Глава 9. В стиле английского убийства
7 июля 2025 г., 23:07
К моему величайшему удивлению, Альбус Дамблдор вернулся в Хогвартс всего через два дня, сияя здоровьем. Судя по румяным щёчкам и отменному аппетиту — боржоми пошёл ему на пользу.
— Тебе нужно с ним поговорить, — в третий раз прошептала настойчивая Гермиона, пододвигая ко мне салат. — И не забывай о клетчатке.
Но в моей голове зрел куда более дерзкий план. Если и идти к директору, то с неопровержимыми доказательствами.
Сириус Блэк, без суда и следствия приговорённый к пожизненному заключению, томился в Азкабане. Если Питер Петтигрю и впрямь сдох, упокоившись на заднем дворе Уизли, я доставлю Альбусу истлевшие останки крысёныша. Это станет доказательством того, что ничтожный анимаг умер своей смертью, не имеющей отношения к Сириусу. И тогда мы сможем возобновить дело и вырвать крестного из когтей Азкабана.
Оставалось лишь придумать, как улизнуть из Хогвартса и добраться до Норы, не обладая ни навыками ниндзя, ни полагающимся по канону геройским инвентарём, если не считать садовую лопату, дожидающуюся своего звёздного часа в безразмерном кошеле.
По большому счету, на ум приходило два варианта: воспользоваться камином кого-нибудь из преподавателей или проскользнуть через тайный ход в Хогсмид, а оттуда — несколько часов полёта на метле до дома Уизли.
Впрочем, был и третий путь: поручить Фреду и Джорджу разработать иной план, в котором мне удастся незаметно покинуть школу. А бонусом за труды они получат скромную плату на «сопутствующие расходы». Деньги, которые я на них тратила, должны были, наконец, окупиться.
Застав их в коридоре, я вкратце поведал братьям о неотложной необходимости посетить их дом, умолчав о не самых приятных деталях, связанных с эксгумацией трупа.
— Сбежать из школы? — близнецы восприняли мою просьбу как личный вызов. Я даже не успела возразить и поправить, что речь идёт не о побеге, а всего лишь о кратковременной отлучке. — О, ты обратился по адресу, — Фред закинул руку мне на плечо и, склонившись к самому виску, понизил голос, хотя проходившие мимо ученики из-за заклятия «глухоты» всё равно бы ничего не услышали. — На этот случай, Гарри, у нас для тебя есть кое-что особенное, — лукаво прошептал он.
— То, что войдёт в анналы наших проделок, — добавил Джордж, многозначительно поигрывая рыжими бровями. — Пока все будут заняты, ты воспользуешься секретным портативным чайником — нашей личной разработкой, между прочим, — авторитетно заявил он.
От этого уточнения мне уже стало не по себе.
— Чайником? — переспросила я, чувствуя, как внутри нарастало подозрение. — И что он делает? Заваривает чай повышенной секретности?
— О нет, — захохотал Фред. — Он перенесёт тебя в любое место, которое ты пожелаешь! Ну, почти в любое. Мы ещё работаем над точностью. Могут быть небольшие… погрешности в локации.
— Например? — насторожилась я.
— Ну, однажды он отправил нас прямиком в туалет старосты вместо кондитерской, — признался Джордж. — Но в целом, вещь полезная. Главное — не перепутать, где у него носик, а где топка, а то вместо уютной Норы окажешься в чулане с гномами, а то и вовсе за пределами мирского бытия — как уж повезёт. И мы почти уверены, что он должен сработать, — с напускным оптимизмом подбодрил Джордж.
— Почти?! — возмутилась я. — То есть, гарантий никаких?
— Да сработает, куда он денется! — заверил Фред, шикнув на брата. — Правда, чайник иногда дымит, и тогда от тебя неделю будет нести копчёной курицей. А если неправильно назвать место, то можно оказаться у тёти Мюриэль, а это, поверь, не самое весёлое приключение.
Близнецы пообещали доставить мне этот чудо-чайник к обеду. А пока впереди маячил урок в мрачном подземелье Хогвартса. Ни единый мускул не дрогнул во мне в предвкушении возможности воспользоваться штуковиной, которая теоретически могла выбросить меня за пределы всего разумного и постижимого.
В аудиторию зельеварения я вошла с отчаянной решимостью совершить дерзкий акт «не-побега». У меня ещё оставалось немного времени на размышления о более разумных альтернативах, чтобы избежать этой сомнительной затеи с чайником.
— С добрым утром, профессор, — как-то само по себе слетело с моих губ.
— Доброе утро? Какой неуместный оптимизм, — Снейп помрачнел ещё больше. — Вероятно, вы ещё не осознали, что утро — это всего лишь прелюдия к очередному дню, полному разочарований и бессмысленных вопросов.
Профессор Снейп окинул учеников взглядом, полным глубочайшего презрения, словно перед ним собрались слизни с интеллектом одноклеточных. Его раздражение усугублялось ещё и тем, что наш доблестный класс, за исключением, пожалуй, Гермионы и Невилла, умудрился затоптать в теплицах мадам Помфри почти все саженцы блуждающей фиалки. Безобидное, но крайне капризное растение, умудрялось мимикрировать под окружающую среду, уползать в укромные уголки и даже боксировать, если его заставали врасплох. Что, впрочем, не спасало нежные и ценные лепестки от неуклюжих гриффиндорцев.
— Сомневаюсь, что таким, как вы, под силу сотворить даже элементарный «Восстановительный настой». Полагаю, результатом ваших выдающихся умственных усилий, в лучшем случае, станет нечто вроде болотной жижи с примесью отчаяния, — профессор и не пытался скрыть своего пренебрежения к гриффиндорцам, из-за которых ему приходилось вносить коррективы в учебный план. С подобным отношением к себе мы давно смирились. Впрочем, Снейп и не ждал от нас ничего, кроме тотального провала.
Пока мы вчитывались в рецепт приготовления зелья, во взгляде зельевара, наблюдавшего за нашими мучительными мыслительными потугами, плескалась отчаянная, всепоглощающая скука.
Я судорожно пробежала глазами по строчкам рецепта. «Две мерные ложки сушёных жабр дракона, три капли настойки полыни, щепотка лунного камня, настоянного на слезах феникса…» Список ингредиентов казался длинным и абсурдным. Мои познания в зельеварении оставляли желать лучшего, а перспектива наделать ошибок и превратить подземелье в зловонное болото меня совершенно не прельщала.
Один из проходящих мальчишек (видимо, дружок Мэтлока) нарочито толкнул меня плечом, и я, потеряв равновесие, врезалась в стол. Ингредиенты, любовно рассортированные заранее, разлетелись по столешнице, образовав хаотичный натюрморт из трав и кореньев.
Едва сдержав рвущийся с языка поток «ласковых» заклинаний, я сквозь зубы процедила некое подобие рыка в удаляющуюся спину обидчика. За последнее время в моём исполнении подобная сдержанность граничила с чудом самообладания.
— Великолепно, Поттер. Полагаю, я несколько переоценил вашу способность к цивилизованному общению, — ядовито прошипел профессор, обращаясь ко мне. — Если вы считаете рык приемлемым аргументом в споре, то могу предложить вам уютное местечко в Запретном лесу. Там, среди акромантулов и вепрей, ваши звериные таланты, возможно, найдут достойное применение. Впрочем, даже они, вероятно, сочтут ваше поведение несколько… примитивным.
«А вы сегодня особенно нежны», — не без удовольствия отметила я, мгновенно забыв и о саднящем бедре, и о нахальном дружке Мэтлока.
Обычно мне доводилось «наслаждаться» куда более красочными эпитетами, в которых Северус описывал мои провалы в зельеварении, не стесняясь в выражениях. Он с удовольствием сравнивал меня с троллем, гремлином, глуппошмыгом и вездесущей болотной слизью — к последней, к слову, у него претензий было меньше, чем ко мне, ведь слизь, по крайней мере, находила применение в зельях, а я годилась лишь для наглядной демонстрации: «Как делать не надо ни при каких обстоятельствах».
Язвительность для Снейпа — это воздух, которым он дышал. И будь я действительно наивным ребёнком, его регулярные колкости и едкие замечания могли бы оставить неизгладимый шрам на нежной детской душе, с которым потом не справился бы ни один опытный психолог.
Не теряя времени, я принялась заново сортировать разлетевшиеся ингредиенты, попутно размышляя о запасных планах побега. Этот чайник-портал (или чайник-камин, или чем он там в действительности являлся) доверия не внушал. Школьные камины по-прежнему оставались самым надёжным вариантом, а в Хогвартсе лишь два из них не имели ограничений доступа, но в кабинет профессора защиты от темных искусств попасть было гораздо проще, чем в обитель директора.
С оглядкой на Гермиону, которая уже с увлечением смешивала ингредиенты в своём котле, я принялась за работу. Драконьи жабры оказались на редкость скользкими и противными на ощупь, а от настойки полыни исходил резкий запах, заставлявший слезиться глаза. Снейп, как коршун, кружил между партами, выискивая малейшие признаки некомпетентности. Каждый его взгляд обжигал, заставляя меня нервничать и совершать ещё больше ошибок.
Задумчиво помешивая варево, я сверилась с рецептом и тонкой струйкой всыпала в котёл измельчённый корень имбиря. Но вместо ожидаемого фиолетового пара, жидкость вдруг забурлила и начала стремительно густеть, источая тошнотворный гнилостный запах, подозрительно напоминающий одновременно и фекалии фистрала, и… мандрагору!
— Ложись! — пронзительно выкрикнула я, едва успев осознать роковую ошибку, и юркнула под стол за долю секунды до оглушительного взрыва.
Омерзительная вонь мгновенно заполонила класс, и я осторожно выбралась из-под стола, боясь оценить масштабы бедствия. Котёл, на удивление, пережил катаклизм и лишь немного деформировался по краям, но вот больше всего пострадали моё достоинство и потолок, в который изверглась мерзкая густая масса. Жижа, похожая на сопли великана, лениво стекала, превращая пол в полотно для абстрактной живописи в стиле «болотный экспрессионизм».
Профессор Снейп, до этого момента сохранявший невозмутимость, словно каменная статуя, не выдержал и издал звук, напоминающий смесь сдавленного кашля и раздражённого шипения. В его глазах сверкнула такая ярость, что мне на мгновение показалось, будто он сейчас превратится в дракона и испепелит меня на месте.
— Простите, профессор, — прозвучало моё тихое, почти безнадёжное признание. Досада терзала душу, ведь я прекрасно знала, какую реакцию вызовет мандрагора, соединившись с экстрактом флоббер-червя. И как же глупо было оступиться на ровном месте!
— Ваша склонность к ошибкам — это не просто невнимательность, это уже почти искусство, — голос профессора сочился усталым презрением, а в его взгляде плескалась ледяная отчуждённость. Северус медленно выдохнул, собирая остатки сил для презрительной усмешки. — Если бы в Хогвартсе вручали награды за выдающуюся бесполезность, вы бы, несомненно, стали кавалером Ордена Мерлина. Настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои жизненные приоритеты, Поттер. Возможно, учёба — непосильная для вас ноша. Жду вас после уроков для уборки в классе. Вероятно, это и есть ваш профессиональный предел.
Слова Снейпа, как ни странно, вызвали лишь обиду за то, что я отделалась так легко. Залёгшие тени под глазами и более мрачный, чем обычно, вид выдавали его крайнюю усталость. Он, казалось, с трудом заставил себя отойти от моего стола и с гордой, отточенной выправкой приступил к оценке работ других учеников. Разумеется, ни одно из зелий не соответствовало его высокому стандарту.
— Оставьте свои жалки попытки спрятаться за котлом, Лонгботтом, — с той же ядовитой неприязнью профессор обратился к робкому мальчику. — Вы, видимо, решили, что точность — это удел зануд, а в зельеварении приветствуется творческий хаос? Результат, как видите, налицо — и, к сожалению, его уже не исправить.
Едва Северус отвернулся к следующему столу, Невилл, к всеобщему удивлению, предпринял ещё несколько отчаянных попыток «обелить» багровеющий настой, упрямо взмахивая палочкой над котлом, словно надеясь совершить чудо.
— К завтрашнему дню каждый из вас подготовит эссе объёмом не менее пятнадцати дюймов. Тему задания найдёте в своих рабочих тетрадях.
Класс в едином порыве выдал подавленный стон разочарования. Снейп прекрасно знал, что последний урок — астрономия — закончится глубокой ночью, и мало кому удастся выспаться перед сдачей эссе.
Из-за ночного урока у двух факультетов в середине дня образовалось свободное окно, которое, как надеялись преподавали, мы используем с пользой. Однако субботник посреди недели отлично подходил для моих коварных замыслов в стиле «английского» убийства.
Звон колокола возвестил об окончании урока. Снейп, словно тень, скользнул к своему столу, погружаясь в ворох пергаментов. Я медленно собирала свои вещи, чувствуя на себе его невысказанное разочарование. Невилл, все ещё бледный от пережитого, неуклюже пытался скрыть следы своего неудачного эксперимента.
Докончив непомерную порцию обеда, я направилась с Гермионой к Василию. Девочка уютно устроилась в любимом мягком кресле, а треногий столик услужливо прискакал к ней с целой стопкой книг. Ближайшие три часа она планировала посвятить постижению тайн рун.
Бросив на меня мимолётный взгляд, Гермиона с лёгким снисхождением поинтересовалась:
— Ты действительно собираешься это выпить?
— Конечно, — ответила я с серьёзностью, вливая зловонный настой в травяной отвар, собранный из невесть чего.
Принюхавшись, я добавила несколько листьев мяты, надеясь смягчить резкий аромат. Улучшения были незначительными, но лучше уж рискнуть вызвать у профессора защиты от темных искусств несварение желудка, чем испытать на себе неуправляемый телепорт Уизли.
Водрузив на серебряный поднос чайник и две чашки, я на мгновение задумалась, обернувшись к девочке.
— Ты понравилась Василию.
— Весьма признательно, — Гермиона почтительно кивнула в пространство.
— Позаботься о ней, пока меня не будет, — так же, как и девочка, я обратилась в пустоту.
Завещание лежало в выдвижном ящике письменного стола. Первые строки были посвящены Гермионе, которая наследовала девяносто процентов всего моего имущества, включая Василия. Остальная часть предназначалась трём младшим братьям Уизли с оговоркой крупным шрифтом: они обязывались обеспечить Грейнджер комфортное и безопасное пребывание в школе до её совершеннолетия.
Я не питала иллюзий относительно себя и реально оценивала собственные шансы на выживание. Обыкновенный ребёнок, ничем, кроме фамилии, не примечательный, без задатков великой силы.
— Скоро вернусь, не скучай, — как можно убедительнее заявила девочке. Умирать в ближайшее время в мои планы не входило, но нечто непоправимое могло произойти в любой момент. Профессор Квиррелл, в отличие от директора, благосклонно принял мою просьбу об аудиенции и ждал меня в своём кабинете.
«Если сегодня я всё-таки погибну, это будут самые банальные последние слова.»
— Ах, да, — взглянув через плечо, я решила закончить на более вдохновляющей ноте: — Когда ты станешь Министром магии, освободи всех домовых эльфов. И проведи грандиозную реформу правовой системы. Мне кажется, ты с этим справишься.
Гермиона отвлеклась от книги и с удивлением посмотрела в ответ. Задумавшись, она неопределённо кивнула, словно взвешивая все за и против, и вновь погрузилась в чтение.
С тяжёлым сердцем я покинула гостиную, оставив Гермиону в окружении пыльных томов и призрачной надежды на лучшее будущее. Коридоры замка казались особенно мрачными. Тени сгущались в углах, напоминая о том, что ждёт меня впереди. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно отсчитывая последние мгновения перед неизбежным.
Проведением судьбы я остановилась у кабинета Квиррелла ровно в тот момент, когда с грохотом распахнулась дверь, чудом не сбившая меня с ног.
Высокий мужчина в чёрном был явно не в духе, раздражение сочилось из каждой поры. Северус соизволил опустить свой взгляд, испепеляя мой невинный лик. Вскоре до него донёсся отчётливый аромат сорной бурды, которую я планировала презентовать как редчайший, неприлично дорогой чай. Лицо зельевара на мгновение исказила язвительная гримаса, и он иронично усмехнулся. Профессор медленно приподнял бровь, словно оценивая жалкую вещицу, его взгляд оставался всё таким же пронзительным, как кинжал, а затем он тихо процедил:
— Любопытно, чем обернётся для вас эта дерзость, — он явно намекал на мой «чай». — Порой наблюдать за чужими провалами — истинное наслаждение.
Словно тень, Снейп скользнул мимо меня и спешно удалился.
— Чем вы его так взбесили? — искренне поинтересовалась я, продолжая провожать Северуса взглядом — в каждом его жесте сочетались резкость и некая зловещая грация. Быть может, в юности подобная манера казалась угловатой и нескладной, но от затравленного, тощего мальчишки не осталось и следа.
— Так о чём вы хотели поговорить? — игнорируя мой вопрос, Квиррелл поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела нечто, что заставило меня похолодеть. Это был не просто интерес или любопытство, а какое-то хищное предвкушение. Мужчина встал, плавной и размеренной походной направился ко мне на встречу. Ни тени скованности, ни капли спешки — он двигался с грациозной ленцой, будто весь мир уже принадлежал ему.
— О личном, профессор, — выпалила я первое, что пришло в голову, и поспешила в кабинет.
Водрузив поднос на стол, я украдкой, пока Квиррелл подходил со спины, проглотила безоаровый камень. Сердце колотилось с бешенной скоростью, а пальцы пробивала предательская дрожь. Он опустился в рабочее кресло с высокой резной спинкой и жестом предложил мне занять стул напротив.
— Что вас так сильно беспокоит? — обманчиво ласково спросил Квиррелл, и его пристальный взгляд не упустил ни единой детали, в том числе и моей нервной дрожи.
«Попытка отравления, знаете ли, — мероприятие не из приятных, особенно если это в первый раз», — хмуро подумала я, опускаясь на стул. — «Впрочем, убийство убийцы ведь не считается?»
— Сперва, может, чаю? — и, не дожидаясь ответа, разлила горячую бурду по двум чашкам. Одну из них дрожащей рукой протянула Квирреллу. Запах, конечно, был убийственный! Мята и прочие сорняки никак не облагородили это чудовищное амбре. — Мне посчастливилось приобрести редчайший сорт, именуемый «кудин», — нагло соврала я, — собранный в провинции Сычуань на Жёлтой горе безликими монахами при красной луне.
Квиррелл с тенью снисходительной улыбки продолжал неотрывно, практически гипнотически прожигать меня взглядом. И чтобы развеять его подозрения, я первая пригубила эту адскую смесь и изо всех сил постаралась не скривиться. Горечь была настолько сатанинской, что на глаза навернулись слёзы.
Затаив дыхание, я наблюдала, как профессор сделал глоток.
— Довольно… необычный вкус, — пробормотал он, но продолжил пить.
Я не отрывала от него взгляда, ожидая, когда зелье начнёт действовать. Сердце бешено колотилось, но я старалась сохранять спокойствие. Слишком многое зависело от этого разговора.
— Что заставило вас обратиться именно ко мне? Ведь, скажем, профессор МакГонагалл подходит на роль советчика лучше многих прочих, — и он снова невозмутимо сделал глоток чая.
Его что ли совсем не проняло? Он даже не поморщился! Справедливости ради, влитая доза отравы была более чем внушительной, по моим расчётам, она свалила бы даже слона. Однако Квиррелл сделал ещё один глоток, словно издеваясь надо мной.
— Так, кхм… — прокашлявшись в кулак, я с содроганием взглянула в чашку и, всё с той же дрожью в руках, поднесла её ко рту, отпив за компанию. — Да, кхм, Минерва прекрасна во всём, но только она, кхм… — задумчиво повела головой и пожала плечами, внутренне содрогаясь от отвратительного послевкусия напитка.
«Сколько ещё ждать, когда тебя скрутит? У меня и так времени в обрез!»
— Ах, да, — участливо закивал Квиррелл и открыто улыбнулся, — у вас проблемы мужского формата, верно?
Вот уж чего я не ожидала, так это подобного поворота. «Мужские проблемы» звучало двусмысленно, но в данном контексте, пожалуй, это было даже выгодно.
— В точку, — согласилась с ним и уставилась на камин внушительных размеров. Туда с лихвой поместился бы и Хагрид.
К моему глубочайшему сожалению, лишь жалкая горстка каминов Хогвартса была связана с общей сетью. И, как назло, большинство из них находились в неприступных личных покоях профессоров. Проникнуть в учительские спальни — задача, конечно, выполнимая, но куда более сложная, чем проскользнуть в кабинет защиты от темных искусств. И вот теперь мне приходилось разделять отраву с Квирреллом, смутно надеясь, что его хотя бы скрутит в животе.
«Будь так любезен, сдохни, пожалуйста!» — мысленно взмолилась я. Каждая секунда, проведённая в его обществе, тянулась мучительной вечностью, а его самодовольная ухмылка прожигала меня насквозь.
Квиррелл отставил чашку с недопитым «чаем», сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. В его глазах плясали искорки любопытства и чего-то ещё, не поддающегося определению.
— И чем же я могу помочь в столь деликатном вопросе? — промурлыкал он, наклонив голову набок.
Я судорожно вцепилась в край стола, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие невозмутимости. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Квиррелл продолжал смотреть на меня, словно сканируя насквозь. Я чувствовала, как капли пота стекают по спине, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Наконец, он медленно произнёс:
— Я вас слушаю.
— В общем… — мне пришлось изрядно напрячь извилины, чтобы сходу придумать что-нибудь достойное и наиболее правдоподобное. — Знаете, бывают у меня сны… странные. После них, ну…
«Серьёзно, мозг? Сны? Сейчас он решит, что я о ночных поллюциях толкую! Включись же, наконец!»
— Как бы это выразить… Они такие… — с видом мученика я взглянула в добродушное лицо убийцы. Мне ни черта не было известно ни о мальчишечьих проблемах, ни уж тем более о «влажных снах». Зато я точно знала, кто станет причиной всех бед Гарри Поттера.
— В этих снах с вами кто-то есть? — вполне серьёзно спросил Квиррелл.
— Иногда, — неуверенно начала я, а затем, собравшись, добавила: — Вообще-то, да. То и дело мелькает там некая подозрительная личность, и меня это сильно беспокоит, — поддавшись чуть ближе к столу, я пыталась высмотреть в лице Квиррелле хоть малейшие признаки отравления. Но профессор до сих пор пребывал в абсолютном здравии.
— И эта личность вам что-то нашёптывает? — осторожно предположил он.
— Что, простите? — растерянно переспросила я.
«С чего бы мне видеть во сне какого-то шептуна?»
— Что-то, что бы вам в действительности не хотелось бы делать, — пояснил Квиррелл, но яснее не стало.
— Допустим, — протянула я, подыгрывая профессору. На мгновение мне даже стало интересно, куда нас заведут разговоры о шептунах.
Профессор слегка приподнял бровь, побуждая продолжить.
— Да там, в основном, не разберёшь, что бормочет… — я беспечно пожала плечами. Такими темпами Квиррелл спровадит меня раньше, чем ему поплохеет. Моей наспех придуманной истории отчаянно не хватало интриги, чтобы удержать его внимание. — Но иногда… — я загадочно запнулась, с тоской глядя на камин, — …мне снятся по-настоящему жуткие вещи.
— Не могли бы вы рассказать об этом подробнее? — мягко, но настойчиво поинтересовался Квиррелл.
— Боюсь, там всё… довольно деликатно, если вы понимаете, о чём я, — моё многозначительное молчание должно было позволить профессору самому дорисовать картину.
Я наблюдала, как тень глубокой задумчивости скользнула по лицу убийцы. Он откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок, словно пытаясь разглядеть ответ в переплетениях теней. Казалось, он действительно обдумывал каждое моё слово, взвешивая его на невидимых весах, словно редкий драгоценный камень.
— Сложные сны… — пробормотал он тихо, скорее себе, чем мне. — Иногда они отражают наши самые сокровенные страхи, наши подавленные желания….
«Сокровенные страхи? Подавленные желания? Да у меня сейчас только одно желание — чтобы этот чёртов чай наконец-то подействовал!»
Мне едва удалось сдержать рвущийся наружу смешок, понимая, что приходилось продолжать играть свою роль, изображая на лице глубокую озабоченность.
— В таком случае позвольте взглянуть на ваши сны, — деловито предложил Квиррелл, протягивая ко мне руки.
Инстинкт взвыл сиреной, и я шарахнулась назад, врезавшись спиной в жёсткую спинку стула.
Одно лишь касание — и он вспыхнет, словно сухой хворост, рассыпавшись передо мной горсткой пепла. И что прикажете делать с этой обугленной кучкой? Столько грязи! Впрочем… можно собрать прах и высыпать в камин. Идеальное преступление, без единой улики. А ведь Квиррелл должен был прекрасно понимать, чем для него обернётся любой физический контакт со мной.
— Давайте… как-нибудь в другой раз подержимся за руки, — выпалила я, спешно поднимаясь и пятясь к двери. — Спасибо за чудесную беседу, мне стало значительно лучше.
Профессор внезапно нахмурился, его взгляд стал оценивающим и подозрительным. Он явно не ожидал такой бурной реакции. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, а может, даже и на мимолётную злость. Но мужчина быстро совладал с собой, натянув на лицо привычную маску любезности.
— Как вам будет угодно, мистер Поттер.
Я уже почти коснулась дверной ручки, когда голос Квиррелла остановил меня:
— Мистер Поттер, у меня есть к вам одна просьба.
Я замерла, наполовину повернувшись к нему. В его голосе звучала сталь, от былой мягкости не осталось и следа.
— Не могли бы вы рассказать мне о ваших… способностях? До меня доходили кое-какие слухи, и мне бы хотелось услышать это из первых уст.
Сердце вновь бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в клетке. Слухи? Какие ещё слухи? Или, что ещё хуже, он сам что-то подозревал? Надо было срочно придумать убедительную ложь, иначе все мои планы рухнут в одночасье.
— Способности? Простите, профессор, но я не понимаю, о чём вы говорите. Я обычный студент, не более. Возможно, вы меня с кем-то путаете.
С этими словами я резко дёрнула дверь на себя и выскочила из кабинета, оставив Квиррелла в недоумении смотреть мне вслед. Нужно было как можно скорее уносить ноги из этого места, пока он не начал задавать слишком много вопросов.
Спиной ощущая его прожигающий взгляд, я почти бегом преодолела коридор, пронеслась вниз по бесконечным лестницам и, наконец, вырвалась на свободу. Пульс неистово колотился в висках, раскрашивая мир вокруг в размытые, нереальные тона. Нужно было остановиться, отдышаться и собрать воедино ускользающие обрывки мыслей.
Свинцовые тучи нависли над Хогвартсом, ветер злобно толкал в спину, а косые струи дождя секли лицо, но я упрямо брела к кучке детей, копошившихся в сырой земле. Если бы только Распределяющая шляпа сразу отправила меня в Пуффендуй! Скольких бед удалось бы избежать. Но нет, ей вздумалось забросить меня в самое сердце гриффиндорского безумия.
— Пойдём! — я грубо схватила парня за рукав и потащила за собой. Захария Смит, ошарашенный, выронил грабли и покорно последовал за мной.
— Ты чего творишь? Отпусти! — блондин попытался вырваться, едва отойдя от первого шока.
— Как только поможешь, — процедила я сквозь зубы, с трудом волоча упирающегося мальчишку. — Дружба, взаимовыручка, отзывчивость… Это же ваш конёк, верно? Так что будь добр, соответствовать, Смит.
Отойдя на достаточное расстояние, я прижала парня к влажной каменной стене замка.
— Слушай меня внимательно, — первые угловатые молнии прочертили небо, на миг выхватив из полумрака его испуганное лицо. — Зло не дремлет, и ты проведёшь меня по вашим кротовым норам.
— Кротовым норам? — повторил он с гримасой возмущения.
— Или барсучьим норам, в общем, не важно, как вы их называете, но либо ты мне поможешь, либо будешь иметь дело с Уизли, — я выразительно взглянула на Захарию, и он, казалось, уже живо представил себе весь кошмар последствий отказа.
— По нашим… — запнулся Смит, пытаясь вырваться из моей хватки. — По нашим проходам могут ходить только пуффендуйцы.
Я исподлобья взглянула на мальчишку. Раскат грома сотряс воздух, предвещая надвигающуюся бурю, и новая вспышка молнии озарила свинцовые небеса.
— Придётся сделать исключение, иначе… Иначе тебе придётся рассказывать мадам Помфри, почему ты внезапно разучился говорить, — закончила я, сжимая его руку на плече. Он задрожал, словно осиновый лист на ветру, но всё же кивнул.
— Ах, вот ты где, Гарри! — Фред Уизли возник словно из ниоткуда, и его присутствие ничуть не поколебало мою решимость впечатать Смита в каменную кладку. — У нас всё готово, — беззаботно улыбнулся он, будто и не замечая перепуганного пуффендуйца, словно тот был не более чем призраком.
«Только не проклятый чайник-портал!» — похолодела я, но все же неохотно разжала пальцы, освобождая Смита из плена.
Фред, как всегда, по-братски обнял меня за плечи и повёл в замок. Было решено, что порталом я воспользуюсь в своей коморке, куда вряд ли кто-то рискнёт заглянуть. Близнецы, оставшиеся за порогом, провели краткий инструктаж.
— Шалость, пакость или гадость? Ну хоть намекни, — с хитрым прищуром поинтересовался Джордж. Ни один из них так и не удосужился спросить, зачем мне понадобилось тайно пробраться к ним домой.
— Да это же очевидно, — Фред не переставал улыбаться, поглядывая на меня так, будто читал мои мысли.
— Планирует выкрасть секретный рецепт фирменного мармелада Уизли? — фыркнул Джордж.
— Скорее, спасти мир, — Фред пожал плечами, не отрывая от меня задумчивого взгляда.
— Нора! — тут же чётко и громко произнесла я, бросив горсть летучего пороха в нутро чайника. Внутри него что-то заклокотало, задрожало, заскрежетало, и вдруг вспыхнуло изумрудное пламя, увлекая меня в зелёную бездну.
