Jambound

Он не войдёт внутрь. Шэдоу Милк принял это решение довольно быстро; без внутренней борьбы и многострадальных метаний в голове. Пьюр Ванилла может сколько угодно кидать вызовы, хлопать своими нелепо длинными ресницами и улыбаться расплывчатой улыбочкой — Шэдоу Милк не войдёт внутрь. Трактир сверлит его взглядом с другой стороны двора, насмехаясь, пока Шэдоу Милк сидит, скрестив ноги в воздухе, и- Это не обида. Это разочарование, скука, та самая стойкая ярость, что никогда не стихает дольше, чем на минуту в присутствии Пьюр Ваниллы. Наглость. Наглость! Полная претенциозность вести себя так, словно свобода Шэдоу Милка — это нечто, что можно предложить. Будто бы ему нужно это мягкое, утешающее “ты волен делать, что пожелаешь” из уст Пьюр Ваниллы. Тебе не нужно быть здесь. Шэдоу Милк прекрасно осознаёт свою свободу. Он, может быть, и является коварным созданием, но не брезгует брать то, что ему нужно. Его могущество затмевает каждую жалкую крошку Печенек, суетящихся на этих улицах; он мог бы в одно мгновение сравнять королевство с землёй, если бы захотел. Именно поэтому полусырая попытка — попытка чего, примирения? — Пьюр Ваниллы кажется ещё более раздражающей. Не путай готовность с желанием. Ничтожная маленькая тряпка. Указывает на очевидное, а потом осмеливается втискивать свою приторно-сладкую гадость? Я хочу, чтобы ты остался здесь, со мной. Шэдоу Милк усмехается небу. Его айвори башня ждёт с распростёртыми объятиями; Пьюр Ванилла дал это понять с самого начала. Расстояние, охватывающее континенты, только усиливало притяжение связи; относительная близость оставляла им больше времени, больше дней, чтобы обойтись без неё, прежде чем их вынудят сомкнуться в этих неловких… объятиях. Ну, вынудят Шэдоу Милка, во всяком случае. Пьюр Ванилла ему ещё ни разу не отказал. Мне нравится твоё общество. Смешно. Мне нравится проводить время вместе. Отвратительно. Иллюзии — это, конечно, хорошо, у Кэнди Эппл Куки они порой могут сравниться с иллюзиями самого Шэдоу Милка — но Пьюр Ванилла играет не по правилам. Он не прячется от своих уродливых маленьких истин, не заворачивается в ложь столь прекрасную, что из неё не хочется выбираться. Пьюр Ванилла преподносит свой абсурд в качестве правды, отказываясь видеть гнилое яблоко в своих руках таким, каким оно является. К слову… Взгляд Шэдоу Милка скользит обратно к корзине, брошенной на землю в приступе гнева, когда он снял маскировку. Яблоки, которые он так старательно крал, теперь валялись на булыжнике, до единого грязные и побитые. Превосходно. Ещё одна из его вещей была испорчена Пьюр Ваниллой. Теперь проблема в том, что Шэдоу Милк… не совсем уверен, что делать дальше. Внутрь он не пойдёт — это уже решено, — но и на рынок его сейчас совсем не тянет. Дети не оправдали его ожиданий; хоть и достаточно умные, с многообещающим энтузиазмом к воровству у младшего, но всё ещё не оправдали. Он мог бы снова перевоплотиться в Леди Милк Краун Куки и найти какого-нибудь влюблённого юнца, чтобы поиздеваться над ним; но даже сейчас она кажется отстранённой, незаинтересованной на задворках сознания. Шэдоу Милк неохотно признаёт: он просто устал от всего этого. Сладкое искушение вновь свернуться калачиком в постели и провести остаток дня в дремоте звучит, конечно, соблазнительно — но его комната располагалась в замке, а туда он тоже решил не возвращаться. Так куда же ему направиться? Ещё один взгляд на трактир; он презрительно фыркнул и отвернулся. Нет. Над головой раздаётся карканье вороны; Шэдоу Милк следит за её полётом, пока та не садится на крышу трактира и, встряхнув перьями, не начинает клевать крыло. Взгляд скользит вниз — на самый нижний этаж, где заманчиво блестит ярко освещённое, пусть и всё ещё довольно грязное окно. Хм. Внутрь Шэдоу Милк заходить не собирается, но, вероятно, ничего страшного не произойдёт, если он подглядит. Может, убогий интерьер этого мрачного и унылого заведения поднимет ему настроение. Быстрый рывок сквозь тени — и он уже у окна; свет внутри льётся наружу, отбрасывая длинные силуэты на камни. Вечер уже начинал уходить в первые отголоски ночи, предоставляя Шэдоу Милку достаточное количество теней, чтобы укрыться, пока он прижимает лицо к стеклу. Трактир оказался не таким уж и унылым, как он того ожидал. Деревянные полы начищены до блеска и сверкают в мягком свете множества свечей, расставленных по всему заведению. Хорошо ухоженная барная стойка, несколько столов и стульев, за которыми Печеньки оживлённо беседуют друг с другом с напитками в руках и улыбками на лицах. В центре зала стоит самый большой стол; за ним шумная компания, что громко смеялась и размахивала кружками с неприкрытой радостью, похлопывая друг друга по спинам и сталкиваясь плечом к плечу. Пёстрая компания, несколько смутно знакомых лиц и- Сияющий улыбкой Пьюр Ванилла среди них. Шэдоу Милк отшатывается от окна и, хмурясь про себя, уходит прочь от трактира. Громкие, надоедливые Печеньки, очевидно празднующие вместе, и Пьюр Ванилла, радующийся ничуть не меньше остальных. Шэдоу Милк подсознательно ожидал — он даже не знает чего именно. Какой-то значимости? Одинокую фигуру, сидящую в раздумьях и взволнованно ожидающую решения, о котором он, как утверждает, сам просит? Неважно. Шэдоу Милк не войдёт внутрь. Он скрещивает руки на груди и, лёжа на спине в воздухе, закрывает глаза в надежде, что раздражение сойдёт с его лба. Неважно, чем занимается Пьюр Ванилла, с кем он или чего хочет. Неважно, какую жалкую безделушку он приготовил в качестве подарка, чтобы обратно заманить Шэдоу Милка в свою нору; вряд ли эта вещь окажется действительно значимой, по крайней мере не настолько, чтобы оправдать его присутствие. Его едва ли это интересует. Его немного это интересует. Но недостаточно, чтобы он предпринимал каких-то действий. Не имея ни дел, ни цели и чувствуя тяжелую усталость, Шэдоу Милк просто… парит в воздухе. Прохладный ночной ветерок приятно ощущается на тесте; темнеющий небосвод — уютное одеяло, под которым можно дать своим глазам отдохнуть. Он мог бы уснуть прямо так. Это, конечно, не кровать с шёлковыми простынями, но здесь, на свободе, не привязанный ни к каким маленьким прилипчивым полу-Печенькам и их отвратительно мягкому взгляду. В голове мелькает образ Пьюр Ваниллы Куки, смеющегося за столом в трактире; Шэдоу Милк резко отгоняет его, переворачиваясь в воздухе и крепче прижимая руки к груди. Он не уверен, сколько времени прошло — в какой-то момент он задремал, мечась между сном и явью. Холод в воздухе становится почти невыносимым; Шэдоу Милк снова поворачивается, беспокойно ёрзая, в попытке удержать глаза закрытыми. — Эй. Голос раздаётся в тишине; пусть тон и спокоен, его внезапность заставляет плечи Шэдоу Милка напрячься — он резко вскакивает и, полным оборотом поворачивая шею, оглядывается по сторонам. Во дворе никого нет; только одинокая ворона, клюющая остатки ранее брошенных Шэдоу Милком яблок. Следует короткий смех, — Наверху. Он поднимает взгляд на балкон трактира; в его сторону направлена насмешливая улыбка, а вместе с ней — необычная, поразительно знакомая радужка глаз, сверкающая в полумраке. Над головой вновь каркает ворона. — Эй, — повторяет Блэк Рейзин Куки. Её поза непринуждённая, в руке она держит полупустую бутылку сидра, когда опирается на перила верхнего этажа трактира, — Ты ведь Шэдоу Милк Куки, верно? — ворона садится на перила рядом с ней; она в очередной раз каркает, прежде чем та машет рукой и унимает его. Шэдоу Милк ничего не отвечает; лишь приподнимает бровь. Она его знает? — Мои вороны приглядывали за тобой, — замечает Блэк Рейзин, слегка прокрутив бутылку в руке, прежде чем продолжить, — Извини, я должна была спросить — ты предпочитаешь Леди Милк Краун Куки вместо этого? Ах. Приглядывали, значит, внимательно. Шэдоу Милк отталкивается от земли; поднимаясь в воздух, он замечает, как её взгляд следит за каждым его движением — поразительно острый и в то же время обманчиво расслабленный. Наконец, тот зависает с ней на одном уровне, в нескольких дюймах от перил, складывает руки за спиной и склоняется в полупоклоне, — Ну надо же, — легко произносит он, — Блэк Рейзин Куки. Она улыбается, и на мгновение в её взгляде мелькает резкость, — Шэдоу Милк Куки. — Защитница Заброшенной Деревни. — Бист Обмана. Шэдоу Милк лукаво улыбается, — Ах! Вижу, слава меня опережает. Поклонница, выходит? Блэк Рейзин Куки делает глоток сидра, уклончиво пожимая плечами, — Он говорил о тебе, — она не уточняет, кто “он” — да и не нужно, — Мы сегодня столкнулись у лавки с семенами. Попросил меня приглядеть за тобой. Улыбка Шэдоу Милка изгибается в насмешливую гримасу, — Выполняешь обязанности няни? Как низко пала великая защитница. — Не совсем, — спокойно парирует она, — Я называю это “следить за самым опасным, злобным и могущественным существом во всём королевстве”. — О! Какой комплимент, ты мне льстишь. Блэк Рейзин Куки приподнимает бровь, — А он назвал это “присмотром за другом”. Мерзость. — В любом случае… — Шэдоу Милк ловко прокручивает трость, согнув одну руку на груди, — Что всё это значит? Ты тут, чтобы тоже меня предупредить? “Не тронь моих Печенек, а не то я тебя раскрошу” и бла-бла-бла? — Нет, — Блэк Рейзин Куки качает головой, — Ты — не моё сражение. Угрожать такому существу, как ты, бессмысленно, и только поставит под угрозу тех, кого я защищаю. — Умная Печенька! — Шэдоу Милк склоняется чуть ближе, — Тогда скажи. Зачем столь преданная Блэк Рейзин Куки решила обратить на меня своё внимание? Она поднимает почти пустую бутылку, наклоняя её в сторону, — Думала, мы могли бы выпить вместе. Шэдоу Милк смотрит на неё с неприкрытым недоверием, — Прошу прощения? — Ты же живёшь в замке сейчас, — кивает она за его плечо, в сторону возвышающихся шпилей, — В основном один, как говорят слуги, ушедшие в отпуск. Застрял там с Пьюр Ваниллой на неделю? Две? — И? — И, — повторяет она, улыбка вновь тронула её губы, — Мне показалось, что будет интересно выпить с другим единственным Печенькой во всём Хлебоземье, который может понять, насколько с ним невыносимо жить. Между ними воцаряется пауза; Шэдоу Милк уставился на неё, а та, склонив голову, выжидающе смотрит в ответ. Затем его лицо расплывается в дикой, лукавой ухмылке. — Дорогуша! — восклицает он, хлопнув в ладоши. В воздухе появляются сверкающие бутылки, полные ягодного сока, — О, почему ты сразу не сказала? А я уж думал, ты — очередная унылая кучка пресных крошек. Где же была вся эта энергия в деревне, а? О, ты ведь была тогда такой серьёзной! Блэк Рейзин Куки опускает свой стакан, — Ты знаешь меня со времён деревни? — Считай это случаем общих воспоминаний, не забивай себе голову, — отмахивается Шэдоу Милк, жестом указывая на парящие вокруг бутылки, — Что предпочитаешь? Крепкий, терпкий Рэдберри или что-то лёгкое и игристое? О, может что-нибудь из времён до войны Дарк Флоур? — Я… — Блэк Рейзин Куки моргает, — Позволю тебе выбрать. Похоже, ты в этом разбираешься. — О, ты умная Печенька. Тогда — красное, — Шэдоу взмахивает запястьем, и остальные бутылки разлетаются в сторону, с громким звоном разбиваясь об асфальт внизу. Раскупорив красное, он подносит его к носу и вдыхает аромат, — М! Винодельни Разберри, если не ошибаюсь. Блэк Рейзин Куки заглядывает за перила, бросая взгляд на осколки стекла, разбросанные у фонтана, — Там играют дети. — Не порть атмосферу, — отзывается Шэдоу Милк, — А теперь садись. — Здесь нет- — резкий вздох удивления срывается с губ, когда Блэк Рейзин Куки подхватывают в воздух — быстро созданная подушка сбивает её с ног. Она крепко вцепляется рукой в ткань, пытаясь удержать равновесие, пока Шэдоу Милк лёгким постукиванием трости по бутылке создаёт два доверху наполненных сверкающих бокала. — Вот, — говорит он, протягивая ей один из них, — Сначала покрути. Блэк Рейзин Куки неуверенно переводит взгляд с него на землю, всё ещё цепляясь одной рукой за подушку. — О, прошу, — вздыхает Шэдоу Милк, закатывая глаза, — Ты не упадёшь. Я не стану крошить тебя сейчас, когда ты только пробудила мой интерес. Блэк Рейзин Куки нерешительно отпускает хватку. Она медленно берёт бокал и делает один оборот, после чего поднимает взгляд на Шэдоу Милка. — Вот так-то лучше, — он устраивается поудобнее и, скрестив ноги в воздухе, делает глоток из своего бокала, — Ну что ж! — его лицо расплывается в фирменной зубастой улыбке, — Расскажи мне всё, что ты ненавидишь в Пьюр Ванилле Куки. — Я не ненавижу его, — поправляет Блэк Рейзин Куки, — Но, — поспешно добавляет она, когда заметила угасающую улыбку Шэдоу Милка, — Жить с ним под одной крышей бывает очень сложно. — Мне ли не знать, — он прокручивает бокал, — Хотя должен признать, я удивлён. Думал, вы с ним — прямо-таки примерные пай-Печеньки, не разлей вода в Деревне. Напарники по оружию, если не ошибаюсь. Блэк Рейзин Куки фыркает, — Вроде того. Думаю, он именно так это и запомнил. Но… — она колеблется, а затем тяжело вздыхает, — Слушай, у меня к тебе вопрос. — М? Она слегка подаётся вперёд, выражение лица внезапно становится серьёзным, — За всё время, что вы жили вместе, ты хоть раз видел, как он ест? Шэдоу Милк обдумывает её вопрос и медленно отпивает из бокала, мысленно перебирая события прошедших дней. Тот момент на кухне — нет, тогда он пил. Чай или что-то такое. Во время игр, может? Ничего конкретного на ум не приходит. Наконец Шэдоу говорит, — Ну на рынке вокруг него жужжали десятки маленьких назойливых букашек, которые совали тарелки прямо под нос. — Хм, — Блэк Рейзин Куки качает головой, — Не считается. Это другие его заставляли. Я имею в виду: ты видел, чтобы он сам себе что-то взял и съел — без чьего-то давления? — М-м-м… — протяжно мычит Шэдоу Милк, цокая языком, — Похоже, нет. Блэк Рейзин взмахивает рукой, вино в её бокале грозит пролиться, — Вот видишь! Шэдоу Милк приподнимает бровь, — Вижу, что? — Он не заботится о себе. Никогда не заботился, может, никогда и не будет, — Блэк Рейзин Куки заметно раздражена; Шэдоу Милк не разделяет её настроения, но наблюдает за ней довольно внимательно, — Он всё время ставит других Печенек на первое место и совсем не думает о себе. Знаешь, сколько раз я находила его без сознания — просто валяющимся где-нибудь от переутомления и голода? — Нет, — размышляет Шэдоу Милк, — Хотя, полагаю, старый дурак и не вспомнит, как терял сознание. — Сколько раз он отказывался от еды, которую я специально оставляла для него. Еда, которая нужна ему для поддержки его целительной магии — чтобы он просто отдавал её любому, кто хоть мельком на неё посмотрел! — Блэк Рейзин Куки с яростью запрокидывает свой бокал и осушает содержимое в три больших глотка, после чего обратно ставит его на подушку, — Сколько бы мы ни спорили, сколько бы раз я ему ни говорила, что он не сможет помогать другим, если сам еле держится на ногах — но всё равно не слушал! Она выговаривается. Выговаривается Шэдоу Милку, — Нет, продолжай. Выкладывай всё как есть, — сухо отмечает он. Блэк Рейзин Куки вздыхает, откидываясь назад, — Извини. Просто… — она поднимает руку и трёт лицо, — Безумно раздражает, как он отказывается полагаться на других. Даже когда не видел, не знал, кто он и не мог себя защитить, то всё равно не подпускал меня и не позволял никому разделить его бремя. И это сводило меня с ума. Шэдоу Милк просто делает глоток из своего бокала. — Извини, — повторяет Блэк Рейзин, протягивая свой бокал, — Можно мне ещё? — Только если не будешь проглатывать, как дикое животное, — тем не менее, Шэдоу Милк подносит бутылку и осторожно наливает содержимое в её бокал, — Я прекрасно понимаю твои чувства — ты считаешь его занозой, лицемером и полнейшей обузой — но, боюсь, я просто не привык заботится или присматривать за ним. — Дело не в этом, — Блэк Рейзин, по крайней мере, удосуживается покрутить вино в бокале, прежде чем сделать очередной большой глоток, — Просто, это понимание того, что кому-то всё равно придётся собирать его по кусочкам, когда он распадётся. Что он слишком упрям, чтобы просить о помощи, или хотя бы признаться в этом самому себе. Интересно. — Он весьма искусный лжец, — небрежно замечает Шэдоу Милк, — Я-то знаю. — А ещё, — Блэк Рейзин прикусывает губу и отводит взгляд, — Он… Шэдоу Милк наклоняется ближе, — Да? Она вздыхает, — Он храпит. Очень. Громко. Мгновение — и лицо Шэдоу Милка расплывается в широкой ухмылке. Вот теперь разговор пошёл.

***

Блэк Рейзин Куки оказывается на удивление приятной собеседницей. Может, это жидкое счастье, разогревающее его джем, а может и то, с какой точностью та раскрывает все слабости Пьюр Ваниллы — но она ему нравится. Искренне. Как же странно наблюдать, как Блэк Рейзин изменилась. Он помнит её, когда та сражалась зубами и когтями, чтобы отвоевать жизнь для своей деревни; помнит, какой она была резкой, гордой, свирепой. Весьма достойные качества, на самом, деле, но городская жизнь, кажется, смягчила её взгляд. Или, опять же, дело в четырёх бокалах жидкого счастья, осушенных ею. — Ты улыбаешься. Шэдоу Милк поднимает взгляд — он как раз бездумно разглядывал свой пятый бокал, пока в голове вертелось несколько спутанных мыслей. Он не пьян, не совсем — но под коркой теста уже ощущается приятное тепло, — М? — Ты улыбаешься, — повторяет Блэк Рейзин Куки; она тоже улыбается, — О чём думаешь? Честно говоря, он уже и не помнит. Шэдоу Милк приподнимает бровь, — С чего вдруг тебя волнует, улыбаюсь я или нет? Блэк Рейзин небрежно пожимает плечом, — Просто хорошо. На моей вечеринке было два хмурых лица. Теперь одно. — Хмурых лица? Блэк Рейзин подняла руку, — Ты, — говорит она, указывая прямо на него, — И… — рука опускается, указывая ниже, — Он. Разума Шэдоу Милка постепенно достигает ещё одно слово. — Подожди, вечеринка? —Мхм, — снова пожимает плечами Блэк Рейзин, — У меня сегодня день рождения. Шэдоу Милк оглядывает окрестности, — Не хочу разочаровывать, детка, но это ни разу не похоже на вечеринку. — Да не, — она вновь махнула рукой, — Внизу. Всё нормально, я там уже была. Люблю других Печенек, но и своё личное пространство тоже люблю, понимаешь? Так что они там веселятся, а я тут отдыхаю — и всем хорошо, понимаешь? Что ж, Блэк Рейзин определённо пьяна. И всё же — она в очередной раз задела любопытство Шэдоу Милка, — А кто второй обладатель хмурого лица? — поинтересовался он. Блэк Рейзин закатывает глаза, — О, пожалуйста. Как бы приятно тепло не отзывалось в голове Шэдоу Милка, но все же, дураком он не был, — Пьюр Ванилла Куки? Она запрокидывает голову, вновь закатывая глаза. Шэдоу Милк воспринимает это как подтверждение, — Во время нашей последней встречи, он был довольным, как маленький протухший моллюск. Раздаётся фырканье; Блэк Рейзин приподнимается, — А я думала, что вы близки. Воздух вокруг них сгущается; она резко замолкает, — Мы не близки, — отвечает Шэдоу Милк через мгновение. Если не считать эту проклятую связь их душ, но сейчас не об этом. — Ну, — осторожно продолжает она, — Я достаточно долго с ним жила, чтобы понять, когда он хандрит. У него есть эта особенность с посохом. Шэдоу Милк ставит бокал — тот замирает в воздухе, удерживаемый магией, — Какая “особенность”? — Держать его, — с пренебрежительным взмахом руки объясняет Блэк Рейзин, — Двумя руками. — Позабавь меня, — лениво тянет Шэдоу Милк, — И расскажи подробнее. Следует долгий, протяжный вздох, — Он делает вот так, — Блэк Рейзин имитирует, как будто хватает воздух одной рукой, — Ну знаешь. Двумя, — Шэдоу смотрит, не впечатлённый; она вновь вздыхает, — Если он расстроен, — медленно говорит Блэк Рейзин, — то держит посох двумя руками. И он держал его таким образом всё-ё-ё время, что я там пробыла. Хм. — Давай, иди посмотри, — кивает Блэк Рейзин в сторону трактира, — Увидишь. Он наверняка до сих пор так сидит. Шэдоу Милк обдумывает её слова; он медленно вращает бокал, наблюдая, как капли сока стекают по стеклу, оставляя за собой алые следы. Возвращаться туда ему совсем не хочется — здесь, наверху, ему вполне комфортно. Нет весомой причины разрушать эту крошечную капельку удовольствия в этом и без того паршивом дне. И всё же — под приятным шумом в голове мелькает проблеск любопытства. Хандрящий Пьюр Ванилла? Да ещё и на вечеринке? — Иди, — снова подталкивает Блэк Рейзин, и Шэдоу Милк тяжело вздыхает. — Ладно, — он хватает свою трость, распрямляет ноги и встаёт, но тут же пошатывается, схватившись за голову, когда в глазах резко поплыло. Ого. Хорошо, он немного пьян. Блэк Рейзин приподнимает бровь, — Ты там в порядке? Шэдоу Милк отмахивается от неё взмахом трости; она резко падает вниз, испуганный крик вырывается из её рта, пока та беспомощно дёргается в воздухе — после чего резко замирает, оказавшись в считанных дюймах от земли, — Ч-что- — выдыхает Блэк Рейзин с широко раскрытыми глазами. — Расслабься, — Шэдоу Милк опускается и парит рядом с ней; ещё один взмах — и та падает, ударяясь об асфальт с тихим стуком, — Видишь? Всё в порядке. Блэк Рейзин поднимается с земли, потирая лицо и спотыкаясь. Она хмурится и обвиняюще предъявляет, — Ты же сказал, что я не упаду. — Ага, заставь меня сдержать обещание. Посмотрим, как далеко ты с этим уйдёшь, — Шэдоу Милк неторопливо направляется к окнам, сцепив руки за спиной, — А теперь покажи мне это уныние. Блэк Рейзин Куки ковыляет рядом с ним; её походка шаткая, она покачивается, когда опирается к кирпичной стене и прижимает лицо к окну. Затуманенный взгляд Блэк Рейзин несколько раз скользит по помещению, на лицо падает мягкий оранжевый свет из трактира. Она поднимает руку, стукнув по стеклу, — Видишь? Вон там. Шэдоу Милк подлетает ближе, легко толкая её бедром, когда смотрит сквозь грязное стекло. Картина почти не изменилась с тех пор, как он ушёл; число Печенек слегка уменьшилось, но увеличилось количество пьяных, что развалились за столиками. Одна из Печенек поёт песню, стоя на столе — удивительно, но трактирщик, похоже, не возражает, слишком погружённый протиранием кружек за стойкой. Посреди этого в самом центре, по-прежнему располагается шумный стол, а Печеньки всё так же смеются и хлопают друг друга по плечу, и всё так же– Пьюр Ванилла Куки. — Я же говорила, — замечает Блэк Рейзин Куки. Шэдоу Милк поднимает бровь. На лице Пьюр Ваниллы ни следа грусти: он улыбается, смеётся с другим Печенькой, что треплет его по волосам с отвратительно дружеской нежностью. По всем признакам, тот выглядит совершенно довольным — к тому же в Соул Джеме Шэдоу Милка нет никаких характерных импульсов, указывающих на обратное. — С ним всё в порядке. Блэк Рейзин закатывает глаза, — Руки. Шэдоу Милк лениво опускает взгляд на руки Пьюр Ваниллы — и они действительно сжаты вокруг посоха. Раньше он никогда не обращал на это внимания. — Ты это называешь унынием? — пренебрежительно говорит Шэдоу Милк, — Бывало и хуже. Из-за плюшевой игрушки, причём. — Уныние на публике, — парирует Блэк Рейзин, а после отворачивается от окна и опирается о стену, устало потирая лицо, — Иногда он нервничает, или злится, или что-то ещё. Он всегда цепляется за этот посох, когда расстроен. Назовём это его признаком. — Хм, — Шэдоу Милк продолжает смотреть в окно, наблюдая, как Пьюр Ванилла тянется за кружкой, делает большой глоток, а затем вновь ставит её на стол. Рука тут же возвращается к посоху. Интересно. — Я слишком много выпила, — бормочет Блэк Рейзин сбоку; Шэдоу Милк её игнорирует, лениво крутя трость в руке, он смотрит на Пьюр Ваниллу Куки через стекло, и просто… Размышляет. Они сидят в тишине. Блэк Рейзин сжимает голову руками, а Шэдоу Милк переводит взгляд с окна, на небо и обратно. Мягкая тьма ночи полностью поглотила окрестности; даже мерцающий фонарь на дальнем конце двора лишь с трудом пробивается сквозь приятную темноту. Высоко над ними раскинулись узоры звёзд на небе — и каждая сверкает, словно крошечная точка света, единственное пятнышко среди идеальной бездны. Он хорошо знает эти созвездия. Они всегда были поразительно увлекательной темой для других Печенек — как юных, так и взрослых. Их названия бессмысленны; образы зверей и героев, которые, как говорят, они олицетворяют — лишь плод фантазий. Это обычные звёзды, не более и не менее. В них нет особого смысла, кроме силы, которую можно извлечь из их падения; и всё же, раз за разом, даже самые простые Печеньки будут глядеть на них с полными сияющего изумления глазами. Высоко в небе висит убывающая луна, и в разуме Шэдоу Милка мелькает мимолётная мысль. — Блэк Рейзин Куки. Она хмыкает, уже полностью сползшая на землю. Шэдоу Милк ещё мгновение смотрит в небо, прежде чем наконец спросить, — Ты знаешь что-нибудь о саде голубой луны? Блэк Рейзин Куки приоткрывает глаз, устремляя на него затуманенный, озадаченный взгляд, — А? Глупости. — А, забудь! — Шэдоу Милк поднимается в воздух, его фирменная ухмылка вновь возвращается на лицо, — Ты выглядишь ужасно! Похоже, такая деревенская девочка, как ты, совсем не умеет пить, да? Блэк Рейзин лишь стонет, — Что там вообще было намешано? — Только высококачественные ингредиенты, созданные лучшими пивоварами за последние пять сотен лет. Рад, что ты заметила, — Шэдоу Милк призывает свой колпак шута и делает перед ней театральный поклон, — Ну что ж, моя прекрасная пьяная леди, я вынужден покинуть Вас. Постарайся не врезаться в забор по пути домой, хорошо? — Стой, — Блэк Рейзин с усилием поднимается, тяжело вставая на ноги с очередным болезненным стоном, — Куда ты собрался? — Ну, — Шэдоу Милк пожимает плечами, кивая в сторону таверны, — Принципиально не смогу там появиться, но думаю, что поброжу немного в тенях, подслушаю. Судя по количеству пустых бутылок, сейчас как раз то время, когда Печеньки начнут выдавать все свои грязные маленькие секретики. А ещё, — добавляет он, беззаботно пожимая плечами, — Если Нилли и правда там киснет, может, я даже увижу, как он зальётся своими маленькими, жалкими слезами. Разве это не будет забавно? Блэк Рейзин пристально смотрит на него минуту, пока на её лице отражается странная, нечитаемая эмоция. Наконец она моргает и спрашивает: — Почему ты так хочешь, чтобы ему было больно? Ответа Блэк Рейзин не получает; лёгким взмахом своей трости он отбрасывает её назад на улицу. Она кувыркается по булыжникам, прежде чем ей удаётся встать на ноги. Что бы она ни кричала ему вслед — это уже сплошной поток непонятных ругательств, который Шэдоу Милк почти не слышит, растворяясь сквозь трещины в дереве. Во всяком случае, тени его тьмы были куда более интересными собеседниками.