Медленное пламя

«скоро буду», — на новости Ненад отреагировал эсэмэской. Эллери отложил телефон и сосредоточился на статье. С появлением Беллы Найтингейл это было не так уж сложно: теперь не приходилось отвлекаться на звонки. Да и вообще не приходилось отвлекаться, потому что Белла взяла на себя всё, что не касалось написания новостей. Из «кухни» исчезли древние, как музейная ценность, крекеры — зато появились крохотные сэндвичи и пачка кофе из закутка Хеджи. Линолеум сверкал чистотой, воспряли фикусы, а ведь Белла работала здесь всего два дня. И к тому моменту, как Эллери вернулся в офис, Джордан всячески демонстрировал восторг от таких условий труда. — Доброе утро, Эллери, — приветливо улыбнулась Белла. — Тебе звонила миссис Уиллер и спрашивала, как дела с опровержением. Кажется, она была, — Белла грозно сдвинула брови, мимикой изображая гнев, — не очень довольна тем, что до сих пор его не увидела. — Господь и ангелы его, — пробормотал Эллери, убирая ноутбук в стол, — было бы ещё что опровергать. — Кстати, компадре, — Джордан отсалютовал ему кружкой, — как там дела? У Млинарича есть новости? — Расследование ещё ведётся, — обтекаемо ответил Эллери, — пока трудно сказать что-то определённое. — Смотрите-ка, он говорит как настоящий детектив. Что, лавры тёзки не дают покоя? — Джордан, ещё одна отсылка к Эллери Куинну… — И что будет, компадре? — беззлобно улыбнулся редактор. — И я буду ещё сильнее восхищаться твоей литературной эрудицией! — Эллери с силой захлопнул ящик и придвинул к себе клавиатуру офисного компьютера. Джордан, посмеиваясь, вымыл кружку и вновь укрылся в своём кабинете, Белла вернулась к звонкам, а Эллери — к статье о фабрике. Текст, правда, мелькал где-то на краю сознания, потому что мысли занимал возможный поворот в деле. Стал бы Ненад мчаться в редакцию, если б ему нечего было рассказать? «А, может, он просто по мне соскучился», ­­— усмехнулся Эллери, барабаня пальцами по столу. Он мельком глянул на дверь, через силу вернулся к мигающему курсору в конце строки — и всё-таки дописал статью, когда за мутным стеклом обозначился силуэт Ненада Млинарича. Эллери немедленно отправился открывать, чувствуя на языке кислинку досады: со всем этим нетерпением он казался себе девчонкой, которая не может дождаться свидания. — Ну, — Млинарич не стал тратить время на приветствия, — кто первый? Чёрная кожанка, серые джинсы, леденящий взгляд светлых глаз — всё тот же старый-добрый Ненад. Разве что, как заметил Эллери, слегка подрагивали уголки плотно сжатых губ. В переводе с сдержанного на человеческий это означало разрывную сенсацию, и Эллери немедленно придвинул другу ближайший стул. — А тебе есть чем похвастаться? — Есть, — Ненад сел рядом с Эллери и вытянул бесконечные ноги. — Тебя это не обрадует, но заинтересует точно. — Тогда давай я начну? У меня не очень много новостей. И Эллери пересказал ему разговор с Лиландом. Ненад довольно кивнул, услышав, что Флетч пошёл на контакт, поджал губы, когда они добрались до шаткого алиби — и слегка нахмурился во время истории о слежке. В офисе вновь воцарилась шумная тишина, наполненная щелчками клавиатуры и шорохом магнитофона, а Ненад всё молчал, обдумывая недолгий рассказ Эллери. — Если Флетч не врёт, — наконец произнёс он, — то тут появляется смысл. — А у тебя какие новости? — Я раза четыре погладил кошку Наташу и семь — кота Бисквитика, прежде чем узнал кое-что интересное, — сухо усмехнулся Ненад. — Какая же тяжёлая у вас, полицейских, работа, — покачал головой Эллери. — Жаловаться не приходится. Но я выяснил, что, так скажем, Уиллер манипулирует фактами. — Как это — «манипулирует»? — спросил Эллери, не надеясь, что получит ответ. — То есть миссис Пайнз не видела Лиланда или… — он вдруг замер, оглушённый собственной догадкой. — Она видела не Лиланда? — Что-то в духе, — обтекаемо подтвердил Ненад. Он, разумеется, не мог сказать больше — а потому Эллери принялся рассуждать. Если миссис Пайнз видела кого-то, кого приняла за Лиланда Флетча, то каким был этот человек? Скорее всего, бледным брюнетом, одетым в чёрное. Обязательно высоким — Лиланд возвышался над Эллери, хоть и не так, как Ненад, — и, быть может, в такой же элегантной шляпе-хомбург. — Думаешь, миссис Пайнз и миссис Уиллер в сговоре? — осторожно уточнил Эллери. — Нет, — покачал головой Ненад. — Миссис Пайнз была старенькой даже в нашем с тобой детстве. Так что, думаю, она либо запуталась сама, либо её кое-кто запутал. — Мрак, как выразился бы Джордан, — угрюмо заметил Эллери. — Тебе не кажется, что… — Именно, Эл, именно, — Ненад обжёг его взглядом светлых глаз. — Я тоже думаю, что преступник подставил Флетчей, а город совсем против этого не возражает. Эллери полностью соглашался с его выводом. Кто-то следил за Лиландом, чтобы, вероятно, скопировать его манеру одеваться. Затем грабитель обнёс три дома, но на глаза показался лишь пожилой миссис Пайнз. Мистера Диньянди и Элви Веллегре — куда более молодых и зорких, — ограбили, когда те торчали в мастерской и не могли столкнуться с преступником. Смысл, появившийся в странном происшествии, поначалу воодушевил Эллери, а потом вновь уронил его настроение до нулевой отметки. Да, они выяснили, что Флетчи — вероятнее всего, — здесь не при чём. Но они так и не нашли грабителя. И, кажется, не найдут, потому что кепка и рост — такие себе приметы. Есть ещё, конечно, таинственный блеск у горла, но Эллери так и не понял, чем это может быть: сколько ни ломал голову. — И, кстати, Уиллер, — нарушил молчание Ненад. — Мы так и не выяснили, замешана она тут или нет. — Джордан обещал ещё раз к ней подкатить, когда она отойдёт, — Эллери мельком глянул на стеклянную дверь его кабинета. — Счёты Уиллеров и Флетчей — это, конечно, интересно. Но мы так и не узнали, кто спёр чёртовы пластинки. — Извините, пожалуйста… Оба резко развернулись, едва не сбивая со стола телефон, распечатки и пустой картонный стаканчик. Ненад удивлённо воззрился на Беллу, явно не припоминая девушку среди сотрудников «Эха». Эллери последовал его примеру, но по другой причине. На мгновение ему показалось, будто вмешательство связано с расследованием, но от этой мысли Эллери успешно отмахнулся. Что могла знать девушка, не прожившая здесь и недели? — Я случайно услышала ваш разговор, и у меня возникла одна мысль, — Белла нерешительно глянула на Эллери. — Я, наверное, зря вмешиваюсь, и это ничего не значит, но не могли бы вы дать мне минуту? — Ты по поводу ограбления? — с лёгким удивлением уточнил Эллери и тут же осознал, что Белла обращается только к нему. — Белла, кстати, познакомься: это Ненад Млинарич, офицер полиции. Ненад, это Белла Найтингейл, наш новый секретарь. — Очень приятно, офицер, — Белла протянула ему руку, и Ненад ответил сдержанным рукопожатием. — Может, переговорим на улице? Пока мистер Бёрк сам нас не выставил. Погода располагала к прогулкам, и все трое с удовольствием покинули офис «Эха». Сентябрьское солнце приятно пригревало, заставляя прохожих жмуриться от наслаждения и не слишком спешить по своим делам. Так мимо проплыла непривычно улыбчивая миссис Уиллер, за которой мелким шагом семенила миссис Телфорд — ещё одна опора местной общины. Эллери, Ненад и Белла последовали примеру дам и неторопливо двинулись вверх по улице, вдыхая терпкий аромат хвои. — Белла, ты, кажется, хотела что-то рассказать, — аккуратно напомнил Эллери. — Это всего лишь предположение, — предупредила Белла, теребя манжету свитера, — но вы не пробовали искать пластинки на чёрном рынке? Эллери слегка замедлил шаг, осмысляя новую версию. Звучало, в целом разумно, если не учитывать поправку на Тенвару. Слабо верилось, что их городок мог стать точкой притяжения преступности. Или что кто-то направился к границе, чтобы продать в Канаде кольцо и инструменты — самые ценные товары на чёрном рынке. Но именно поспешные выводы привели к тому, что в ограблении обвинили Лиланда Флетча. Поэтому Эллери отмахнулся от своих сомнений, ещё ничем не подкреплённых, и остановился посреди тротуара — прямо напротив Ненада и Беллы. — Офицер Млинарич, — он глянул на друга с полицейской строгостью, — что вы думаете по поводу версии офицера Найтингейл? — Я ничего не думаю, потому что мне это в голову не приходило, — пожал плечами Ненад. — Но, честно говоря, сомневаюсь. Коллекция Элви — не приведи господь какая: он собирает пластинки восьмидесятых. — Редкие записи найдутся в любой эпохе, — настаивала Белла, — и могут стоить сумасшедших денег. Если у вас есть список пластинок, я могла бы… могла бы взглянуть. — О, а ты в таком разбираешься? — заинтересовался Эллери. — Немного, — смущённо улыбнулась Белла. — Папа любил музыку, так что и я чуть-чуть разбираюсь. Она говорила не слишком уверенно, то и дело пряча взгляд — но в зелёных, как мох, глазах теплился огонёк настойчивости. Так что Эллери с Ненадом сдались, поднимая ладони вверх. В конце концов, они мало что понимали в пластинках — да и рабочих версий у них не было. — По голове меня за это не погладят, — Ненад вынул из кармана джинсов телефон. — Но давайте попробуем, а пока где-нибудь упадём. Когда они добрались до пекарни «Алетрия», коллеги уже прислали Ненаду перечень украденных пластинок. Элви Веллегре скрупулёзно прописал названия групп, альбомов и ещё какие-то данные, которые Эллери ничего не говорили. А ведь он считал, что неплохо разбирается в музыке. По крайней мере, мог отличить Tears For Fears от Depeche Mode. — Вот, офицер Найтингейл, — Ненад положил телефон перед Беллой, — изучайте. — Спасибо, офицер Млинарич, — и Белла отдала ему честь. В стареньких колонках потрескивала Une Vie D’amour, и тёплый голос Шарля Азнавура затапливал сознание, вытесняя размышления. Эллери даже прикрыл глаза, разрешая себе ненадолго забыть обо всём, что интересовало или беспокоило в последнее время. Никаких пластинок, Флетчей и таинственных грабителей. Лишь чернота, освещаемая волнистыми звёздами. И первым из черноты проступило солнце, медной монетой висевшее над горизонтом. Затем он увидел бесконечную бронзу песка. Ощутил стальной запах крови и металлических звон в ушах. Чужие глаза заглянули в его глаза, выжигая радужку ненавидящим взглядом. Послышался — судя по интонации, — приказ на незнакомом языке, и цепкая рука выволокла его на солнце, кипящей медью лившееся на кожу. — Американец? Une vie d'amour — Американец. Remplie de rires clairs — Солдат? Un seul chemin — Солдат. Déchirant nos enfers — Значит, смерть. Эллери распахнул глаза, ощутив, как страх кипятком ошпарил спину. Сознание, сбитое с толку голосом Азнавура, отказывалось признавать, что он не в пустыне. Не под палящей медью солнца. Сквозь немоту, сковывавшую тело, Эллери выпрямился и глубоко вдохнул, изо всех сил цепляясь за детали обстановки. Плюшевые диванчики. Тёмно-голубые стены. Осенняя прохлада и аромат ванили. Он не там. Он в другом месте: за семь тысяч миль от дороги, где человек с чёрными глазами навёл на него пистолет. — Эллери?.. — сквозь стук крови пробился встревоженный голос Беллы. — Всё хорошо? — Эл, — тяжёлая ладонь Ненада легла на плечо, — порядок? — Д-да, — хрипло выдохнул он. В ушах всё ещё грохотало, но страх, по крайней мере, не жёг так сильно. — Всё в порядке. Правда. Судя по сомнению во взгляде, Белла не слишком ему верила. И ещё меньше верил Ненад, внимательно всматривавшийся в его лицо. Чтобы разрядить обстановку, Эллери выдал первую пришедшую на ум шутку: — Просто не выношу… ммм… французский шансон, — он попытался сосредоточиться на разговоре. — А что там… с пластинками? — Белла нашла кое-что. Светлая голова, — коротко отрапортовал Ненад, поднимаясь на ноги. — Но пластинки никуда не денутся. Схожу-ка за кофе. Офицер Найтингейл? — Ненад вытянулся в струнку. — Желаете чего-нибудь? — Да, буду благодарна, — мягко улыбнулась Белла. — С молоком, но без сахара, пожалуйста. Ненад коротко кивнул и направился к стойке. Там в компании терминала и кофемашины скучала официантка, лениво листавшая ленту в телефоне. Впрочем, её настроение заметно улучшилось, стоило молодому полицейскому обратиться с заказом. Официантка загадочно поглядывала на Ненада, и, по наблюдениям Эллери, так на него смотрели все девушки — за исключением тех, кого раздражало его непробиваемое спокойствие. Дурацкие мысли о девушках Ненада странным образом смели остатки испуга. Эллери откинулся на спинку дивана и оттянул ворот рубашки, который стал неприятно давить на горло. Белла, молча наблюдавшая за ним, вдруг выпрямила руку и тут же отдёрнула её, словно не решаясь прикоснуться. — У тебя точно всё хорошо? — мягко спросила Белла. — Ты сейчас будто сам не свой. — Да, всё отлично, — бодро закивал Эллери. — Просто тут… немного душно? Белла, зябко кутавшаяся в свитер, могла бы поспорить, но у неё хватило такта не развивать тему. Вместо этого девушка кивнула экран телефона, где всё ещё белел список украденных пластинок. Беседа о расследовании точно разряжает обстановку лучше, чем дурацкие шутки о шансоне. — Коллекция мистера Веллегре и в самом деле непримечательная, — кивнула Белла. — Но в ней нашлось настоящее сокровище. — Серьёзно? — Эллери заинтересованно подался вперёд. — Такое, что можно решиться на ограбление? Рассказ Беллы перенёс его в Лондон семидесятых. И это место оказалось не самым радостным на планете. Асфальт покрывали, будто пластиковый снег, пакеты из супермаркетов: мусорщики бастовали, и улицы не убирались днями. В заброшенных зданиях селились сквоттеры, вызывая ужас у благовоспитанных англичан — наравне с ирландцами, в которых им чудились террористы, и панками в шипастых куртках. И даже премьер-министр честно признавался: будь он моложе, то давно б уехал из Великобритании. Тогда и появилась группа St. Cloud. Четыре молодых человека, совершенно не похожих друг на друга: потомственный аристократ, отъявленный панк, изящный валлиец и мрачный немец, привнёсший в британское звучание немного нордической электроники. Они удивительным образом сочетали гипнотические ударные, минималистичные синтезаторы, немыслимый вокал, словно не имевший тембра — и пользовались безграничным уважением музыкантов. Их альбом «Медленное пламя» хоть и не взлетел к вершинам чартов, но всё же оказался раскуплен полностью. Каждая песня — невесомая, как пакеты из супермаркетов, неумолимая, как экономический кризис, — ощущалась эпохой, застывшей в янтаре времени. О влиянии St. Cloud говорили Дэвид Бирн из Talking Heads и Джон Фокс из Ultravox. Марк Холлис купил пластинку одним из первых, а Брайан Ферри называл St. Cloud «The Velver Underground для восьмидесятых». Каждая из групп, выстреливших в следующем десятилетии, своим звучанием была обязана четвёрке странных музыкантов. — St. Cloud… — повторил Эллери, вбивая название группы в заметки телефона. — Никогда о них не слышал. — Да, они не слишком известны, — согласилась Белла. — К тому же, быстро распались. — Почему? — спросил Ненад, водружая на стол поднос с дымящимися чашками. St. Cloud просуществовали всего полтора года — и внезапно исчезли со всех радаров. Поклонники не увидели ни официальных объявлений, ни знакомых лиц в лондонских клубах. Лишь через несколько лет St. Cloud рассказали о таинственном исчезновении одного из участников. В доме не нашлась предсмертная записка, зато обнаружились документы, ключи от машины и бумажник, полный наличных и кредитных карт. Словно человек ненадолго вышел из дома, а пропал навсегда. — Они говорили, что после этого музыка потеряла для них смысл, — печально улыбнулась Белла, будто проживая эту историю вместе с St. Cloud. — И тогда за их альбомом началась настоящая охота. — Получается, — догадался Эллери, — у Элви Веллегре есть экземпляр «Медленного пламени»? — Очень редкий экземпляр, — кивнула Белла. — Я не разбираюсь в расценках, но уверена, что эту версию отрывают с руками. Альбом открывал трек «Времени достанутся лишь тени». Видимо, St. Cloud остались им недовольны, потому что вскоре рынок наводнила другая версия «Медленного пламени»: без «Теней», но с кавером на «Я буду твоим зеркалом». Этот вариант мгновенно смели с полок магазинов, но наиболее ценной оказалась именно версия с «Тенями». Тревожная, до костей пробирающая мелодия, ведьминский вокал, вводящие в транс ударные — в песне поклонники видели мрачное предсказание будущей трагедии. Исчезновение одного участника. Отказ остальных возвращаться к музыке. И лишь тень той группы, которой St. Cloud могла стать. — Да уж, — протянул Эллери. — Весёленькая история. — А я бы сказал, что история мутная, — заметил Ненад. — Им надо было взяться за конкурентов. Кто-то исчезает на пике славы? Ну-ну. — Так, офицер Млинарич, вернитесь в настоящее, — велел Эллери. — Плутония должно хватить ещё на одно путешествие. — У нас плутоний на каждом углу не продаётся, — отшутился Ненад. — История, конечно, впечатляет. Но не объясняет, зачем спёрли кольцо и инструменты. — После смерти Веллегре мистер Диньянди стал опекать Элви, — напомнил Эллери. — Вдруг преступник искал пластинку у него?.. Ладно, хорошо, согласен: это не объясняет, зачем он в итоге украл инструменты. — Есть ещё такая версия: ложный след, — предположил Ненад. — Спереть кольцо и инструменты, чтобы отвлечь от пластинок. Короче, подводим черту: мужчина ростом около шести футов. Разбирается в музыке. Знает о редкой пластинке у Элви Веллегре. И понимает, насколько здесь боятся Флетчей. — Я не детектив, — вновь зазвучал голос Беллы, — но я бы предложила поговорить с Элви ещё раз. «Медленное пламя» — не такая известная пластинка, как Violator или Rio. Скорее всего, о ней знает не так много друзей Элви, и, теоретически, преступник может оказаться среди них. — Если Элви знает, что это за пластинка, — слегка нахмурился Ненад, — то у него должны быть какие-то подозрения. — Я могу с ним поговорить, — немедленно вызвался Эллери. — Может, в иной обстановке, чем полицейский участок, он раскроется? — Окрылил успех с Лиландом? — усмехнулся Ненад. — Эл, ты не обязан это делать. — Не волнуйся, я выставлю счёт на твоё имя, — подмигнул ему Эллери. — Но вы же понимаете, что всё это значит? — Он взглянул сначала на Беллу, а затем — на Ненада. — Кажется, преступник — кто-то из своих. Тишина в пекарне свернулась, будто прокисшее молоко, и даже тёплый голос Азнавура теперь звучал зловеще. Эллери откинулся на спинку дивана, с отвращением осознавая собственную правоту. Стеклянный шар, в которой был заточён миленький городок Тенвара, дал трещину.