How To Disappear Completely

Эндрю понимал, что у них мало времени. На себя он внимания не обращал. Когда Нил спал почти два дня, его состояние тоже ухудшилось. Час он провел в ванной, блюя кровью. Уродские картонные стены! Кашлял он громко, соседи распереживались и попросили персонал сходить и проверить. Он постоянно сидел у кровати Нила, ожидая, пока тот проснется. Эндрю долго не хотел себе признаваться, что боится. Нил может не проснуться. Он накинул на себя маску а-ля «плевать, что будет, то будет», но на следующий день уже бил тревогу. Почему Нил не встает? Он звал врачей через каждый час, а те только и повторяли «В норме». В норме, понятно! А когда проснется-то? Нил может тут лежать, сколько угодно. Может, все будет как в сказке? Поцеловать спящего красавца и тот проснется. Эндрю и не подозревал, что может быть таким тупым. Гнусное переживание ударило по Эндрю, ему не нравилось снова ощущать это. Было странно. Нил дарил ему ранее не изведанные чувства, о которых он не хотел много думать, но в то же время Нил волей-неволей заставлял вспоминать и давно забытые эмоции. Как, например, сейчас. И зачем он сидит у кровати парня, которого не знает и недели, страдая? Он смотрит на его безмятежное лицо и размышляет. Днём ранее на этом лице изображались адские муки. Пока ехала скорая, он держал его и краем футболки вытирал слёзы Нила. Тот судорожно подрагивал на полу, вертя головой в разные стороны. Нил избил того мужчину чуть ли не до смерти, его костяшки превратились в кровавое месиво. Эндрю думал, было ли это борьбой за справедливость или отголоском чего-то, больно ранящего душу. К точному ответу он не придёт — лучше спросить у «борца» или мученика, как тому угодно. Казалось бы, стоит переживать ещё и за утраченные дни, но на это Эндрю было абсолютно плевать. Ну просрали и просрали, мало что ли и без этого причин для плохого настроения? Пофигу. Главное, они еще чуть-чуть поживут. Ну, он. А Нил все никак не проснется, поэтому Эндрю тоже будет в этом мотеле, даже если смерть придет к нему раньше. Девушки из персонала заходили чуть ли не каждый час. Может быть, они переживают за Нила, но скорее за судьбу своего бизнеса. А то! Кто заселится в номер с «недавно здесь умер парень»? Конечно, они скроют, но Эндрю надеется, что если это и произойдет, то мстительный дух Нила будет являться сюда и пугать людей. Проснулся он от стука в дверь, тогда же и обнаружил, что Нил уже не спал. Когда он встал? Выглядит бодро. Они поели, Нил, как всегда, начал болтать о чем-то, и Эндрю с облегчением вздохнул. Ему казалось, что Нил, проснувшись, будет другим. Более молчаливым, напуганным осознанием приближающейся смерти. Но он не был. Нил как Нил. Комнатка здесь была комфортной. На столике из журналов только хастлер. Нил постоянно издевался, что вырежет оттуда картинки и приклеит на стены в память о самом себе. Ну а что? — Когда ещё у них был такой экшен? — спросил Нил, листая журнал, — Я разбавил им тухлую обстановку, они должны сказать мне спасибо. Фрукты в вазе — искусственные, это тоже заметил Нил, когда в его зубах застрял пластик. А пол рядом с ванной особенно сильно и подозрительно скрипел. — Там была потайная комната на случай ядерной войны с СССР, — уверенно и с умным лицом прошептал Нил, — А сейчас…Китай? Не знаю, не смотрю новости. Хотя…может быть, от самих же себя. — С чего бы? — Эндрю, естественно, воспринимал слова Нила о потайной комнате, как очередное фантазийное предположение, а на других — выгнул бровь. — Мы же в Нева-а-де, — протянул Нил, — Здесь тестировались ядерные бомбы. Представляешь? Ну, надо же было где-нибудь. Ты думаешь, никто не пострадал? Например, от советских бомб пострадала Азия. Нил ещё раз потоптался на скрипучем матрасе и, наконец, успокоился. Погода была дождливой. В комнату яростно дул ветер, и Нилу нравилось сидеть прямо под потоком, закрывая глаза и бормоча что-то себе под нос. Эндрю не стал говорить, что ему холодно, уж слишком довольно выглядел другой. Они будто бы забыли, что должны уезжать. Наверное, хотя бы на некоторое время они хотели прикинуть, что не умрут со дня на день и живут спокойной жизнью. В прикроватной тумбочке были разные настольные игры, их заметил Нил совершенно случайно. Ему приглянулась Диксит, но их было всего лишь двое. Нил некоторое время смотрел с прищуром на Эндрю, а потом пожал плечами. Вдвоем так вдвоем. Партия должна была быть небольшой, кто-нибудь мог быстро начать доминировать, но то была отчаянная битва. — У меня больше очков, — Нил отодвинул игру в сторону, — Я выиграл! Эндрю откинулся на пол и закрыл глаза, ощущая сонливость. — Нет, не спи-и, — заныл Нил, но все равно лег рядом, — Я придумал кое-что.

***

Теперь они сидят друг напротив друга с бумажками на лбах. Они спустились за ручкой и бумагой, попросили их у какого-то парня в форме, по дороге купили текилу в баре, ставили подножки друг другу, но, когда Нил чуть не упал на пожилую женщину, Эндрю притворился, что не знает его. — Так, я…какой-то там политический деятель…м-м…американский? — Нил склонил голову вбок. — Да. — Я до сих пор живой? — Нет. — Чёрт. Давай, теперь ты. Эндрю некоторое время думал и смотрел в стену, а потом повернулся. — Я родился в Лондоне? — прошлые вопросы Эндрю были неудачными. Только спустя миллион попыток он, наконец, начал спрашивать правильные вопросы. — Да. — Я артист? — Ага, — Нил сказал с недовольством от того, что Эндрю быстро отгадывает. — Живой? — Да. — Я женщина? — Не-а! Эндрю цокнул языком, видя, как Нил обрадовался его провалу. — Я-я-я…умер давно? — Да. — Меня любят? Эндрю закивал. — Томас Джефферсон! — Нет. — Блять. Но близко? — Не скажу. Наступила череда жестоких неудач. Они от отчаяния начали перечислять всех, кого знают. Эндрю думал секунду, а затем говорил имя за именем: Роб Хэлфорд, Лиам Галлахер, Оззи Осборн и так далее. Нил не отставал со своими президентами и отцами-основателями. — Ну дай подсказку, сложно тебе? — Нил уже не выдержал. — Сначала я отгадаю свое слово, а потом, может быть, подумаю. Нил мог перечислять, сколько угодно, а у Эндрю было меньше вариантов, поэтому к финишной прямой он пришел первым. — Это что, Дэвид Боуи? — Ну наконец-то! Ты долго думал, надо было о нём первым делом думать. — Я понял. Фанатик. Нил не стал идти на провокацию. Он итак проиграл. — Финансы, — единственная подсказка Эндрю. И тут Нил томно вздохнул. — Я Гамильтон? — Ну наконец-то, — Эндрю спародировал Нила. Рядом лежали другие бумажки прошлых партий, но на этот раз они совсем устали. Нил перестал кидать хитрые взгляды на глянцевые журнали, перестал строить планы на этот мотель и встал с пола. Он потянул руку Эндрю, и тот, не обдумывая, взялся за неё. Нил, казалось, перестал остерегаться, переживать и нервничать при прикосновениях к Эндрю. — Все, пойдем, — глаза метались в разные стороны, а голос звучал уверенно. — Прямиком к морю, надеюсь? — Пф, — Нил уклонился, — Поедем прямиком к морю и случайно завернем в Лас-Вегас. Работники смотрели на них с недоверием, наверняка рады, что они съезжают. Уж слишком много от них проблем. Это, однако, не помешало Нилу улыбнуться им во все тридцать два и помахать рукой. Они ведь принимали участие в его спасении, как не благодарить? Мотель действительно был совсем небольшим, а неоновая вывеска «Небеса» подвела — некоторые буквы не светились, и над зданием красовалось красивое «Бес». От дождя вся эта картина выглядела ещё мрачнее, навевая депрессивные окраски. Они сели в свой драгоценный мерседес и напоследок кинули взгляд на Беса. Было такое ощущение, что они провели там целую вечность. Стресс измотал их, а текила даровала ощущение полета. Можно задуматься об опасности вождения в опьяненном состоянии, но, кто они такие, чтобы тратить на это время? Нил вспомнил свою забытую любовь и включил радио. — Фанатик, — прокомментировал Эндрю. — Это вообще-то коллаб Боуи с Квин, оцени. Дождь бил по окнам, меняя атмосферу, отчего Эндрю еще сильнее клонило в сон. Нил в самом начале пути негодовал и спрашивал, почему тот просто не даст ему сесть за руль. Эндрю не собирался реагировать, но когда Нил скинул все на «недоверие» и неожиданно замолчал, отвернувшись в сторону, Эндрю устало выдохнул, а после сказал, что если у Нила снова начнутся головные боли, то умрут оба. Нил виновато ойкнул. — Когда в бегах у тебя могло появиться время на музыку? — спросил Эндрю. — Сам не знаю. Я тогда был в Англии, а у него вышел новый альбом, и были разные туры. Я гулял в парке рядом со стадионом, мне стало интересно, почему люди рисуют красно-голубую молнию на лице. Так все и пошло. — Ты рисовал молнию на лице? — Было пару раз. Тебе тоже нарисую, если ты так хочешь. — Откажусь. Музыка играла где-то на заднем фоне, хотя звучало довольно-таки громко. — Тогда ты…

Sat on a fence but it don't work

Keep coming up with love but it's so slashed and torn

— Фредди? Я Боуи, а ты…Нет, ну, можно повторить их образ, знаешь. Но-о-о…

Insanity laughs under pressure,

we're cracking

— Может, Мик Джаггер? Да, Думаю…они нам подходят.

Can't we give ourselves

one more chance?

— Если ты так думаешь, — Эндрю пожал плечами. Нил знал, что бояться и чувствовать себя неловко, — глупо и ненужно в их-то положении. Но страх испортить все был так высок и ощущался физически, отчего Нил не мог позволить себе слишком много думать. — Ты веришь в перерождение? — Нил быстро ушел от темы музыки.

Why can't we give love

that one more chance?

— Перерождение? Сомнительно. — А в бога? Эндрю ухмыльнулся, будто только что услышал самый тупой вопрос. — Я похож на того, кто верит в бога? Радио вдруг заморосило, и музыка перестала играть, но Нил, увлекшийся темой, этого не заметил. — Ну, не знаю, возможно? — Нет, не верю. Ты? — Я много во что верил на самом деле. Но на данном жизненном этапе я склонен верить в перерождение. — Почему? — Почему нет? Мы стоим у дверей смерти, буквально стучимся, при этом не знаем, даже не предполагаем, что с нами будет. Рай, ад? Мне не нравится этот вариант. Ты сам подумай, по меркам религии нам в аду гореть, но за что? Слишком много настрадались здесь, ещё там терпеть? Нет уж, — Нил был очень возмущен, — Есть и другой вариант, но он такой скучный. Ничего. — Ничего? — Ничего. Мы умрем, и ничего не будет. Темнота. Мне один старик об этом говорил. «Не заморачивайся насчёт грешности, пацан, все равно ничего не будет». — Тебе не нравится этот вариант? — Не совсем. Звучит скучно. — После такой жизни тебе не хочется чего-то скучного? Нил странно взглянул на Эндрю, а потом покачал головой. — Бывает разное «скучно». Если рассматривать «скучно» как отсутствие чего-то очень веселого, например…как сейчас, мы ведь просто едем и разговариваем, то тогда я только рад. Но Ничего — это даже не «скучно». Эндрю, это вообще Ничего. — И что тогда? — А вот то. В прошлой жизни я, возможно…участвовал в войне. Представь, в прошлой жизни мы с тобой вместе воевали. — Да, в таком случае, не исключай того, что мы могли воевать за Рейх. Мы были фашистами. — Тогда карма сыграла на ура. У меня в роду, вероятно, есть евреи. Это такая специальная вселенская еврейская карма. — С чего ты это взял? — Моё второе имя — Абрам. Эндрю усмехнулся. — Так тебе и надо, фашистик. — Не надо переходить на другую тему. Тем более, я уверен, что мы не были никакими фашистами. Ну…или только я был. А потом мы с тобой встретились, ты мне врезал, я опомнился, и мы пошли свергать Гитлера. — Ты прав. Если бы не мы, Германия бы выиграла войну. — Точно-точно. Ещё есть другие вселенные. Вот там-то мы точно ублюдки-фашисты. Но из всего разнообразия, есть та, где мы летим на Ямайку и становимся растаманами. Или же…мы какая-нибудь шайка, борющаяся с узурпатором. Да и вообще, знаешь, я могу все свои последние силы направить на то, чтобы в следующей жизни от тебя убежать. Нил начал придумывать самые разные сюжеты. Вот они в средневековье, потом они дерутся с солдатами в викторианскую эпоху. Но когда Нил заговорил про какой-нибудь спортивный сюжет, Эндрю рассказал, что уже проходил через это. Каков же был шок и удивление Нила. Эндрю даже не представлял, что то, что раздражало его на протяжение нескольких лет, могло быть чьей-то мечтой. Нил поведал ему свою недолгую историю с экси, добавив, что пришлось бежать после конфликта с тренером. После этого они перестали говорить про перерождение, другие Вселенные, потому что на Нила накатила грусть, о которой он не стал говорить, а просто молчал. И Эндрю задумался, что было бы, если Нил принял предложение тренера? А вдруг его перевели бы к нему в команду? Как бы изменилась его жизнь, будь Нил рядом? Одно понятно. Все было бы по-другому. Даже если бы они не были больны смертельно, то все равно бы сблизились. Эндрю почему-то в этом уверен. Он никогда ни о чем не жалеет, но это касается только его собственных действий. А страх Нила в тот момент оказался губительным для них обоих. Но время беспощадно убило плохое настроение. Нил достал любимую карту из бардачка, широко раскрыл, мешая Эндрю видеть дорогу, а когда тот пнул его, то раздраженно сложил три раза. — Смотри. Лас-Вегас совсем близко к океану. Когда Нил запнулся, Эндрю недоверчиво взглянул на него. Подозрительно. Нил точно что-то задумал. — Но...если подумать, в Сан-Франциско очень увлекательно... 一 Hил. — Что?! Сам подумай. Там столько всего! Знаешь, ещё проводят экскурсии в Алькатрас! Ставлю глаз, что ты никогда не был в Алькатрасе. — Я был в Алькатрасе, — уверенно произнес Эндрю. Его голос был таким твердым, что Нилу даже не пришло на ум, что тот мог сказать это не всерьез. Он ошарашено глядел на Эндрю, со страхом прикрывая глаз. — Серьезно? — прошептал Нил. — Нет. — Идиот. Сам поеду, понятно? Алькатрас. Какой ещё Алькатрас?! Вот, что значит, решили поехать к океану. Эстетика. Атмосферная прогулка по тюрьме. — Почему именно Тихий океан? — спросил Эндрю. — А? — Почему именно Тихий? Мы могли поехать на Атлантику. — Во-первых. Туда ехать дольше. Учитывая нашу скорость, мы бы не дожили. Во-вторых…знаешь, что мексиканцы говорят о тихом океане? — Что? — У него нет памяти, — сказал Нил, — Я пару лет назад мечтал, чтобы меня никто не узнал, а если я слышал своё настоящее имя, то вздрагивал так, что меня шатало потом весь день. Я боялся быть один, но теперь я не один. Боялся, что умру, а меня никто не вспомнит. А теперь вспомнят. У Тихого океана нет памяти, его ничего не волнует, он спокойный. А я всегда хотел спокойствия, и более чем уверен, что ты тоже.

***

Welcome to fabulous las vegas

Когда они приехали, Нил осознал, что пару часов им не хватит. Совсем. Казалось, в один город запихнули весь мир, настолько он был насыщенным. Даже пресыщенным. Миллион всего на квадратный метр. Но они с самого начала договорить о том, что посещать музеи и тому подобное не будут. Им просто хотелось увидеть город, вкусно поесть и отдохнуть. Но было то, без чего Нилу не хотелось никуда идти. Они зашли в магазин одежды. — Это обязательно? — Да, Эндрю, да. Ищи то, что я сказал. Ассистентка, девушка приблизительно двадцати семи лет, с интересом наблюдала за ними. Нил подходил к ней и спрашивал о конкретной одежде. И та, к счастью Нила, узнала, о чем он говорит и чьи образы воссоздает. Она помогла с выбором, пытаясь найти максимально точный образ. Когда Эндрю посмотрел на себя в зеркало, он не мог поверить, как на это подписался. И тут же к нему вышел Нил. Эндрю хотелось смеяться, много смеяться. — И кто мы? — Конечно же, Мик Джаггер и Боуи! На Ниле был голубой костюм, а под ним белая рубашка. На Эндрю белые брюки, белая рубашка, а сверху…жилет с цветочками. Интересно. Привычная одежда Эндрю не была такой, да и для Нила это со-о-всем не характерно. Но это вовсе не значит, что им не подошли образы. Девушка справилась со своей работой, нашла им идеальные размеры. Эндрю, фанат черного, одет во все белое; Нил, приверженец скрытного образа жизни и таких же образов, наряжен во все яркое. Они торчали у зеркала, рассматривая себя и друг друга, удивлённо поднимая брови. Смерть должна быть мрачной, тусклой, злой. Она должна быть пропитана всем самым негативным и вызывать мурашки, тошноту. Эндрю и Нил решили не мириться с привычными установками, вместо этого разрывая их в клочья. — Нравится? — Эндрю спросил с издевкой и раздражением, но взгляд Нила изображал чистый восторг. — Да! Эндрю, я…мы…ты великолепен! Но на этом они не закончили. Нил сказал Эндрю, чтобы тот не смотрел, какую одежду он выбирает, видите ли это секрет, и он сам потом все узнает и увидит. Поэтому Эндрю, чтобы не скучать, начал ходить по магазину. И вправду заметно, что они в Лас-Вегасе. Самая разная одежда в одном месте. Та девушка несколько раз подходила с предложением помочь, но Эндрю всякий раз отказывался. А что он ищет? Ничего конкретного, в этом и суть. Тогда он подумал. Если Нил ищет им образы, то и он не должен отставать. Когда Нил подошел и сказал, что уже придумал кое-что, Эндрю ответил ему лишь «не смотри», а на удивленный взгляд парня кратко ухмыльнулся. Нилу можно, а ему нет? Да с чего бы. Он заразился проклятым азартом. Ему показалось это очень забавным, и хотелось поскорее увидеть недоумение на лице Ниле. Теперь-то девушка и понадобилась. Она и на сей раз удивлённо вздохнула, но мягко улыбнулась. Пока они рыскали в вещах, придумывая самое разное, уже несколько посетителей успело закупиться и уйти довольными. Ещё бы, кто, будучи в Лас-Вегасе, будет ходить с недовольным лицом? А на улице уже стемнело, постепенно зажигались вывески. Лас-Вегас проснулся. Точно ночной город. — Спасибо, — сказал Нил девушке уже у выхода, — Ты мне не покажешь? Нил взглянул на Эндрю, имея в виду пакет в его руках. — Чуть позже. — Я и не думал, что это так мучительно, когда решил не показывать тебе выбранные образы. Клин клином вышибают, я понял. Вокруг ходили самые разные люди. Как будто в одном городе собрались люди из всех стран. А есть ли здесь ещё один смертельно больной? Трудно сказать. По ним тоже не скажешь, что они вот-вот умрут. На них лишь мельком поглядывают из-за интересных образов. Были те, кто шептался, узнавая, в чьи образы они нарядились. В такие моменты Нил был очень, очень довольным. Как кот. Но в общем, здесь все пытались выделиться. Вон парень-ковбой с лошадью, вон китаец демонстрирует разные приёмы, арабы в кандуре, девушка с парнем в костюмах Джокера и Харли. Естественно, Боуи и Мик не будут чем-то необычным. Где-где, но уж точно не здесь. А главное — здания, архитектура. Маттео говорил, что Лас-Вегас кишит мафией, и это неудивительно. Эндрю задумался, продолжи Нил путь своего отца, играл бы он в казино и в другие игры, как все приличные мафиози? Он бы поглядел на это. Нил в костюме с высокомерной ухмылкой. Выглядит неплохо. Даже очень неплохо. Из фантазий его вытащил Нил. Тот заметил, что Эндрю слишком странно на него смотрел и спросил, что не так. Эндрю лишь отмахнулся. Ну а что ему сказать? Как это объяснить? Неделю назад Эндрю сидел за столом и, как всегда, спорил с Аароном о какой-то ерунде. Неделю назад Нил сидел в диспансере и притворялся сыном Томаса. А сейчас они в Лас-Вегасе в костюмах Мика и Боуи идут покупать мороженое. Эндрю не смог бы никак описать то, как изменилась его жизнь. Ему следовало прожить двадцать шесть лет, вытерпеть все возможное, чтобы сейчас быть здесь. Он не скажет Нилу, не скажет никому, даже сам не сможет себе сказать, потому что просто не знает как. Ему никогда не приходилось такое говорить. Никому. Если раньше он был чересчур агрессивным, выливал все дерьмо на головы других только из забавы, а после снятия с таблеток перешел к вечному молчанию и игнору, и уж если копнуть еще дальше, то был испуганным ребенком. Когда ему приходилось говорить что-то хорошее? Когда для этого был повод? Из всех семей не было ни одной хорошей, Лисы сами были еле двигающимися калеками с безграничными травмами. Аарон, Ники и Кевин, которым он обещал защиту, и ради этого пожертвовал многим. Уличные драки, попытки защититься, желание умереть. Он был слишком глубоко, чтобы выныривать, в таких случаях люди обычно сдаются. Многие люди говорят, что время не лечит, что нужно работать с собой, потому что иначе ничего не изменится. Но время лечит, только не полностью, да даже не на половину. Вернее сказать, что время успокаивает. Время — мощное обезболивающее с побочными эффектами. Той детской боли от несправедливости и обиды сейчас он не почувствует. Эндрю все прекрасно помнит, детальнее некуда, но такой же реакции, как много лет назад, уже не будет. Он вспоминает, мысленно искривляя лицо, но на этом все. В годы университета он был до ужаса токсичным, но и это прошло. Эндрю знает по себе, что время успокаивает. Эндрю, судя по Нилу, тоже знает, что время успокаивает. Раньше он бы никогда не пустил прикасаться к себе так, как касается его Нил. А как касается Нил? Совсем-совсем неосязаемо. Эндрю знал, что тот боится. Проклятый папаша. Несмотря на слова, что он его не тронет, Нил все равно чувствовал себя странно. Наверное, ему нужен толчок. Видимое доказательство того, что Эндрю и впрямь ни за что не сделает ему больно. Да, ему не по душе страх Нила, но он знал, что тот поступает так не только из-за отца, но и из-за самого Эндрю. Нилу не нужно было объяснять, когда он чувствует себя плохо, тот словно на каком-то другом уровне понимал это и переставал разговаривать, позволяя Эндрю сидеть в тишине. Это шестое чувство Нила, выработанное годами анализа настроения других. Как способ выживания. Нил знал, когда Эндрю раздражен, когда ему неприятно, когда не стоит делать чего-то, отчего Эндрю станет плохо. И это важно. Важно для Эндрю. А кто ещё так поступал? Кто ещё так заморачивался из-за него? Нил был для Эндрю особенным, потому что многие эмоции они проживали вместе, но их проявление было разным. Нил убил свою мать, Эндрю — тоже. Нил не осудит Эндрю за другие убийства, потому что сам убивал. Он более чем уверен, что большинство сочтут его бесчувственным монстром за это, но не Нил. Потому что у Нила совсем другая мораль. Нил не верит в бога не потому, что не видит доказательств его существования, как многие другие. Нил не верит в бога, потому что тот его предал. И это неверие держится во имя мести. Они подходят друг другу, потому что оба — изгои, не понятые людьми, не принятые ими. Но быть изгоями совсем неплохо, когда вы вместе. Когда два изгоя вместе, они больше не чувствуют себя лишними, наоборот, все люди, кроме них, становятся изгоями. Лишь они одни нормальные. Ужасы жизни превратили их в людей, ищущих спасение в смерти. Потому что есть люди, которым или не поможет ничего, или помогут такие же, как они. Вот, что Нил для Эндрю. Он — его спасение. А Эндрю — спасение Нила. — Надо взять самые большие шарики, чтобы мозги замерзли, — Нил рассматривал вкусы мороженого, — Я хочу манго-гуава…О, малиновый Дайкири? Они сделали из напитка мороженое. Его тоже возьму. Смотри, острое мороженое. Ладно, это слишком по-извращенски. И фисташковое тогда тоже. — Ты решил съесть все, что не ел? — Эндрю подозрительно сощурился. — Вообще-то фисташковое я люблю. Эндрю не стал церемониться со вкусами и взял свои любимые. Нилу, конечно же, хотелось, чтобы тот изведал экзотические для него вкусы, поэтому он переложил ему немного своего мороженого. Они нашли единственный свободный столик на улице и рассматривали фонтаны. А здесь их дохера и больше. Фонтаны высвобождали воду по-очереди в разном порядке, и они решили угадывать, из какого места пойдёт вода на этот раз. — Знаешь, если бы было время, я бы слетал в Марокко. В принципе, попутешествовал по Африке. Взял бы тебя с собой, и мы бы катались на верблюдах. Эндрю промычал, наслаждаясь мороженным. Если бы, если бы, если бы. Они ходили по Лас-Вегасу и читали разные вывески. — Хочешь напиться? — они уже доели мороженное и просто бродили по городу.  — Мы только протрезвели, — напомнил Эндрю. — Самое время исправить.

***

Лас-Вегас интересный город, но то, что творится в клубах, — это отдельный мир, которому стоит посвятить рассказ. Когда-нибудь потом. Тут за пару секунду может произойти целый апокалипсис, и никто его даже не заметит, потому что апокалипсис, — не самое важное. Все базовые составляющие клубов здесь есть: многочисленные светодиоды, литры и литры алкоголя, потные люди, мажущиеся своими жидкостями. Бар здесь очень интересный, а бармены харизматичные. Ты, может быть, совсем не хочешь пить, но сидя тут, разговаривая с этими парнями, невольно выпьешь пару стаканчиков. Что ни шаг, то комплимент от людей их костюмам. Американцы не скупы до комплиментов. В какой-то момент они потеряли друг друга в толпе. Нил знал, это ненадолго и подумал о том, что, возможно, Эндрю слегка устал видеть его на постоянной основе, поэтому решил дать ему отдохнуть от себя. Было странно стоять одному — он настолько привык к вечной компании Эндрю, что происходящее казалось абсурдом. Нил подошёл к стойке и заказал себе коктейли, которых раньше не пробовал. А их много. Бармен ухмыльнулся и начал работать. — Откуда ты? — кричал парень из-за шума. — Калифорния, — соврал Нил. Он не особо одаривал бармена вниманием, скорее кидал выточенные ответы. — О-о, классно. Ты слишком бледный по меркам калифорнийцев. — Давно не был дома. Завтра поеду, — пожал плечами Нил. Бармен двинул первый коктейль к Нилу и ненадолго задержался перед ним. — Ты здесь один? — Нет, со мной мой…мой…друг, — Нил нахмурился. Он не задумывался, кто они друг другу. «Друг» звучало странно, но другое не подходило. — Через десять минут меня заменят. Не хочешь погулять? Нил, наконец, взглянул на него. Парень был высоким, зеленые глаза, улыбка на лице. Он все глядел на Нила, ожидая ответа, одновременно делая второй коктейль. — Нет, я скоро должен уходить. — Брось ты, хотя бы номер, вот, — парень вытащил свой телефон и предложил Нилу, — Можем встретиться попозже и… — Нет. Нил сделал шаг назад и резко повернулся, ощущая как бармен пытался его остановить. По коже прошлись мурашки, и из-за неприятного чувства запульсировало в висках. Глаза нервно метнулись на танцпол в поисках Эндрю, но толпа и отсутствие света всячески мешали. Найти его здесь сейчас было невозможно. А боль в голове усиливалась. Он и забыл, как на него действует шум и подобная обстановка. Единственным правильным решение было уйти. Мда, прошло не больше получаса. Возможно, этот бармен сейчас ищет его, а Нил не совсем хочет ломать ему нос. Лучше уйти и подождать Эндрю снаружи. Эндрю говорил, что они с братьями часто ходили в один клуб, вроде бы каждую неделю, так что подобная атмосфера, вероятно, ему по душе. Нил не должен мешать ему наслаждаться. Когда Нил вышел, его сразу потянуло блевать. На улице, с этой стороны, было пусто, только мусорные баки и пожарная лестница. Дождь не сильно тревожил этот город, но и не обделял его. Холод прошелся по спине, и Нил обрадовался, что на нём пиджак. Эндрю переодевался и передал сигарету Нилу, поэтому сейчас он вытащил их. Давно же он не курил. Странное чувство. Он знал, что сейчас на него навалятся воспоминания, а головная боль и без того раздражала. Никотин все равно как-то поможет. И с этой мыслью он закурил. Наверное, он вошел в потайную дверь, потому что этот задний двор будто бы не был частью Лас-Вегаса. Наверное, он снова где-нибудь в Нью-Йорке, там таких мест полно. Нил вдыхал дым, оперевшись о мусорный бак, и смотрел на разрисованные стены. Были не только граффити, но и надписи на всевозможных языках. «Здесь был Фредерик», «Здесь была Эмма», «Здесь был Чарли», «Здесь был Джа Хен»… Десятки, сотни, а может и тысячи имен. Нил оглянулся и нашел на земле отколовшуюся часть красного кирпича. Он поднес её к стене и начал писать.

Здесь были Эндрю и Нил

Смотря на надпись, он улыбнулся. В голове созрела странная мысль, которая показалась ему каким-то извращением, и он покачал головой, пытаясь выкинуть ее. Странно, но интересно. За пару дней Нил ощутил эмоции всей жизни. Он был слишком доволен и счастлив, что ему казалось это даже неправильным. Непривычные эмоции, чувства и действия. Но на этот раз можно не бежать. Можно лечь прямо здесь, на грязный асфальт, и ждать, пока смерть не придёт сама. У него есть такая возможность. Сколько он уже простоял у стены? Надписи на стене не заканчивались так же, как имена. И теперь они часть этого огромного полотна. Повернувшись вправо, можно снова увидеть улицы Лас-Вегаса. Узкий безлюдный переулок вёл в совершенно другой мир. Невидимая дверь из Нью-Йорка в Лас-Вегас. — Эй, — прозвучало сзади. Нил обернулся и взглянул на пришедшего. Эндрю. — Ты нашел меня, — выдохнул Нил. Он действительно был слегка насторожен возможностью потеряться. — Там бармен, ругался, что какой-то мудак отшил его. — Да? — Нил ухмыльнулся, — Кто это, интересно. Понравилось?  — Там? Такое себе. — Серьезно? «Такое себе»? Высокая у тебя планка. Эндрю пожал плечами. — Я уже готов вот тут спать, — Эндрю показал на пол, рядом с мусорным баком. — Тут есть отель… Вдруг прозвучал крик, который тут же пропал. Нил покосился на Эндрю, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Эндрю смотрел с таким же недоумением. Источник крика был где-то совсем-совсем близко. В темном переулке ничего не видно. Нил прищурил глаза, но безрезультатно. Наверное, они не так все поняли. Но следом прозвучал ещё один крик, а затем громкая ругань. Взглянул на переулок ещё раз, они, наконец, увидели силуэты. Крик точно был женщины, в этом Нил уверен. Нил ещё раз быстро взглянул на Эндрю и, ничего не сказав, рванул к силуэтам. Эндрю попытался остановить его, но не успел. Подбежав ближе, он начал четче видеть тех, кто стоит. Это были три мужчины. Опустив взгляд, Нил наткнулся на лежащую женщину, чья одежда была жестоко порвана, а с её лица стекала кровь. Один из мужчин прикрывал ей рот, но она продолжала яростно сопротивляться, в то время как другой — держал её за конечности. Она отчаянно вопила, но её голос заглушала чужая рука. Даже в такой темноте Нил видел, в каком ужасе была женщина, как испуганно скорчилось её лицо от понимания неизбежности. Мужчины едва ли одарили его вниманием. Только тот, кто ещё никак не контактировал с жертвой, воодушевленно повернулся к нему. — О, пацан, привет, ты… Не успел мужчина закончить, как Нил с особой яростью врезал ему по лицу. Тот отлетел к стенке, держась за нос. Двое других, наконец, обратили на него внимание. Они были не то чтобы сильно пьяны, но медлительны, чем и воспользовался Нил. Пока те осознавали произошедшее, Нил накинулся на другого, сбился его с ног, и в ту же секунду прижал голову третьего мужчины к стенке. Женщина, которую до этого удерживали, тут же рухнула без сил, её руки и ноги отчаянно пытались отползти подальше отсюда. Она задыхалась собственной кровью, текшей из носа. Момент, в который Нил отвлекся, смотря на отползающую женщину, был ошибкой — какой-то из мужчин врезал ему затылок, воспользовавшись паузой. Нил ощутил тупую боль, перерастающую во что-то большее, но времени думать не было. Он посильнее вдавил третьего мужчину в стену и напоследок впечатал. Двое других уже стояли наготове. Удар, который пришелся по затылку, немного вывел Нила из колеи, но он все ещё мог драться. Самый первый из них оказался самым вспыльчивым, он осыпал Нила всевозможными матами, а потом кинулся на него. Этот мужчина был крупным, поэтому Нил не смог устоять на ногах. Тот взобрался на него и начал бить по лицу. Но второй мужчина не атаковал. Куда он делся? Нил увернулся от кулака, приблизился и ударил головой мужчину куда-то в лицо. Нос ужасно жгло, затылок болел, и от веса мужчины онемели конечности. Нил сделал ещё одно усилие над собой, чтобы выбросить тушу урода, но расслабляться не собирался. Теперь Нил занял ту же позицию, сев на него, и начал бить. Удар за ударом. Когда голова мужчины беспамятства завалилась, Нил свалился на бок. Второй мужчина. Где он? Головокружение только ухудшало боль. Он повернул голову и обнаружил, что с тем мужчиной дерется Эндрю. Нил тут же встал, хватаясь за стену, но когда снова перевел на них взгляд, мужчина уже лежал у ног Эндрю. Они глядели друг на друга, задыхаясь. — Полиция! Нил резко повернул голову. Полицейский патруль направлялся сюда. Той женщины здесь уже не было, видать, это она позвала на помощь. На самом деле не было смысла бежать, они ведь ни в чем не виноваты. Но если подумать... сидеть сейчас в полицейском участке, ждать, пока все разберутся, как все было, кто виноват, а кто — нет. Долго и муторно. Нил этого не хотел. Он из последних сил подбежал к Эндрю, схватил его за руку и рванул внутрь клуба. Светодиоды, люди, а вот и тот бармен. Голова раскалывалась. Ужасно. Они выбежали наружу, но не остановились. Боковым зрением Нил заметил сирену, полиция ещё была в том переулке, не замечая их. Они бежали через всю улицу, пока не дошли до своего мерседеса. Легкие жгло, в горле стоял ком, не дающий спокойно дышать. От боли в легких у Эндрю появились слёзы. Он сжал челюсть, пытаясь держать себя в руках. Они сели внутрь, странными и неразборчивыми движениями пытаясь включить печку. Как же холодно. Перед тем, как найти печку, они включили все возможно, кроме печки. Холодно. Холодно. Холодно. Они громко дышали через рот, руки тряслись, а потом оба вздрогнули, когда радио, вроде бы сломавшееся, снова заработало, и та музыка продолжила играть.

Cause love's such an old fashioned word

— Что это, блять, было?! — казалось, Нил впервые слышит такого Эндрю. Нервного. — Я…я… — только лишь мог выговорить Нил, его голос тоже дрожал, — П-прости. — За что? — Эндрю был так же взволнован произошедшим.

And love dares you

to care for the people

on the edge of the night

— Я не думал, что ты тоже побежишь! Вон, у тебя из носа столько крови. Я бы справился, я бы… — Да ты на себя посмотри! Все лицо в крови, как бы ты справился? — Я не хотел, чтобы тебя били!

And love dares you

to change our way

of caring about ourselves

Нил полностью впал в отчаяние, видя, что сделали с лицом Эндрю. Он чувствовал такую вину и был так зол, что Эндрю не понимал.

This is our last dance

Нил хотел снова начать говорить, но тут Эндрю впился в его губы, взяв за лицо. Сердце остановилось. И вправду, словно остановилось. Нил не знал, почему, но был твердо уверен, что в этот момент не чувствовал себя живым. Живые такого не достойны. Эндрю целовал его яростно, выплескивая все эмоции в поцелуй, передавая их Нилу, а Нил передавал свои Эндрю. Все эмоции, не только из-за недавней драки. В целом, все эмоции, копившиеся не только эту неделю, но и все двадцать лет, смешивались в их поцелуе. Было сложно дышать, но Нил бы предпочел задохнуться сейчас, чем хотя бы на миллиметр отойти от Эндрю. Он аккуратно коснулся его предплечья и сжал, пока Эндрю держал его лицо в своих руках. И целовал, целовал, целовал, пока губы не онемели.

This is ourselves…

Under pressure

Under pressure

Pressure