Пока цветёт лилия

Спускаясь на урок зельеварения, Гарри ожидал худшего. Рон и Гермиона отвлекали его по мере своих возможностей, но мысли мальчика блуждали, будто он снова находился в кошмаре. Однако жизнь решила не оправдывать ожидания. За весь урок Снейп не отпустил ни одной шутки в сторону Гарри и его друзей, будто выбрав тактику игнорирования проблем в лицах гриффиндорцев. Для мальчика это было лучшим вариантом, так как подобное на нём много лет любили использовать Дурсли.  — Ух, неужели пережили? — сказал Рон, после того как класс начал собирать вещи после урока. — Ага, — ответил Гарри, пытаясь быстрее утрамбовать свои учебники, чтобы покинуть подземелье.  — Скоро обед… — мечтательно протянул Рон. Гарри в окружении друзей двинулся к выходу из класса, поблагодарив мысленно все высшие силы за такой спокойный учебный день. — Мистер Поттер, задержитесь, — холодный голос вырвал мальчика из разлившегося по душе спокойствия. Гарри посмотрел на Снейпа, который сидел за столом и что-то записывал, не поднимая на него взгляд. — Я не отниму много Вашего бесценного времени, — с усмешкой продолжил профессор. Обменявшись кивками с друзьями, Гарри подошёл к столу Снейпа, который всё так же не отрывался от пергамента. Когда последний ученик покинул кабинет, мужчина наконец закончил писать и пристально посмотрел на Гарри. — Хочу напомнить Вам, мистер Поттер, — начал зельевар, глаза которого недобро поблескивали, — что сегодня у Вас отработка, поэтому, если Вам захочется вздремнуть, прошу отложить это до положенного времени. Я также не намерен более искать Вашего декана по школе для выяснений причин, по которым Вы не соизволили явиться в назначенное время. Скажу прямо: болезнь и гибель не являются оправданием. Вам всё понятно? — Да, сэр, — сказал Гарри, желая как можно скорее убраться из этого кабинета. — Вы пьёте Ваше зелье? — спросил Снейп, откинувшись на спинку кресла. — Да, сэр. — Вам снятся кошмары? — Этот вопрос выбил Гарри из колеи. Нет, Снейп не мог знать о том, что несколько месяцев парень бродил по кладбищу, ощущая собственную смерть в конце каждого сна. Очевидно, лицо мальчика исказилось на мгновение, потому что Снейп переспросил. — Вам снятся кошмары, Поттер? — Эээ, — начал Гарри, — нет, сэр. — Вы — ужасный лжец, прямо как Ваш отец, — отрезал Снейп совершенно непривычным для него спокойным тоном. — Смею заверить Вас, что кошмары — побочная составляющая этого зелья. В течение недели они прекратятся.  Гарри выдохнул — Снейп ничего не знал. Холодный пот, проступивший на лице, всё ещё неприятно ощущался, но сердцебиение приходило в норму. Парень совершенно не хотел делиться собственными переживаниями. Единственным человеком, знавшем о нём чуть больше, был Сириус. Однако Гарри переживал за крёстного, который мог пренебречь собственной безопасностью и примчаться, поэтому писал ему достаточно сдержанно.   — Я могу идти, профессор?  — Да, Поттер. Жду Вас сразу после ужина в этом классе, — закончил зельевар, вновь вернувшись к пергаменту.  Гарри покинул кабинет в смешанных чувствах. Почему-то именно Снейпу удавалось выбивать почву под ногами, когда мальчик только-только обретал равновесие. Нужно было идти на обед, ведь Гарри обещал друзьям рассказать, почему его задержали, однако ноги несли парня в совершенно другую сторону.  Есть снова не хотелось. Лёгкая тошнота, уже ставшая привычной, отталкивала все возможные мысли о том, чтобы что-то опустить в желудок. Самым интересным в этом состоянии стал голод, который ощущался теперь довольно редко, когда, например, летом в доме Уизли Гарри стабильно чувствовал его по утрам.  Завернув за угол и попав в абсолютно пустой коридор, парень немного выдохнул. Почему-то в тишине думалось не лучше. Мальчик уже давно заметил, что его мысли блуждали, а сконцентрироваться на чём-то и вовсе не получалось. Парень чувствовал тяжесть на своих плечах, будто бетонная стена обвалилась, а он держал её на себе, не давая окончательно его раздавить. Присев у окна, Гарри медленно стал массировать виски, но неприятные ощущения только усилились. — Гарри, — кто-то шёпотом позвал его, после чего парень открыл глаза, — чего случилось? — перед ним оказались Фред и Джорд, компании которых мальчик впервые почему-то не был рад. — Да ничего, — выдохнул парень, а после добавил, — Снейп. — Мы так и думали, дружище, — сказал Фред. — Мы шли за тобой, когда увидели, как ты поднимаешься из подземелья, — добавил Джордж. — Подумали составить тебе компанию, — пожал плечами Фред. — Спасибо, ребят, но я, пожалуй, пойду в башню, — ответил Гарри, у которого на разговор с близнецами не было сил. — Погоди, у нас кое-что есть для тебя, — торопливо сказал Фред, вновь перейдя на шёпот. — Держи, — парень протянул ему две коробочки разных размеров. — Что это? — спросил Гарри, но, приглядевшись, ответил на свой же вопрос. В руках он держал пачку сигарет и коробок спичек. — Ребят, я же говорил, что просто пробовал. Ни к чему. — Мы знаем, — заверил Джордж. — Просто подумали, что у тебя тяжёлый период, но если не хочешь… — парень потянулся, чтобы забрать контрабанду, однако Гарри отдёрнул руку. — Смотри, у нас больше нет. В конце лета нашли их у папы в коллекции магловских предметов. Вроде как, хорошие. — Спасибо, — выдавил Гарри. — Только никому ни слова! — как будто опомнившись, сказал Фред. — Ни Рону. — Ни Джинни. — Ни папе. — Ни маме. — Особенно маме ни слова! — добавил Джордж. — Да понял я, понял, — отмахнулся Гарри. — И береги себя, — сказал Фред, — не пропадай. Ты всегда можешь нам довериться. — Спасибо большое. Близнецы кивнули ему и исчезли за углом коридора. Гарри вновь остался один. Сунув в карман мантии пачку, мальчик быстрым шагом отправился в единственное место, где действительно чувствовал, что никто на него не смотрит. Поднявшись в Астрономическую башню, Гарри подошёл к краю. Солнце слабым лучом пробивалось из-за туч, которые вплотную заволокли небо. Сентябрьский день был промозглым. Пахло сыростью. Приятный ветерок не хлестал по лицу, а едва касался кожи. Гарри открыл пачку и нащупал коробок спичек. Вытащив сигарету, парень поднёс огонь к лицу и затянулся. Вкус оказался приятнее, чем сигареты Дадли, но он всё равно закашлял. Усевшись на полу, Гарри смотрел на открывающийся перед ним вид и медленно курил.  Он думал о Сириусе. Мальчик безумно скучал по крёстному, ведь это был единственный родной человек, к которому уже успел по-настоящему привязаться. Парень представлял, как будет жить вместе с ним, от чего в душе разливалось тёплое чувство. Конечно, он понимал, что на данный момент всё это невозможно, ведь Петтигрю сбежал, а доказать невиновность Сириуса оказалось непосильным, однако Гарри верил: всё будет именно так.  Фантазии часто могли играть с ним злые шутки, но во многом спасали мальчика от тяжёлой реальности. Гарри всё ещё не мог понять, откуда взялись эта неимоверная тяжесть, это стойкое ощущение тревоги, бессилия и одиночества. Жизнь в последнее время была не так плоха, но почему-то краски потускнели, оставив лишь серые оттенки. Он мог смеяться с друзьями, но это была не та радость, что прежде. Гарри мог улыбаться, но эта улыбка прилипала к лицу, причиняя боль. И только такие моменты представления необозримого будущего делали реальность более сносной. Мысли о том, что непременно случится, помогали найти выход из лабиринтов собственных чувств.  Внезапно для себя Гарри покрутил в руке тлеющую сигарету и прислонил к запястью. Боль заволокла всё перед глазами, но в этот же момент бесконечный поток мыслей остановился. Наравне с саднящим чувством на руке мальчик ощутил, как внезапно стало легче. Будто он уже не держал бетонную стену на плечах, будто на какое-то время ему разрешили передохнуть. И тогда боль отступила: та, что была внутри, и та, что была снаружи. Гарри посмотрел на оставленный след и выдохнул — стало легче. Мальчик просидел в башне ещё долго, пока на замок не начали медленно сползать сумерки. Решив не оставлять улик на месте преступления, Гарри достал палочку и направил на лежащий на земле окурок. — Инсендио, — сказал парень, после чего увидел, как пламя поглощает предмет, в конце концов оставив лишь пепел. — Эванеско, — добавив он. Ничто теперь не могло бы свидетельствовать о его нахождении здесь. Закинув вещи в башню факультета, Гарри всё-таки спустился к ужину. Увидев его, Рон и Гермиона многозначительно переглянулись. — Где ты был?! — воскликнула Гермиона, когда Гарри сел рядом с друзьями. — Я был у Хагрида, — ответил мальчик. Он заранее придумал, что сказать, так как понимал: от разговора не отвертеться.  — А почему нас не позвал? — озадачено спросил Рон. — Мы встретились в замке, когда я шёл от Снейпа. Прогулялись, поболтали, а потом я задержался у него, — живо ответил Гарри, после чего уставился в тарелку.  — Кстати, Снейп. Чего он хотел? — спросил Рон. — Да ничего, — отмахнулся Гарри. — Напомнил про сегодняшнюю отработку. Ну и спросил, пью ли я его зелье. — И всё? — подозрительно уточнила Гермиона. — И всё. Дальше разговор вновь вернулся в привычное русло. Посмеялись, вновь обсудили приближающийся турнир. Закончив ужинать, Гарри попрощался с друзьями и с явным раздражением поплёлся в сторону подземелий…

***

Проверка кипы бездумных эссе всегда занимала достаточно времени. Во многом это было из-за того, что Северус развёрнуто комментировал каждую ошибку, совершенно не жалея красных чернил. Иногда перо скрипело от нажима, когда зельевар явно раздражался очередному перлу, выданному каким-нибудь студентом. «И как их вообще чему-то учат?» — Северус задавался этим вопросом ежедневно, но сегодня эта мысль ещё прочнее засела в голове, когда в какой-то работе он прочитал: «Базаровый камень».  Откинувшись на спинку стула после проверки очередного «шедевра», Северус бросил взгляд на часы. Не успел он подумать о том, что мальчишка снова опаздывает, как в дверь постучали. — Войдите, — спокойно сказал Снейп. — Добрый вечер, профессор, — поприветствовал парень каким-то непривычно отстранённым для него голосом. — Мистер Поттер, похоже, опоздания у Вас в крови, — начал Северус, прожигая взглядом мальчика, который почему-то абсолютно не эмоционировал. — Сегодняшняя Ваша работа —проще не бывает. Перед Вами стол с ингредиентами, — Снейп указал рукой в направлении стола, на котором была гора из коробок, пакетов и инструментов для работы. — Ваша задача — рассортировать всё, обязательно подписав название содержимого и дату. Надеюсь, Ваших знаний к четвёртому курсу достаточно, чтобы отличить одно от другого. Приступайте. — Да, сэр, — ответил мальчишка, после чего подошёл к столу и принялся за работу. Снейп где-то минуту наблюдал за этим странным Поттером, но позже снова занялся работой. Однако, как назло, Северусу мешали мысли. «С мальчишкой что-то не так», — пронеслось в голове, но зельевар не хотел вникать и разбираться. Сказать честно, он вообще не желал погружаться в жизнь Поттера, но не было ни одного года, когда бы ему не пришлось этого делать. Скрипя пером, Северус описывал очередную ошибку об использовании сушёной мяты, но вновь и вновь мимолётно бросал взгляд на стоящего за столом парня. — Вы можете сесть, Поттер, — сказал Снейп, стараясь не отрывать взгляд от пергамента. — Или Вам думается лучше в этой позе? Хотя я вообще сомневаюсь, что Вы прибегаете к таким действиям, как мыслительные процессы. — Нет, сэр, — спокойно ответил Гарри, после чего взял стул и продолжил работу. — Я не видел Вас за обедом, Поттер, — продолжил профессор, но теперь уже глядя на Гарри в открытую. — Или Вы совершенно уверены, будто домовые эльфы будут носить Вам приёмы пищи в постель? — Нет, сэр, — не отрывая взгляда от стола, ответил мальчик, — я не был голоден. Снейп вновь принялся за проверку. Он действительно знал, что Поттер никогда не испытывал чувства превосходства над остальными. Северус пытался «растормошить» мальчишку, заставить выдать хоть какую-то эмоцию. Да пусть тот нахамит, но хотя бы не будет стоять, словно статуя. Снейп внезапно осознал, что надеялся на жаркий спор во время этой отработки, но Поттер не давал ему ни единого шанса. И тут Северус ощутил тревогу, потому что понял: это совершенно нехарактерное поведение мальчишки. — Когда закончите с корнем одуванчика, занесите его мне в лабораторию. Я буду там, — сказал Снейп, поднимаясь с места. — Хорошо, профессор, — безлико ответил Поттер. Северус зашёл в лабораторию, но оставил дверь открытой. Поттера он не видел, так как ни один из углов обзора не открывал ту часть кабинета, где находился мальчишка, однако Снейп мог слышать происходящее. Северус никогда не позволял себе такую роскошь, как потеря контроля над ситуацией. Решив заранее пополнить запасы перед сезоном вечных простуд, Снейп принялся за изготовления бодроперцового зелья. Нарезая корень мандрагоры, Северус практически расслабился и успокоился, но всё ещё невольно бросал взгляды на открытую дверь. В той части класса стояла тишина, будто Поттера там и не было вовсе, что определённо напрягало. Описывая круги у котла, профессор прислушивался к звукам, однако там совершенно ничего не происходило. Закончив с добавлением ингредиентов, Северус кинул на котёл чары стазиса и вышел за дверь. — Поттер, Вы до скончания века собираетесь заниматься сортировкой? Возможно, Вы тянете время специально? Смею заверить, у меня его не так много, — Северус говорил как можно язвительнее, хотя таких эмоций, к своему удивлению, не испытывал. — Нет, сэр. Я почти закончил. Вам сейчас отдать корни одуванчика? — Поттер, по-моему, мои инструкции были чётче некуда, что даже безмозглый тролль бы понял. Я сказал: принести по готовности. — Извините, профессор. Сейчас, — на лице Поттера не дрогнул ни один мускул. — Вы сегодня уж слишком вежливы, мистер Поттер, — ехидно сказал Снейп, наблюдая, как Гарри несёт ему стеклянную банку.  — Держите, профессор, — парень протянул ингредиенты, посмотрев на зельевара.  Снейп ужаснулся, встретившись взглядом с мальчишкой. Большие зелёные глаза не светились дерзостью, теперь в них была лишь пустота, пронизывавшая до костей. Поттер выглядел не как живой человек, а как тряпичная кукла, которую дёргают за ниточки, чтобы та шевелилась. Северусу хотелось взять мальчишку за плечи, встряхнуть, чтобы тот очнулся, но сдержал этот порыв. Он сделал шаг вперёд и взял банку из рук парня. — Приличная работа, Поттер, — заключил Снейп. — Расставьте оставшееся по шкафам и можете быть на сегодня свободны, — мальчишка уже развернулся, но уйти ему было не суждено. — Стоять! Поттер, — Снейп мгновенно вспыхнул, — подойдите сюда, — профессор наблюдал, как перепуганный неожиданной сменой его настроения подросток подходит ближе. — Смею напомнить Вам несколько особенностей моей профессии. У меня очень хорошее обоняние, Поттер. Я способен распознать тысячи ядов по запаху, а также их отличить их друг от друга, поэтому я вполне хорошо учуял ту отраву, которую Вы всё-таки притащили в школу. Выворачивайте карманы. — У меня ничего нет, сэр, — не поднимая взгляда, сказал Гарри. — Живо! — крикнул Снейп, после чего мальчик повиновался. — Я же говорил… — Очень хорошо, мы с Вами сейчас отправимся в башню Гриффиндора, где Вы покажите мне все свои вещи, — Снейп двинулся к двери, но Гарри так и остался на месте. — Я сказал, идём! — Северус схватил мальчишку за руку, но внезапно тот скривился от боли, пытаясь вызволить запястье. Профессор контролировал свою силу, поэтому понимал, что не мог причинить вреда Поттеру. Машинально перевернув его руку, Снейп увидел воспалённый участок кожи. Ощутив прилив ужаса, он отпустил Гарри и отшатнулся. — Это что? — словно находясь в прострации, спросил зельевар. Поттер не отвечал. Мальчик как будто потерялся в своих мыслях. Снейп сделал шаг к нему, на что Гарри среагировал мгновенно и отпрянул. — Поттер! — рявкнул Снейп Гарри встретился с ним взглядом, но теперь в них оказалась не просто пустота. В них были боль, отчаяние, одиночество. Разорвав зрительный контакт, мальчик бросился к двери и скрылся за ней из вида, оставив Снейпа с его мыслями наедине…

***

Гарри бежал по коридорам школы, совершенно не думая, что почти наступил отбой. Ноги несли его всё быстрее из подземелий, пока он не достиг уже такой знакомой и родной Астрономической башни. Осев на кафель, мальчик сжался от ужаса. Стало холодно, но Гарри не был уверен, что его трясёт из-за этого. Он всё ещё видел, как Снейп смотрит на руки и отшатывается назад. Мальчик всё ещё помнил его взгляд. Гарри накрыла ярость. Он бил со всей силы руками об пол, будто впадая в безумие, а посмотрев на то, что сделал, зарыдал. Мальчик плакал до боли в теле, пока та не вышла из него, оставив только бессилие и пустоту. Он лежал на ледяном полу, повернувшись на бок и притянув ноги к себе. Слезы стекали по лицу, обжигая и заставляя задыхаться. В голове было пусто. Будто на автомате Гарри добрёл до гостиной и только при свете факелов взглянул на окровавленные руки. Пройдя через картину, парень хотел провалиться в сон, однако жизнь вновь не оправдала его ожиданий. Гостиная не была пуста.  — Гарри, — Альбус Дамблдор поднялся из кресла у камина, а за ним из кресла напротив — декан гриффиндорского факультета, лицо у которой было неимоверно бледным. Дамблдор подошёл к Гарри и положил руки ему на плечи. Мальчик не смотрел на директора, а лишь ощущал, будто сердце сейчас остановится и больше никогда не издаст ни единого звука. Парень искренне надеялся на это. — Гарри, — повторил директор, будто пытаясь вывести его из транса, — мы сейчас пройдём ко мне в кабинет и поговорим, хорошо? — Гарри кивнул. — Альбус, его нужно осмотреть, — заключила Минерва. — Да, профессор Макгонагалл. Разбудите, пожалуйста, Поппи. Мы с Гарри будем чуть позже.  После этих слов Дамблдор приобнял Гарри за плечо, и все трое покинули гостиную.