Jambound

Шэдоу Милк не тот Печенька, которого легко напугать. Оказаться безоружным в тёмном переулке с ножом у горла — вполне достаточно, чтобы заставить сердце любого обычного Печеньки биться чаще. Но Шэдоу Милк лишь застывает в кратковременном удивлении. Его внимание иногда рассеивается — слишком уж мало вещей, что способны хотя бы немного ему навредить — и всё же такое развитие событий оказывается… неожиданным. Обычный бандитизм на Ванильных улицах? Как низко пало королевство Пьюр Ваниллы. Острие клинка прижимается к его горлу, но не режет, а только опасно прижимается с лёгкой дрожью в руке держащего. Ощущение немного саднит, словно нешлифованное дерево царапает его тесто. Стоп, дерево? — Бискочо Куки! — раздаётся шипение сзади, — Что ты творишь?! — Что значит “что я творю”? — клинок давит сильнее, но всё так же не режет, — Она же нарушительница! — Она же девочка! — И что?! Она девочка-нарушительница! Шэдоу Милк медленно моргает; голоса за спиной продолжают спорить, и в их тоне есть нечто… удивительно примечательное. Его взгляд лениво скользит на нож у его горла, изучая оружие бандита. Державшая его рука маленькая- Невероятно маленькая. Абсурдно маленькая. Клинок сделан из дерева. Это игрушка. Шэдоу Милк поднимает свою руку и медленно отводит клинок от горла — его похитители настолько увлечены спором, что, похоже, даже не замечают, как Шэдоу Милк отступает назад и полностью оборачивается, чтобы рассмотреть их. Да. Это дети. Тот, что с ножом — жалким подобием оружия, сколоченным из гнилых деревянных полосок — является крошечным созданием, взгромоздившимся на ящики и размахивающий свободной рукой в воздухе, что-то яро выкрикивая. Другой мальчик — выше, стройнее, выглядит старше на несколько лет — стоит, уперев руки в бока, и с очевидным раздражением в глазах качает головой. — Мы не можем позволить чужакам здесь шастать, — Бискочо Куки, нахмурившись, размахивает своим клинком в воздухе, — Она всё испортит! — Чувак, — вздыхает второй, — Посмотри на неё! Она же девочка, с ней нельзя грубо обращаться! Вау. — Что! — Бискочо Куки таращит глаза, — Ни за что! Дейзи Куки всегда груба со мной! — Да, ну и что! — В смысле “ну и что”?! Это нечестно! — Я не говорил, что это честно! — высокий Печенька всплескивает руками в раздражении, — Таковы правила! Тебе что, мама не рассказывала? — Нет, — Бискочо Куки упрямо скрещивает руки на груди, — Она мне рассказывала только истории про рыцарей и драконов. — А кого рыцари спасают от драконов? — спрашивает второй, закатывая глаза. Бискочо Куки моргает, — Принцесс, — после чего он оборачивается, бросая на Шэдоу Милка подозрительный взгляд, — Вы принцесса? Шэдоу Милк, всё это время безучастно наблюдавший за происходящим, отвечает на его взгляд полным скуки своим. Вся эта ситуация кажется совершенно недостойной Леди Милк Краун Куки; но он сам готов немного подыграть. Шэдоу Милк вынимает веер и, взмахнув им, медленно оглядывает мальчиков с ног до головы, — Я похожа на принцессу? Эти двое, к его тихому удовольствию, действительно задумываются. Бискочо Куки щурит глаза, хмурит брови и наклоняется поближе; взгляд другого — более задумчивый, более оценивающий, когда он переводит его с платья Шэдоу Милка на волосы. — Хм-м-м, — Бискочо трёт подбородок маленькой ладошкой, — Ну, вроде да. Шэдоу Милк чуть приподнимает бровь, — Тогда у тебя уже есть ответ на этот вопрос. — Чувак! — шикнул второй; он пнул ящики и те загремели от удара, — Ты угрожал принцессе! — Да хватит уже, Роскильо Куки! — замахал руками Бискочо Куки, еле удерживая равновесие, — Я ж не знал! И вообще, ей тут быть нельзя! — Она просто заблудилась, — Роскильо Куки кивает с видом абсолютной уверенности, — Вы ведь потерялись, Мэм? Эм, Леди? — Ты должен сказать “Ваше Высочество”, — вставляет Бискочо Куки. — Заткнись! — Сам заткнись! Бискочо Куки спрыгивает с ящиков; эти двое спорят, толкаясь и дёргая друг друга, а Шэдоу Милк — ну, он просто наблюдает. Вмешиваться в этот бардак совершенно не требуется — всё и так обостряется. Это, безусловно, забавно, на его губах появляется лёгкая недоверчивая улыбка; но всё это напоминает обычное Панч-и-Джуди шоу. Лучше уйти, прежде чем его втянут в их… это. Шэдоу Милк разворачивается, уже собираясь их обойти и продолжить путь, как вдруг Роскильо Куки его окликает, — Подождите, подождите! Не туда! — Хм? — Шэдоу Милк оборачивается, приподняв бровь, — И почему же? Роскильо Куки тем временем уже избавился от брата, сбросив его и вскакивая на ноги, — Там тупик, — он смотрит через плечо на брата, — Видишь? Потерялась. Бискочо Куки валяется на тротуаре, злобно глядя в небо, — И что? Пусть теряется. — Ни за что. Мы должны проводить её. Папа всегда говорит: если дама потерялась, то её надо проводить. — Что?! — Бискочо резко поднимает голову, — Нечестно! А как же ограбление?! Ограбление? — Ограбим после, — резко отвечает Роскильо Куки. — Нет, — упрямо возражает Бискочо Куки, скрещивая руки на груди, — Мы обещали Боссу сделать это сейчас. Босс? Обе брови Шэдоу Милка взлетают вверх; его интерес заметно пробуждается. — Ваше Высочество, — начинает Роскильо Куки, оборачиваясь к Шэдоу Милку с неловким поклоном, — Для нас будет честью сопроводить Вас… — пауза, — Эм, а куда Вас надо проводить? — Тупица, — бурчит Бискочо Куки, поднимаясь на ноги и отряхивая рубашку, — Принцессы живут в замках, помнишь? — О, точно! — лицо Роскильо Куки сразу светлеет, — Может, нам надо отвести её в замок? Нет. Нет, они не будут этого делать. — На самом деле, — протягивает Шэдоу Милк, оборвав мальчика взмахом веера, — Я именно там, где мне нужно. Я здесь, чтобы увидеться с вашим Боссом. От такого заявления оба мальчика удивлённо переглядываются, прежде чем Роскильо Куки спрашивает, — Правда? Шэдоу Милк наклоняет голову, громко цокая языком, — Вы что, называете принцессу лгуньей? — Нет! — поспешно восклицает Роскильо Куки, — Нет, просто- — У нас с ним дела, — перебивает Шэдоу Милк, — Что ж, мои доблестные рыцари, вы меня проведёте или мне самой блуждать по этим грязным переулкам? Эти двое вновь переглядываются, явно раздумывая над выбором. Роскильо Куки бросает взгляд на Бискочо Куки; тот тяжело вздыхает, наконец опуская руки, — Ладно! — рявкает он, — Но тогда по пути мы совершаем ограбление. Шэдоу Милк довольно улыбается, плавно расправляя юбки и отпуская в ответ шутливый реверанс, — Тогда в путь? Если из этих двоих ничего путного не выйдет — не беда, просто забавная передышка. Но вдруг, вдруг и впрямь существует какой-то зловещий босс преступного мира, скрывающийся в тенях улиц Пьюр Ваниллы- Что ж. Это было бы занятно, не так ли?

***

Путь, по которому они ведут его, оказался… интересным, мягко говоря. Они держались исключительно переулков, ни разу не приблизившись к главной улице; Роскильо Куки идёт впереди, маня их за собой в узкие коридоры и поднимая своего брата через выступы. Некоторое время они даже находились в раздумьях, когда пытались переправить Шэдоу Милка через особенно высокую преграду; это быстро переросло в очередную перепалку о том, что могут и не могут делать принцессы. Их утверждение о неспособности принцесс лазить стало открытием для Шэдоу Милка, но, хей, он и сам этого никогда не видел. Пока мальчики перепирались, Шэдоу Милк просто сложил руки за спиной и поднялся в воздух; только когда он уже парил высоко над забором, те наконец это заметили, разинув рты, пока Шэдоу Милк изящно приземлялся по другую сторону. Поймав их изумлённые взгляды, Шэдоу Милк спрятал улыбку за веером и невозмутимо произнёс: — Волшебная принцесса. К сожалению, этот трюк принёс ему больше проблем, чем пользы. Бискочо Куки мгновенно сменил подозрительность на восторг и теперь буквально висел на юбках Шэдоу Милка, засыпая того вопросами. — Ты правда умеешь летать? Ты встречала дракона? Одолеть дракона можешь? А можешь заставить меня взлететь? Как много драконов? Болтовня не прекращается ни на секунду; Шэдоу Милк по большей части игнорирует его, коротко отмахиваясь и пытаясь прогнать надоеду из-под ног. Честно говоря, он уже забыл, какими настырными могут быть дети; Кэнди Эппл Куки, по крайней мере, даже в раннем возрасте имела достаточно ума, чтобы распознавать признаки его раздражения. К счастью, их частые остановки дают хоть какую-то передышку — пусть и временную. Несмотря на все слова о каком-то громком ограблении, пока что ничего хотя бы близко на него похожего не происходит; напротив, Роскильо Куки открыто стучится в двери Печенек с сумкой в руках. Бискочо Куки и Шэдоу Милк тем временем держатся в стороне — вмешиваться, как ему упрямо сказали, нельзя, — а когда кто-то открывает дверь, всё ограничивается коротким разговором, после которого вручается пакет или свёрсток, а затем дверь вновь закрывается. Странно. Мошенничество через знакомство? Какая-то подпольная сделка? Только когда мальчик возвращается после третьей остановки с большой коробкой в руках, Шэдоу Милк наконец спрашивает, — Что ты делаешь? Роскильо Куки смотрит на него с той же недоверчивостью, — Забираю припасы? — Припасы, — повторяет Шэдоу Милк, — Для?… — Ограбления? — Да, для ограбления! — Бискочо Куки снова повис на ноге Шэдоу Милка, вцепившись в его юбки, — Пойдём, ну пойдём уже? — Да, — Роскильо убирает посылку в свою сумку и закидывает её за спину, оглядываясь на них, — Но дальше придётся идти медленно. Тут повсюду летают вороны Блэк Рейзин Куки. Ах, а вот это имя Шэдоу Милк уже знает. В груди пробивается новый проблеск интереса; если эти двое пытаются избежать Блэк Рейзин Куки, значит, это унылое мероприятие всё ещё имеет некоторые перспективы. Идти далеко не пришлось; Роскильо Куки ведёт их по ещё двум переулкам, прежде чем вытянуть руку в бок, останавливая их. Он молча кивает вверх — и Шэдоу Милк замечает несколько перьев, торчащих над крышей. Ах. Вороны. Троица замирает в ожидании; птица взъерошилась, немного попрыгав взад-вперёд. Шэдоу Милк чувствует, как с каждой секундой теряет терпение: его рука скользит к трости, спрятанной в корзинке- И резкий, двухтональный свист пронзает воздух. Ворона испуганно каркает и с шумом взмывает вверх; впереди Шэдоу Милк улавливает звук приближающихся шагов — ритмичный стук каблуков по камню. — Вот ты где. Ах. Шэдоу Милк хорошо знает этот голос, он слышал его миллион раз глазами Пьюр Ваниллы. Грубый и закалённый жизнью в осаде, с настолько острым взглядом, что Шэдоу Милк до сих пор помнит, как она пронзала им тьму. Блэк Рейзин Куки. — Давай, — раздаётся более мягкий взмах крыльев и карканье, которое она встречает с лёгким смешком, — Без этого. Мы и так опаздываем, — её шаги возобновляются — и они становятся всё ближе. Роскильо Куки прижимает руку ко рту, будто пытаясь заглушить собственное дыхание. Бискочо Куки прижимается сильнее, сжавшись вокруг ноги Шэдоу Милка и уткнувшись лицом в его юбку- Фу. У него липкие руки. Но всё их напряжение оказывается напрасным; Блэк Рейзин Куки просто проходит мимо их укрытия, стук её сапог по булыжнику постепенно стихает. Роскильо Куки всё ещё держит руку вытянутой. А глаза сосредоточенно суженными в ожидании — он прислушивается, словно ожидая её возращения. Когда проходит минута в тишине, он кивает и тут же бросается прочь из переулка. Шэдоу Милк наблюдает со сдержанным интересом, как мальчик подбегает к ближайшему дому — это представляет собой нечто маленькое, затерянное в углу с наполовину увядшими розами и кормушкой для птиц, прибитой к окну. Роскильо лихорадочно роется в своей сумке, доставая один из пакетов, полученных в пути; он трясёт его трижды, пока на ладонь не выпадает маленький медный ключ. Мальчик засовывает ключ в замок, отпирает дверь и тут же исчезает в темноте дома. Интересно. Шэдоу Милк задумчиво наклоняет голову, игнорируя младшего Печеньку, что едва сдерживает волнение рядом с ним. Больше похоже не на грабёж, а на заранее спланированную вылазку? Почему один из других Печенек дал ему ключ? Они сообщники или просто получают свою долю с этой сделки? Роскильо Куки работает быстро; проходит всего минута, прежде чем он вновь появляется в дверном проёме, прижимая сумку к груди и спеша вниз по ступенькам. Он мчится через переулок и, затаив дыхание, кивает им на бегу, — Давайте, давайте! — Ты достал его? — Бискочо Куки бежит за ним следом, наконец выпустив ногу Шэдоу Милка из мёртвой хватки, — Ну, достал? — Да, достал, — Роскильо кивает влево, — Идём, пока она не вернулась. Босс уже ждёт. Что ж. Похоже, это маленькое приключение всё-таки окупается. Шэдоу Милк следует за ними, пока те ведут его обратно через череду переулков; большую часть пути они идут теми же дорогами, но на десятом повороте Роскильо резко сворачивает направо. Здесь нет ничего примечательного — только старый забор и груда ящиков, сложенных рядом, — пока Роскильо не отталкивает их в сторону, открыв взору большую дыру в дереве. Он опускается на четвереньки и проскальзывает в щель, Бискочо радостно ползёт за ним, практически ползая на животе по грязи. Нет. Шэдоу Милк не собирается этим заниматься. — Босс! — раздаётся голос Роскильо Куки, — Мы вернулись! Шэдоу Милк закатывает глаза, с недовольной гримасой на лице. Он лезет в свою корзинку, берёт трость и крутит её в ладонях; лёгкое нажатие — и он уменьшается в росте, осторожно ступая мимо возвышающихся стеблей травы, пока пробирался через дыру. Когда он выбирается на другую сторону, Бискочо и Роскильо уже нигде не видно — зато впереди мерцает свет, открывая новую тропинку в переулке, ведущую к чему-то большему. Ещё одно лёгкое касание трости — и Шэдоу Милк вновь встаёт во весь рост. Он отряхивается, поправляет плащ на плечах и выпрямляется. По мере того, как Шэдоу Милк идёт вперёд, свет становится всё ярче; он замечает впереди что-то напоминающее внутренний двор, усеянный разбросанными мёртвыми листьями и рисунками мелом на камнях. Когда он выходит на открытое пространство, ему приходится щуриться: свет фонаря над головой кажется ослепительным после почти часа, проведённого в тёмных переулках. Как и на площади, в центре дворика стоит фонтан; только в отличие от него, этот фонтан полностью пересох. С краёв свисают лозы, а к камню прилипла грязь — место выглядело бы совершенно заброшенным, если бы не несколько столиков и стульев, расставленных вокруг. И если бы не одно очень, очень знакомое лицо, сидящее на краю фонтана. — Босс! — Роскильо Куки спешит к нему, с радостной улыбкой протягивая сумку. Нет. — Мы достали его! — Бискочо Куки взволнованно подпрыгивает, — Мы достали, как Вы и говорили! Нет, нет, нет, нет, нет. — О? — противно искренняя улыбка, грациозно опущенные ресницы, которые долгие месяцы преследовали Шэдоу Милка в кошмарах, — Замечательно! Я уже начал переживать. — И ещё, — добавляет Бискочо, подпрыгивая на пятках, — Мы нашли принцессу. Шэдоу Милк сдерживает порыв закричать, когда взгляд Пьюр Ваниллы медленно поднимается и встречается с его собственным. В голове у Шэдоу Милка звенит; это чувство глухого, удушающего молчания, заглушающего радостные разговоры детей, пока Пьюр Ванилла просто- Смотрит на него. Это отвратительно, заставляет его тесто содрогаться от судорожного раздражения — наблюдать, как молочные глаза Пьюр Ваниллы медленно скользят по его облику, — потому что он знает. Он знает, что Пьюр Ванилла узнаёт его, узнаёт по едва заметному пульсу их Соул Джемов, словно его душу обнажали одним лишь взглядом. Но его лицо не выдаёт никаких эмоций — он выглядит как пассивный наблюдатель, когда слегка наклоняет голову с неопределённым оживлением, отразившимся в приподнятых бровях. Затем Пьюр Ванилла снова отворачивается, возвращая внимание к детям и одаривая их мягкой улыбкой, — О, я вижу! Принцесса, говоришь? — Она волшебная. — Правда? — Мы её сопровождали, — Бискочо с гордостью выпячивает грудь, — Мы рыцари. Роскильо Куки кивает, — Она сказала, что у неё к Вам дело. — Что ж, — спокойно отвечает Пьюр Ванилла, — Полагаю, так и есть. Порыв закричать становится сильнее. — Вот, — Роскильо Куки лезет в свою сумку и вытаскивает небольшой листок бумаги. Он протягивает его Пьюр Ванилле, добавляя, — Я оставил подарки для Силваны Куки с запиской, как Вы и просили. Подарки. Подарки? — Спасибо тебе, — Пьюр Ванилла берет лист, разворачивая его в руках, — У тебя есть ручка? Роскильо достаёт её из своей сумки; Пьюр Ванилла кладёт бумагу себе на колени и что-то быстро пишет, после чего возвращает и лист, и ручку мальчику, — И Блэк Рейзин Куки тебя не видела? — Нет, — Роскильо качает головой, — Хотя было близко. — Я благодарю, — Пьюр Ванилла тепло улыбается, залезая в карман, — Мне ужасно стыдно, что я забыл подписать её открытку, — Пьюр Ванилла достаёт маленький мешочек; по звону внутри становится ясно, что он наполнен монетами, — Думаешь, сможешь подложить открытку обратно, не попавшись ей на глаза? — Конечно, босс! — с важным видом восклицает Бискочо, уперев руки в бока, — Мы отличные грабители! — Ещё бы, — Пьюр Ванилла наклоняется вперёд и мягко взъерошивает волосы мальчика, — Уверен, это будет прекрасным сюрпризом. Только не забудьте вернуть запасной ключ Блэк Рейзин Куки, когда закончите, хорошо? — Пойдём, — Роскильо Куки хватает брата за руку и слегка тянет, — Уже темнеет. — Пока, Босс! — Бискочо взволнованно машет руками, пока брат утаскивает его прочь, — Пока, волшебная принцесса! Шэдоу Милк молча смотрит им вслед, ошеломлённый, пока те исчезают за переулком. Его мысли спутаны; в груди неприятно клубится смесь недоверия и отвратительного, противного раздражения — главный источник которого всё так же спокойно сидит на краю фонтана с мягкой улыбкой на губах. Конечно. Конечно, именно он стоит за всем этим. Шэдоу Милк резко разворачивается, сощуривая глаза до щёлочек, — Объясни, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Пьюр Ванилла остаётся совершенно неподвижным; единственным признаком его осознания становится лёгкий наклон головы, — Это дети из моей старой деревни. Роскильо Куки время от времени выполняет для меня мелкие поручения, — его голос пугающе нейтральный — ни веселья, ни призрения, — Мы превращаем это в игру для его младшего брата, — пауза, — Такого объяснения достаточно? В каком-то смысле — да; и всё же это ничуть не смягчает удара. Игра. Для Пьюр Ваниллы это всего лишь очередная игра. — Они сказали, что это было ограбление. — Именно так. Мы подумали, что если назовём это ограблением, то сделаем обычные поручения куда интереснее для Бискочо Куки, — Пьюр Ванилла тянется в сторону; Шэдоу Милк замечает несколько крошечных косичек, выбившихся из золотистых волос. Когда Пьюр Ванилла обратно поворачивается, в его руках оказывается пара вязальных спиц и лоскутный узор. Шэдоу Милк продолжает смотреть на него, — Они называли тебя боссом. — Да, — спокойно отвечает Пьюр Ванилла. Больше он ничего не добавляет. Между ними растягивается долгая, гнетущая пауза. Пьюр Ванилла кладёт узор себе на колени, мельком бросая взгляд на Шэдоу Милка, будто задавая безмолвный вопрос. Шэдоу Милк молчит, полное недоумение душит любую разумную мысль; Пьюр Ванилла, кажется, принимает молчание за ответ. Его взгляд опускается, он берёт в руки спицы и, дважды стукнув ими друг о друга, просто- Начинает. Вязать. Хватка Шэдоу Милка на его трости сжимается так сильно, что тот угрожающе скрипит, готовый треснуть. — И это всё? Пьюр Ванилла даже не смотрит в его сторону. Шэдоу Милк едва сдерживает рычание, резко срывая с себя магический облик; он делает выпад в воздухе, полностью отбрасывая всё притворство, когда нависает прямо перед лицом другого, — Эй, — он шипит, полный ярости и угрозы, — Я с тобой разговариваю. Руки Пьюр Ваниллы постепенно замирают; его невозмутимый взгляд медленно поднимается, встречаясь с глазами Шэдоу Милка. — Да? — Эм, алло! — Шэдоу Милк дико жестикулирует, указывая на себя, — Я прямо здесь. Чем, по-твоему, ты занят? Моргание Пьюр Ваниллы кажется намеренно медленным, — Вяжу, — отвечает он. Его подбородок начинает опускаться обратно вниз — но Шэдоу Милк ловит его верхушкой трости, заставляя вновь поднять голову. — Я же говорил тебе, что игнорировать меня опасно. Полуприкрытые глаза Пьюр Ваниллы остаются совершенно невозмутимыми, — Ты ищешь мои мысли, — вяло спрашивает он, — Или просто моё внимание? Шэдоу Милк отшатывается, как от удара. Несколько долгих мгновений молчания — и Пьюр Ванилла вновь опускает взгляд, а его спицы возобновляют движение. Невыносимый. Жалкий. Раздражающий. Шэдоу Милк натягивает на лицо ухмылку, насмешливо склоняя голову набок, — О, да брось! И что это? Какая-то игра в молчанку? — Я отвечаю тебе, — безэмоционально, без какого-либо энтузиазма, — Тебе просто не нравятся мои ответы. Шэдоу Милк переворачивается в воздухе, кружась вокруг Пьюр Ваниллы, — О, прошу. Думаешь, если будешь унылой занудой, то остановишь меня? — он тычет тростью щеку Пьюр Ваниллы; тот никак не реагирует, — Да ладно, только не говори, что ты дуешься. Прямо разочарование, Нилли, честно! Такой серьёзный — и из-за чего? Из-за того, что я скрасил день твоих унылых подданных какой-то очаровательной шалостью? — Я не дуюсь, — Пьюр Ванилла вытаскивает запутавшуюся нитку, — Я думаю. — О чём? — Я злюсь на тебя. Глаза Шэдоу Милка мгновенно сужаются. — И, — таким же блеклым тоном продолжает Пьюр Ванилла, — Поскольку я злюсь, то стараюсь подбирать слова как можно осторожнее. Губы Шэдоу Милка скривились в уродливую ухмылку; он скрещивает руки на груди, — О, не стесняйся из-за меня, Куколка. Давай, сбрось это с души. Отпусти на полную. — Хорошо, — Пьюр Ванилла наконец-то, наконец-то, откладывает своё вязание; он складывает руки на коленях и поднимает голову, чтобы встретиться с выжидающим взглядом Шэдоу Милка, — Тогда позволь сразу прояснить первые мысли, — он медленно моргает и делает глубокий вдох, прежде чем: — Тебе не нужно находиться здесь. Улыбка Шэдоу Милка тут же превращается в злобную гримасу, — О, это к тому, что- — Я не говорю про, — перебивает Пьюр Ванилла, поднимая руку, — Рынки. К этому мы вернёмся позже. Я говорю про Ванилла Кингдом. Тебе, Шэдоу Милк Куки, не обязательно оставаться здесь из-за меня. Пьюр Ванилла внимательно на него смотрит; Шэдоу Милк ощущает, как пристальный взгляд скользит по его нахмуренному лицу, выискивая следы недовольства, — Ха! — Шэдоу Милк закатывает глаза настолько сильно, что те переворачиваются и сотрясаются в его глазницах, — И это всё? Потому что не хочу тебя расстраивать- — Нет, — спокойно продолжает Пьюр Ванилла, — Я предложил тебе место в этих землях искренне и не отказываюсь от своего предложения. Но ты не обязан здесь оставаться. Я не разозлюсь и не буду препятствовать нашей связи, если ты передумаешь остаться. Шэдоу Милк скрещивает руки за спиной, бросая на Пьюр Ваниллу скучающий взгляд, — Закончил? — Нет, — повторяет Пьюр Ванилла, — На данный момент у меня нет решения нашей… запутанной ситуации. Но если ты захочешь, я готов воспринимать наше совместное времяпрепровождение как простое удовлетворение потребности, после которого мы сразу же разойдёмся, — он поднимает руку, касаясь своего Соул Джема, — Нам не обязательно разговаривать, если ты действительного этого захочешь. Ты можешь оставаться там, где пожелаешь и столько, сколько ты пожелаешь, пока я продолжаю искать лекарство. Стойкость слов Пьюр Ваниллы, его неизменное спокойствие — всё это действует на нервы. Шэдоу Милк смотрит на него сверху вниз, в груди у него клубится раздражение вперемешку с беспокойством, пока он играет тростью в руке, — Ха! — наконец произносит он, отводя взгляд и натягивая на лицо фальшивую улыбку, — Как дерзко! Я, кажется, действительно задел тебя за живое, да? А я-то думал, что ты испечён покрепче! — Не путай готовность с желанием. Шэдоу Милк моргает, вновь встречаясь взглядом с Пьюр Ваниллой, — Ха? — Я готов сделать это, — Пьюр Ванилла не сводит с него глаз, — Но это не значит, что я этого хочу. Я хочу, чтобы ты остался здесь, со мной. Мне нравится твоё общество, мне нравится проводить время вместе. И это не изменилось только из-за того, что ты временами меня расстраиваешь. Странное чувство скручивает грудь Шэдоу Милка. — Но, — продолжает Пьюр Ванилла, — Хоть я уже говорил это прежде, повторю ещё раз: я не собираюсь держать тебя в клетке. Если ты правда чувствуешь, что моё присутствие — это оковы, то я не буду мешать тебе их сбросить, — Пьюр Ванилла отворачивается, вновь взяв в руки своё вязаное изделие и укладывая его на колени, — Если это так, то мы можем закончить разговор. Даже если мои собственные желания противоречат этому, я уважаю твоё право самостоятельно выбирать, где тебе находиться. Ты не заслуживаешь, чтобы у тебя снова отняли этот выбор. В очередной раз воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихим, периодическим постукиванием спиц Пьюр Ваниллы. Мало что способно оставить Шэдоу Милка без слов — но это, похоже, один из таких редких случаев. Абсурдно прямолинейно, до тошноты откровенно. Где игра, где погоня? Это разочаровывающе и головокружительно смотреть, как Пьюр Ванилла просто… Сдаётся. — Ха! — Шэдоу Милк вращает трость; он смотрит куда угодно, только не на Пьюр Ваниллу, — Надо сказать, я поражён! Не похоже на тебя — просто так сдаваться! Имею в виду, зная тебя, я наполовину ожидал извинений за твоё маленькое световое шоу- — Есть поступки, о которых я жалею, — Пьюр Ванилла продевает ещё одну петлю через спицы, — Вещи, которые я бы сделал иначе, если бы у меня была возможность. Хочешь услышать их? Шэдоу Милк в любопытстве приподнимает бровь и наклоняется ближе, — О? Великий Пьюр Ванилла признаёт свои ошибки? Теперь мне действительно любопытно. — Если я расскажу тебе, — спокойно спрашивает Пьюр Ванилла, — Ты подумаешь над тем, чтобы остаться? Фырканье — надо же, он сегодня и впрямь дерзкий, — Пхе! Посмотрим, да? — Хорошо, — Пьюр Ванилла опять откладывает вязание, поднимая на него взгляд, — Мне следовало пригласить тебя на рынок. Ха! В груди Шэдоу Милка вспыхивает волна торжества; он расплывается в широкой улыбке, — О, Нилли! Я знал, что ты образумишься. И ведь устроил такой переполох из-за пары маленьких- — Нет, — поправляет Пьюр Ванилла, — Это не то, что я имел в виду. К этому мы вернёмся позже. Ах, опять это его позже. — Я имею в виду, — продолжает Пьюр Ванилла, — Что мне следовало больше думать о тебе, когда я составлял планы на день, и о том, как ты воспримешь своё исключение из них. — Что? — тянет Шэдоу Милк, переворачиваясь в воздухе, — Будешь сейчас мне рассказывать какую-то душещипательную историю? Не притворяйся, словно ты хотел, чтобы я был здесь; ложь не кажется весёлой, когда она настолько очевидна. — Я не хотел, чтобы ты был здесь, — прямо отвечает Пьюр Ванилла. Глаза Шэдоу Милка снова сужаются; Пьюр Ванилла лишь тяжело вздыхает в ответ. — Мне нужен был день среди граждан. В наш переходный период я уделял им слишком мало внимания, а с тобой рядом… — он вновь вздыхает, более долго и с лёгкой улыбкой на губах, — Ты… — Я? — Шэдоу Милк приподнимает бровь, — Что, я? Давай, выкладывай. Я ослепительный, великолепный, я затмеваю тебя на каждом шагу? — В каком-то смысле, — произносит Пьюр Ванилла, — Ты… хм, — он заметно колеблется, — Ты… отнимаешь много моего внимания. Я знал, что если бы ты пошёл со мной, то почти всё моё внимание было бы сфокусировано на тебе. Я бы думал о твоём комфорте, твоём общении с гражданами, вместо того, чтобы сосредоточиться на их нуждах и проблемах, ради которых я, собственно, туда шёл. Пальцы Шэдоу Милка крепче сжамают трость, — Если бы я не знал, что ты умнее, — протянул он, понижая голос до опасного шёпота, — Я бы почти подумал, что ты называешь меня нуждающимся. Пьюр Ванилла склонил голову набок, явно над чем-то раздумывая, — Давай назовём тебя… завораживающим. — Хм, — Шэдоу Милк отвёл взгляд, с трудом подавляя желание самодовольно улыбнуться, — И не поспоришь ведь. — Так или иначе, — продолжает Пьюр Ванилла, — Я действительно не уделил должного внимания твоим чувствам. Я пытался сделать свой дом более уютным для тебя, ограничивая твои взаимодействия с другими Печеньками, и предлагая игры в — как ты сам выразился — отвлечении. В отвлечении, которое я надеялся, тебе понравится, но всё же отвлечении, — он делает паузу, — Я не доверял тебе, чтобы позволить самому сказать о своих потребностях, и действовал, исходя из собственных предположений. — Ну, — протянул Шэдоу Милк, — Ты знаешь, что говорят о тех, кто делает предположения. — Верно, — ещё одна пауза, — Тебя насильно изолировали от других Печенек, от целого мира на очень долгое время. Я должен был подумать об этом прежде, чем распустить персонал и исключить тебя из этого выбора. Губы Шэдоу Милка скривились в тёмной, уродливой ухмылке, — Ну надо же! Какое великодушие — быть таким внимательным к моим драгоценным, хрупким чувствам, — он резко взмахивает тростью; воздух вокруг них тут же потемнел, заслонив редкие лучи солнца над головой. Пьюр Ванилла проследил за движением, — Ты, кажется, часто так делаешь, когда расстроен. — Глаза на меня! — срывается Шэдоу Милк; спокойный взгляд Пьюр Ваниллы покорно вернулся к нему. — Мне, — прошипел Шэдоу Милк, наклоняясь ближе, — Не нужны другие Печеньки. Мне не нужна твоя жалость, твоё о-такое благородное сострадание или любая другая снисходительная чепуха, которую ты можешь выдумать в своей пустой маленькой голове. Я — Шэдоу Милк Куки, и всё, что я захочу, я возьму сам. Нравится это тебе или кому-либо ещё на моём пути или нет. — Я не испытываю к тебе жалости. Ответ звучит твёрдо; в нём нет ни тепла, ни колебания, когда Пьюр Ванилла наклоняется вперёд, сокращая расстояние между ними, — Ты сделал свой выбор, — продолжает он, — Ты причинил боль многим, многим Печенькам. Ты причинил боль моему народу, моим друзьям и больше всего ты причинил боль мне. Из всех чувств, что я испытываю к тебе, жалость не входит в их число. Ухмылка Шэдоу Милка становится ещё шире; что-то неведомое сжимается в его груди. — Касательно этой темы, — Пьюр Ванилла поднимается на ноги, берёт в руки посох и выпрямляется, — Есть ещё одна вещь, которую я должен прояснить. — О? — тянет Шэдоу Милк приторно-сладким голосом, — И что же это? — Ты не служишь мне, а я не служу тебе. Поэтому я отменяю свои прежние распоряжения касательно игр и правил и скажу это только как предупреждение, — Пьюр Ванилла на мгновение закрывает глаза, касаясь своего Соул Джема на груди, — Если ты причинишь вред Печенькам этого королевства или тем, кого я называю друзьями, я буду сражаться против тебя. Я не хочу использовать свои силы таким образом и не желаю причинять тебе вред. Но я не закрою глаза и не буду сдерживаться, если ты пойдёшь по этому пути. Соул Джем Шэдоу Милка пульсирует; леденящее оцепенение, что быстро проходит, — Ха! — он смеётся и скрещивает на груди руки, игнорируя это чувство, — Начинаешь забывать вещи на старости лет? Если раскрошусь я, то ты раскрошишься вместе со мной. Любую боль, что ты мне причинишь, ты сам же и получишь в ответ. — Я всегда был готов отдать жизнь за свой народ, — взгляд Пьюр Ваниллы остаётся твёрдым, а голос — полным решимости, — И это тоже не изменилось. Я не позволю своему народу страдать ради собственного спасения и не буду стоять в стороне, если ты заставишь меня действовать. Напряжение между ними становится ощутимым; тьма Шэдоу Милка сгущается, медленно растекаясь по булыжникам, тогда как внутри посоха Пьюр Ваниллы опасно мерцает свет. Это было бы просто. Так просто — ударить, сорваться и разорвать на части это глупое, ничтожное тесто. Прямо сейчас показать ему, кто в их связи владеет настоящей силой, продемонстрировать, что бывает с теми, кто осмеливается бросить вызов Шэдоу Милк Куки в настоящем поединке до конца. Это было бы просто. Но стоило ли оно того? — Учитывая всё сказанное, — продолжает Пьюр Ванилла, — Я хотел бы повториться. Мне нравится твоя компания. Мне нравится проводить с тобой время. И, если ты позволишь, я бы хотел остаться рядом. Я думаю, что со временем смогу сделать тебя здесь счастливым. Тьма вокруг Шэдоу Милка на мгновение колеблется; он быстро берёт себя в руки, фыркнув и склонив голову набок, — Что, серьёзно? Всё ещё тешишь себя этой иллюзией? — Это не иллюзия, — спокойно возражает Пьюр Ванилла, — Как бы обременительно это ни было, я нахожу твоё присутствие действительно приятным. — Ты не просто живёшь в иллюзиях, а ещё и слеп к судьбе, как те молочные пятнышки, которые ты называешь глазами, — Шэдоу Милк подлетает выше, крепче скрещивая руки на груди, — Нет никакого счастливого конца у этой странной фантазии, что ты придумал обо мне. Ты хочешь, чтобы Бист Обмана втянул когти? Думаешь, что сможешь приручить меня и превратишь в какого-то жалкого домашнего питомца, который поёт весёлые песенки и скачет с тобой по полям? Пьюр Ванилла осмелился улыбнуться, — Вовсе нет. Хуже участи я себе и представить не могу. Шэдоу Милк в изумлении широко разводит руки, — Что тогда? Что ты вообще предлагаешь делать с моей сущностью? Потому что, приятель, единственный конец нашей истории, который я вижу, — это кучка крошек. — Я не знаю. Шэдоу Милк просто смотрит на него. — У меня нет решения, — Пьюр Ванилла теребит в руках ленточку на своём посохе, — Думаю, что даже если оно существует, то ты будешь тем, кто его найдёт. Фырканье; Шэдоу Милк закатывает глаза, качая головой, — Ты и правда старый дурак. — Может быть. Но, — продолжает Пьюр Ванилла, — При всех твоих недостатках, глупость точно не входит в их число. Так что я полностью уверен, что ты сумеешь с этим разобраться. Шэдоу Милк сужает глаза, — Каких недостатках? Пьюр Ванилла неопределённо мычит, берёт своё вязаное изделие и прячет его в карман, а затем поворачивается к задней части ближайшего здания и указывает на него посохом, — Это трактир “Воронье Гнездо”; сейчас мы находимся на её заднем дворе, хоть он так и не выглядит. Боюсь, у нас долгое время не было возможности заняться ремонтом этой части королевства, — Пьюр Ванилла делает паузу, словно ожидая ответа, но Шэдоу Милк молчит, — Вход находится с другой стороны. Ты можешь присоединиться ко мне внутри, когда примешь решение. — Приму решение? — недоверчиво повторяет Шэдоу Милк. — О том, уйдёшь ты или останешься. Как я уже говорил, я уважаю твой выбор, — Пьюр Ванилла уже удаляется, постукивая посохом по каменным плитам, — Хотя, — бросает он через плечо, — У меня есть для тебя подарок, если ты решишь остаться. Шэдоу Милк снова фыркает, скрещивая руки на груди, — Куколка, я же только что тебе сказал, — громко заявляет он, чтобы его было хорошо слышно через весь двор, — Всё, что мне нужно, я могу просто взять сам! — Возможно, — Пьюр Ванилла оборачивается, на его губах играет мягкая улыбка, — Но разве не приятно получить это просто так? С этими словами он исчезает за углом переулка, прежде чем Шэдоу Милк успевает придумать ответ. Прийти или покинуть, остаться или уйти. Я полностью уверен, что ты сумеешь с этим разобраться.