Клянись мне в вечности

Ночь в Нью Йорке была тихая. Город за окном спал, пряча свои тайны во мраке. Тусклый свет фонарей пробивался сквозь тяжелые шторы, ложась мягкими бликами на кожу. Генри лежал на спине, дыша ровно и спокойно. Его пальцы лениво перебирали волосы Адама, который устроился рядом, почти прижимаясь к его плечу. Это был редкий момент тишины. Без вечной борьбы, без страха, без прошлого. Только двое людей, связанных чем-то, что простиралось за грань времени. Адам вздрогнул. Легко, едва заметно, но Генри почувствовал. — Что случилось? — его голос прозвучал мягко. Адам не ответил сразу. Его плечи дрожали, дыхание сбилось. Когда он заговорил, голос был хриплым, словно он пытался сдержать слезы. — Я не хочу снова терять. Генри нахмурился, приподнялся на локте, пытаясь вглядеться в лицо Адама. Тот отвернулся, словно стыдился себя. — Ты не потеряешь меня, — спокойно сказал Генри, касаясь его щеки. Адам коротко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Ты говоришь так, будто можешь это контролировать. Генри молчал. Адам резко сел, провел руками по лицу, скрывая влажные следы на коже. — Я жил слишком долго, Генри. Я видел, как уходят все, кто был мне дорог. Видел, как время забирает их, как они забывают меня, как исчезают… — он судорожно вздохнул. — А теперь ты. Ты… Ты одно из лучших что со мной случалось! Генри медленно сел рядом, взял его за руку. — Я здесь, Адам. Тот сжал его пальцы. — Тогда пообещай. — Что? Адам повернулся к нему, его глаза блестели от слез. — Пообещай мне, что не бросишь меня. Никогда. Генри провел рукой по его щеке, убирая влажную прядь волос. — Я не могу обещать вечность, — тихо ответил он. — Но я могу обещать, что пока я жив, я останусь рядом. Адам сжал веки. — Этого недостаточно. — Это все, что у нас есть. Тишина. Только шум далекого города. А потом Адам наклонился и прижался к его губам. В этот раз поцелуй был не страстным, не требовательным — просто тихим, наполненным отчаянием и надеждой. Генри обнял его, сжимая крепче, будто мог удержать его в этом моменте навсегда. И, возможно, в эту ночь, хотя бы ненадолго, они оба могли поверить, что вечность существует.