Was willst du, Ness?

      Никогда ещё Несс не чувствовал себя так некомфортно в их общей спальне. Дождавшись Михаэля из душа и предвкушая ожидаемое продолжение, полузащитник позволил себе проговориться. Сразу же исправившись, однако сидел он сейчас с видом провинившегося щенка, максимально вжимаясь спиной в подушку у изголовья кровати и безуспешно стараясь не смотреть на Кайзера.       Ну не может Алексис вслух сказать о таком. Ни за что в этой жизни. У них с Михаэлем только-только наладились взаимоотношения, а нынешний секс юношу устраивал полностью... И всё же было одно ощутимое “но”, которое вот уже вторую неделю подогревает воображение Несса, не вовремя подкидывая полузащитнику непристойные образы: они ещё ни разу не менялись ролями.       Алексису нравилось отдавать Михаэлю всего себя, пассивная роль не казалась ему “маркером слабости”, а быть “уязвимым” перед блондином в настоящее время тем более не вызывало отрицательных эмоций у брюнета. Нессу до хрипоты в голосе нравилось постанывать имя нападающего куда-то в подушку, пока тот в своем изменчивом грубо-медленном темпе буквально втрахивал его в кровать. И Михаэль даже не скупился на нежности, иногда. Стабильность как она есть, не иначе.       Но в какой-то момент полузащитник позволил себе задуматься о том, как бы себя вёл Кайзер под ним. Позволил бы Нессу побыть главным, отпустил бы контроль над ситуацией хотя бы на время или же с привычной властностью использовал бы его для своего удовольствия, устроившись сверху. Максимально крамольные мысли, Алексис их стыдился и вместе с тем не мог отказаться от того, чтобы представлять.       А теперь он допустил ошибку, посеял в Михаэле сомнение и теперь пытался увильнуть от прямого столкновения. В какой-то момент затянувшаяся тишина надоела блондину, выжидающе таранившему растерянного полузащитника перед ним ледяным взглядом. В неловкой тишине раздалось с нажимом:       — Алек, ты помнишь о чём мы с тобой недавно разговаривали? — тон относительно снисходительный и вместе с тем ощущается некоторая тяжесть от растущего раздражения.       Больше прятать свои космические глазки у Алексиса не выходит, он неловко вздрагивает от прорезавшего тишину голоса своего парня и тихо отвечает:       — О доверии. Но, Миха, всё правда нор... — домямлить оправдание ему не дозволяет, перебивая.       — Правильно. И о том, что твоё ебучее “всё нормально”, это нихуя не ответ.       И вновь тишина. Кратковременная, правда, потому что слова у Несса находятся не сразу, а когда это всё-таки происходит, юноша, нервно комкая краешек пледа, произносит, на этот раз смотря прямо в небесные очи напротив:       — Прости, просто мне немного неловко такое спрашивать...       Почему Михаэль не мог отпустить ситуацию и так настойчиво требовал от своего волшебника более внятный ответ? Во-первых, потому что знал Алексиса не первый год и был знаком с его тревожностью и страхами в выражении собственных желаний напрямую словами через рот, а во-вторых, потому что этот самый “внятный ответ”, прямо вытекая из первого утверждения, был и нападающему хотелось его узнать.       — Мне не нужны твои извинения. Просто скажи уже, наконец, то, что хотел сказать. — вздыхает, а затем добавляет более ласково, — Давай, Лекси, я весь внимание.       Несс задерживается взглядом на лице блондина, угадывая на нём выражение “слушаю и не осуждаю, по крайней мере стараюсь”. Ладно, он должен быть честнее с собой, своими желаниями и своим любимым человеком, особенно в таких важных делах, как постель, так что...       — Ладно, кхм... — Алексис зажмуривается, наконец продолжая, — Я хотел бы... в этот раз быть сверху.       Молчание длится какое-то время, пока всё ещё не разомкнувший глаза полузащитник слышит едва сдерживаемый смех Кайзера. Негромкий, но вполне заметный, а вдогонку к нем идёт весёлое:       — Ты такой дурак, честное слово. — до этого требовательно нависавший сверху над Нессом, Михаэль теперь сидел напротив, прикрывая рот рукой.       Секунда. Две. Три. Алексис не выдерживает, его щёки пылают румянцем, а брови сводятся к переносице в некотором сконфуженном недовольстве. Нет, ну и чего он, спрашивается, стеснялся?       — И это вся твоя реакция? Ты серьёзно? М-мне вообще-то очень трудно было произнести это вслух, а ты ведёшь себя так, будто это совершенно... Мхм! — его речь с запинками прерывают поцелуем, а всё желание противиться сходит на нет.       Вот в чём в чём, а в них блондин был хорош. Конкретно этот был требовательным, Михаэль по-хозяйски углубляет поцелуй, немного прикусывает нижнюю губу полузащитника, а после, как бы извиняясь, мажет по ней языком. В целом этих нехитрых действий хватает вполне, чтобы вывести протестующего Несса из душевного равновесия.       Наконец отстранившись от тяжело дышащего юноши, Михаэль не противится желанию подразнить своего волшебника, потому выдаёт:       — Значит столько шума было только потому, что кое-кому наскучило "принимать". Маленький извращенец, и как давно ты хочешь меня трахнуть?       — Не так уж и давно, просто... Миха, пожалуйста, хватит так... — пунцовея теперь не только щеками, но и мочками ушей, честно отвечает Несс, вновь отводя взгляд куда угодно, лишь бы не встречаться с пробирающим до самой глубины его грешной души лазурным взором, в котором ныне улавливалось что-то азартное.       Надо сказать, что сейчас на Михаэле из одежды был только домашний махровый халат и Алексис всеми силами старался не останавливаться на этой мысли дольше положенного, но с треском проигрывал каждый грёбаный раз. Светлые волосы с окрашенными голубыми концами выглядели более чем опрятно: видимо высушил сразу и даже умудрился уложить. И всё же полураспахнутый на груди махровый ворот точно гипнотизировал полузащитника — трудно было оторваться и слушать, что блондин вещал ему над ухом.       А между тем говорил он следующее, вновь придвинувшись близко к опешившему Нессу, не позволяя более себя игнорировать:       — Ну, Лекси, ты меня удивил. Я думал ещё месяца два ломаться будешь, а ты у меня, оказывается, пиздец какой смелый.       Оторвавшись от захватившего всё его внимание выреза, Алексис вновь восстанавливает зрительный контакт с блондином. С губ слетает тихое:       — Ч-что...! — впрочем, Кайзер вновь ловит чуть припухлые губы полузащитника своими, повторно затыкая поток никому не нужных оправданий.       Несс в этот раз отвечает активнее: сам льнёт к нападающему, забывается, сомкнув веки. При попытке обнять, Михаэль бережно перехватывает его запястья своими. Алексис, с мутным взглядом от постепенно подкравшегося возбуждения, не сразу опомнился. Осознание того, что его руки сейчас крепко, но не болезненно, привязаны к изголовью кровати Кайзеровским поясом от халата приходит к нему только тогда, когда блондин отстраняется, демонстративно облизнувшись.       Опережая возмущение, Михаэль указательным пальцем касается губ своего волшебника, а сам шепчет ему на ухо:       — Ш-ш-ш, тише. Я всё ещё несколько разочарован. А непослушных щенков принято наказывать, согласен?       Алексис молча завороженно кивает, всё ещё не сводя глаз с лица своего возлюбленного не менее распалённого, чем он сам. Внизу живота, ожидаемо, в нетерпении закручивается узел от предвкушения. Удовлетворённый ответом, Кайзер целует полузащитника в шею чуть ниже чувствительной мочки уха, а затем кусает в то же место, слабовато и скорее дразнясь, хотя приметный след остаётся, а тихий вздох с лёгким шипением до слуха блондина доносится. Привычный, но приятный звук.       Михаэль не торопится, он уверенно схожими ласками спускается от шеи к ключицам, алеющие метки, как подтверждение его действий расцветают следом. Нападающий специально оставляет грудь Несса без внимания, потому что это всё ещё “наказание”, а стимулировать очередную эрогенную точку полузащитника в его планы не входило: не заслужил. Пока. Алексис под ним, между прочим, старался сдерживать рвущийся голос, потому полу-вздохи полу-стоны выходили приглушёнными. Его император потребовал быть тише и давать волю “голосу” пока не дозволил.       Несс не справляется с этим заданием, когда Михаэль с заинтересованным растянутым хмыканьем касается его члена, поглаживая через клетчатые домашние штаны:       — Похотливая течная псина, я ещё ничего толком не сделал, а ты уже на пределе.       — М…Миха… — сбившимся голосом, сглатывая слюну, выговаривает полузащитник.       Весь раскрасневшийся, сейчас Несс походил на жаждущий очевидного беспорядок. Михаэлю нравилось, что довести Алексиса до такого состояния он способен простыми поглаживаниями по бёдрам, практически не касаясь источника самого возбуждения. Есть в этом ощущении контроля что-то пиздецки манящее, успокаивающее даже и вот уже нападающий ощущает свой растущий жар, смотря на пунцовое от стыда личико волшебника.       Однако внешне собственный настрой не выдаёт, в какой-то степени безразлично с колкостями восклицая:       — Что? Не слышу через твой скулёж ни черта. Говори внятно, щеночек.       — П-прикоснись ко мне… — действительно поскуливая от нехватки стимуляции, выпаливает Несс, желая провалиться под землю от того, насколько громко(по его мнению) это прозвучало.       Кайзера эта картина откровенно забавляет, он умышленно едва ощутимо касается выступающего бугорка, следит за реакцией полузащитника, а после в привычном для себя приказном тоне произносит:       — Попроси как следует. Давай, Лекси, я жду. — губы блондина трогает полуулыбка, а последнее сказанное слово он смакует вместе с последовавшей реакцией Алексиса.        — Миха, пожалуйста, потрогай меня, я…мхм…я больше не могу ждать, я так хочу….ахм! — не в силах удержать свой голос на предельно низкой громкости, полузащитник под конец своей жалобно-просящей речи шумно вздыхает, когда наконец получает желанные касания крепких рук.        — Хороший мальчик, сразу бы так. — с довольством в голосе хвалит Михаэль, коротко целуя Алексиса где-то близь пупка.       Подбирается к самому интересному, оттягивает клетчатые спортивки вместе с трусами, наконец высвобождая из тесноты уже давно сочившийся смазкой ствол. Несс вздрагивает, не отводя взгляд от действий блондина, потому что хочет запомнить всё до мельчайших подробностей, ведь уверенности в том, что схожий сценарий повторится в один из последующих моментов их близости совершенно нет.       Про себя подумав, однако не сказав вслух, что природа Алексиса всё-таки не обделила в размере, нападающий небрежно проводит рукой по всей длине, размазывая предэякулят. Нагибается ближе, неторопливо вбирая в рот только головку, обводит её по кругу языком, выбивая из полузащитника хрипловатый стон. Двигаясь в своём темпе, даже несколько дразнясь, постепенно заглатывает больше половины от всей длины, свободной рукой оглаживая мошонку. Правая же покоится на собственном паху.       Алексис изнывает от отсутствия возможности двигаться. Встречаясь со льдистыми очами, смотрящими на него снизу вверх так, юноша жалеет, что его руки сейчас более чем устойчиво привязаны к спинке кровати, потому как не будь этого обстоятельства вовсе — полузащитник без зазрения совести притянул бы Кайзера ближе, насадил бы глубже, с той же завороженностью смотря, как блондин давится его членом.       Понимая, что до развязки ему осталось недолго и действия нападающего только приближают этот момент, Несс на выдохе очередного несдержанно громкого стона проговаривает спешно:       — М-миха, я скоро...! — секунда после слетевших с языка слов и Михаэль останавливается.       Отстраняется, сжимая у основания ствол и отвечает приказным тоном, от которого сердце полузащитника частит в разы быстрее:       — Нет, Алек. Я запрещаю тебе кончать раньше меня, терпи.       Всё, что происходит дальше, ощущается Алексисом точно в тумане. Жарко, вернее сказать горячо. Удачно, что смазка всегда предусмотрительно лежит в нижней полке прикроватной тумбочки. Кайзер неспешно и умышленно хаотично, с остановками, не доводя своего волшебника до эякуляции, надрачивает ему правой рукой. Второй же он растягивает себя, размеренно, начав с одного пальца и постепенно добавляя ещё два. Нессу хочется скулить провинившейся псиной от того, что единственное доступное ему зрелище — несколько изменившийся в лице возбуждённый Михаэль, который достаточно сосредоточен и безмерно горяч, когда пытается держать себя в руках, с осторожностью разминая тугие стенки.       Алексису ужасно, до безумия хотелось сменить роль пассивного наблюдателя и дотронуться до своего возлюбленного, помочь ему, но полузащитнику всё ещё было не дозволено даже спрашивать о подобном. В очередной раз ведёт Михаэль и Несс совершенно не против. Стыдно признаться, но такое "подчинение" в постели его жутко заводит, до мурашек на коже, до дрожи в коленях. В какой-то момент даже такая ленная стимуляция прекращается и теперь Алексис действительно вынужден ждать следующего шага блондина, мучаясь с собственным неразрешённым возбуждением.       Впрочем, слишком долгим ожидание не было, хотя таковым ощущалось. Кайзер ведёт плечами, скидывая мешающую ткань, оголяя подтянутый рельеф мышц и татуировку, тянущуюся от синей розы на шее витиеватым узором по левой руке и оканчивающуюся короной на тыльной стороне ладони. Алексис замирает на вдохе, когда блондин не тратя время устраивается сверху на его бёдрах. Не опускаясь однако до конца, Михаэль приподнимается, удерживая член Несса в руке, направляя. Выдох полузащитника: и вот его император медленно опускается, закусывая губу. Лёгкий, негромкий шлепок ягодицами о бёдра, волшебник глухо постанывает, ощущая давление.       С губ Михаэля слетает первый нетипичный для него звук: более сдавленный, неровный выдох. Пару минут он привыкает к ощущению заполненности, а после сам осторожно, неторопливо насаживается, не давая Алексису двигать бёдрами. Он всё ещё ведёт, даже, когда собирается трахнуться об своего милого смущенного Лекси, который пока удивительно послушен и “не возникает” совершенно, тихо поскуливая. Кайзер вновь двигается в своём ритме, как чуть ранее при растяжке, стонет негромко, не сводя глаз с полузащитника под ним, мучимого желанием ускориться.       Несс сглатывает, в моменте осознавая своё положение: Михаэль Кайзер с блядской ухмылочкой сидит на его члене. Ох, это определённо выше сил Алексиса. Этот невыносимо медленный, размеренный темп заданный нападающим сводит его с ума. Хотелось ослушаться, высвободить не туго скованные руки, притянуть блондина за бёдра, насадить глубже и задать собственный, куда более быстрый, выбивать толчками из Михаэля несдержанные громкие стоны, надрывные. Хотелось. Хотелось. Хотелось. Ужасно сильно хотелось, настолько, что дерзости Несса хватило только на пару резких поступательных движений.       — Ахм!... — кажется он попал по нужной точке, потому что блондин впервые за этот вечер не справляется с голосом, вскрикивая.       Судя по тому, что наказания за такую вольность не последовало, Кайзеру понравилась перемена в его щеночке. Они ускоряются, Алексис подмахивает бёдрами, толкаясь синхронно с тем, как Михаэль опускается сверху. Влажные шлепки кожи о кожу. Казалось, что воздух вокруг них накалился под стать ситуации. Блондин больше не сдерживал свой голос: звонкие стоны периодически переходили во что-то отдалённо похожее на рык при каждом более глубоком движении и попадании по простате. Кайзер в сей момент был и сам сродни беспорядку, желанному, до интимного открытому беспорядку: растрепавшиеся пряди, нечитаемое выражение лица и кожа глянцевая от пота.       Поцелуй более резкий и грубый, а от того смазанный. Ощущение перенасыщения всем: эмоциями, звуками, касаниями, друг другом. Очень похоже на то, что происходило с ними и раньше во время близости и вместе с этим ни черта не похоже. Точно открытие новой грани, переменной, недостающего звена в простейшем уравнении “Нессу нужен Кайзер, а Кайзеру равнозначно нужен Несс”.       Михаэля ведёт, из-за нехватки кислорода он отстраняется первым, чуть замедляясь. Алексис, загнанно хватающий ртом воздух, жалобно выпаливает:       — Михаэль, пожалуйста, ...Я-я скоро... Пожалуйста, можно... п-позволь мне кончить, ...ах!... М-миха...       Что-то фантомное удовлетворённо клокочет у блондина под рёбрами, аккурат у неровно колотившегося сердца после этих слов. Кажется кое-кому более чем понравилось выпрашивать. Нуждающаяся псина. Нет, Кайзер конечно подумал о том, чтобы ещё чуть поддразнить своего волшебника и даже остановился вовсе. Однако смотря в мутные от желания космические бездны напротив, а также ощущая собственную приближающуюся разрядку, Михаэль отказывается от этой идеи.       Кивает, слезает с досадно и до смешного расстроенно вздохнувшего Несса. Который снова меняется в лице, стоит только блондину обхватить рукой его подёргивающийся и влажный от смазки член вместе с собственным. Руки Кайзера занимали отдельный пунктик в списке фетишей Алексиса: жилистые, с выступающими при напряжении мышц венами, теплые и иной раз неожиданно хладные в самый неподходящий для этого момент, до мурашек пробирающие даже простецким касанием без какой-либо интимной подоплёки. А при наличии оной... Что ж, полузащитник буквально терялся от ощущений.       Как и сейчас, когда Михаэль умело надрачивал им обоим, на приглушённые полу-стоны полу-просьбы Алексиса отвечая:       — Да, Лекси. Ты можешь кончить. Я разрешаю, мхм… Кончай.       Получив дозволение, не медля и секунды, Несс кончает одновременно с Кайзером. Белёсое семя пачкает животы им обоим, Алексис глухо стонет, а Михаэль не сдерживается и даже слабовато рычит в конце, выдыхая. Сладкая ленная нёга растекается по телу и какое-то время нападающий и наконец развязанный полузащитник лежат рядом в тишине, прерываемой только дыханием. Блондин отходит от этого состояния раньше, находит рядом полотенце, вытирает себя, а заодно и волшебника от спермы, выуживает из-под Алексиса одеяло и укладывается обратно, накрывая их им.       Вскоре Несс тоже очухивается, льнёт к Кайзеровскому боку, приобнимая. Следы от пояса на запястьях слегка саднят, но не настолько, чтобы причинять ощутимую боль, только лёгкий дискомфорт. Сил на задушевные разговоры не остаётся совершенно ни у кого из них, однако до сонного слуха Алексиса доносятся слова Михаэля:       — Зря ты ломался, щеночек. Больше не смей о чём-то мне недоговаривать. Всё равно ведь проговоришься. Опять.       Ответом ему уже служит тихое сопение под боком. Занавес.