Медленное пламя

Полицейский участок встречал гостей раскидистыми фикусами, успокаивающе-бежевым оттенком стен и приятным ароматом ванильных пончиков. В такой уютной обстановке даже портреты преступников, пришпиленные к пробковой доске, казались скорее частью интерьера, чем отголосками криминальной жизни Монтаны. Белла шагнула к доске, всматриваясь в чёрно-белые ориентировки, а Эллери направился к стойке, где над документами корпел крепкий румяный парень. — Привет, Вудрофф, — Эллери опёрся на полированное дерево. — Я могу увидеть Ненада? — Нету его, — буркнул Вудрофф, не удостаивая Эллери даже взглядом. Их отношения строились на крепком фундаменте из взаимной неприязни. Вудрофф считал Эллери самоуверенным выскочкой, а Эллери Вудроффа — непроходимым идиотом. Поэтому Эллери, старавшийся быть любезным и обходительным, мгновенно переменил тактику. Не хватало ещё, чтобы всё пошло прахом из-за придурка, переоценивавшего свою значимость. — Ты мне лингвини на уши не вешай, — крайне спокойно и безупречно вежливо произнёс Эллери. — И пригласи, пожалуйста, офицера, для которого у меня есть информация. — Какая, к чёртовой бабушке, у тебя может быть для него информация? — Вудрофф, наконец, презрительно сощурился в сторону Эллери. — Давай, Лейк, проваливай, не мешай работе полиции. — Да иди ты к чёрту, — миролюбиво пожелал Эллери, отходя от стойки. — Так, а ну стоять, — угрожающе прорычал Вудрофф. — Только попробуй с места двинуться. Эллери смерил его равнодушным взглядом и вынул из кармана джинсов телефон. По-хорошему, следовало сразу позвонить Ненаду. Но Эллери так рвался поделиться своей версией, что в очередной раз обогнал разумные мысли. Большим и умным вырасти не получилось — Холлоран Флетч был бы разочарован. — Эллери, всё в порядке? — встревоженно прошептала Белла, подходя к стойке. — Да, всё просто отлично, — бодро заверил Эллери, набирая номер Ненада. — До тех пор, пока стоишь ты на месте, Лейк, — звучно хмыкнул Вудрофф. — Сэр, но мы имеем право свободно здесь передвигаться, — слегка нахмурилась Белла. — Почему вы нас ограничиваете? — Откуда ему знать права, Белла, он ведь не полицейский, — закатил глаза Эллери, вслушивавшийся в долгие гудки. В целом он осознавал, что ходит по тонкому льду. Ещё со школы Ирвинг Вудрофф мечтал надеть форму, нацепить сверкающий значок и заслужить уважение, каким пользуются защитники правопорядка. Но шли годы, а он по-прежнему сортировал почту, отвечал на звонки и принимал заявления. Даже Эллери и Ненаду предлагали должности в участке, но Вудрофф не продвинулся к цели ни на дюйм. И Эллери даже не осознавал, насколько это для него болезненно, пока не увидел, как полыхнули кончики ушей Вудроффа. Загремела стойка, зазвенела кружка, брякнул телефон, когда Ирвинг с грохотом рванул на ноги и угрожающе навис над Эллери. Белла едва слышно охнула, осознав пугающую разницу в соперниках. Вудрофф — здоровый малый с бритой головой, чья ручища вполне соответствовала размеру этой самой головы. Эллери — невысокий и стройный. Если дойдёт до драки, победитель будет очевиден. — Ребята, пожалуйста, прекратите, — попыталась утихомирить их Белла. — Мистер Вудрофф, нам только нужно поговорить с… — В чём дело? — послышался резковатый, но спокойный голос. Эллери обернулся — и едва не утратил дар речи. Перед ним стоял Ненад Млинарич, который за несколько часов разлуки обзавёлся роскошными усами и карими линзами, скрывавшими слепящую белизну глаз. Маскировка приглушала яркую внешность, добавляла возраста и смягчала обычно пронзительный взгляд. Эллери, грешным делом, подумал, что не узнал бы Ненада, встреться они за пределами полицейского участка. — Отлично выглядишь, — улыбнулся Эллери. — Настоящий испанский гранд. — Льстец, — усмехнулся Ненад. — Белла, добрый вечер. Ирвинг, — короткий взгляд в сторону Вудроффа. — У нас всё нормально? — Они пытались помешать работе участка, — буркнул Вудрофф. Кончики его ушей всё ещё горели, а челюсть подрагивала от ярости. — А я исполнял свой долг. — Ирвинг, — строго глянул на него Ненад. Даже без гипнотических глаз Вудрофф безропотно подчинился офицеру и тяжеловесно опустился в офисное кресло. — На будущее… — Ненад, у нас есть информация, — перебил друга Эллери. После того, как он задел чувства Вудроффа, меньше всего хотелось, чтобы ему ещё и попало. — Нужно поговорить, пока ещё не поздно. Пронзительный взгляд, пусть и смягчённый карими линзами, теперь нацелился на него. Послышался мерзкий скрип пластика: Ненад вынул из кармана пачку American Spirit и потряс ей, явно приглашая покурить. Даром что ни сам Ненад, ни Эллери — о Белле они таких подробностей не знали, — подобной привычки не имели.

🌲🌲🌲

Температура опустилась до 59 градусов по Фаренгейту, а потому курить — и тем более притворяться курящими, — казалось в высшей степени негуманно. Поэтому от холода укрылись в «олдсмобиле катлас» Ненада. Эллери, расположившийся на заднем сиденье, в очередной раз поймал себя на мысли: не разделяет он этой американской страсти к автомобилям. Эллери предпочитал долгие прогулки, свежий воздух и экономию на бензине. Да и какая, к чертям, машина, когда всю Тенвару можно обойти за день? Ненад же настойчиво копил на классику восьмидесятых, и мечта воплотилась в геометричном чёрном автомобиле, расчерченном серебристым и красным. Эллери снисходительно улыбался такой слабости, однако не мог не признать: «олдсмобил катлас» необъяснимым образом подходил Ненаду строгими угловатыми линиями. — Неужели раскололся? — спросил Млинарич, занявший место водителя. — Если бы, — покачал головой Эллери. — Но Элви навёл меня на мысль, которую нам точно нужно обсудить — На мысль, что преступник — кто-то из своих? — уточнил Ненад. — Откуда ты? — слегка нахмурился Эллери. — Нет, я, конечно, говорил об этом в кафе… — Вот мне и не давало покоя то, что ты сказал в кафе. Так что я потратил день, чтобы выяснить: знает ли кто-то извне об этой пластинке, — объяснил Ненад. — Сейчас она придёт и расскажет. Эллери и Белла синхронно переглянулись, а затем — так же синхронно обернулись на металлический щелчок дверцы. В салон дохнуло ночной прохладой, и на сиденье рядом с Ненадом опустилась незнакомая Эллери девушка. В зыбком свете ламп он успел рассмотреть чёрные волосы в мальчишеской стрижке, громадные карие глаза и асимметричные серёжки: из чёрного кристалла и прозрачного. Эллери не удержался от сравнения, и Белла, при всей её мягкости, показалась ему куда более взрослой, хладнокровной и элегантной, а незнакомка — юной, яркой и живой. — Привет, — девушка повернулась к ним, — я Рианнон.   — Рианнон, звеня, идёт сквозь ночь? — немедленно уточнил Эллери. — Да, всё так, — посмеялась Рианнон. — Я не валлийка; просто мама обожает Fleetwood Mac. — Рианнон — наш новый сисадмин, — пояснил Ненад. — Светлая голова, как ты, — он коротко взглянул на Беллу. — Расскажешь им? — Да, конечно, — с готовностью кивнула Рианнон. — Когда вы, мисс Найтингейл, — девушка тоже посмотрела на Беллу, — выдвинули свою версию, мы с Ненадом решили проверить, замешаны ли в этой истории внешние заказчики. Я не могу рассказывать, как именно я это делала, но вердикт таков: с большой долей вероятности в сети не появлялась информация конкретно об этом экземпляре «Медленного пламени». — Я переговорил кое с кем, — продолжил Ненад. — На чёрном рынке пластинка не всплывала, что, в целом, неудивительно. Произведения искусства, оружие, старые-добрые запрещённые вещества — вот основа преступной экономики. А с пластинками экономика не бьётся: стоят не так дорого, масштабировать не получается. Поэтому, Эл, мы согласны с твоей версией насчёт местных. И, как я понял, у тебя даже имя есть? — Только предположение, — поправил Эллери. — А ещё у меня есть куча вопросов. Почему миссис Уиллер так настаивала на версии с Флетчами? Она ведь не просто их подозревает: она хочет, чтобы так думал весь город — иначе б не закатила скандал в редакции. Дальше: почему полиция, судя по всему, разделяет её позицию, хотя прямых улик против Флетчей нет? Я помню, Ненад, ты говорил: это не твоё дело. Но ты его расследуешь и, судя по всему, — Эллери обвёл взглядом салон «катласа», — в обход коллег. Можешь не отвечать: во-первых, тебе, скорее всего, и нельзя. А, во-вторых, я и так знаю, что прав. Тишина не просто воцарилась в салоне «катласа». Она скорее рухнула бетонной плитой, похоронив под собой все звуки. В автомобиль не проникали крики сов и козодоев, не доносились голоса из участка, даже дыхания не было слышно — сплошной вакуум, давивший на перепонки. Не то что бы Эллери нуждался в подтверждении собственной правоты, но чем дольше молчали Ненад и Рианнон — тем сильнее он убеждался, что с этим чёртовым ограблением что-то не так. Например, всё? Впрочем, к чёрту: пластинки, полицию, миссис Уиллер — Эллери здесь с совершенно конкретной целью. Он пощёлкал пальцами, чтобы привлечь к себе внимание, собрался с духом и, наконец, произнёс то, что совсем не хотел говорить. — Это всего лишь версия, — поспешил предупредить он. — Но, мне кажется, что к ограблению может б-быть причастен Хеджи Хокс. Эллери уткнулся взглядом в свои небесно-голубые кеды. Он одновременно надеялся, что ошибается, и морщился так, словно его сердце наживую сдавливали в ледяных ладонях. Ведь что-то сходилось. Рост около шести футов. Чёрные волосы, белая кожа — несложно перепутать с Флетчем. Хеджи разбирался в редкой музыке, а его мать дружила с Виком Веллегре — владельцем редкого экземпляра «Медленного пламени». Этого достаточно, чтобы подозревать его — или это всё ерунда, от которой Ненад сейчас отмахнётся? — Он рассказал мне о редком альбоме, который оказался в списке Элви, — сквозь ком в горле произнёс Эллери. — Я вспомнил об этом по пути в участок, а потом подтянулось и всё остальное: рост, внешность, дружба Дженнифер Хокс и Вика Веллегре. А ещё он дал мне это, — Эллери оттянул воротник рубашки, показывая булавку с кристаллом, — когда узнал, что я хочу поговорить с Лиландом. ­­— Но ни Элви, ни мистер Диньянди ничего о Хеджи не говорили, ­— немедленно вмешалась Белла. — Я не смогла даже понять, знакомы ли они. — И всё-таки нужно потрепаться, — кивнул Ненад. — Где живёт? — Не имею представления, — пожал плечами Эллери. — У меня есть только телефон. — Дома его, кстати, может не быть, — предположила Рианнон. — Вдруг он решил уехать на выходные, чтобы продать пластинку подальше от Тенвары? — Разберёмся, — заверил Ненад. — Эл, позвони ему, пожалуйста, и попытайся аккуратно выяснить, где он сейчас. А я звякну на вокзал. Время тянулось будто застывшая смола. Белла и Рианнон о чём-то негромко переговаривались. Эллери, едва осознавая собственное лицо, губы, пальцы, вновь и вновь набирал номер Хеджи. Но приятный женский голос настойчиво повторял, что абонент в данный момент недоступен. Ненад же гаркнул в трубку: «Это Млинарич», и на том конце провода всё немедленно пришло в движение. Эллери считал, что неплохо считывает эмоции друга, и по поджатым губам догадался: версия, к сожалению, оказалась рабочей. Пальцы, скованные странной немотой, машинально нажимали кнопку вызова, пока Эллери пытался разобрать ком невнятных мыслей. В произошедшее верить не хотелось. Чтобы улыбчивый, жизнерадостный, открытый Хеджи — и опуститься до воровства и подстав? Впрочем, разве преступления совершают только хмурые, замкнутые, мрачные люди? — Диспетчер говорит: некий бледный черноволосый парень взял билет на ночной автобус, — доложил Ненад. — Нет гарантий, что это Хокс. Но, если выжать из «катласа» максимум, сможем убедиться лично. Дамы, — он взглянул на Рианнон и Беллу, — вынужден попросить вас покинуть салон. Эл… — Я еду, — с мертвенной решимостью произнёс Эллери. — Я его знаю, и это… это может помочь. Чему именно помочь, Эллери не знал. Он лишь равнодушно смотрел, как на экране телефона набегают секунды ожидания, и слышал, как женский голос повторял: «Абонент находится вне зоны действия вашей помощи и заботы». 🌲🌲🌲 Пейзаж за окном мелькал кадрами киноплёнки. Сосны и ели, кирпич и сайдинг, неоновые вывески и старинные фонари — места и детали, знакомые с детства. Эллери скользил по ним невидящим взглядом, больше думая о своём, чем всматриваясь в темноту. Отчаянно не хотелось верить, что Хеджи обнёс соседей и подставил Флетчей. Но здравый смысл твердил: вера здесь не при чём. Если бы по каждому преступнику было понятно, что он преступник, мир стал б существенно безопаснее. «Но он же никого не убил и не покалечил, — Эллери зажмурился, когда лезвие света полоснуло по глазам. — Он просто…». Просто украл чужие вещи. Эллери не имел ни малейшего представления, сколько стоят коллекционные пластинки. Сам он винилу предпочитал радио — или старенький mp3-плеер, оставшийся у него ещё со школы. Но если предположить, что за «Медленное пламя» просят больше полутора тысяч, то это тянет на серьёзное преступление. Кажется, такой порог установлен у них в штате? — Хорошо, ладно, — пробормотал Эллери. — Мы во всём разберёмся. — Порядок? — аккуратно уточнил Ненад. — Нет, — честно признался Эллери. — Ни черта не порядок. На горизонте показался вокзал Тенвары, всегда напоминавший Эллери завод Феи-крёстной из «Шрека». Уютный кирпичный домик со старинными часами достраивали массивными бетонными блоками — и, как оказалось, совершенно зря. Когда фабрика не справилась с конкуренцией, вокзал перестали наводнять автобусы из Вайоминга и Айдахо. На бумажном расписании, вывешенном у входа, Эллери уловил в основном названия ближайших городов: Хелены, Грейт-Фолса и Харлоутона. — Так, — Ненад заглушил мотор. — Расстановка такая: если это Хокс, осторожно убеждаем ехать с нами. Я солирую, ты — на бэк-вокале, и никакой импровизации. — Ненад, я тоже был в Гильменде, — напомнил Эллери. — Не нужно так меня оберегать. Ненад достал из бардачка влажные салфетки, вытер руки и вынул линзы, чтобы убрать их в контейнер с раствором. Затем он отклеил свои роскошные усы. Эллери, посмеивавшийся на Кларком Кентом и его очками, тут же признал свою неправоту. Оказалось, достаточно скрыть пару ярких примет — и ты уже совершенно другой человек. — Важное уточнение, Эл: ты был, — заметил Ненад, когда закончил с возращением прежнего облика. — Сейчас я — полицейский, ты — гражданский. Мне и так жить с тем, что я тебя в это втянул. — А я взял и втянулся, — отмахнулся Эллери. — Так что не бери в голову. Бетонная громада вокзала встретила их гулким эхо. Любой звук мгновенно разносился по просторному залу, отражаясь от пыльных окон и строгих колонн. Эллери с Ненадом заметили в основном знакомые лица: миссис Телфорд с дочерью — красавицей Оттелин, — парочку менеджеров с фабрики и пастора Найта, который, кажется, направлялся на какую-то конференцию. Диспетчер монотонным голосом объявил, что автобус до Хелены скоро прибудет на вокзал, и заскучавшие пассажиры заметно оживились. Включая и того, кто стоял поодаль, но не слишком обособленно: чтобы не выделяться в толпе. — По возрасту вроде похож, — Ненад кивнул в сторону паренька в кепке, наматывавшего на палец провод от наушников. — Узнаёшь? — Не уверен, — покачал головой Эллери. — Может, подойдём и?.. Паренёк инстинктивно вскинул голову, услышав приближающие шаги, и Эллери увидел бездонные глаза Хеджи Хокса. Он знал, что бариста не умеет краснеть из-за слишком бледной кожи ­— но не ожидал, что тот сможет побелеть ещё сильнее. — Мистер Лейк? — удивлённо моргнул Хеджи. — Офицер?.. — Джеймс Фрэнсис Хокс, — отчеканил Ненад, — мы хотим задать вам несколько вопросов по поводу кражи пластинок. Прошу проследовать с нами в участок. — Это арест, да? — Нет. Но если будешь сопротивляться, мне придётся тебя задержать. Пока они говорили, Эллери всматривался в окружающую обстановку. Пассажиры, занятые предстоящей посадкой, не обращали на них внимания: их больше волновали багаж и документы. Убедившись, что они никому не интересны, Эллери вновь глянул на Хеджи. Серая толстовка, чёрная кепка, туго набитый рюкзак — и ничего, похожего на пластинку. «Мы ошиблись? Пожалуйста, пусть мы ошиблись». Крохотный шажок в сторону — ближе к выходу на перрон, — не ускользнул от внимания Эллери. Он покачал головой, прямо глядя ему в глаза: тягучая чернота взгляда — вопреки пронзительной белизне у Ненада, — вызывала не такой дискомфорт. — Хеджи, пожалуйста, не делай глупостей, — попросил Эллери. — Это ради твоего же блага. — Блага! — насмешливо фыркнул Хеджи. — Вот и мистер Веллегре говорил: «Для твоего блага». Обещал позаботиться, когда мама умерла. Пластинки свои показывал, рассказывал, вот, мол, ваш капитал. А потом что? А потом ничегошеньки, мистер Лейк! Ещё один шаг — уже Ненада на случай, если Хеджи решится бежать. Диспетчер замогильным голосом сообщил, что автобус ждёт на перроне, и вокзал будто завибрировал от суеты. Спешка не касалась лишь трёх людей, столпившихся у бетонной стены: высокого мужчины в кожаной куртке, молодого человека с золотистыми волосами — и бледного паренька, закрывшего лицо дрожащими руками. ­— Ничего, мистер Лейк, ничегошеньки совсем, — гулко пробормотал Хеджи. — Все смотрят сквозь меня, словно я, блин, не существую. Потому что мама церкви мало жертвовала? Или потому, что я на Флетчей похож? А я не выбирал, как бы, каким рождаться. Элви со мной не здоровается даже, хотя я обещал ему… Я обещал, что он получит свои деньги, как мы с мистером Веллегре и договаривались! А он смотрит так, будто я совсем… Совсем тут чужой… — Хеджи… — покачал головой Эллери. Ему вдруг показалось, будто он видит самого себя. Конечно, Эллери уступал Хеджи в росте, да и ярким брюнетом он не был. Но в его жизни тоже случались моменты, когда хотелось закрыть лицо руками. Когда он мог бесконечно жалеть себя. Когда в голове бегущей строкой крутился лишь один вопрос: «Почему всем на меня плевать?». Но однажды Холлоран Флетч не прошёл мимо и дал ему понять: у тебя, Эллери Лейк, появятся люди, которым ты будешь бесконечно дорог. Он будто приподнял его над собственной жизнью — и Эллери увидел, как она разнообразна, как много можно сделать или изменить. У Хеджи Хокса не было Холлорана Флетча. Никто не остановился, пока он сидел на ступеньках, но Эллери не сомневался: ещё не поздно оказаться рядом. Игнорируя строгий взгляд Ненада, Эллери осторожно коснулся плеча Хеджи. Паренёк замер, но ладоней от лица он не отнял. — Хеджи, ты не чужой, — прошептал Эллери. — Или да, чужой этому городу — но такой же, как я. Мою семью тоже никогда не принимала община, и знаешь, что? Давай держаться вместе, чтобы хоть кто-то в Тенваре был для нас своим. Опустели скамьи. Сменились маршруты на стареньком табло. Гнусавый голос диспетчера напомнил, что автобус вот-вот отправится в путь. Судя по этим отметкам, он провели на вокзале меньше десяти минут. А по ощущениям — целую вечность. — Я не буду вам своим, — вдруг произнёс Хеджи. — Я столько натворил, мистер Лейк, ужас просто, сколько всего наворотил… И вы мне просто после всего этого не поверите… — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Эллери. — Я, знаешь ли, два года подряд пишу о ярмарках в Тенваре и не повторяюсь. Представляешь размах моей фантазии? Так что мы точно найдём выход, главное — не сделать хуже, Хеджи. Поэтому, пожалуйста, не отказывайся ехать с Ненадом. Хеджи, наконец, отнял ладони от лица. Привыкший к его монохромной внешности, Эллери удивлённо моргнул, увидев столько новых красок. Заплаканные глаза, покрасневший кончик носа, искусанные губы — хотелось верить, что от отчаяния, а не от страха разоблачения. Впрочем, было чего бояться: Эллери однажды писал репортаж о заключённых, которым не сочувствовал, но прекрасно понимал, почему они так не хотят в тюрьму. — Да, я… Я пойду, мистер Лейк, — Хеджи дёрнул рукавом толстовки по мокрым глазам. — Я пойду с офицером, конечно же, это ведь сопротивление полиции, да, если не пойти, правда ведь? Хеджи опустил руку, подтянул лямку здоровенного рюкзака, и блик света вдруг резанул Эллери по глазам. Он отшатнулся, прикрыв лицо ладонью, а когда резь в глазах прошла — увидел приколотую к капюшону булавку с комковатым голубым кристаллом.