и которые сейчас так же внимательно наблюдали за ним. - Давай, ударь меня ещё раз. Я ведь вижу, как сильно ты хочешь это сделать, - в голосе Холмса слышится искренность и счастье. Почти такие же, какие он испытывал, когда добирался до очередного запутанного дела. Ватсон все ещё несколько секунд стоит неподвижно. То, как эти слова произнес Шерлок, прошибает его до глубины души. Доктор не просто убедился несколько раз в том, что его друг жив, так ещё и слышит счастье в его словах. И видит искренность в его сверкающих красных, видимо из-за веществ, которые непонятно как он доставал, находясь все это время у Майкрофта, глазах. И неожиданно для Джона его искреннее желание ещё раз врезать Шерлоку сменяется на милость. Он не хочет его бить (хочет, но уже не так сильно), не хочет больше допрашивать, не хочет думать о том, как ему это удалось. Он хочет просто прикоснуться к нему. Губами. Целовать так искренне, как только способен физически. - Джон? - Холмс явно в замешательстве, потому что не понимает, из-за чего он все ещё не получил очередной удар. Пауза слишком затянулась. Покачав головой с легкой улыбкой, присущей только ему, которую обожал всем сердцем Шерлок, Джон подходит к нему и, схватив за влажный воротник рубашки, наклоняет к себе. Он ещё раз заглядывает в глаза, задерживая взгляд всего на пару секунд, а после накрывает губы Холмса своими. Детектив почти не ожидал этого, хотя предполагал и такой исход. Руки Шерлока укладываются на лицо доктора, когда он начинает с охотой отвечать на поцелуй. Ватсон ослабляет хватку на воротнике, одной рукой скользнув во влажные кудри своего социопата. Они слишком долго ждали этого момента, и теперь весь мир вокруг них будто перестал существовать. Оба хотели только одного: раствориться друг в друге, забыться и просто наслаждаться. Шерлок, до этого не имевший опыта, старается следить за всеми действиями напарника, подмечая его реакцию на каждое своё действие, и перекладывает руки ему на плечи. А Джон, прекрасно понимая, что работа не удосужилась научить его любовника элементарным вещам, старается удержать свою страсть в узде, сначала просто показывая как надо. Он бережно сминает желанные губы, проводит по ним языком, только через время проникая им в чужой рот. Терпеливо делает все медленно: касается чужого языка, сплетаясь с ним, проходится своим по зубам, исследуя каждый доступный миллиметр. Доктор так же внимательно следит за реакцией друга на каждое своё действие, подмечая, когда хватка на его плечах становится крепче, а когда пальцы Шерлока просто лежат на них. Холмс же просто приходит в восторг от каждого действия со стороны любовника, потому что до этого момента не понимал, почему в обществе поцелуи настолько переоценены. Постепенно аккуратный и нежный поцелуй перерастает в страсть, бьющую через край у обоих. Действия становятся более резкими, не хватает разве что борьбы за ведущую позицию, но Шерлок даже не пытается. Просто не хочет. Ему нравится то, как Джон ведет, как держит всю ситуацию в своих руках. Наконец в дело вступает личный фетиш Холмса. Доктор, несколько десятков раз убедившись, что его чувства взаимны, причем достаточно ярко, решается отступить. Хотя бы на пару мгновений, чтобы глотнуть воздуха и дать отдышаться Шерлоку, который, Ватсон хотел надеяться, не забыл как дышать. Вновь заглядывая в глаза Холмсу, хватающему ртом воздух, Джон улыбается так же искренне, как до его смерти. Впервые за все это время, он счастлив. И Шерлок улыбается ему в ответ, потому что испытывает те же эмоции. Они наконец вместе. Они наконец могут друг другом насладиться, наверстывая все то время, которое теряли, боясь, что их чувства не взаимны. Теперь первый тянется к желанным губам детектив, потому что не желает теперь прерываться ни на секунду. И Джон поощряет его рвение, вновь сливаясь с ним в одновременно нежном и страстном поцелуе. Снова берет на себя инициативу, манипулируя Шерлоком как хочет, отчего у последнего порхавшие в животе бабочки опускаются сладкой тяжестью в низ живота. Они долго не могут друг от друга оторваться. Делают редкие перерывы, чтобы глотнуть воздуха, и снова продолжают. Целуют друг друга как в последний раз, с каждым новым поцелуем все больше понимания, что больше не смогут расстаться. Ни за что. Джон уже тогда, только стоя на кухне и впутываясь в кудри детектива, был готов объявить войну британскому правительству за право оставить Шерлока в их уже родной квартире 221B по Бейкер Стрит. Холмс, хоть и понимал, что найдет способ ускользнуть от брата и остаться с любовником, все равно с каждым мгновением поцелуя все сильнее нуждался в большем. Нетерпеливо ерзая под Джоном, прижавшим его к столешнице, детектив наконец находит силы, не разрывая поцелуй, направить доктора к гостиной, откуда они доходят до спальни Шерлока. На ходу начиная расстегивать пуговицы рубашки Холмса, доктор распахивает её к моменту, когда оба оказываются на кровати. Джон только упирается в неё коленом, поставленным меж бедер детектива, когда тот сидит, все ещё сжимая крепкие плечи любовника. Им приходится оторваться друг от друга. Вслед за рубашкой Шерлока на пол летит свитер Ватсона, и оба могут пробежаться глазами по желанному телу другого. Все ещё загорелое подтянутое тело Джона усыпано мелкими редкими шрамами, полученными в Афганистане. Это только больше заводит Шерлока, руки которое уже начинали исследовать его, задевая пальцами светлые полосы. Доктор же наслаждался бледным со слабыми рельефами телом партнера, только сейчас обращая внимание на то, как сильно он похудел. Казалось, под самой кожей вырисовывался силуэт ребер. - Я тоже люблю тебя, - Холмс поднимает взгляд от тела любовника, смотря тому в синие в полумраке комнаты глаза. Он ведь так и не сказал об этом раньше. - Майкрофт мне уже сказал, - Джон усмехается, укладывая ладонь на лицо детектива и оставляя несколько поцелуев на нем. Шерлок хотел бы что-то сказать про брата, что угодно, лишь бы хотя бы в глазах Джона зацепить его, но, кажется, забыл как разговаривать, когда рука любовника, лежавшая до этого на его лице, соскользнула на шею. Доктор слегка надавил на неё, укладывая партнера, а сам навис сверху, вновь накрывая губы Шерлока своими и теперь уже упираясь коленом ему в пах. Свободной рукой нащупав пряжку ремня, Ватсон парой движений с ним справляется, наконец расстегивая ширинку брюк детектива. Облегченный выдох Шерлока отдается где-то у него в паху. Последнему было не так легко справиться с армейским ремнем доктора, но через секунд 30 непрерывных терзаний пряжка ремня поддается, и Джон ощущает заветную свободу. Оторвавшись всего на несколько секунд, чтобы стряхнуть с себя джинсы, доктор стягивает с щиколоток Шерлока брюки и кивает ему лечь повыше. Беспрекословно слушаясь, детектив переползает спиной по кровати ближе к изголовью, по пути пробегаясь взглядом по телу любовника и едва не забывая как дышать. Взгляд задерживается на заметной выпуклости в боксерах, и Холмс непроизвольно облизывается, сглатывая. - Поверить не могу, что Шерлок Холмс, отрицавший человеческие эмоции, сейчас так извивается передо мной, - Джон останавливается, снова нависая над партнером, и оглаживает руками его тело, поднимаясь от тазобедренного сустава к груди. - Под тобой, - поправляет его детектив, оглаживая руки Ватсона от самых кистей к плечам и задевая шрам на левом. Но это не беспокоит Джона. Его любовнику можно было трогать любую часть его тела. Только усмехнувшись докучливости Шерлока, доктор опускается к его шее, начиная оставлять влажные поцелуй. Он проходится по всей шее, опускается к ключицам, изредка проводя кончиком языка влажные полосы, а после поднимается обратно, оставляя за собой укусы и внушительные красные пятна. Добравшись до чувствительной точки за ухом, на которой оставляет влажный поцелуй, Джон добивается первого едва уловимого стона, и хочет получить ещё. - Средний ящик в тумбочке, Джон, - аккуратно останавливая доктора, Шерлок почти хнычет. - Я хочу тебя обласкать, для начала, - Ватсон заглядывает в серые глаза перед ним, вновь и вновь оглаживая желанное тело. Он опускается поцелуями ниже, оставляя за собой редкие засосы на груди. - Ты сведешь меня с ума, - тянет Шерлок, запуская длинные пальцы в мягкие все ещё влажные волосы доктора. - Кто бы мне об этом говорил, - усмехается Джон, проводя языком по соску и наблюдая за тем, как тело детектива податливо выгибается под ним навстречу ласке. В какой-то момент Ватсон начинает сомневаться, что его любовник преувеличил, потому что тело детектива действительно было достаточно чувствительным. Даже больше, чем мог себе представить Джон. Большая часть его прикосновений отзывалась реакцией, вызывающей только больше желания. - Джон, умоляю! - детектив не выдерживает, когда ладонь Ватсона укладывается на его эрекцию, начиная массировать. Тихо усмехнувшись, бывший военный дотягивается до среднего ящика тумбы и искренне удивляется тому, что находит там. И зачем Шерлоку только нужны были стопка презервативов и такое количество смазки? Он обязательно спросит позже, потому что сейчас он без лишних вопросов взял один из пузырьков со смазкой и ленту конрацептивов. Стащив с партнера белье, Джон выдавливает достаточное количество геля себе на руку, пока Холмс в нетерпении разводит ноги пошире. Касаясь кольца плотно сжатых мышц, доктор массирует его, растирая смазку, а после медленно входит одним пальцем. И, к его шоку, достаточно легко. Подняв взгляд в лицо давящего лыбу Шерлока, он начинает входить глубже, надавливая на стенки. - И как долго ты таким промышляешь? - шутливо спрашивает Джон, добавляя второй палец и начиная ножницами разводить их внутри партнера. Шерлок едва не давится словами, которые только хотел произнести, потому что у него изо рта выходят только несколько негромких стонов. Разведя колени почти инстинктивно ещё шире, детектив начинает подаваться бедрами навстречу пальцам любовника, стараясь насадиться ещё глубже. - Начал только у Майкрофта, - все же отвечает на вопрос Шерлок, делая паузу между своим скулежом. - Как ты только умудрялся? - усмехается Джон, добавляя третий палец и начина ощупывать стенки внутри партнера. И этот вопрос, видимо, останется без ответа, потому что доктор почти сразу нащупывает нужную жилку, скользнув по ней и получив ожидаемую реакцию организма Шерлока. У того почти отбило дар речи, вопреки длине своих пальцев он никак не мог до неё добраться. Или просто не мог найти, потому что обычно на вскрытии интересовался совсем другими частями тела человека. - Джон, - выдыхает стоном имя любовника Холмс, спустя какое-то время заглядывая ему в глаза. Ему хотелось большего. Без лишних слов понимая желание Шерлока, доктор выскальзывает из него, отрывая из связки презерватив и раскрывая его. Избавившись от своего белья, Ватсон раскатывает по члену защиту. Устроившись между ног любовника, он упирается в него и, смотря в затуманенные предвкушением серые глаза, медленно входит. С тихим стоном прикрывая глаза всего на несколько секунд, Шерлок продолжает наблюдать за всем происходящим внизу, стараясь запечатлеть каждый момент в памяти. Член Джона распирает его, медленно погружаясь глубже, и это зрелище одно из самых приятных в его жизни. Начиная двигаться внутри Холмса, доктор делает плавные волнообразные движения, наблюдая за реакцией партнера. Переместив руки с бедер Шерлок на постель ближе к его грудной клетке, Джон почти нависает над ним, заставляя подкрутить таз. Меняется угол входа, и теперь каждым своим движением Ватсон проходится по чувствительной жилке, вызывая целый спектр удовольствий у любовника. Постепенно его движения набирают обороты, толчки становятся более грубыми, а тело Шерлока реагирует на каждый все ярче. Теперь Ватсон не так переживает за то, что его партнер может испытывать болезненные ощущения, и позволяет себе показать, на что способен. А Холмс только этого и ждал, теперь нуждаясь в опоре, чтобы не потеряться среди удовольствий. Он царапает спину любовника, оставляя красные полосы после ногтей, мечется руками по кровати, там и тут сжимая простыни, хватается за предплечья, плечи доктора, оставляя царапины и на них. Джон одной рукой перехватывает кисть Шерлока, сплетая их пальцы и прибивая её к кровати. Холмс сжимает его руку, чувствуя, как то же в ответ делает его доктор. Оставшейся рукой, теперь точно чувствуя опору, не дающую ему провалиться в удовольствие с концами, Шерлок накрывает сочащийся смазкой член, начиная водить по нему. Стоны сыпятся с его губ, изредко пропуская имя Ватсона и какие-то просьбы, непонятно к чему призывающие. Но доктор и без уточнения понимает, наклоняясь ближе к телу Шерлока и оставляя там и тут на нем поцелуи, засосы и укусы. Только Джон, способный хотя бы немного думать, начинает беспокоиться за то, чтобы Миссис Хадсон, живущая под ними, не начала переживать за стоны. Но и это отходит на второй план, когда он чувствует, как сам подходит к концу. Кульминация была совсем близка и для Холмса, который непроизвольно начинал сжимать его время от времени. - Произнеси моё имя, - выдыхает доктор, вбиваясь в партнера. - Это приказ, капитан? - задыхаясь собственными стонами, решается уточнить Шерлок. - Так точно. Это приказ, - на лице Ватсона появляется игривая ухмылка. Только поймав её и получив приказ, Шерлок выгибается дугой, сжимая любовника в себе и выполняя полученное поручение. Вслед за ним с низким гортанным стоном кончает и Джон, пытающийся как можно быстрее привести дыхание в норму, пока наблюдал за тем, как расслабляется тело Холмса. Выскользнув из него, Джон стаскивает презерватив и, завязав его, оставляет где-то на полу рядом с кроватью. Уберутся утром. Сейчас у обоих не было ни сил, ни желания даже встать в душ. Только найдя своё белье, доктор натягивает его и дотягивается до боксеров партнера. Не без помощи, Шерлок надевает их, а после наблюдает, как бережно с него вытирает остатки спермы своей и его Джон. - Я люблю тебя, - Ватсон оставляет грязные бумажные полотенца на прикроватной тумбе, укладываясь рядом с Шерлоком и оставляя поцелуй у него на виске. - Мне теперь придется постоянно отвечать тебе на это? - Холмс подползает к объекту своего обожания, укладываясь ему на грудь и почти сворачиваясь комочком рядом. - Желательно, - усмехается доктор, накрывая обоих одеялом. - По крайней мере, мне будет приятно это слышать. - Я тоже тебя люблю, Джон, - Шерлок прикрывает глаза. Сонливость была, тем более, оба были вымотаны сегодняшним днем. Но искренне хотелось поговорить. Они так долго не болтали друг с другом, что Джон был бы рад и спорить с Шерлоком о чем угодно, лишь бы снова слышать его голос. - Почему ты вернулся на Бейкер Стрит? - первый задает вопрос Шерлок. - Ты ведь не хотел. - Сначала за тростью. А потом остался, потому что смог здесь собирать мысли воедино и хотя бы думать. - Ты нуждался в месте, где сможешь думать? - на лице Шерлока появляется легкая улыбка. - Перебирал раз за разом наши с тобой дела, вспоминал тебя, думал, можешь ли ты любить меня в ответ. Много о чем размышлял. - И не пришел к выводу, что я люблю тебя, раньше, чем тебе рассказал Майкрофт? - Я ведь не ты. Я обделен методом дедукции, поэтому просто вспоминал что-то. - Тогда это пустые размышления. - Простите, великий и гениальный Шерлок Холмс, что не смог добраться до вашего уровня, - Ватсон усмехается, приобнимая любовник и слегка сильнее прижимая его к себе. И Шерлок принимает решение хотя бы до конца ночи не козырять своим умом, а просто наслаждаться разговором с Джоном. Они были готовы болтать хоть всю ночь, но вскоре сон одерживает победу над доктором, а Холмс через какое-то время сдается сам, когда достаточно наслушался размеренного сердцебиения любовника и его сопения.