Два огня воедино

Это утро говорило обо многом в сей день. Что же приводить в пример: птицы издавали нежное пение, словно это был расцвет самой весны, хотя на улице царила ранняя и долгожданная осень; солнце светило так ярко, одаряя своими тёплыми лучами каждого прохожего взрослого человека, который спешил на свою работу и каждого подростка, который так трепетно старался дойти как можно быстрее до учебного заведения. Это касалось не только простых магглов, но и волшебников. Многие работники из министерства Магии молниеносно неслись на работу, так как время уже очень поджимало, а ученики школы Хогвартс спешили на платформу девять и три четверти. Казалось бы, этот день был самый обыкновенный и ежегодный, ведь каждый год в этот день ученики школы волшебства и магии спешат на данную платформу, которая так тепло ждёт и приветствует каждого ученика любого факультета. Но с этого дня многое поменяется для него. Джек Блэк шёл ровным шагом по платформе девять и три четверти, желая войти в нужный вагон, где на данный момент находятся его близкие друзья из факультета Гриффиндор. Найдя их в одном из купе через окно, он вошёл в вагон и направился туда же, где находятся его друзья. — Привет, Джек! Как же я давно тебя не видел! — восклицал с теплом Рон. Рон полез обнимать Джека, радуясь тому, что они вновь собрались в этом старом купе потрёпанного поезда. Всюду был шум и гам других учеников, которые садились в поезд и были готовы отправиться в долгий путь, который окончится лишь вечером. — Здравствуй, Рон. Рад тебя тоже видеть, но так крепко обнимать меня вовсе необязательно. — с улыбкой произнёс Джек. Рон сел обратно на своё место, демонстрируя подделанную обиду. Джек сел рядом с Гермионой, которая поприветствовала своего друга тёплой и нежной улыбкой. Джек очень любил свою подругу, и стоило ему признать, что она ближе всех ему, нежели Рон или Гарри. Она была для него олицетворением мягкости, нежности и всех милых черт, которые имелись в наличии у очаровательной девушки Грейнджер. Её карие глаза также дружески любя и с большим теплом встретили его тёмные глаза, словно сама ночь, но на свете солнца эти тёмные и мрачные глаза превращались в медовые и такие ярко-золотые, словно глаза волка. Между Гермионой и Джеком была особая связь, в отличие от связи между Гарри и Роном. Они были единомышленники, оба имели остроумие, логика у двоих развита и, прежде всего, понимание друг друга. Если Рон и Гарри для Джека лишь лучшие друзья, то Гермиона для парня была близким другом. Многие, разумеется, из-за такой близкой дружбы думали о них, как о сладкой парочке умников, которые без ума от друг друга за счёт острого ума. Это явно забавно звучит, когда человек это произносит. Но, благо и для Гермионы, и для Джека, Рон и Гарри знали, что они лишь близкие друзья, родственные души и единомышленники. — Уже шестой курс... Как время быстро летит. — произнёс Гарри с выдохом. — Я уже боюсь, что нам подготовил в этом году Снегг. — сказал Уизли. — Исключительно для тебя страдания и муки, мой дорогой Ронни. — проговорил с насмешкой Джек. — Очень смешно, Джек! — ответил Рон. В этот раз его обида явно была не подделанной. Пока их диалог шёл невидимыми оборотами, поезд уже двинул свой ход по рельсам в ту даль, в которой в самом конце находится школа. За окном виднелись поля и овраги, которые были усеяны золотыми лучами солнца. Через какие-то времена ребята в вагонах могли видеть густые леса, которые начали покрываться жёлтыми листьями, скидывая с себя зелёный и свежый наряд лета. Лето было у каждого своё, но у Джека явно не самое лучшее...

***

— Отец! Иди за меня, я прикрою! — восклицал Джек. Сириус встал за спину сына и стал отзеркаливать заклятия, которые летели его чаду прямо в спину. В свою очередь сын Сириуса, Джек Блэк, защищал отца со спины. Это была союзная работа, защита друг друга и помощь издалека другим участникам Ордена Феникса. — Говорил я тебе, сынок: не иди ты за мной! — говорил сердито Сириус своему сыну. — Пап, это мой долг! — сказал гордо Джек. Заклятия различных видов и мощности летали по всему помещению, где была неизвестная и туманная арка. Это были словно грозные молнии в большом клубе тучи, которые контактировали с друг другом без остановки. Каждый старался друг другу помочь, пока Пожиратели Смерти действовали в одиночку, в разнобой, но у каждого из них была одна миссия: прикончить всех из Ордена Феникса. Джеку было страшно за своих родных и близких, ведь любое заклятие может погубить каждого из своих. Джек понимал, что это сложная и опасная миссия, но не спасти собственного отца для него было самым настоящим поступком труса. Джек не считал себя трусом и эдаким отнюдь не являлся. Сириус знал, как сильно любит Джек его и что Джек не только отличный парень, но и в бою храбрый воин. Не смотря на беспокойство за Джека, Сириус гордился своим сыном. Бродяга гордился, что вырастил (пусть и в одиночку) такого храброго юношу, который даст оптор и постоит за каждого, кто будет грозить любыми способами. « — Этот юноша безумец, но чертовски храбр! Весь в меня мальчик мой.» — сказал мысленно себе Сириус Блэк. Пока любовь между отцом и сыном становилась всё ярче и привязаннее, борьба продолжалась, и не было точно известно, кто одержит явную победу здесь. Джек заметил, что Гарри одному против Люциуса очень тяжко приходится сражаться. После он заметил, что Люциус сумел создать контр-заклятие и этим способом откинуть палочку Гарри в совершенно иную сторону. Джек посчитал своим долгом помочь лучшему другу, однако он хотел и прикрывать своего отца, как самый лучший наставник и как настоящий сын. — Извини, отец. Я пойду и помогу Гарри! — воскликнул Джек. — Будь осторожнее, сын мой! — сказал Сириус ему. Когда Люциус с ликованием лицезрел то, что Гарри обезоружен и не знает, что делать, Джек прибежал на подмогу, защищая своего друга от заклятия Круцатус. — Прихвостень Сириуса! Изыди отсюда, пока я тебя не прикончил здесь же. — с хладнокровной ненавистью произнёс Люциус, отец Драко. — Только через мой труп, аристократ хренов! — сказал уверенно Блэк. Джек продолжил отражать заклятия, пока Гарри побежал за своей палочкой, которая отлетела на два метра в сторону. Люциус явно был зол, что юноша Блэк вторгся в поединок, в котором Малфой старший почти стал победителем. В целом, отношения семейства Блэков и семейства Малфоев имели между собой неприязнь, которую не скрывали в лице, но тщетно пытались скрыть в словах. Сириус не скрывал её ни в словах, ни в лице, и это стоит заметить. Джек сам видел, что семейство Малфоев весьма трепетно относятся к крови волшебника и имеют свои высокие амбиции, которых не понимал Джек. В отличие от отца, Сириус сдерживал своё желание начистить рожу своему троюродному кузену Драко и его отцу. Данная сдержанность передалась ему от его матери, как и его тёмные глаза ночи. Пока Джек сражался упорно с Люциусом, он вспомнил, что по вине Малфоя старшего умерла его родная и любимая матушка. От этого кровь залилась в лице Джека и он стал агрессивнее бороться с отцом Драко. Так агрессивно, что Люциус в итоге отлетел на три-четыре метра от него. Джек обернулся и стал искать взглядом отца, дабы вернуться к нему и помочь далее бороться в битве с Пожирателями Смерти. Неожиданно кто-то стреляет заклятие в Сириуса Блэка, который стоял прямо возле арки туманностей, из которой доносился чей-то шепот. Сын Блэка сначала не понял, что произошло с его отцом и почему он стоит, как вкопанный перед ним. Но он точно смог понять, что это рук дело Беллатрисы Лейстрендж, его сумасшедшей тётушки. — Сынок... — произнёс тяжело Сириус. И в этот же миг, в сию же секунду, глаза отца превратились в молочную пелену, которая ослепила его взор. Отца забрала та неведомая арка, словно покойника. Джек не хотел верить, что отец мёртв. Как это? Как? Джек теперь сирота? Он ведь не достоин этого, и это сам Джек понимал. — Пап?... Пап!... Вернись, прошу тебя! — восклицал отчаянно сын. И тут в груди, словно кинжалом по самому мягкому месту. Было ощущение, что его душу кто-то порезал так глубоко и так больно, как ещё никогда не ранили его самые глубокие и давние чувства. Это была настоящая боль. Слёзы потекли рекой по щекам мальчика, и юноша не мог издать и звука. Все его слова ясно читались в его глазах и слезах, которые отображали самые невыносимые ощущения. Он слишком любил отца и не заслужил такой потери. Римус Люпин подошёл к юноше, чтобы хоть как-нибудь поддержать его. — Джек... — сказал Римус. Мальчик спрятал своё лицо за длинными чёрными волосами, которые вечно падали ему на лицо. Как бы он не скрывал свои слёзы, всё равно они тихими ручьями стекали по его щекам, так медленно и мучительно обжигая щёки. Где-то недалеко раздался злобный и злочастный смех, который больше подбивал данное состояние Джека. Это разбудило в нём убийственный гнев. — Ты... Я убью тебя, Беллатриса Лестрейндж. — произнёс шепотом Джек. — Что, прости? — переспросил Люпин у своего крёстного сына. — Я убью тебя, Беллатриса Лестрейндж! — разразился бешеный крик по всему помещению, который смог остановить битву на какое-то время. Беллатриса взглянула сначала презрительно на наследника семейства Блэков, а после начала издавать хохот, как сумасшедшая дурочка. Джек повернулся, посмотрел на свою тётю, как разгневанный и агрессивный волк, и резко рванул в её сторону. Зов Римуса к своему крёстному был бессмысленным, так как Джек был вовлечён в месть Беллатрисе. — Ну же, догони меня, сирота Джек! Догони меня, ну же! — говорила Белла. Всё превращалось в туман. Стены начали размываться в глазах, взор становился очень размытым, а те слова Беллатрисы раздавались всё дальше и дальше от него, оставляя после себя громкое эхо. Её смех тоже пусть и звонко был слышен, но его звон всё отдалённее становился. Джек проснулся. Он был весь в холодном поту, одеяло лежало на грязном полу, по щекам стекали слёзы, затекая в уши, сердце бешено стучало в груди, а руки бросились в дрожь. В груди снова появилось давящее чувство, которое приносило боль, страх и тревогу парню. Он осознал, что это сон, но это кошмарный сон, который из ночи в ночь напоминает о том событии, которое приносило очень много страданий, словно тысячи небольших шипов чёрной розы вонзились ему глубоко в сердце, оставив после себя самые большие раны и дыры, из которых стекала алая храбрая кровь юноши Блэка.

***

— Всё нормально? — спросила обеспокоенно Гермиона. — Да, всё хорошо... — ответил Джек. Он так задумался, что не заметил, как прошло двадцать минут. Гарри понял примерно, о чём так усердно и тревожно задумался Джек, но решил об этом умолчать. Как ни странно, насколько бы не были близки Гермиона и Джек, взгляд друг друга всегда понимали только Гарри и Джек. Гарри всегда мог примерно угадывать, о чём думает Джек, как и Джека мог это делать с Гарри. Этой болью, которая окутала с ног до головы Джека, был обеспокоен и сам Гарри. Как никак, но он тоже потерял единственного родного человека, которого так недавно нашёл. Рон беззаботно смотрел в окно, ожидая грядущих событий в школе, а Гермиона решила вовлечься с головой в одну книгу, которую совсем недавно взяла из библиотеки. Джек взглянул в глаза Гарри и понял, что тот догадался, о чём парень задумался. Джек показал очами своими, что не желает и секунды обсуждать эдакую тему, и Гарри его тут же понял, отчего повернул свой взор в окно, куда глядел и сам Рон Уизли. Чтобы отвлечься, Джек решил прогуляться вдоль поезда, углубляясь в свои мышления и наблюдая за другими учениками Хогвартса. — Я скоро приду, ребята. — сказал Джек. Он вышел из купе и направился вдоль вагона, думая о своём отце. Ему он был очень близок, ближе всех абсолютно, кто существовал в его жизни. Такова потеря ему явна принесла потрясную боль, что её раны он до сих пор не смог залечить хоть немного. Думая обо всём этом, он остановился у окна, в котором был виден пейзаж природы. Бесконечные поля ранней осени и голубое небо. Было слишком ясно для его пасмурного настроения. Джек начал думать, как ему залечить эту боль полностью и как ему жить спокойно дальше, зная, что из его родственников осталось лишь семейство Малфоев, которое он терпеть не мог. А после случившегося в тот вечер он возненавидел их, в особенности Беллатрису, и это вовсе не странно. Он планировал занять место отца в Ордене Феникса, и планировать вместе с орденом дальнейшие действия. Джек пообещал себе, что как бы там ни было, что бы не планировал Орден, он убьёт Беллатрису Лестрейндж в обязательном порядке. Безнаказанной, по его мнению, она не может остаться. Пока он был полноценно погружён в свои раздумья, мимо него проходили слизеринцы: Драко Малфой, Пенси Паркинсон, Блейз Забини и с ними какая-то незнакомая девушка. Должно быть, новая ученица школы магии и волшебства. — Долго здесь стоять будешь, Блэк? Неужто ты настолько неумелый, что ничего не умеешь, кроме действия "стоять"? — с насмешкой произнёс Драко. — Отвали, Малфой. — сказал мрачно юноша Блэк. — Как твой папаша? — спросил с издёвкой Малфой младший. За это Джек невольно ударил его в нос, после чего из носа Малфоя потекла кровь. Пенси Паркинсон в шоке посмотрела и на Драко, и на Джека. — Блэк, свои руки будешь распускать перед своими друзьями! А ты, Малфой, мог бы ничего не добавлять. — Пенси была уже в курсе от Драко, что Сириус погиб и что для Джека это большой удар в сердце. — В отличие от него, я не распускаю руки, а лишь веду диалог. Что ж, этим можно и погордиться, что я отличаюсь от тебя умением мыслить здраво. — сказал Драко, держа руку возле носа. Слизеринцы пошли дальше, а девушка, которая за ними шла, случайно обронила свой блокнот. Джек сразу же опустился, дабы поднять её блокнот, на котором были инициалы "Элина Малфой". « — Что? Это сестра Драко? Но ведь у Люциуса и Нарциссы только один ребёнок...» Элина взяла из рук Джека свой блокнот и с интересом взглянула в его глаза, после чего развернулась в этот же миг и умчалась вслед за своими друзьями-слизеринцами. Этот взгляд Джек никогда не забудет: глаза цветом замёрзшего озера зимой. Эти очи были до безумия хладнокровны и в то же время такими приятными. В этом озере Джек хотел бы искупаться, словно это озеро принесёт умиротворение. Очи завораживали Джека до того, что он стоял пред ней, как вкопанный. У девушки волосы были темнейшего цвета, как и у Джека. Простой макияж и большие губы, на которых была тёмная помада. Джек не знал, что это за загадочная и неизвестная девица, но он почуял, что в ней есть что-то интересное. Блэк решил вернуться к своим друзьям, которые, скорее всего, уже заждались своего друга. Когда Блэк вернулся, то Рональд взял его за плечи и начал трясти. — Это ты ударил в нос Драко?! — с улыбкой спрашивал Рон. — Да, я. — ответил Блэк. — Ну ты, конечно, молодец! Так и надо этому хорьку недоделанному! — говорил Уизли, отпустив парня. — Что случилось у вас? — тревожно спросила Гермиона. — Ничего особенно, просто этот ублюдок нарвался. Получил по заслугам. — ответил Джек. — Джек, ты ведь знаешь, что кулаками нельзя договариваться! Ты ведь такой умный парень, но не понимаешь такой элементарной вещи! — ругала Гермиона. — Извини, Герми. Я не сдержался. — сказал мрачно Джек. Гермиона недовольно посмотрела на него, окончив ругать своего друга. Удар в нос Драко для неё — это как бальзам на душу, но от кого угодно, только не от Джека, ибо Джек молодой человек более гуманных и здравомыслящих принципов. — Ну чего ты, Гермиона? Он по заслугам получил, и Джек прав. Хотя бы раз этому кобелю можно в нос дать. — сказал Рональд. — Рональд, решать конфликт на кулаках — это неразумно! — сказала Грейнджер. — А если по-другому не понимает? — ответил Рон. — Ты в порядке сам, Джек? — поинтересовался Гарри. Джек поднял голову и встретился с обеспокоенным взглядом своего друга Поттера. Блэк понимал, что тот знает, что Джек не в порядке вовсе, но беспокоить этим он не хотел ни Рональда, ни Гермиону, ни Гарри. — Всё нормально, правда. — соврал Джек. — Забудем об этом. Гарри кивнул и поник в свои мысли. Гермиона и Рон вели диалог между собой на актуальную тему "можно ли решать проблемы кулаками и драками". В этой интеллектуальной битве вышла ничья, так как Рон решил не слушать Гермиону дальше. Погода за окном была довольно яркой, а в душе Джека являлась полной противоположностью. Но что это за девушка была с ними? Об этом Джек думал и нахмурил взгляд. Сестра Малфоя? Быть не может, как гадал Джек. Джек сам прекрасно знал, как человек, который связан с этим семейством, что если бы у Люциуса и Нарциссы была бы дочь, то она явно бы училась с первого курса в Хогвартсе. Тогда, в чём весь и вопрос Джека, откуда она возникла? — Ребят, сегодня я видел одну девушку... — начал говорить Джек. — И что? Влюбился? — усмехнулся Рон. — Нет. Сегодня я видел девушку вместе с слизеринцами, которая никогда не училась в нашей школе. Я каждого ученика помню в лицо, но это явно новенькая. Когда она обронила свой блокнот, то там я увидел инициалы "Элина Малфой". — рассказал Джек. — У Драко есть сестра? — в шоке спросил Уизли. — Я не знаю, но она очень не похожа на своего брата, даже если она сестра. — Может, она несла чей-то блокнот? — начал гадать Гарри. — Тогда вопрос остаётся тот же, который задал Рон: у Малфоя есть сестра? — сказала Гермиона. — Мне кажется, мы это выясним, когда приедем в школу. Но манерой поведения она вовсе не похожа на брата своего, даже если она сестра... — заметил Джек. Нарастала в купе интрига, которая наколяла здесь абсолютно каждого. Но эта интрига явно развеется в тот момент, когда они сядут за трапезу в холле, где обычно принимают пищу ученики и преподаватели. А осень всё также беззаботно гуляла за окном, обвивая собой поля, деревья и всю природу. Ветер слегка качал кроны деревьев, а жара щадила только тень и тех, кто в тени утаился от палящих лучей солнца. Что не говори, а конец осени всегда жаркий, как и лето, но совсем скоро начнут наступать умеренными и уверенными шагами холода и лютые ветра, а за ними и вечные дожди, что очень в стиле осени. Небо заливалось постепенно тёмной краской, медленно выгоняя оттуда светлые цвета чистого неба. Всё дело шло к вечеру, а поезд совсем скоро должен был прибыть к Хогвартсу. Джек за это время успел отвлечься и от тяжких мыслей об отце, и от той удивительной незнакомки, и от того, как Драко от него шёл далее с разбитым носом. За это время к ним успела заглянуть Джинни, рассказывая новые новости с факультета Гриффиндор. Джек заметил, что Гарри странновато смотрит на Джинни, словно это был взгляд восхищения. Джек начал гадать, что Гарри нравится эта смелая и бойкая девчонка Джинни, и от этой мысли он улыбнулся, посматривая дальше на своего друга Поттера. Гарри заметил этот наблюдательный взгляд и слегка покраснел от осознания, что его Джек раскрыл. Гарри в этот же миг пожалел, что они умеют понимать взгляды друг друга, но этому Блэк, несомненно, радовался. Всё небо охватил мрачный цвет, поэтому в купе зажгли свет. За окном уже начал виднеться Хогвартс, который всё также мудро и гордо стоял на своём месте. Поезд мчался на всех парах, дабы наконец привезти учеников и опустошить себя от людей, шума. И когда поезд прибыл, всё ученики, как муравьи, разбежались из вагонов, освобождая от себя волшебный поезд. Все ученики направились в зал, оставив свои вещи в гостиницах факультетов. Всем было весьма любопытно взглянуть на новых первокурсников и послушать новые вести от директора школы Альбуса Дамблдора. — Как я скучал за едой в этой школе... — произнёс Рон. — Что, дома не кормят? — спросил Джек с улыбкой. — Кормят, просто тут еды валом! — сказал Рональд. Блэк усмехнулся, усаживаясь рядом с Гермионой напротив Рона, а возле Рона сел Гарри напротив Гермионы. Церемония вся прошла, первокурсников распределили на факультеты. Альбус Дамблдор попросил тишины и стал говорить свою речь. — Я очень рад, что мы снова встретились с теми, кто здесь уже учиться не первый год. Я также чрезмерно рад видеть новых первокурсников в нашей школе. Однако перед тем, как начать говорить о новостях и обновлений, я бы хотел поприветовать новую ученицу школы чародейства и волшебства! Попрошу Вас, Элина Малфой, входите. — сказал Альбус. В зал зашла девушка, принося с собой шепот учеников за своей спиной и гробовую тишину. Она молча, уверенно и тихо прошлась к шляпе, которая распределяла на факультеты. Минерва Макгонагалл попросила девушку сесть на стул и надела на неё распределяющую шляпу. Джек сразу узнал по глазам, что это та новенькая из поезда, у которой на блокноте инициалы, доказывающие тот факт, что он одна из Малфоев. — Слизерин. — уверенно выкрикнула шляпа. Стол слизеринцев зашумел и с радостями принял новую ученицу. У всех явно было много вопросов к ней, но всех желающих спросить о ней и поговорить прервал Дамблдор. — Теперь перейдём к новостям школы. Комендантский час будет проходить от десяти вечер до семи утра в целях безопасности. — сказал Альбус. Многие недовольно стали возглашать, ведь разрешение ходить по школе было раньше до одиннадцати ночи и после шести утра. Джека это никак не расстроило, ведь его мысли были о той новенькой слизеринке. Его гложили мысли о том, откуда она и зачем явилась так поздно в школу. Весь пир прошёл и учеников отправили спать. Комната мальчиков-гриффиндорцев ничем не изменилась: всё такие же цвета, кровати и стены. Парни легли спать, падая в объятия Морфея. Всё парни, кроме Джека. Джек мало того, что не мог уснуть из-за теорий об этой Элины, так ещё боялся новых кошмаров, которые могут довести его до лихорадки, в образном смысле слова. Но всё же, не смотря на загруженный мозг и тревогу, юноша Блэк сумел попасть в царство сна. За окном луна ярко падала в комнаты, даря свой бледный свет в самые мглистые углы комнат мальчиков и девочек. Деревья тихо шептались между собой, а озеро вело тихое течение в сторону берега, где находится Хогвартс. Всё затихло и тишина окутала стены школы магии.