Jambound

В последнее время Пьюр Ванилла ведёт себя странно. Не в забавном смысле – по крайней мере, не больше обычного, со всеми его привычными выходками, после которых хочется закатить глаза, – а в чём-то другом, что отзывается неприятным зудом в тесте Шэдоу Милка. Тяжело точно определить, что это такое, но Шэдоу Милк предельно точно знает, когда всё началось. Само по себе возвращение в замок после бальной ночи не было чем-то примечательным; обычная, тихая поездка в карете, пускай Шэдоу Милк и замечал на себе уж слишком частый взгляд Пьюр Ваниллы, после которого тот спешно отводил глаза. Их рутинная энергия вернулась в тот же момент, как они начали подниматься по ступеням в комнату Пьюр Ваниллы: Шэдоу Милк тянул его за собой с лукавой улыбкой, тогда как Пьюр Ванилла, задыхаясь и смеясь, спотыкался позади него. И, как обычно, всё заканчивается тем, что он толкает его на покрывало и с угрожающей ухмылкой нависает над ним. Возможно, удерживание их Соул Джемов на дистанции, от которой из горла Пьюр Ваниллы вырывается тихий, нуждающийся звук, – было поддразниванием, после которого Шэдоу Милк так любезно, о, так великодушно всё же сократил это расстояние. Реальность растаяла в блаженной гармонии, сопровождаемая певучими вздохами; их сущности сливались и ласкали друг друга в размытых пятнах краски, – всё это было обыденным. Ничего особенного не произошло; они просто погрузились в сон с запутанными обрывками воспоминаний о бале, с которого недавно ускользнули. Шэдоу Милк не придал значения яркому видению их поцелуя. Оно, конечно, выделялось среди прочего, но, вероятно, попросту задержалось в мыслях Пьюр Ваниллы от шока. Это был приятный опыт, вызвавший тепло в джеме при воспоминании о нём, но он не стал сильно на этом зацикливаться. После их пробуждения следующим утром, Шэдоу Милк сдержанно удивился, обнаружив на себе руки Пьюр Ваниллы. Тот прижался к нему ночью, уткнувшись головой в изгиб плеча Шэдоу Милка – и, опять же, ничего страшного не произошло, хотя опыт был новым. В основном они спали порознь; Шэдоу Милк часто ворочался во сне, но каким-то образом Пьюр Ванилле всё же удалось удержаться рядом с ним. В обычной ситуации Шэдоу Милк бы не стал уделять таким вещам и секунды своего внимания. Пьюр Ванилла любит обниматься, – он это знает, – и у него нет никаких претензий к тому, чтобы просыпаться, окружённым теплом, вместо того, чтобы искать его самому. Однако странность заключалась в том, что ситуация, которая должна быть единичной, продолжает повторяться наряду с другими, ещё более странными выходками, которые начинают привлекать его внимание. Пьюр Ванилла всегда был улыбчивым, всегда сохранял вокруг себя атмосферу радости и спокойствия; по крайней мере до тех пор, пока Шэдоу Милк намеренно не начинал его толкать. Но в последнее время Шэдоу Милк всё чаще и чаще замечает, как тот наблюдает за ним в самые странные моменты; что ещё хуже – Пьюр Ванилла, кажется, совершенно не раскаивается за это. Любопытный взгляд или хмурый прищур в ответ приносит ему лишь ещё более яркую, жизнерадостную улыбку. Подозрительно. Запутанно. Ко всему прочему участились поцелуи в щёку. Если раньше они были редкими и случайными, то теперь складывается впечатление, словно Пьюр Ванилла твёрдо решил одаривать Шэдоу Милка ими каждое утро и вечер, что уже вошло в рутину. Даже днём, лениво паря возле головы Пьюр Ваниллы, занимающегося садом, пишущего или читающего, он чувствует, как его притягивают вниз и целомудренно целуют без каких-либо объяснений. Пьюр Ванилла, безусловно, из числа тех, кто любит тактильность, и Шэдоу Милк, в общем-то, и не против – или не был бы против, если бы Пьюр Ванилла после этого не улыбался так странно и не отказывался бы что-либо объяснять, когда его об этом спрашивают. Странно. Очень странно. Их связь тоже начала случаться чаще; Пьюр Ванилла, похоже, взял на себя бремя инициирования, избавившись от своей привычной застенчивости. Пускай они и не связываются каждую ночь, но определённо близки к этому, и вся эта новизна ощущается по-прежнему… странно. Опять же, Шэдоу Милк не сильно возражает, а напротив, более чем доволен подыгрывать и вновь погружаться в блаженство, будучи тем, кому больше не приходится делать всю работу в одиночку – но даже их связь слегка изменилась. Есть несколько повторяющихся воспоминаний, к которым Шэдоу Милк уже привык; особенно заметными в первые дни были вспышки воспоминаний об их времени, проведённом в Шпиле Обмана. Пусть они редко бывают приятными, их всё же удаётся успокоить мягкими прикосновениями и волнами ободряющего присутствия, которые, кажется, унимают сердце Пьюр Ваниллы, прежде чем эти сны растворятся. Сейчас же в сознании Шэдоу Милка просачиваются фрагменты их обычных занятий; нередко это мимолётные образы недавно прошедшего дня, проведённого вместе, или тихого момента, который в тот миг показался особенно красивым. Всё это нормально, но вот постоянно всплывающие воспоминание об их поцелуе – нет. Трудно понять, с чьей стороны это происходит: вспоминание всегда размытое и состоит больше из лихорадочных эмоций и ощущений прикосновения, чем из чего-то, на что можно было бы ясно смотреть. И всё же оно неизменно всплывает при каждой связи так, что он больше не может его игнорировать. Шэдоу Милк, может, и одевается как дурак, но уж точно не глуп. Пьюр Ванилла хочет ещё раз его поцеловать. Это довольно очевидное заключение; сам Шэдоу Милк никак не может быть тем, кто на этом зацикливается, так что вся вина должна целиком и полностью лежать на его компаньоне. При более детальном рассмотрении, желание Пьюр Ваниллы не вызывает удивлений; Шэдоу Милк Куки – это… ну, Шэдоу Милк Куки. Красивый, обаятельный, привлекательный и, ох, так дьявольски умён. Да, у них, безусловно, было… бурное прошлое, однако Пьюр Ванилла ясно дал понять, что хочет оставить его позади. Что ж, Пьюр Ванилла Куки хочет его поцеловать. Лестно. Интересно. Сложно. Эта мысль не отпускала Шэдоу Милка в течение следующих нескольких дней, удручая даже тогда, когда он продолжает праздно проводить время в присутствии Пьюр Ваниллы. Теперь его взгляд наполнен оцениванием каждой яркой улыбки и ласкового взгляда, которыми одаривает Пьюр Ванилла. Чужой звонкий смех заставляет Шэдоу Милка удивлённо приподнять бровь и отметить момент для обдумывания, отложив его на потом. Настоящий вопрос заключается в том, что с этим делать. Шэдоу Милк может и дальше продолжать это игнорировать; в этом нет особой проблемы. Просыпаться в объятиях Пьюр Ваниллы – неплохо, серьёзно, зарывание лица в шею Шэдоу Милка довольно эффективно уменьшает храп. Участившиеся связи на самом деле не так уж и плохи, так как оставляют приятное оживление на протяжении следующего дня после томной ночи головокружительных ощущений. Несколько проблесков поцелуя, который он сам инициировал, могут быть… показательными, но не беспокоящими. Может, и должны были таковыми быть, однако Шэдоу Милк вполне доволен тем, чтобы продолжать лениво валяться и купаться в чужом внимании, если это то, как Пьюр Ванилла хочет вести эту игру. Он доволен нынешним положением дел; нет никакой весомой необходимости продвигать это дальше. И всё же мысль о том, что со всем этим делать, по-прежнему остаётся в голове Шэдоу Милка, не взирая на попытки её отбросить. Быть может, дело в том, что все эти наложенные друг на друга модели поведения заставляют его размышлять об этом день за днём. Очевидно, подсознание Шэдоу Милка не позволит ему замести этот вопрос без предварительного анализа. Итак, однажды утром, после ухода Пьюр Ваниллы на собрание, Шэдоу Милк выталкивает себя из постели, перекатывается на бок и тут же вызывает белую доску прямо на центр комнаты. В его руке появляется маркер; он снимает колпачок зубами и, раздражённо постукивая рукой по колену, разглядывает доску перед собой. Списки «за» и «против» довольно примитивные, однако это не мешает ему считать их весьма эффективными. Шэдоу Милк подлетает к доске и наспех чертит разметку для каждого пункта, после чего откидывается назад, обводя пустое пространство на доске широким взглядом. Хм. Начать с «за» или с «против»? «Против», как будто бы, легче. Против – это Пьюр Ванилла Куки. Этого уже достаточно, чтобы засчитать; Шэдоу Милк проводит маркером вниз, добавляя сбоку небольшую пометку. Простой, но весомый аргумент. За – это Пьюр Ванилла Куки. В последнее время он… приемлемый, явно меняющийся к лучшему, раз Шэдоу Милк больше не находит его отвратительным. С его стороны были приложены усилия – это очевидно, – так что Шэдоу Милк с неохотным вздохом добавляет маленькую галочку в колонку «за». Снова к «Против». Против – это может побудить Пьюр Ваниллу зайти дальше в их отношениях, пока они и так ходят на краю катастрофы. Собственные союзники Пьюр Ваниллы начинают от него отворачиваться – не говоря уже о мнении Бистов, если те об этом узнают. А о Дарк Энчантресс Куки лучше и вовсе не говорить. За – с каких это пор Шэдоу Милк боится катастроф? Хаос, который вызовет всякая демонстрация привязанности, будет восхитителен, это явно испортит день Дарк Какао Куки и лишь укрепит превосходство Шэдоу Милка. Бёрнинг Спайс Куки может отрывать крылья сколько угодно, пока у Шэдоу Милка есть под рукой вторая половина Соул Джема. Против – их совместное прошлое остаётся занозой в боку Шэдоу Милка. Он не может исправить ни одну из их ошибок, не может заставить Пьюр Ваниллу принять Обман, когда тот так далеко ушёл по пути Истины. Как бы он ни пытался, сияющее свечение Пьюр Ваниллы, похоже, становилось ярче с каждым днём. За – Шэдоу Милк уже однажды отбросил своё прежнее «я». Если бы он захотел – но он вовсе не говорит, что хочет, – то мог бы… измениться. Это хоть и маловероятно, но Шэдоу Милк не совсем глух к доводам разума. Пока что не было приведено ни одной веской причины к этому, но он всё же не прочь подискутировать. Шэдоу Милк отлетает назад, ещё раз оглядывая доску; он хмурится, видя, что счёт вышел ровным. Пока ничего не прояснилось, но дорога ещё далека от конца. Против, против, против… у него полно аргументов на примете, он в этом уверен. Сам Пьюр Ванилла Куки – лёгкий объект. Храпит, не следит за собой, совершенно не умеет одеваться – всё это быстро появляется на доске, пока Шэдоу Милк самодовольно ухмыляется. Что ещё, что ещё?.. Добрый. Терпеливый и мягкий. Удивительно обходительный, когда захочет. Приятный источник тепла для теста Шэдоу Милка, нежно прикасается, что способно успокоить его взбудораженный разум. Шэдоу Милк резко отшатывается, всё ещё сжимая маркер в руке; он подозрительно щурится на доску, пока взгляд беспокойно скользит по записям. Хм. Колонка «за» теперь выглядит слишком весомо. Нужно больше «против», чтобы уравнять их. Против – Пьюр Ванилла-! Пьюр Ванилла… Хм. Шэдоу Милк цокает языком, постукивая кончиком маркера по подбородку. Пьюр Ванилла – что? Он… раздражающий. Да, именно так. Очень раздражающий. Навязчивый. И лоб у него морщится от смеха. Шэдоу Милк замирает, мысленно прокручивая последний пункт. Это вообще «против»? больше похоже на простое наблюдение – но откуда оно взялось? Как бы то ни было, обе колонки снова равны. Бесполезно. Ещё один вздох и Шэдоу Милк закрывает маркер колпачком. Он складывает руки за голову и отлетает назад от доски. Что делать, что делать? Он, конечно, может продолжить, но не превратится ли это в замкнутый цикл? Разобраться в такой Печеньке, как Пьюр Ванилла, что упорно разрушает ожидания Шэдоу Милка, непросто. Это всего лишь поцелуй. Не должно всё быть таким сложным. Может, Шэдоу Милку стоит задуматься о собственных чувствах по этому поводу? После короткого колебания Шэдоу Милк закрывает глаза, позволяя своему аналитическому разуму замедлиться. Он сосредотачивается на своём нутре, на пульсации Соул Джема в груди, извлекая воспоминания о той ночи – о ошеломлённом взгляде Пьюр Ваниллы и ощущении тепла, когда его сжимали в отчаянные, голодные объятия- Огонь отдаётся в джеме Шэдоу Милка; он резко распахивает глаза и, выпрямляясь, мотает головой. Нет – ничего подобного. Какая бессмысленная затея. Этот мир о том, что он может приобрести или потерять каждым своим действием; это игра, в которой всегда есть возвышающийся над остальными победитель – и именно им Шэдоу Милк и намерен стать. Поцелует он Пьюр Ваниллу вновь или нет – произойдёт лишь потому, что именно такой ход окажется правильным. Если это будет выгодно. Если это сделает его счастливым. Вот только он по-прежнему не знает, что делать. Возможно, нужен эксперимент. Мысль простая, но приятная, и Шэдоу Милк задерживается на ней чуть дольше. У него есть гипотеза, есть «что если», но без настоящей проверки всё это не имеет особого значения. Зачем принимать поспешное решение, если он может ещё немного поизучать переменные? Да, старое доброе экспериментирование – именно то, что нужно. Шэдоу Милк улыбается себе, отбрасывая лёгким взмахом запястья доску и прикусывая зубами маркер, пока тот не растворяется в сахар на его языке. Отличная идея – он рад, что додумался до неё, – это наверняка положит конец всем его внутренним сомнениям. Остаётся лишь один вопрос: какую сцену для этого выбрать.

***

— Я всё ещё не совсем понимаю, как в это играть. Тем же вечером они вновь устраиваются – где же ещё? – в спальне Пьюр Ваниллы, удобно расположившись вокруг небольшого игрового столика, призванного Шэдоу Милком в центр комнаты. По обе стороны стоят два стула: Шэдоу Милк комфортно парит над своим, пока Пьюр Ванилла, напротив него, склонился в раздумьях над столом. Разложенная перед ними доска нард включает в себя всего три сделанных хода, однако Пьюр Ванилла, кажется, не торопится, слишком долго обдумывая свой следующий шаг. Шэдоу Милк, устав ждать, закатывает глаза и с театральным вздохом откидывается на спинку стула, — Проще и быть не может. — Думаю, может, — Пьюр Ванилла поднимает кости и перекатывает их в ладони, — Почему мы не можем просто сыграть в шахматы? — Играть всё время в одну и ту же игру – скучно, — вздыхает Шэдоу Милк, — Ты всё ещё мне не ровня. — Правда? — Пьюр Ванилла окидывает его с лукавым взглядом, — То есть тот шах, который я в прошлый раз тебе поставил, ничего не значит? — Шах – это ничто, — резко парирует Шэдоу Милк, — Важен мат. Не зазнавайся. — Да, дорогой, — тянет в ответ Пьюр Ванилла; он бросает кости на доску, не замечая прищуренного на него взгляда. Ещё одна его новая привычка. Она явно задумывалась для того, чтобы поддразнить и используется лишь для завершения споров, – но этого всё же достаточно, чтобы вызвать у Шэдоу Милка подозрения. С тяжёлым вздохом он откидывает голову назад, лениво смотря в открытое окно, пока шашки с характерным звуком щёлкают по доске. Солнце до сих пор садится, и первые признаки ночи только начинают ползти по линии горизонта, однако луны ещё не видно. Пока что. Хм. Луны? Мысль о его давней насмешнице звенит где-то в глубине сознания. Если уж на то пошло, разве это не из-за неё они вообще начали играть? Тогда, в самом начале, Шэдоу Милк был всего в шаге от того, чтобы раскрошить Пьюр Ваниллу на месте, тогда как сейчас просто раздумывает, не выкинуть ли того в окно. Что там этот дурак всё время говорил? Луна, голубая луна… Сад Голубой Луны. Шэдоу Милк наклоняет голову набок, задумчиво приподнимая бровь. Они ведь так туда и не сходили, верно? Пьюр Ванилла проиграл все партии, в которые они когда-либо играли, и теперь его жалкая просьба – не более, чем блёклое воспоминание. И всё же, возможно, в этой идее есть какой-то потенциал? Подходящая сцена для его эксперимента. Почему бы и нет? Вряд ли Пьюр Ванилла откажется туда пойти. Звук прочищаемого горло возвращает Шэдоу Милка к реальности, — Твой ход, — вежливо говорит Пьюр Ванилла. — Мне скучно, — резко заявляет Шэдоу Милк, сбрасывая доску на пол взмахом своего запястья. Пьюр Ванилла вздрагивает, на его лице мелькает раздражение, но Шэдоу Милк тут же поднимает руку, призывая к тишине. После чего он переворачивает её ладонью вверх, где многообещающе блестит серебряная монета, — Выбирай. — Что? — Пьюр Ванилла переводит взгляд с Шэдоу Милка на монету, — Что выбирать? — Орёл, — медленно произносит Шэдоу Милк, — Или решка? Выбирай. Пьюр Ванилла окидывает его весёлым, но не впечатлённым взглядом, — Я уже знаю, что лучше не ставить на твои монеты, Шэдоу Милк Куки. Шэдоу Милк фыркает в притворном оскорблении, — Ты обвиняешь меня в жульничестве, Нилли? — Если бы ты не жульничал, — с улыбкой отвечает Пьюр Ванилла, — Я бы задался вопросом, кто ты и что ты сделал с моим драгоценным компаньоном. Драгоценным. Ещё одно новое слово, брошенное так небрежно, словно в нём нет ничего особенного. — Хорошо, — Шэдоу Милк подбрасывает монету Пьюр Ванилле; та попадает ему на грудь, после чего падает на стол, — Тогда бросаешь ты. Во взгляде Пьюр Ваниллы читается настороженность, хоть в нём всё ещё и проскальзывает смутное веселье, когда он тянется поднять монету, — Могу я спросить, откуда такой внезапный интерес? — Ставки! — Шэдоу Милк призывает трость в ладонь, эффектно прокручивая её, — Игры сегодня меня утомляют! Я хочу ставок. Действий. Хаоса. Выбраться из этой тесной коморки, в которую ты меня запер ради своих эгоистичных желаний. — Мы можем прогуляться, — невозмутимо предлагает Пьюр Ванилла. — Ставки! — Шэдоу Милк твёрдо стучит тростью по столу, — Давай, бросай. — Подожди, — Пьюр Ванилла качает головой, — Ты ещё не сказал, какие ставки. — Это сюрприз. Бровь Пьюр Ваниллы тут же поднимается, — Звучит крайне опасно, учитывая, что это исходит от тебя. — Льстец, — мурлычет Шэдоу Милк. Он одаривает его простой улыбкой и небрежным взмахом руки, — Быстрее бросай. Я крошусь уже от твоей старости. Пьюр Ванилла вздыхает, но, на удивление, уступает. Монета взлетает, вращаясь в воздухе, пока тот произносит, — Орёл. Монета с лязгом падает на стол, дважды прокручивается и резко заваливается на бок. Решка. Шэдоу Милк с усмешкой окидывает монету взглядом, а затем поднимает глаза на Пьюр Ваниллу; тот лишь поражённо пожимает плечами, — О, ну. Что я на этот раз проиграл? — Не-е, — тянет Шэдоу Милк, откидываясь на спинку стула и закладывая руки за голову, — Можешь попробовать ещё раз. Пьюр Ванилла моргает, и на его лице мелькает откровенное удивление, — Серьёзно? — Конечно, — Шэдоу Милк ухмыляется во все зубы, — Считай это жестом жалости. Ты просто ужасен в этом. — Не думаю, что можно быть ужасным в играх на удачу, — отзывается в ответ Пьюр Ванилла, но всё же поднимает монету и подбрасывает её. Она кружит в воздухе, прежде чем с грохотом падает на стол- Решка. Опять. Шэдоу Милк фыркает, — Ты ужасен в этом. Пьюр Ванилла бросает на него взгляд, но Шэдоу Милк лишь отмахивается, давая знак продолжить. После короткого колебания Пьюр Ванилла хватает монету и ещё раз её подбрасывает. Решка. Решка. Ещё одна решка; теперь они оба, уставившись на монету, не скрывают смеха, — Серьёзно? — прыскает Шэдоу Милк, пока Пьюр Ванилла скрывает свой смешок под рукавами мантии. — Прости! — Пьюр Ванилла щурит глаза от веселья и мотает головой из стороны в сторону, — Прости, я не- — ещё один смешок. Шэдоу Милк с тёплой насмешкой закатывает глаза, тянется вперёд и хватает монету со стола. Он долго смотрит на Пьюр Ваниллу, отвечая на его забавляющуюся улыбку, после чего подбрасывает монету в воздух. Спустя несколько оборотов раздаётся отчётливый стук, когда монета подпрыгивает и несколько раз вращается вокруг своей оси, описывая маленький круг. А после полностью останавливается, идеально балансируя на ребре. Шэдоу Милк смотрит на это с открытым недоверием; Пьюр Ванилла согнулся на стуле, обеими руками прикрывая рот в попытке заглушить приступы смеха. На губах дёргается кривая улыбка, когда Шэдоу Милк переводит взгляд с монеты на того, кто всё ещё заметно дрожит от неудержимого хихиканья. Ещё раз закатив глаза, Шэдоу Милк протягивает руку и толкает монету. Орёл. — Вот, — ухмыляется Шэдоу Милк, пока Пьюр Ванилла продолжает смеяться, — Это было так сложно? — О? — всё с той же сияющей улыбкой Пьюр Ванилла делает глубокий вдох и прижимает руку к груди, пытаясь прийти в себя, — О! Я выиграл? — Да. Вопреки всему, выходит так, — Шэдоу Милк одаривает его насмешливой ухмылкой, — Поздравляю. Всё бывает в первый раз. Раздаётся ещё один смешок, — Понятно. И что же я выиграл? — Ну… — Шэдоу Милк склоняет голову, делая вид, что раздумывает, — Полагаю то, с чем ты постоянно мне досаждал. — Быть вежливым со слугами? — Нет, — Шэдоу Милк кивает в сторону окна, — Разве это не какой-то сад, про который ты всё говорил и говорил? — он небрежно пожимает плечами, — Как он там называется? На лице Пьюр Ваниллы виднеется задумчивость, прежде чем его выражение внезапно озаряется, — О! — он хлопает в ладоши, — О, Сад Голубой Луны! — пауза, — Не может быть. Я совсем о нём забыл. — Я тоже, — Шэдоу Милк отталкивается от стула, поднимаясь выше в воздухе, — Но! Если это то, чего желает победитель, то кто я такой, чтобы отказывать? В конце концов, ты выиграл. — Я выиграл, — Пьюр Ванилла улыбается ему с тёплым взглядом – так открыто, так беззастенчиво нежно. По какой-то причине этот образ посылает странную дрожь по тесту Шэдоу Милка – нет. Он собирается с духом, на мгновение закрывая глаза. Не время. Это эксперимент. Сосредоточься. — Шэдоу Милк, — в голосе звучит лёгкая тревога, — Ты в порядке? Глаза Шэдоу Милка распахиваются; он медленно натягивает улыбку и склоняется в поклоне с преувеличенно большим размахом, — Разумеется! Я лишь размышлял о столь сокрушительном поражении. Возможно, ты всё это время жульничал, м? — Шэдоу Милк протягивает руку и берёт ладонь Пьюр Ваниллы в свою; раздаётся очередной смешок с той же самой нежностью, которой Шэдоу Милк отказывается поддаваться, наклоняясь ближе и спрашивая: — Что ж! Куда направляемся, Куколка?

***

Как оказалось, Сад Голубой Луны находился не так далеко. Шэдоу Милк ожидал какого-нибудь долгого, эпического путешествия, которое ему всё это время расписывал Пьюр Ванилла; в итоге это оказался всего лишь короткий полёт вниз от Ванилла Кингдом. Вести Пьюр Ваниллу всю дорогу хоть и было не самым идеальным решением с точки зрения времени, однако тот испытывал заметную настороженность к порталам Шэдоу Милка и, напротив, был слишком рад снова оказаться поднятым рядом с ним в воздух при помощи магии. Его восторженные возгласы во время их полёта в ночном небе казались забавными, а тепло ладони в руке Шэдоу Милка, по крайней мере, не пропускала холод. Это не имеет отношения к данным, которые он собирает, но всё же приятное побочное наблюдение. Когда они наконец приземляются, то оказываются на лугу, который Шэдоу Милк ранее уже пересекал. В тот раз он едва ли удостоил это место вторым взглядом – просто очередное цветочное поле на пути через королевство; теперь же, при более детальном рассмотрении, он предполагает, что это – лунные цветы, хотя, по большому счёту, они всё равно почти ничем не примечательны. Опуская Пьюр Ваниллу на траву, он ловит на себе лучезарную улыбку, после которой его посох с воодушевлением описывает дугу над местностью, — О! Как красиво, — цветы мягко колышутся на ветру, подобно белому волнующемуся морю, мерцающему в свете чужого посоха, — Смотри! У этого цветка свежий бутон. — Да-да, — вздыхает Шэдоу Милк; он пытается отпустить руку Пьюр Ваниллы, но тот крепко ее держит и, поворачиваясь из стороны в сторону, улыбается лугу. Тьфу. Флористы, — Нилли, это просто цветы. У тебя полно таких дома. — О, не таких, — Пьюр Ванилла наклоняется, наконец отпуская руку Шэдоу Милка, пускай лишь для того, чтобы благоговейно коснуться лепестков ближайшего цветка, — Вайт Лили Куки говорит, что они особенные. Шэдоу Милк закатывает глаза, — Ну раз Вайт Лили Куки так говорит. — Я знаю, у тебя есть причины её недолюбливать, — мягко произносит Пьюр Ванилла, — Но она действительно сведуща. Я переписывался с ней- — Мне неинтересно, — перебивает Шэдоу Милк; ему не хочется это слушать. Он бросает на поле равнодушный взгляд, пожимая плечами, — Во всяком случае, я видел и получше. Гораздо лучше. — Правда? — Пьюр Ванилла поднимает взгляд, — Где? — Да где угодно, — Шэдоу Милк пожимает плечом, — Флора Бист Иста, например. Кровоточащие Сердца в землях Этернал Шугар Куки всегда впечатляли. Мистик Флаур в своё время выращивала Нефритовые Лианы, которые прекрасно украшали комнату. — Звучит замечательно, — улыбается Пьюр Ванилла, смотря на него, — Покажешь как-нибудь? — Хм, — Шэдоу Милк отводит взгляд, — Они раскрошат тебя раньше. — Наверное, это правда, — Пьюр Ванилла устраивается на траве, аккуратно поджав под себя ноги, — Как бы то ни было, здесь прекрасно. — Но скучно, — Шэдоу Милк склоняет голову на бок, раздражённо вздыхая на окружение, — Честно говоря, после всех твоих уговоров, я ожидал от этого места чего-то более впечатляющего. — О, так и есть. Шэдоу Милк опускает свой взгляд, приподнимая бровь. — Видишь ли, — продолжает Пьюр Ванилла, осторожно удерживая в ладони листок, — Раз в три года Ванилла Кингдом благословляется голубой луной. Конечно, я уверен, что и в других местах её можно увидеть, но я видел только здесь. Вместо того, чтобы озарять нас белым светом, на одну ночь луна сияет прекрасным лазурным цветом. Говорят, это в честь моря и их любви друг к другу. — Мерзость, — равнодушно добавляет Шэдоу Милк. Пьюр Ванилла усмехается, прежде чем добавить, — Но это всего одна ночь. Очень редкая. Вайт Лили Куки как раз наткнулась на это поле во время такого явления и сказала мне, что эти цветы светятся голубым в особом сиянии луны. Так она и назвала это место Садом Голубой Луны. С тех пор, как она мне рассказала об этом, я хотел сюда прийти именно в такую ночь. Шэдоу Милк поднимает взгляд на небо, — Не хочу тебя расстраивать, Нилли, но луна сегодня такая же обычная, как и всегда. — Ну… — тон Пьюр Ваниллы звучит неожиданно лукаво, — Это то… что ты можешь изменить? Шэдоу Милк моргает, после чего опускает взгляд, — Ха? Легко улыбаясь, Пьюр Ванилла играет с травинкой, — Просто любопытно, — спокойно отвечает он, — Сможет ли мастер иллюзий показать мне, как это выглядит. На мгновение воцаряется тишина; губы Шэдоу Милка дёргаются в усмешке, когда он оценивающе оглядывает Пьюр Ваниллу с головы до ног, — Давай уточним, — протягивает он, — Это было твоим намерением ещё с тех пор, как ты начал просить меня сюда прийти? Следует скромная улыбка, — Может быть. — Смело, — Шэдоу Милк складывает руки за спиной и наклоняется вперёд, зависнув лицом к лицу, — Ты хочешь, чтобы я сдвинул небеса и Хлебоземье ради тебя, Нилли? Пьюр Ванилла невинно моргает; Шэдоу Милк не понимает, специально ли это было, но этот вид заставляет его джем откликнуться, — Пожалуйста? Ну что ж. Шэдоу Милк создан не из камня. Он драматично вздыхает, качая головой и отступая назад, — О, Нилли. Ты действительно такой прихотливый, — Шэдоу Милк кружится в воздухе и, поднимая взгляд к небу, взмахивает тростью в сторону луны; зрачки сужаются, когда сила собирается в его ладони, и он чувствует, как изломы реальности сгибаются под его командой. Небо темнеет, поглощая звёзды в чернильной бездне, пока тьма распространяется по горизонту. Луна дрожит, когда Шэдоу Милк покрывает её сапфировым занавесом, превращая яркое сияние в мягкий голубой свет. Это не более, чем иллюзия, но быстрый взгляд на сверкающие глаза Пьюр Ваниллы говорят о том, что это работает. Не столь важно, но лунные цветки, похоже, тоже заметили изменения. Некогда молочно-белые лепестки теперь мерцают под светом новой луны, и перламутровый блеск приобретает лёгкий синий оттенок. Пьюр Ванилла восторженно вздыхает, поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам; его одеяния кружатся, пока тот любуется сияющим полем вокруг, где каждый цветок мерцает подобно драгоценному камню под нежной иллюзией Шэдоу Милка. Признаться, вид действительно прекрасен; возможно, ещё более очаровательным его делает яркая, сияющая улыбка Пьюр Ваниллы, пока тот наслаждается окружением. Чужой энтузиазм заражает и вызывает у Шэдоу Милка весёлую улыбку в ответ, когда, спускаясь обратно, он наблюдает за восторженными шагами Пьюр Ваниллы и открытым восхищением. — Ох, — счастливо вздыхает Пьюр Ванилла, поднося руки к груди, — Это прекрасно. — Такой прихотливый, — протягивает Шэдоу Милк, крутясь в воздухе, чтобы зависнуть рядом с Пьюр Ваниллой, — Но при этом тебя так легко обрадовать. Пьюр Ванилла светится улыбкой с тёплым взглядом. Он поднимает руку, и Шэдоу Милк закрывает глаза, инстинктивно прижимаясь к прикосновению руки, ласкающей его щёку, — Спасибо, Шэдоу Милк Куки. Тот тихо мычит в ответ, а после лениво приоткрывает глаза, пока Пьюр Ванилла по-прежнему ему улыбается, нежно проводя рукой по щеке. Они близки. Шэдоу Милк чувствует странную лёгкость, и с каждым вдохом мягкого аромата ванили отдалённое ощущение тепла в его джеме становится всё более расплывчатым. Было бы так легко просто сократить расстояние, проверить гипотезу, которая и привела его к этому месту. Нежный взор Пьюр Ваниллы открыто приглашает, и в его улыбке нет ни тени отказа. И всё же сейчас это ощущается иначе. Нет приглушённого гула гостей, нет ревнивой поклонницы, сверлящей их взглядом из-под зашторенных окон. У Шэдоу Милка нет изящных драпировок Леди Милк Краун Куки, за которыми можно было бы укрыться от дальнейших событий. Если Шэдоу Милк поддастся, если он наклонится вперёд и ещё раз прижмётся губами к губам Пьюр Ваниллы- Эксперимент. Это эксперимент, ничего больше, ничего – кроме него. Так ведь? Внезапно в груди скручивает искра тревоги; и прежде чем он успевает это осознать, Шэдоу Милк отшатывается, резко вырываясь из хватки Пьюр Ваниллы. Тот удивлённо моргает, бросая на него вопросительный взгляд, от которого Шэдоу Милк поспешно отводит глаза и отворачивается. — Что случилось? — О, — драматично вздыхает Шэдоу Милк, позволяя нервному трепету в груди придать ему большей выразительности, — О, я просто не могу определиться! Что делать! Что делать! — он, сцепив руки за спиной, поднимается выше, уходя от зоны досягаемости любых хитрых попыток его словить, — Серьёзно, ты делаешь это таким сложным. — Неужели? — вежливо, но ни без любопытства отвечает Пьюр Ванилла, — И чем же, интересно, я тебя затрудняю? — Я же сказал, я всё ещё определяюсь, — Шэдоу Милк держит лицо отвёрнутым, покачиваясь в воздухе с пятки на носок, — Решение, знаешь ли, непростое. Потакать тебе очень рискованно, Пьюр Ванилла Куки. — Ах, — в голове отчётливо слышно веселье, — Могу ли я спросить, какому именно потаканию ты предаёшься в своих мыслях? — Нет, — ответ мгновенный и, возможно, даже капризный по мнению Шэдоу Милка, — Это не твоё дело. Следует тихое мычание; Шэдоу Милк слышит шелест травы, словно Пьюр Ванилла делает шаг вперёд, — Ты уверен? — мягко произносит он, — Может, я бы смог помочь тебе определиться. Шэдоу Милк бросает загадочный взгляд вниз через плечо, — Может быть, — говорит он спустя мгновение, — И каким образом? — Ну, — легко отвечает Пьюр Ванилла, — Тебе ведь всегда нравились дебаты. Почему бы нам не обсудить каждую из сторон твоей… нерешительности? Хм. А это мысль. Шэдоу Милк наклоняется вперёд, подпирая подбородок рукой, — Не знаю, — тянет он, — У меня уже был список «за» и «против». Он не особо помог. — Правда, — Пьюр Ванилла медленно окидывает его взглядом с хитрой улыбкой на губах, — Мне бы хотелось увидеть этот список. — Не хотелось бы, — Шэдоу Милк хлопает ресницами, — Я был злым. — Не сомневаюсь, — Пьюр Ванилла протягивает руку вверх, делая приглашающий жест; Шэдоу Милк нехотя опускается обратно на его уровень, скрестив руки на груди, — Итак, — продолжает Пьюр Ванилла, — Какую сторону ты хочешь занять? Шэдоу Милк фыркает, — Ты даже не знаешь о чём дебаты. — У меня есть предчувствие, — легко отвечает Пьюр Ванилла, — Что походу разговора я во всём разберусь. — Хмф, — Шэдоу Милк позволяет себе ухмылку, — Как дерзко! Очко против тебя, а ведь мы ещё даже не начали. — Ох. Полагаю, тогда мне придётся постараться получше, — Пьюр Ванилла склоняет голову, — Итак, какую сторону-? — Я буду «против», — решает Шэдоу Милк, — А ты – «за». — Хорошо, — Пьюр Ванилла бросает на него очередной весёлый взор, — Как сторона «за», я начну? — Да. Но быстрее, — Шэдоу Милк откидывается назад и, зависая в воздухе, лениво скользит по нему взглядом, — Пару предложений. Быстрый обмен репликами. — Хм, — выражение лица Пьюр Ваниллы приобретает задумчивый вид, хоть в значительной степени и остается веселым, — Что ж. Пожалуй, я начну с того, что если ты вообще об этом думаешь, значит ты, так или иначе, этого хочешь. В конце концов ты никогда не делаешь меньше, чем тебе хочется. — Я не полностью против этой идеи, — отзывается Шэдоу Милк, — Но это и так довольно очевидное замечание. Есть множество вещей, которые я хочу сделать, но у любого действия есть последствия, глупый старый дурак. — Знаю. Могу я спросить, знаешь ли ты, какими будут эти последствия? Шэдоу Милк небрежно закатывает глаза в сторону неба, — Не до конца. В этом-то и сложность. Честно говоря, если вообще ничего не делать, то я не получу никаких последствий от этого – именно к этому я сейчас и склоняюсь. — Вот как? — на лице Пьюр Ваниллы вновь появляется улыбка, — Я не считал тебя бездейственной Печенькой. Разве избегание рисков не противоречит твоему характеру? О-о. Это заставляет Шэдоу Милка сузить глаза; он снова опускает взгляд на внимательно оглядывающего его Пьюр Ваниллу. — Я думаю, — спокойно говорит Пьюр Ванилла, — Это очко в мою пользу. — Я не избегаю риска, — выпрямляясь, отрезает Шэдоу Милк, — Я играю на победу. Какой бы ход я ни сделал, он служит моим целям. — Ты действительно выигрываешь, если не можешь поступать так, как хочешь? — Пьюр Ванилла делает ещё шаг вперёд, открыто игнорируя хмурый взгляд Шэдоу Милка, — Очевидно, что ты этого желаешь, раз уж ты готов это обсуждать. — Это не моё желание, — горячо парирует Шэдоу Милк, — А твоё. Пьюр Ванилла приподнимает бровь, — Моё? Шэдоу Милк испепеляюще смотрит на него; следует короткая пауза, после которой он ядовито выплёвывает, — Это ты хочешь меня поцеловать. Тишина. Она тянется долго – достаточно долго, чтобы Шэдоу Милк смущённо отвёл взгляд от ошеломлённого выражения лица Пьюр Ваниллы. Он поворачивается к нему спиной, скрещивая руки на груди и упрямо глядя на луну, лукаво поблёскивающую в ответ. Даже облачённая в идеальный голубой, та насмехается над ним. Раздражает. Вся эта прогулка раздражает. Хуже того – за его спиной раздаётся приглушённый смешок. Шэдоу Милк мгновенно поворачивается, чувствуя, как сердитый жар заливает лицо, и видит скрывающегося под рукавом мантии Пьюр Ваниллу, что хихикает так, словно Шэдоу Милк этого не заметит, словно его здесь и вовсе нет. — Прекрати, — огрызается Шэдоу Милк, и жар на его щеках вспыхивает ещё сильнее, — Мелкий паразит. Ты думаешь, это смешно? — Думаю, — смеётся Пьюр Ванилла и, тепло улыбаясь, поднимает свой взгляд, — Но только потому, что это ты. — Заткнись, — слова Шэдоу Милка вырываются шипением, пока он сам крепче сжимает собственные руки, — Назойливая мошка. Кстати, ответ – нет. Так что огромное тебе спасибо за то, что помог мне решить больше никогда не потакать твоим прихотям. Пьюр Ванилла тихо фыркает от смеха; уголки его глаз морщатся, когда он делает шаг вперёд и протягивает руку, которую Шэдоу Милк демонстративно игнорирует, — О, но ты ещё не можешь решить, — отвечает Пьюр Ванилла, не унимая улыбки, — Я только что узнал, за что спорю, да ещё и по вопросу, который меня весьма заинтересовал. — Плевать, — фыркает Шэдоу Милк, — Я уже всё решил. — Ты точно уверен? — мягко, и в то же время дразняще, отвечает Пьюр Ванилла, — Я бы хотел изложить свои доводы, если ты позволишь. — Не позволю, — Шэдоу Милк отворачивается, подставляя тому спину, — Болтай сколько угодно. Это ничего не изменит. — Тогда болтать я и буду, — слышен шелест мантии Пьюр Ваниллы; он делает шаг в бок, и Шэдоу Милк упрямо отворачивается в противоположную сторону, избегая его. Следует ещё один смешок, после которого Пьюр Ванилла замечает, — Мне понравилось тебя целовать. Шэдоу Милк закатывает глаза. Очевидно. — Я, — продолжает Пьюр Ванилла, делая ещё шаг, от которого Шэдоу Милк вновь уворачивается, — Думаю, что тебе тоже понравилось меня целовать. Думаю, ты бы не раздумывал о том, чтобы повторить, если бы это тебе не понравилось. Чушь. Это Пьюр Ванилла зациклился на этом, заражая их грёзы своей… одержимостью. Сам Шэдоу Милк совершенно страдает от этого; жар на его щеках – это ярость, не более. Чужая рука поднимается вверх; Шэдоу Милк резко дёргает голову в сторону и отлетает на несколько футов назад. Пьюр Ванилла, что раздражает больше всего, вновь смеётся. — Ты такой застенчивый. И это – о, именно это – заставляет Шэдоу Милка резко развернуться; недоверие и ослепляюще-белая ярость вспыхивают головокружительным потоком. Он бросается к Пьюр Ванилле, хватает его за ворот мантии и дёргает на себя, оскалив зубы, — Ты, — шипит он, — Уже достаточно наговорился. — Нет, не наговорился, — Пьюр Ванилла отвратительно невозмутим, и всё так же улыбается, даже когда оскал Шэдоу Милка в всего пару дюймах от его лица, — Ты всё ещё не поцеловал меня. Лицо Шэдоу Милка искажается от отвращения; он отталкивает Пьюр Ваниллу назад. Тот слегка оступается, однако его улыбка остаётся неизменной, — Я, — яростно заявляет Шэдоу Милк, — Не буду тебя целовать. Пьюр Ванилла наклоняет голову, — Ты уверен? — Уверен, — Шэдоу Милк снова скрещивает руки на груди; его взгляд упрямый и яростный, — Я не буду тебя целовать. — Какая жалость, — Пьюр Ванилла скользит взглядом вниз, беспечно пожимая плечами, — Полагаю, тогда мне придётся найти кого-нибудь другого, кто меня поцелует. Шэдоу Милк… не совсем понимает, что происходит дальше. Небо темнеет; он замечает это, когда всё вокруг него исчезает, за исключением сияющего маяка – посоха Пьюр Ваниллы. Который, почему-то, отброшен на несколько футов в цветы, вместо того, чтобы покоиться в руке у своего обладателя. А обладатель теперь навзничь лежит в траве с прижатыми к земле запястьями, пока Шэдоу Милк- Что ж. Шэдоу Милк его и прижимает. Мелькает краткая, тревожная мысль: Шэдоу Милк не имеет ни малейшего представления, как он сейчас выглядит. Он смутно осознаёт тени, льющиеся с его фигуры, извивающиеся на манер разъярённых змей волосы, где каждый из глаз прикован к Пьюр Ваниллу под ним. Чужое лицо выражает потрясение, глаза широко распахнуты, пока он смотрит на дикое, непостижимое выражение Шэдоу Милка. Боится ли он? Ему следовало бы. Дыхание Шэдоу Милка слишком быстрое даже для него самого; холодное, ужасное ощущение сковывает его конечности. Он не знает, как они здесь оказались. Не знает, почему удерживает Пьюр Ваниллу, почему тот не отталкивает его, не вздрагивает, не отказывается от его прикосновений. Он не знает, почему удивление на лице Пьюр Ваниллы быстро тает, уступая чему-то мягкому и открыто, беззастенчиво тёплому. — Ах, — вздыхает Пьюр Ванилла, — Прошу прощения. Мне не следовало играть на твоей ревности. Ревности? Какой ревности? И почему он не боится? Шэдоу Милк нависает над ним, больше как тень, чем Печенька, и тем не менее Пьюр Ванилла лежит здесь, совершенно невозмутимый? Куда делся весь страх и ужас перед ним? Почему Пьюр Ванилла смотрит вверх с улыбкой, без каких-либо колебаний? Рука выскальзывает из захвата и тянется вверх, касаясь его щеки; Шэдоу Милк вздрагивает, но не отстраняется, — Я не знаю, — тихо произносит Пьюр Ванилла, — Какие последствия ты себе вообразил и какой страх сковывает твою руку. Но тебе не нужно торопиться с чем-то таким. Я буду здесь, когда ты будешь готов, Шэдоу Милк Куки. Готов? Пьюр Ванилла опускает руку и тихо, удовлетворённо выдыхает, — Спасибо за сад. Я прекрасно провёл время, — лёгкая улыбка, — Ну что, идём домой? Домой. Губы Шэдоу Милка кривятся в презрительной усмешке, — Мы ещё не закончили. Голова Пьюр Ваниллы наклоняется набок, — Разве? — Я, — шипит Шэдоу Милк, — Не боюсь ни тебя, ни Древних, ни самих Ведьм. Мне плевать на твои жалкие последствия. Если я захочу тебя поцеловать – я это сделаю. Пьюр Ванилла тихо мычит, прикрывая глаза, — И, — мягко отзывается он, — Ты хочешь меня поцеловать? — Я не знаю. Это звучит мгновенно и честно, до отвращения честно. Это самое честное, что он сказал за весь вечер. Тошнотворно. Головокружительно. Улыбка Пьюр Ваниллы смягчается, — Всё в порядке. Как я и сказал, я буду здесь, когда ты будешь готов, — он закрывает глаза и продолжает, — Если хочешь, на ужин мы могли бы- мф! Какую ерунду он бы не сказал, она теряется после того, как Шэдоу Милк резко дёргает его вверх и втягивает в яростный поцелуй. Он совсем не похож на их первый, но всё же знакомый – Пьюр Ванилла вновь замирает от неожиданности. Шэдоу Милк притягивает его ближе, гневно прикусывая чужую губу в попытке заставить ответить; а после чувствует, как руки Пьюр Ваниллы обвиваются вокруг него, как жадно тот отвечает на поцелуй. Ладони скользят по спине Шэдоу Милка, зарываются в волосы, когда он углубляет поцелуй, и между ними проскальзывает прерывистый вдох- Внезапно Шэдоу Милк упирается ладонями в грудь Пьюр Ваниллы, отталкивая его назад и разрывая поцелуй резким шипением. Пьюр Ванилла рассеяно смотрит вверх, пока Шэдоу Милк мрачно над ним нависает; слов не следует, и Шэдоу Милк взмывает в воздух, продолжая прижимать Пьюр Ваниллу к месту одним лишь взглядом. Когда тот к нему тянется, приоткрыв рот в немом вопросе, Шэдоу Милк тут же отворачивается и уносится прочь, проносясь сквозь кроны деревьев и исчезая из виду. Сердце грохочет в груди, Соул Джем поёт от восторга и раздражения одновременно, но Шэдоу Милк игнорирует это всё и, придав своему лицу суровое выражение, скрещивает руки на груди. Этот мелкий паразит сегодня пойдёт домой пешком.