Я буду кормить твоих бесов с руки если ты успокоишь моих

Джу Вон поставил грязную посуду в раковину, вытер руки и обернулся, обратив взгляд на Дон Сика. Он смотрел на него молча в течение какого то времени, а тот молча смотрел в ответ. Джу Вон не просто смотрел, любовался. Ему безумно нравилось то, что он видит. Мужчина перед ним имел какой то потаенный шарм, дикую харизму. Ему было за 40, а он спокойно мог дать фору более молодым и самому Джу Вону по всем пунктам. Хотелось смотреть, не отрываясь, на этот хищный разрез глаз, плотно сомкнутые губы, высокие, четко очерченные скулы, придающие лицу сходство с мраморными статуями. Ни одна морщинка на его лице не портила его, придавала еще большую выразительность, а вновь отросшие волосы очень ему шли. Дон Сик был и правда очень красивым человеком. Но сам он, казалось, не видел этого, поставив на себе крест, чувствуя себя пережитком времени, кем то, кто уже изжил себя. Это было очень печально и эта печаль, наверняка, отражалась в глазах Джу Вона. Он решил подойти ближе, встав между колен сидящего мужчины и продолжая смотреть на него сверху вниз. Тот в свою очередь высоко поднял голову, смотря в ответ. И было в его взгляде такое тепло, столько нежности и надежды, что Джу Вон не выдержал и мягко обхватил его лицо ладонями с двух сторон. Было так радостно от того, что теперь он мог касаться его сколько угодно, когда ему вздумается, и не размышлять о смысле и причине своих действий. Причины: просто захотелось - достаточно. - Чего такое? - он спросил с любопытством в голосе. - Хочу кое что попробовать. Если ты не против. - Вряд ли я когда-либо в жизни смогу сказать тебе "нет". - Я не это имел ввиду. Пожалуйста, обязательно скажи мне, если тебе будет неприятно. - Джу Вону не нравилось слышать, что Дон Сик снова ставит себя на второе место. Конечно, он, наверняка, не это имел ввиду, но для него это прозвучало именно так. Он больше не позволит ему так поступать с собой. И после этих слов Дон Сик обхватил оба его запястья пальцами. В тот же момент Джу Вон подумал, что переборщил, и мужчина хотел убрать его руки от своего лица, но нет. Он просто оставил их там, легко удерживая. Вернее, не удерживая, скорее, сам держась за него. Между их лицами оставалось едва ли три десятка сантиметров, и Джу Вон сократил это расстояние, сам поддавшись вперед так, что мог почувствовать дыхание другого человека на своей коже. И когда этот человек напротив не отстранился, а лишь крепче сжал его запястья, он примкнул к его губам своими, не оставив ни миллиметра между ними. Нежно, аккуратно, с особым трепетом, который он сам ощущал внутри при каждом брошенном взгляде в его сторону. Джу Вону казалось, что он растворился в этих ощущениях и чувствах. Таких новых, странных, необычайно приятных. В чем то таком, что он никогда не испытывал ранее и не думал, что способен испытать. Молодой человек отстранился, почувствовав влагу под пальцами. - Почему ты плачешь? - Не могу поверить собственному счастью. От этих слов что то внутри него дрогнуло. И он начал осыпать его лицо поцелуями, чувствуя соленую влагу на губах. Прошелся повсюду, веки с трепещущими ресницами, слегка нахмуренный лоб, холодные щеки, уголки приоткрытых губ, виски, скулы. Джу Вон делал это с такой аккуратностью и нежностью, чтобы Дон Сик растворился в этом ощущении так же невозвратно, как и он сам. Желая показать, как это может быть, хотя и для самого все было в новинку, но этого привычного страха ошибиться и сделать что то не так не было. Он не чувствовал страстного огня, жажды, ненасытности и всего прочего, как привыкли другие рассказывать о первом поцелуе. Все, что было внутри у него - медленно тлеющая трепетная любовь и желание защитить, дарующее ощущение тепла на кончиках пальцев. Он вновь вернулся к губам, когда почувствовал одну руку в волосах на затылке, а другую мягко легшую на поясницу. Отстранится ему не дало движение мужчины, на этот раз он сам подался вперед ему навстречу. Дон Сик не понимал, что ему делать с тем, что он сейчас испытывал. То, как Джу Вон смотрел на него, сколько эмоций было в его глазах. Казалось, в них отражался целый мир и этим миром был он сам. У него щемило сердце от нежности к этому молодому мужчине и сбивалось дыхание от проявления такой чуткой заботы в отношении него. Одного взгляда на Джу Вона хватало, чтобы внутри него вновь возрождалось то самое рьяное желание защищать и оберегать, которое не поднимало свою голову с тех пор, как он потерял Ю Ен. Если подумать, это ведь она свела их. Подумала о счастье непутевого брата даже по другую сторону живого мира. И теперь это самое счастье прикасалось к его губам, даруя такие приятные ощущения, что аж мурашки побежали по коже. Он таял под его прикосновениями. Задыхался от этих головокружащих эмоций. И чувствовал, что растворяется в них. Каким то образом Джу Вон оказался перед Дон Сиком на коленях, обнимая его за верхнюю часть груди, а тот обхватил его затылок ладонью, другой рукой за плечи, прижавшись лицом к изгибу его шеи. И так они и замерли, просто вдыхая запах и ощущая тепло друг друга. Дон Сика потряхивало, а Джу Вон поймал себя на том, что улыбается, искренне и от всего сердца. Он сохранит эту улыбку вплоть до того момента, пока Дон Сик не поднимет голову, не увидит ее и не улыбнётся в ответ. Ему казалось, что он и так чувствует ее кожей шеи, но хотел убедиться и увидеть ее воочию, чтобы все вокруг озарилось. Чувствуя и видя, какую реакцию вызывают его действия у Дон Сика, он невольно заулыбался еще сильнее, вспоминая, как тот делал то же самое, шепча странные, двусмысленные фразы ему на ухо еще тогда, когда был в его глазах маньяком. А теперь Джу Вон мог отомстить. Он продолжал молчать в ожидании, когда Дон Сик отстранится от него, гадая, отстранится ли вообще, или они так уснут прямо тут. Честно говоря, глаза уже сами собой закрывались, то чувство воодушевления и радости, настигшее его несколько минут назад, быстро сходило на нет, сменяясь усталостью. Но не такой, от которой было желание побиться головой об стену, а то приятное чувство, когда ты усердно и долго работал ради достижения важной цели и, наконец, достиг ее. Эта цель сейчас была в его объятиях, и ее совсем не хотелось отпускать. Хотелось так же встать в охапку, укутаться вместе в одеяло и упасть на кровать в обнимку, веря, что сегодня удастся отоспаться обоим. Было так невероятно спокойно на душе, какая то тихая радость вышла на первый план, задвинув все остальные переживания и тревоги далеко назад. Не настолько далеко, чтобы забыть о них, но достаточно, чтобы поспать без кошмаров. Ну или же ему просто очень сильно хотелось в это верить. Милая надежда. Весьма наивная. Но она умирает последней, не так ли? Сам Джу Вон не испытывал проблем со сном все то время, что он жил с Дон Сиком. Сама атмосфера дома, отсутствие оглушающей своей тишиной шумоизоляции и знание, что за соседней стеной человек, который тебе нужен, успокаивали. У него не было бессонницы, ни одного кошмара, он засыпал под ночь и спал до самого утра, ни разу не проснувшись. Чего не скажешь о Дон Сике. Казалось, словно все, что он мог, так это урвать пару тройку часов, когда держать глаза открытыми оставалось уже физически невозможно, судя по тому, как долго у него в комнате горел свет. Его слегка осунувшееся лицо как бы говорило об этом. Может, он и питался нормально, не изменяя своим же принципам, и кормил самого Джу Вона, но в остальном его забота о себе оставляла желать лучшего. Или же он изо всех сил пытался заботиться о себе, но у него ничего не выходило. Такой расклад оказывался еще более печальным, когда что бы ты не делал, все было зря. Это, непременно, было еще одной причиной в копилку, что Джу Вону следует остаться. Нет, ему необходимо остаться. Плевать на мнимую карьеру, успешный успех и эти бетонные, неоновые джунгли. Ничего не имело смысла, если человек, поселившийся в его сердце так глубоко и надолго, будет и дальше страдать в одиночестве. А он будет. Будет страдать и все сильнее корить себя за то, в чем не было его вины, но которую он сам на себя повесил. Дон Сик же, непременно, считал себя причиной смерти Ю Ен. Ни маньяка Джин Мука, ни Пака, ни даже его отца, а себя. И каждый день слышал подтверждение собственных мыслей в беспочвенных обвинениях, бросаемых ему в лицо при любом удобном случае. И ведь он не винил никого из них, потому что сам для себя изначально являлся убийцей, а слова горожан были лишь очередным, болезненным подтверждением. Возможно, по началу он не считал себя виновным, всячески разубеждал, но в итоге обвинения со стороны победили здравый смысл и его самого. Неудивительно, как сильно его психика пошатнулась, и они имели сейчас то, что имели. Мысли Джу Вона сами собой перетекли в негативное русло, едва ли он успел это заметить. Кажется, его чувство радости было слишком эфемерным, чтобы долго оставаться таким осязаемым. Но он продолжил цепляться за него, когда почувствовал, как Дон Сик на секунду сжал его крепче и начал выпрямляться из своего согнутого положения. Молодой человек решил, что позже вернется к своим тревожным мыслям, но уж точно не сейчас, и поспешил вернуть улыбку на лице. Она уже была не такая широкая, но непременно яркая и искренняя. Крупицы радости все же теплились в груди, когда он вновь обращал внимание на руки вокруг него и тело в своих собственных. Все было не так плохо. Определённо, не так плохо, как два часа назад, даже близко не стояло. Ничто не сравнится с тем опустошающим ощущением, что ты опоздал, но продолжаешь гнаться в попытках ухватиться хоть за что-нибудь, что еще можно спасти. Он искренне на это надеялся. Никогда еще надежда и устремленность не были внутри него так сильны, впервые ему есть, что терять, и это что то - кто то - очень важен. Джу Вон посмотрел на Дон Сика снизу вверх, переместив ладони ему на грудь, чувствуя руку на голове, не убирая улыбку с лица. Да, в прочем, она и сама вновь не собиралась уходить, чтобы услышать: - Почему ты выглядишь как юнец, который где то накосячил и пытается подлизаться? На секунду брови Джу Вона взлетели вверх, а сразу после он обратил внимание на лицо Дон Сика. Его голос был полон юморной, шутливой умешки, но лицо... Лицо выражало смесь умиротворения и каких то неясных проблесков радости, на которые намекали приподнятые уголки губ и тоненькие морщинки вокруг глаз. Он по прежнему выглядел уставшим с покрасневшими глазами, Джу Вон был уверен, что сам выглядит не лучше, но улыбка не спадала с его лица. Спать и правда хотелось нестерпимо, прошедший день был словно бесконечным. На дворе уже глубокая ночь, их дом был единственным во всей округе, в чьих окнах горел свет. - Пойдем спать? - не дожидаясь ответа, Джу Вон встал с колен, потянув за собой Дон Сика. Ему показалось, слово на его предложение о сне он как то тяжело, обреченно вздохнул, но покорно поднялся следом. Это заставило Джу Вона на секунду остановиться, но мгновением спустя он повернулся и пошел в сторону спальни, ведя мужчину за руку следом. В спальне было темно и довольно свежо, что только сильнее клонило сон. Джу Вон готов был упасть в постель прямо сейчас, укутавшись в одеяло и прижавшись к Дон Сику без единой мысли сомнения в голове. Он обернулся на него, и легкая улыбка, все это время царившая на его губах, медленно спала.