Пока цветёт лилия

Начало осени пришло в Хогвартс вместе с тяжёлыми облаками и холодным ветром, который свободно гулял по коридорам замка и просачивался даже в гриффиндорскую башню. Окна дрожали от порывов, где-то вдалеке глухо хлопали ставни, и эта симфония звуков раздражающе разрезала тишину. Гарри минут сорок уже лежал без сна, думая, что опрометчиво было не надеть ещё одни носки. До подъёма оставался почти час, но сон предательски не возвращался. Мальчик смотрел на полог кровати и слушал, как ветер снаружи со страшной силой ударяет в стекло. Гарри мог бы сказать, что такая же буря завывала и у него в душе из-за всех внезапностей лета, но всё оказалось в точности наоборот. Внутри была раскалённая пустыня, по которой туда-сюда металось перекати-поле. В свои пятнадцать лет мальчик почему-то не мог представить хоть кого-то из его ровесников, задумывавшихся о быстротечности жизни, о близости смерти и о том, что вообще из себя представляют эти абстрактные материи. Единственное, что парень точно знал, было на поверхности: никто из спящих в этой комнате да и в целом замке никогда не обманывал смерть. Мешало и ещё кое-что, от чего Гарри не мог избавиться. Сны, повторяющиеся с пугающим постоянством, приходили снова и снова, как будто кто-то настойчиво возвращал его к одному и тому же моменту. Перед глазами всплывало кладбище, зелёная вспышка, после чего на тело обрушивался холод, от которого невозможно было укрыться. Где-то глубоко внутри крепло ощущение, что происходящее переходит за грань сна, но ни подтвердить, ни опровергнуть Гарри этого не мог. Рядом послышались невнятные бормотания. Рон начал вертеться, и кровать заскрипела. Прошло ещё минут десять, прежде чем гриффиндорская комната наполнилась разговорами, вытесняя утреннюю тишину. — Гарри спит ещё? — послышалось со стороны кровати Симуса. — Как видишь, — сонно сказал Рон. — С ним всё в порядке? Вернулся он какой-то другой. — Вроде бы. Поживи лето с его маглами! И не таким приедешь… — заключил Рон, усаживаясь на кровати. — Гарри, вставай! — друг одёрнул полог, но мальчик успел притвориться, что спит. — Чтоо? — протянул Гарри. — Вставай, пора на завтрак собираться. — Ага, встаю. Гарри медленно сел, потёр лицо ладонями и ещё несколько секунд не двигался. Слова Симуса никак не выходили из головы. И что это значит — «не такой»? Возможно, окружающим со стороны действительно было виднее. Через несколько минут друзья уже спускались по лестнице в гостиную. Здесь было заметно теплее, чем в спальне. Несколько первокурсников торопливо собирали сумки, а старосты напоминали младшим ученикам не забыть про расписание, которое сегодня должны были выдать. У портрета Полной Дамы их уже ждала Гермиона. Увидев друзей, она выразительно посмотрела сначала на Рона, затем на Гарри. — Наконец-то. Большинство уже давно ушли в Большой зал. — Гермиона, пожалуйста, — начал Рон, — я голодный, как гиппогриф. Давай сначала позавтракаем, а потом ты нас отчитаешь. — Очень остроумно, Рональд! Ты говоришь это каждое утро, обед и ужин. — Потому что каждое утро, обед и ужин это всё ещё правда. Мне нужно сначала получить удовольствие перед тем, как ты начнёшь свою… — мальчик задумался, а через секунду продолжил, — экзукуцию. Во! — Не «экзукуцию», Рональд, а эк-зи-ку-ци-ю, — Гермиона проговорила слово по слогам, а затем чуть заметно закатила глаза. — Гарри, — девушка посмотрела на второго друга, — всё хорошо? Ты спал? — Да, — отрезал мальчик, — просто задумался. Гермиона больше ничего не сказала, и Гарри мысленно поблагодарил подругу, что тему она не продолжила. Они вышли в коридор, где лестницы привычно меняли направление. Возле некоторых площадок собрались небольшие группы учеников-первокурсников, которые ещё не разобрались с привычными для остальных причудами замка. Добравшись до Большого зала, друзья заняли свои места за гриффиндорским столом. Ученики ещё переговаривались между собой, когда профессор Макгонагалл поднялась со стопкой свёрнутых пергаментов. — Сейчас каждый получит расписание занятий, — объявила она. — Если обнаружите ошибку, сообщите мне до конца сегодняшнего дня. Женщина начала медленно обходить столы, попутно разговаривая с особенно потерянными первокурсниками. Гарри наблюдал за этим и вспоминал себя, когда-то впервые переступившего порог Хогвартса. Лёгкая ностальгия кольнула сердце, но быстро отступила. Профессор Макгонагалл приблизилась к их части стола. Гермиона, получив свой лист, развернула его сразу же. — Сдвоенные древние руны, — сказала она с довольной улыбкой. — Отлично! Следом расписание получил Рон, но вот подобного восторга у него не было. Друг стал чернее тучи. — Сегодня прорицание, а ещё — сдвоенное зельеварение, — вздохнул Рон, положив бумагу на стол. — Это ещё не самое страшное, — заметил Фред, проходя мимо. — Самое страшное начинается, когда Снейп в хорошем настроении, — добавил Джордж. Рон проводил братьев взглядом. Их шутку — или нет — он так и не понял. — Мистер Поттер, — Макгонагалл подошла к Гарри. — ваше расписание. Мальчик взял пергамент и сразу заметил пометку, сделанную знакомым почерком. Он всегда удивлялся, как Снейп может писать так мелко, но при этом выводить практически у каждой буквы красивые завитушки. — Кроме того, — продолжила женщина, — профессор Снейп просил передать вам время дополнительных занятий. Первая отработка назначена на сегодняшний вечер. — Лучше просто убейте меня сразу. — Мистер Поттер, что вы сказали? —женщина пристально посмотрела на него. — Ничего, профессор, — после этих слов Гарри повернулся к друзьям, не обращая больше внимания на дальнейшую раздачу расписания. — Сдвоенное со Снейпом и отработка вечером, — Рон заглянул через плечо друга. — Гарри, честно скажу, не уверен, что ты переживёшь этот день. — Да лучше бы так, чем эта каторга в подземельях. — Гарри, я не думаю, что профессор Снейп станет специально усложнять тебе жизнь, — заверила Гермиона. — Мы говорим о Снейпе. Он – будет, — сказал Рон. Вскоре на столах появилась еда. Серебряные блюда быстро наполнились омлетом, жареным беконом, сосисками, тостами и кашей. В обычное утро Гарри наверняка потянулся бы за добавкой, но сейчас он лишь смотрел на тарелку перед собой. Мысль о предстоящем дне не давала сосредоточиться ни на разговоре друзей, ни на завтраке. Какое-то скользкое чувство подкатывало к горлу, буквально желая выплеснуться наружу. Гарри не сомневался, что Снейп припомнит ему абсолютно всё. Он прятался от этого осознания в лабиринте собственных мыслей. Бежать больше было некуда. — Гарри, — негромко сказала Гермиона, — тебе всё-таки нужно поесть. Он молча кивнул, сделал несколько глотков сока и заставил себя съесть немного омлета. Аппетита не было, но оставлять тарелку нетронутой не хотелось. Гермиона заметила, что больше он к еде не притронулся, однако ничего говорить не стала.

***

Прорицание прошло в своей степени обыденности. Кабинет под самой крышей замка был наполнен густым ароматом благовоний. Гарри уже давно перестал различать их запахи: всё смешивалось в тяжёлый воздух, от которого быстро начинала болеть голова. Профессор Трелони медленно прошлась между столами и, как обычно, задержалась возле Гарри. — Мой мальчик... — произнесла она с привычной скорбью в голосе. — Над тобой сгущаются тени. Я вновь вижу опасность. Очень скоро... Дальше последовало всё то, что Гарри уже слышал не один раз. Он спокойно выслушал профессора, не споря, не закатывая глаза и даже не смеясь после этого с Роном. Когда Сивилла наконец завершила свой монолог, мальчик машинально перевёл взгляд на дождь за окном. На стекле медленно стекали капли, расплываясь одна в другую. Почему люди так часто говорят о его смерти, если он совершенно точно жив? Эта мысль появилась неожиданно и прилипла к сознанию, словно лакричная помадка к волосам. Оставлять нельзя, а вытаскивать – больно. Гарри привык не придавать значения подобным рассуждениям. И всё же в этот раз что-то задело глубже, чем обычно, на короткое мгновение нарушив привычное равновесие. «Жив ли я действительно?» — вопрос не получил продолжения. В следующий миг внимание уже было полностью сосредоточено на потоке мыслей, исходящих от профессора прорицаний. После звонка ученики с заметным облегчением покинули кабинет. Гарри каждый раз удивлялся, как после выхода из кабинета марево перед глазами растворялось. Неизвестно, что там жгла Сивилла, но одурманивало оно знатно. Следующим уроком была травология. Возле теплиц оказалось значительно прохладнее, чем в душном классе прорицаний. Дождь уже закончился, но земля оставалась сырой, а между грядками висел густой запах влажной почвы и растений. Профессор Стебль встретила их с неизменной доброжелательной улыбкой и сразу повела к длинным столам, на которых стояли крупные колючие растения в глиняных горшках. — Сегодня будем собирать гной бубонтюберов, — объявила она. По классу прокатился дружный недовольный вздох. Работа оказалась именно такой неприятной, какой её можно было представить. Стоило слегка надавить на вздувшийся нарост, как наружу выступала густая зеленовато-жёлтая жидкость, которую следовало аккуратно собрать в стеклянные флаконы. Несколько человек брезгливо морщились. Только Невилл выглядел по-настоящему довольным. Он уверенно работал с растениями, что-то объяснял Дину и несколько раз помог соседям, у которых ничего не получалось. Гарри улыбнулся: на уроках травологии Невилл совершенно менялся. Привычная неуверенность и страх каждой ошибки здесь исчезали безвозвратно. После обеда гриффиндорцы отправились к опушке Запретного леса, где их уже ждал Хагрид. Лесничий сиял так, словно приготовил для класса не очередную «зверушку», а по пятьдесят баллов каждому. Гарри припоминал, чем в итоге заканчивались такие сюрпризы. — Сегодня познакомлю вас с очень редкими созданиями! — объявил он, открывая большой деревянный ящик. Из него почти сразу послышались треск, шипение и беспорядочная возня. Соплохвосты оказались ещё страннее, чем можно было ожидать. Они напоминали одновременно скорпионов, раков и каких-то неизвестных насекомых. Их панцири блестели, короткие лапы беспорядочно перебирали землю, а из задней части тела время от времени вырывались язычки пламени. — Красавцы, правда? — с гордостью спросил Хагрид. Большинство учеников придерживалось противоположного мнения, однако лесничий этого упорно не замечал. Однако, несмотря на это, урок прошёл оживлённо. Даже Гарри поймал себя на том, что смеётся вместе со всеми. Хорошее настроение продержалось недолго. После обеда они с Роном и Гермионой свернули к лестнице, ведущей в подземелья. Чем ниже они спускались, тем прохладнее становился воздух. Каменные стены снова скрыли дневной свет, а шаги учеников начали гулко отражаться под низкими сводами. Никто из троих почти не разговаривал. До начала зельеварения оставалось всего несколько минут. Вечером Гарри предстояло снова вернуться сюда на отработку, и эта крутилась, словно заевшая пластинка. Профессор Снейп появился в дверях точно в тот момент, когда прозвенел звонок. Не задерживаясь на пороге, он окинул класс коротким взглядом, резко развернулся и направился к своему столу. Ученики уже знали этот молчаливый знак и один за другим начали заходить в кабинет. Заняв привычное место, Гарри бросил рассеянный взгляд на Слизерин. Драко Малфой, окружённый своей бравой компанией, был каким-то уж слишком молчаливым. Не успел мальчик задуматься о причинах, как по классу пронеслось классическое: «Успокаиваемся». Класс выглядел как обычно. Тёмная комната, свет в которой присутствовал исключительно от настенных ламп. По правой стороне стояли большие шкафы с ингредиентами, в середине класса — столы для работы, во главе которых находилось рабочее место профессора Снейпа. Большая доска висела за его спиной, а справа от неё виднелась ещё одна дверь. Там же, как друзья уже успели выяснить, располагалась личная лаборатория зельервара, а ещё — редкие книги, которых, как говорила Гермиона с досадой в голосе, в библиотеке Хогвартса не найти. — Я, несомненно, поражён, что многие из вас добрались до четвёртого года обучения, — начал профессор Снейп, стоя напротив своего стола, демонстративно скрестив руки на груди, — так как уровень знания большинства оставляет желать лучшего. Однако… У меня нет выбора, кроме как попытаться научить вас хоть чему-то для сдачи экзаменов в следующем году, после которых, надеюсь, мы распрощаемся. А пока внимание на доску. Список ингредиентов для противоядия от распространённых ядов, которое вы проходили в прошлом году. Начали. Гарри поплёлся к шкафу, чтобы взять необходимое. На обратном пути его плечом толкнул Малфой. Вид у того был куда веселее, чем десять минут назад. Разложив ингредиенты, мальчик открыл учебник и начал измельчать безоар. Удивительным было то, что профессор не сделал ещё ни одного замечания, а увлечённо что-то писал у себя за столом. Гарри выдохнул и принялся за работу. Он точно помнил: зелье должно получиться бирюзового цвета. Спустя час Гарри оторвался от котла и стал оценивать проделанную работу. Выглядело неплохо. Немного темнее, чем у Гермионы, но по крайней мере не серое, как у Рона. Профессор неторопливо двинулся вдоль рядов. Его чёрная мантия почти бесшумно скользила по каменному полу. Он мельком заглянул в котёл Дина Томаса, сделал короткое замечание, затем остановился возле Невилла. — Лонгботтом, — протянул он, брезгливо рассматривая содержимое котла. — Я начинаю подозревать, что вы намеренно пытаетесь установить новый рекорд человеческой бездарности. Мужчина опустил в зелье серебряную ложку, покрутил её и с лёгким презрением посмотрел на ученика. — «Отвратительно». И советую после урока тщательно вымыть котёл. Даже металл, полагаю, испытывает страдания от этих потуг. Со стороны Слизерина прокатилась волна смешков. Невилл опустил голову, но Гарри не успел ему посочувствовать, так как пришла его очередь выступать в цирке под названием «Северус Снейп и побитые Львы». — Так-так, Поттер, — взгляд Гарри столкнулся со взглядом профессора, который недобро улыбался, — могу поспорить, что слава героя, как вам кажется, даёт преимущества и в классе. Несомненно, мисс Грейнджер не впервой помогать вам и пытаться спасти от… неуда. Однако у себя в кабинете такой подход я не приемлю. Минус пять очков, мисс Грейнджер, за подсказку, — зельевар повернулся в сторону девушки, которая покраснела то ли от смущения, то ли от злости. — Минус десять очков, Поттер, за наглое и высокомерное жульничество. — Но, сэр! — вспыхнул Рон. — Гарри делал всё сам! — Не надо, Рон, — Гарри в успокаивающем жесте поднял руку. — Мистер Уизли, — Снейп навис над другом, от чего Рон сделал шаг назад, — я наслышан о дисциплине вашего факультета. Точнее сказать, о её отсутствии, но на своём уроке я такого не позволяю. Минус пять очков за выкрики с места. Мужчина отошёл от Рона и оглядел класс. Гарри всматривался в лицо этого человека и понимал, что испытывает. Вступать в полемику не хотелось, но ещё больше не хотелось продолжать этот фарс. — Да, Гриффиндор, — пожал плечами профессор, — не припомню такого, чтобы факультет потерял двадцать баллов в первый же день. Впечатляющее начало года. Надеюсь, остальные занятия окажутся для вас не менее плодотворными. — Теперь вы довольны? — Гарри прервал момент ликования профессора. — После вашей выходки вы имеете наглость дерзить, Поттер? — Даже и не думал, профессор, — Гарри впился руками в столешницу, натянув на лицо подрагивающую улыбку. — Вы же всё решили для себя заранее, переступив я этот кабинет. Снова. — Много чести, Поттер, однако, не переступи вы порог этого кабинета в этом году, я бы не расстроился. Слова Снейпа прозвучали для Гарри как пощёчина. Щёки вспыхнули, в груди возникло тяжёлое, почти физическое ощущение тошноты. Пылающее ещё несколько назад чувство превратилось в ледяную дыру внутри. Гарри понял сказанное слишком ясно. Гарри мог бы не выбраться из воды, и эта мысль не оставляла пространства для иных трактовок. — У вас была эта возможность, профессор, — начал Гарри, когда Снейп уже отходил к своему столу. — Жаль, вы ей не воспользовались. Снейп резко обернулся, но продолжить полемику никто не успел. Прозвенел звонок, после чего Гарри помчался прочь из подземелий, даже не убрав за собой стол. В коридорах были всё те же беззаботные ученики, но теперь Гарри не различал их лиц. Мальчик просто двигался вперёд на автомате, стараясь не задерживаться ни на одной мысли дольше, чем на мгновение. Когда впереди показался подъём к верхним этажам, он повернул туда, не раздумывая. Астрономическая башня оказалась пустой. Гарри вошёл внутрь, оставил вещи у стены и медленно опустился на пол. Спина коснулась холодного камня, и он на мгновение закрыл глаза, но почти сразу открыл их, словно боясь провалиться в темноту. Из глаз потекли слёзы, и мальчик закрыл лицо руками. В голове сменялись картинки прошлого. Гарри вспомнил проведённое время в Норе, крёстного, улетающего на Клювокрыле, Рона и Гермиону, сидящих рядом с ним у камина в башне Гриффиндора. Мальчик тянулся к ним мыслями, пытался ухватиться, словно за соломинку, которую никак не мог поймать в руки. Гарри опустил голову на колени и некоторое время просто сидел, не двигаясь. Холод постепенно проникал под одежду, но он почти не замечал этого. И только когда фонари на этажах замка стали отбрасывать тёплый свет, Гарри медленно поднялся. Каждое движение требовало усилий, на которые у него не осталось сил. Он забрал вещи и направился в гостиную факультета. Внутри покалывало, будто в сердце втыкали тысячи маленьких иголок. — Гарри! — Гермиона подлетела, как только тот преодолел проход через картину. — Где ты был?! Ты пропустил обед и ужин! Мы жутко волновались! — Я иду спать, — отрезал мальчик и пошёл в спальню. За спиной кто-то говорил, но парень не слышал этого. Как будто потеряв нить с реальностью, он упал на кровать и закрыл глаза. Сквозь жуткие кошмары, парализовавшие тело, мальчик слышал несколько раз звук открывающейся двери, но в конце концов провалился в забытье. Что-то внутри, истыканное иголками и кровоточащее, отчаянно кричало. Однако сердце — это ведь просто мышца. Ему не положено говорить.

***

Северус Снейп сидел за письменным столом в своём кабинете и заполнял документы к новому учебному году. Как бы он ни пытался себя убедить, это удручающее занятие было самым ненавистным в учебном процессе. Мужчина ощущал себя на десятом круге ада, потому что именно там находилась бюрократия. Северус откинулся на спинку стула и осмотрел количество написанного. Продвигался он медленнее, чем хотел. Часы на стене отмерили десять минут восьмого. Он бросил короткий взгляд в сторону двери: мальчишка опаздывал на отработку. Снейп вернулся к документам, но мысли растекались по черепной коробке липкой жижей, склеивались и определённо не давали сосредоточиться. Несколько строк Северус переписал дважды, и вскоре бросил это гиблое дело. Бумаги остались лежать перед ним незаполненными, а незаконченные дела, как правило, оказывались очередным поводом к вынужденной бессоннице. Снейп сложил пальцы домиком перед лицом и некоторое время сидел неподвижно, прокручивая в голове события дня. Урок Гриффиндора и Слизерина всегда выглядел как неудавшаяся пародия гуманного отношения. Директор пребывал в своих иллюзорных фантазиях о мире во всём мире, но не учитывал главного: вряд ли Поттер и Тёмный лорд, сидя рядом, смогли бы прийти к согласию. Ах да, Квирелл год преподавал мальчишке, и как-то не сложилось. Северус вспомнил собственные слова. Ничего нового мужчина не озвучил, однако Поттер среагировал абсолютно непривычно. И только когда мальчишка озвучил свои выводы, Северус ощутил, будто его бьют по голове котлом. Снейп не имел в виду того, что услышал Поттер, но сказанного не воротишь. Мужчина опустил взгляд на руки, затем провёл ладонью по лицу, задержавшись на переносице. В кабинете стало слишком тихо, а в голове черти устроили пенную вечеринку. Тревога вернулась незаметно, но быстро заняла привычное место. Несказанно приятная ностальгия откинула мужчину в детство, в юность, во времена вступления в ряды Пожирателей. Северус не собирался продолжать этот нескончаемый «круциатус» головы, однако способность к окклюменции сегодня ушла в незапланированный отпуск. Профессор не видел Поттера ни за обедом, ни за ужином. По лицам его неизменных спутников мужчина понял: местонахождение Поттера оставалось неизвестным верным друзьям. Это уже выходило за рамки обычной Львиной импульсивности, граничившей с провокацией. Выучив наизусть эту гриффиндорскую натуру, которая любила спорить до пены у рта, Снейп продолжал ждать. Когда часы показали без пятнадцати восемь, Снейп поднялся, резко отодвинув стул. Пальцы привычно проверили наличие палочки. Мужчина коротко прошёлся по кабинету, затем остановился у двери и наложил защитные чары, после чего вышел в коридор и направился вверх из подземелий. Постучав, Северус дождался короткого: — Войдите. Он открыл дверь и вошёл в кабинет профессора Макгонагалл. Здесь царил такой же хаос, какой Северус пытался устранить в последние несколько часов. На столе громоздились стопки бумаг, рядом лежали расписания, списки факультетов. отчёты. Заместитель директора — незавидная обязанность. Конечно, ещё более незавидная — шпион, сидящий на двух стульях. Минерва склонилась над очередным документом и лишь на мгновение подняла голову. — Северус? — женщина сняла очки и устало потёрла переносицу, однако, будучи деканом факультета, на котором училась «золотая троица», она ещё выглядела достаточно бодро. —Чем обязана столь позднему визиту? — Поттер не явился на отработку. — Не явился? — Макгонагалл подняла брови, надевая очки. — Именно так, Минерва. — Странно. Утром я лично напомнила ему о наказании. После распределения расписаний он прекрасно знал, куда должен прийти вечером. Возможно, просто забыл. Всё-таки первый день занятий всегда проходит сумбурно. — Поттер не относится к людям, которые забывают о наказаниях, — сухо ответил Снейп. — Тем более о тех, которые назначил я. Мальчишки не было ни на обеде, ни на ужине. По лицам закадычных друзей можно заключить, что те без понятия о его местоположении. — Северус, ты всех моих студентов считаешь по головам? — Нет, Минерва. Только тех, кто потенциально любит устраивать неприятности. Полагаю, Дамблдор посвятил тебя в некие подробности летних выходок Поттера? — Да, Северус, в некоторые посвятил — женщина шумно выдохнула. — Только мне всё ещё не ясна твоя роль в этой истории. — Моя роль, Минерва, в том, что директор посчитал меня тем вовлечённым в жизнь Поттера лицом, которое будет смотреть со стороны, не вмешиваясь, — отрезал Северус. — Не слишком у тебя в итоге получилось, — женщина улыбнулась. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать мои договорённости с директором. — Я знаю, Северус. Пойдём, — профессор Макгонагалл встала из-за стола. — Куда, боюсь спросить? — В башню моего факультета, конечно. — Могу я избежать подобной прогулки? — Снейп криво улыбнулся. Данная перспектива не выглядела слишком заманчивой. — Ну уж нет, профессор. Ты назначил Поттеру наказание за какие-то прегрешения, о которых я знаю только поверхностно. — Ты удивительно последовательно лишаешь меня возможности отказаться. — За столько лет я неплохо изучила тебя, Северус. Он лишь коротко кивнул: спорить было бессмысленно. Дождавшись, пока Минерва погасит свет в кабинете и наложит запирающее заклинание, он молча последовал за ней в коридор. Замок уже почти затих, и только шаги двух деканов глухо отдавались под высокими каменными сводами. Несмотря на возраст, Минерва Макгонагалл уверенно поднималась по лестницам, не сбавляя шага. Снейп соблюдал дистанцию в несколько шагов только для того, чтобы дать профессору преимущество. К тому же они на территорию её факультета. Замок постепенно затихал. Большинство учеников уже разошлись по гостиным, и лишь изредка в коридорах попадались запоздавшие старшекурсники, которые, заметив деканов, торопливо уступали дорогу. За окнами окончательно стемнело, а ветер бился в витражи, проникая через щели внутрь замка. Наконец они остановились перед портретом Полной Дамы. Северус невольно замедлил шаг: он слишком хорошо помнил это место. Много лет назад именно здесь состоялся один из последних разговоров с Лили. Тогда мужчина ещё надеялся что-то исправить, подобрать слова, которые смогли бы перечеркнуть сказанное раньше. Вместо этого дверь в жизнь Лили Эванс закрылась окончательно. Прошли годы, но память сохранила каждую деталь того вечера, подпитываясь чувством собственного бессилия. — Пароль? — спросила Полная Дама, разглядывая поздних гостей. — «Чепуха», — ответила Макгонагалл. Портрет отъехал в сторону, и Северус заставил себя переступить порог. Гостиная встретила их теплом. У камина сидели несколько учеников с учебниками, кто-то играл в волшебные шахматы, а первокурсники воодушевлённо обсуждали первый день занятий. При виде двух преподавателей разговоры сразу стихли, а несколько человек поспешно поднялись с кресел. Северус окинул помещение беглым взглядом. Яркие и броские цвета факультета всегда вызывали в Северусе раздражение. Мужчине была ближе сдержанность слизеринских подземелий. Она была константой его собственной жизни, где всё должно находится под контролем. Здесь же всё строилось на эмоциях, чувствах и иррациональных поступках, сделанных прежде, чем следовало. Именно это Северус и считал главным недостатком факультета. Он перевёл взгляд на Макгонагалл. Та уже искала глазами старост, не обращая внимания на десятки любопытных взглядов, обращённых в их сторону. — Профессор Макгонагалл, профессор Снейп, — перед ними очутилась Грейнджер с книгой в руках, позади которой стоял бледный Лонгботом и Уизли, — что-то случилось? — Нет, мисс Грейнджер. Мистер Уизли, мистер Лонгботом, позовите, пожалуйста, Гарри. Профессор Снейп хочет с ним поговорить, — спокойно заверила женщина, после чего двое озадаченных подростков быстро пошли в сторону спален. Время тянулось медленно. Северус уже проклял себя за то, что поддался порыву и пошёл к Минерве. Он мог бы уже закончить работу, если бы не Поттер, снова устроивший в его жизни бардак. Теперь же неизвестно, сколько придётся просидеть над оставшимися документами. Казалось, вечность спустя перед ними появился трясущийся Лонгботом: — Гарри не просыпается.