The light shines / Свет сияет

      На следующее утро Шэдоу просыпается с ощущением невероятной жажды. Похоже, вкус воды открыл дверь к новому чувству, которое он игнорировал. Шэдоу быстро опустошает две бутылки воды, которые оставил ему Соник, внезапно пораженный его предусмотрительностью и благодарный за нее.       К лучшему это или к худшему, но Шэдоу с неохотой думает о предложении Соника встретиться на следующий день. Каждая секунда наполнена какой-то странной нервозностью. Ему следовало бы уйти, ему следовало бы убраться восвояси. Но он все равно остается.             Такого с ним еще никогда не случалось. Решения остаться.              Он не выбирал быть с Марией; она сама пришла к нему, и, хотя он без всяких сомнений знал, что предпочел бы быть с ней всему на свете, если бы пришлось, в любом случае, Шэдоу никогда не предлагали особого выбора в этом учреждении. Быть с Марией не было выбором, потому что Шэдоу никогда не приходилось выбирать что-то другое. И он не хотел выбирать что-то другое. Никогда не было ничего другого, с чего можно было бы вообще выбирать.       У Шэдоу не было ничего до неё.       А потом ее забрали, и у него, конечно, не было выбора.       Мария всегда хотела знать, чего хочет Шэдоу. Она спрашивала его, какие фильмы он хотел бы посмотреть; она спрашивала его, какие закуски он хотел бы заказать, пока они смотрели свои фильмы; она спрашивала его, какая подушка ему нравится больше всего и кто его любимый персонаж в “Стартреке”. Все, чего хотел Шэдоу, имело значение для Марии. Но выбор закусок и самой удобной подушки не был выбором. Формально это было так, но в любом случае не имело значения. Единственные решения, которые он принимал в своей жизни, были теми, о которых он потом ужасно сожалел. Уничтожение лаборатории. Причинение боли Тому. Пытался уничтожить мир, забирая с собой профессора и его внука.       Но если Шэдоу когда-либо и принимал какое-то решение, которым он вообще имеет право гордиться, так это то, что он решил сражаться бок о бок с Соником и исправлять свои ошибки. Чтобы отодвинуть пушку подальше от Земли, чтобы люди на планете не страдали из-за неуместной ярости и горя Шэдоу.       И теперь Шэдоу здесь, в лесу, где живет Соник, и остается из-за просьб Соника. К его чести, рассуждения Соника не так уж беспочвенны. Другой ежик явно обдумал все, что он сказал Шэдоу, и даже он должен признать, что в этих словах есть смысл.       Шэдоу телепортируется с дерева и, прихрамывая, уходит прочь, прежде чем успевает передумать. Он хочет двигаться. После пятидесяти лет, проведенных в ловушке, а затем следующего дня, полного сражений, он хочет двигаться в своем собственном темпе. Он чувствует себя липким и грязным. Грязь прилипла к его шерсти, отчего она стала жесткой и некомфортной. Ему нужно искупаться.       После недолгих поисков, что было невероятной удачей, Шэдоу находит небольшой ручей. Это удивительно живописное место. Деревья здесь пышные и зеленые, и солнечный свет проникает сквозь просветы между ними, заставляя воду мягко искриться. Вода тихо плещется, когда течет, а легкий ветерок дует, заставляя листья на деревьях шелестеть. Некоторые из них опускаются на водную гладь, и Шэдоу наблюдает, как их уносит течением.       Это совсем не похоже на те фотографии, которые он видел раньше. Они выглядели привлекательно, но это... это невероятно.       Возможно, тут нет ничего особенного. Но ему это кажется неземным. Как будто это самое прекрасное, что Шэдоу когда-либо видел. Всё кажется почти эфемерным, как будто слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он никогда не представлял себе свою жизнь за пределами холодных, белых и бесстрастных стен лаборатории. У Шэдоу мелькала мысль о том, что Мария заберет его оттуда и он будет жить с ней, но внешний мир всегда казался ему сказкой, примерно такой же недостижимой, как сокровища из детских историй.       Мария любила показывать ему фотографии окружающего мира, рассказывая о местах, которые она хотела бы посетить.       – Эти горы выглядят красиво, правда? Я действительно хочу подняться на одну из них, но дедушка говорит, что это слишком опасно. Он говорит, что мне придется подождать, пока я не стану старше, но я думаю, он все равно будет так говорить, когда я стану такой же старой и седой, как он, – она вздыхает, – Я не понимаю, о чем он так беспокоится. Пока ты рядом, со мной все будет в порядке. Верно, Шэдоу?       Шэдоу не удосужился вспомнить о тех мгновениях после того, как освободился из стазиса. Он думал только о ее смерти.       Он не может поверить, что был готов разрушить всё это.       Шэдоу стаскивает ботинки и носки, снимает перчатки и осторожно заходит в воду. Вода холодная, но по сравнению с жаром, который он пережил за последние сутки или около того, она успокаивает, проникает в его шерсть, унимая жгучую боль в мышцах. Вопреки собственному желанию, он вздыхает и погружается глубже в воду. У него нет мыла, поэтому он просто пытается смыть с себя всю грязь.       Это расслабляет. И только когда он чувствует, что напряжение покидает тело, то понимает, как сильно в этом нуждался. Шэдоу плавает в воде, наслаждаясь солнечным теплом и прохладой воды одновременно .       И задается вопросом, что он все еще здесь делает.       Он понимает, что делать выбор – это большая работа.       Потому что с его стороны довольно глупо пытаться притворяться, что он не мог просто уйти. Объективно, ему ничего не нужно от Соника. Ему не нужна еда или вода. Он прекрасно может выживать на деревьях. С его сломанной ногой можно справиться, и Соник даже не подозревает об этом. На самом деле, для Шэдоу было бы более разумным решением уйти до того, как он принесет опасность на порог дома Соника, когда G.U.N. неизбежно выследит его. Все указывает на то, что Шэдоу должен уйти. Раньше это и не обсуждалось, когда Шэдоу предполагал, что у него снова ничего не осталось.       Но Соник попросил его остаться.       И, несмотря на то, что Шэдоу видит логику в его доводах, он не может игнорировать тот факт, что не только рациональные утверждения Соника заставляют остаться. По какой-то причине… он хочет остаться.       Это иррационально и невероятно эгоистично, но Шэдоу не хочет уходить. Он хочет остаться.       Это опасный ход мыслей. Особенно учитывая метафорическую цену, назначенную за его голову.       Но Шэдоу думает о зеленых глазах, протянутой руке и ослепляющем желтом сиянии в темной пустоте космоса. Он много думает об этом всём. И вот, он принял решение остаться.       Шэдоу закрывает глаза. Ему просто нужно убедиться, что он проведет здесь ровно столько времени, сколько ему нужно. Ровно столько, чтобы собрать все припасы, которые могут понадобиться ему для дальнейшего путешествия. Таким образом, Сонику и его семье не будет угрожать никакая опасность. Шэдоу просто нужно вовремя привести себя в порядок. Тогда он будет свободен.       Шэдоу не чувствует себя таким свободным, как ему хотелось бы. Даже когда он не в лаборатории и не в криокапсуле, он все равно в ловушке G.U.N.       Но все равно… это приятно.       Возможность сделать выбор.

***

      Соник проверяет, нет ли признаков жизни в дверном проеме. Никого не обнаружив, он покидает свое укрытие и крадется к двери. Он чувствует, как по его лицу катятся капли пота. Для кого-то, привыкшего передвигаться быстро, всегда непросто незаметно красться.       Но на этот раз его мизерные навыки не подводят, и Соник бежит по лесу на максимальной скорости в считанные секунды. У него почти кружится голова от волнения. Он ждал этого весь день. Он пытался занять себя чтением комиксов и общением со своими братьями, но никто из них не заполнил пустоту.       На самом деле он просто хочет увидеть Шэдоу. Может быть, это потому, что он единственный другой еж, которого он встречал, может быть, это потому, что это что-то новое и особенное, но он очень, очень хочет снова увидеть Шэдоу.       И, конечно же, Шэдоу ждет его, прислонившись к дереву, которое прошлой ночью служило ему постелью. Он поднимает взгляд как раз в тот момент, когда на поляну выходит Соник, и Соник напускает на себя беспечный вид, стараясь не показывать, как сильно он ждал этой встречи. Он не хочет, чтобы с самого начала их дружбы Шэдоу считал его неудачником.       –       Пойдем? – спрашивает он вместо приветствия, указывая в сторону своей старой пещеры. Соник хотел вернуться туда и, возможно, привести это место в порядок, но у него не было возможности выбраться из дома. Оззи решил, что в этот день самое время лечь перед дверью, и не было никакой возможности выбраться .Но если Шэдоу такой крутой, как думает Соник, то все классные штучки Соника будут как раз кстати.       Шэдоу просто кивает ему. Соник одаривает его улыбкой и идет вперед. Позади себя он слышит хруст ботинок Шэдоу по опавшим листьям и старым веткам, устилающим лес. Соник осторожно замедляет шаг, пока Шэдоу не догоняет его. Он ходит на удивление уверенно, но Соник по-прежнему видит, как тот опирается на левую ногу.       Но в остальном Шэдоу выглядит намного лучше. Большинство его ран практически исчезли, и он больше не такой грязный. Он все еще выглядит так, будто не ел неделями, но Соник надеется скоро это исправить.       – Ты нашел ручей? – спрашивает его Соник после некоторого молчания. Всё и так мило и спокойно, но Соник всегда любил поговорить и заполнить тишину.       Шэдоу кивает.       – Тебе понравилось?       – Он... хорош.       Соник улыбается.       – Да, по утрам здесь действительно красиво. Я часто там бывал. Но в воду заходил не слишком часто, – Соник смущенно улыбается, решая быть немного откровенным, – Я на самом деле не умею плавать.       После этого маленького кусочка информации Шэдоу смотрит на него с любопытством, наконец-то признавая его.       – Почему?       – Я не знаю, мне просто не нравится вода. Я никогда не могу плавать так быстро, как могу бежать, поэтому, возможно, это меня немного пугает, – Соник слегка смеется, – Наверное, это немного глупо, да?       Удивительно, но Шэдоу качает головой.       – Это не так. Это незнакомая среда. Для того, кто привык ориентироваться в мире с помощью скорости, такие ограничения, естественно, пугающи.              – Я... никогда не думал об этом с такой стороны...        Шэдоу просто пожимает плечами.       – Для меня это имеет смысл. Соник смотрит на него с улыбкой.       – Спасибо за понимание, Шэдс.       Имя вырывается прежде, чем Соник успевает спохватиться, и в результате Шэдоу останавливается на полпути.       – Как ты меня назвал?       – Эм... – начинает Соник, задаваясь вопросом, не напортачил ли он, – Шэдс?       Шэдоу прищуривается, глядя на него.       – Что это?       – Это прозвище. Только не говори мне, что ты никогда о них не слышал.       Правильно, Соник. Веди себя спокойно, и все может выглядеть так, будто этого никогда не было.       – Я знаю, что это такое, – говорит Шэдоу таким тоном, словно каждое слово дается ему с трудом, – Почему ты дал мне прозвище?       Соник на мгновение задумывается, почему Шэдоу, кажется, так расстроен этим.       Он хочет объяснить ему, почему. Потому что ты мой друг, Шэдс. Почему-то он не уверен, что Шэдоу отнесется к этому хорошо.       Несмотря на то, что Соник время от времени принимает неверные решения, он не наивен и не невнимателен. А Шэдоу не такой уж нечитаемый и стойкий, как ему кажется. Он может сколько угодно хмуриться, но глаза все время предают. И Соник не может не наблюдать за ними внимательно.       Потому что у Шэдоу одни из самых невероятных глаз, которые он когда-либо видел, глубокие, будто океан, пламенные, будто ад. Соник был бы не прочь смотреть на них долгие годы. И теперь, когда он смотрит на них, во взгляде сквозят замешательство и страх, которые возникают, когда забредаешь на неизведанную территорию и не знаешь, где находишься.       И Соник должен помнить, что Шэдоу – это не он сам. У них так много общего, но Шэдоу – совсем другой ежик. Соник рос вместе с Длинным Когтем, а затем его приютили Том и Мэдди. До этого Соник был невероятно одинок, ничего так сильно не желая, как познакомиться с милыми жителями Грин Хиллс, которые даже не подозревали о его существовании. Он никогда не знал ничего другого, кроме того, что отчаянно хотел быть среди них.       Но Шэдоу не такой. Его тоже окружали люди, но по-своему. Все они знали о его существовании. И все, что они делали, - это ставили над Шэдоу эксперименты, обращаясь с ним как с вещью, а не с живым существом, у которого есть собственные чувства и желания.       Соник вырос, видя хорошую сторону человечества; он вырос в окружении любящих и принимающих людей, и он отчаянно хотел быть частью этого. Шэдоу никогда не видел никого подобного, за исключением Марии. Все, с кем он вступал в контакт, вероятно, просто хотели использовать его по какой-то причине.       Соник мог ухватиться за возможность подружиться со всеми. У него не было никаких причин не доверять им. У Шэдоу были. Очевидно, что ему нелегко находить общий язык с другими людьми, как это было с Соником. Соник нашел дом среди людей, которые его любили. Он нашел место, где все приняли его. Для Шэдоу Мария была единственной, кто это сделал. Она была исключением.       Соник не может давить на него. Все, что он может сделать, это быть рядом с Шэдоу и дать ему понять, что Соник поможет ему всем, чем сможет.       Поэтому Соник просто неловко улыбается ему.       – Это просто то, чем мне нравится заниматься, – говорит он, – Я ничего не могу с собой поделать, я такой креативный! Честно говоря, тебе стоит посмотреть на мой репертуар. У меня там есть несколько шедевров.       Шэдоу хмурится, его ухо дергается.       – Значит, ты ходишь и даешь прозвища всем, кого видишь?       – Да, в общем-то, да. Я называл Тома “Повелитель Пончиков” задолго до того, как узнал его настоящее имя. Такой уж я есть.       Соник с удовольствием замечает, что суровое выражение лица Шэдоу постепенно смягчается после его слов.       – Это глупое имя.       – Скажи это свитеру “Повелитель Пончиков”, который Том сшил себе. Я бы сказал, что это прижилось.       – Ты невыносим.       – О, тебе это и нравится, - говорит Соник и дерзко подталкивает Шэдоу локтем, – Итак, я могу называть тебя Шэдс? – Нет. – Пожалуйста? – Нет. – Пожаааааааалуйста?       Шэдоу вздыхает.       –       Ладно.       – Спасибо, Шэдс!       Шэдоу смотрит на него.        –       Не заставляй меня сожалеть об этом.       Соник улыбается в ответ        – Даже и не думал.       Остаток времени они проводят в молчании. Соник обнаруживает, что не возражает. Несмотря на отсутствие общения, присутствие Шэдоу рядом с ним прочно ощущается . Соник понимает, что ему сейчас достаточно того, что он смотрит на него краем глаза. Шэдоу этого не замечает, он слишком увлечен осмотром, и в его глазах мелькает благоговейный трепет. Соник улыбается. Когда Шэдоу не хмурится и не смотрит сердито, он действительно выглядит на свой возраст. Как ребенок. – О, мы пришли! Сюда, Шэдс!       Соник проскальзывает в знакомый проход и аккуратно спрыгивает в свою старую пещеру. Он слышит, как Шэдоу заходит к нему за спину, и поворачивается, широко раскрыв объятия и улыбаясь.       – Добро пожаловать в Дом Соника! – восклицает он.       Шэдоу, в свою очередь, выглядит не впечатленным.       – Я бывал здесь раньше.       Улыбка сползает с лица Соника.       – Серьезно?       Шэдоу кивает.       – Когда я пришел сюда, я телепортировался в эту пещеру.       Соник смотрит на него с любопытством.        – Как ты узнал, что нужно идти именно сюда? Без обид, но я уверен, что ты не знал о существовании этой пещеры.       – Я сам не знаю.       Шэдоу больше ничего не говорит.       Соник терпеливо ждет.       – Ну?       Но Шэдоу его не слушает. Вместо этого он идет вперед, проталкиваясь мимо Соника, и останавливается перед надгробием, которое Соник сделал для него, когда думал, что Шэдоу мертв.       Теперь это кажется странным. – Ох, Шэдоу? Я знаю, как это выглядит... – Это ты сделал?       Шэдоу не поворачивается к нему лицом, вместо этого он смотрит прямо на камень с вырезанным на нем его именем. Но он не выглядит сердитым или неприятно задаченным, отмечает Соник. Он выглядит скорее... удивленным.       Неверящим.       Как будто он тронут. – Да, – тихо говорит Соник, – Я сделал это для тебя. Я хотел тебя запомнить .       Шэдоу не отвечает на это.       – Я не заметил этого, когда пришел сюда в первый раз.       – Все в порядке, приятель, - успокаивает Соник, испытывая облегчение от того, что его этот маленький жест не отпугнул, – В этой пещере много чего есть.       – Много такого? – спрашивает Шэдоу, указывая прямо на картинку, которую Соник нарисовал, изображающую его самого и Длинный Коготь. Соник улыбается и подходит, чтобы встать рядом с Шэдоу.       – Да. Это Длинный Коготь. Шэдоу ничего не говорит, но, так или иначе, ему это и не нужно. Соник чувствует это по нему. Это признание – понимание – того, что они оба потеряли.       – О! – восклицает Соник, отрывая их от размышлений, — У меня тут есть еще кое-что для тебя, фотография...       – Я нашел её.       – Что?       Шэдоу запускает руку в перчатку и достает аккуратно сложенную фотографию.       –       Я... увидел это здесь. Я забрал её, – он смотрит на Соника, и в его глазах такое выражение, будто он готов драться, если тот попросит вернуть фото.       Такое впечатление, что он совсем не знает Соника.       – Я рад. Это твое.       Выражение с лица исчезает, оставляя после себя что-то грубое и открытое. Шэдоу смотрит на него широко раскрытыми глазами, совсем как ребенок, которым он и является.       – Как ты её нашёл?       Соник потирает затылок.       – Честно говоря, я взял её в лаборатории. Я увидел вашу крепость из подушек, и там была фотография. Я подумал, что это важно, и не хотел оставлять ее там, поэтому и забрал ее. И... похоже, я был прав? – Соник говорит последнее предложение как вопрос, ожидая, что Шэдоу сам все расскажет.       И Шэдоу принимает его предложение.        – Так и есть. Я не думал, что у меня что-то осталось от нее, – он поднимает взгляд на Соника, и тот с легкой тревогой отмечает, что его глаза блестят, – Я был так сосредоточен на ее смерти и на том, как отомстить, что разрушил все, что мы построили вместе. Но ты… ты спас это. И ты не дал мне уничтожить все, что еще осталось.       – Что ты имеешь в виду?       Шэдоу обводит изображение, и, хотя Соник смотрит на него, он может сказать, что видит что-то еще, что-то далекое. Слова слетают с его губ, как нечто бессвязное, и Соник знает, что это не столько уверенное, обдуманное признание своей уязвимости, сколько бессознательная, неконтролируемая реакция, которая вынашивалась долгое время.       Возможно, все пятьдесят лет.       – Ей нравились горы. Она хотела когда-нибудь взобраться на них. Она хотела побывать в Париже. Ей так много хотелось сделать. Если бы я… Я собирался все разрушить. Все, что она любила, исчезло бы, – он протягивает фотографию перед Соником, как будто двигается, не задумываясь о том, что делает, – Она бы исчезла, – он прерывисто выдыхает, – Ты остановил это.       – Шэдс... – Соник качает головой, – Ты сам это остановил, – он улыбается и протягивает руку, чтобы похлопать Шэдоу по плечу, – Мои слова ничего бы не дали, если бы ты сам не решил остановиться. Он кладет руку на плечо Шэдоу и, когда тот не подает никаких признаков того, что собирается ее стряхнуть, успокаивающе сжимает его, – Я уверен, Мария гордилась бы тобой.       – Соник, - говорит Шэдоу, глядя на Соника, его собственные глаза слезятся и блестят, – Спасибо.       Его голос звучит подозрительно сдавленно, и Соник борется с желанием обнять Шэдоу.       – Ты не должен благодарить меня, Шэдоу. Я… Я понимаю. И я здесь, чтобы помочь. В любое время. Я здесь ради тебя.       Шэдоу просто кивает. И в следующую секунду он замирает, словно осознав, что только что произошло. Соник не хотел бы уходить, когда все закончится на плохой ноте.       – Ладно, на сегодня достаточно эмоциональных откровений, так что... – он хлопает в ладоши слишком громко, морщась от того, что звук эхом разносится по пещере, – Еда! Как насчет этого?       Прежде чем Шэдоу успевает ответить, Соник разворачивается, снимает свой рюкзак и достает одеяло для пикника, которое он взял с собой. Он расстилает его на полу пещеры перед своим старым креслом-мешком. Соник задерживается на секунду, чтобы оглядеть его, прежде чем смахнуть пыль со старой вещи со всей своей сверхскоростью, кашляя от того, что пыль разлетается повсюду. Он достает купленные бутерброды, остатки сегодняшнего обеда.       Он делает мысленную заметку, что в следующий раз постарается принести Шэдоу что-нибудь не из остатков еды. Соник не торопился всё раскладывать, чтобы дать Шэдоу достаточно времени собраться с мыслями. К тому времени, как он заканчивает, Шэдоу, кажется, берет себя в руки и подходит к маленькой тарелке, выглядя так, словно он снова стал таким же суровым и угрюмым, как прежде.       –      Сэндвичи?       –      Ага! – отвечает Соник, растягивая “а”, – Почему бы тебе не присесть вон там? – предлагает он, указывая на кресло-мешок. По правде говоря, он весь день замечал, что Шэдоу слегка покачивается. Соник не считает, что Шэдоу следует сидеть на холодной, твердой земле.       – Мне это не нужно       – Что ж, сделай это для меня. Мне нужно найти кого-нибудь, кто оценит хорошее кресло-мешок так же высоко, как и я, – в ответ на слегка сомневающийся взгляд Шэдоу, Соник широко улыбается ему, – Давай, Шэдоу.       Шэдоу прищуривается, глядя на него, но послушно садится на кресло-мешок, погружаясь в него. Сонику требуется секунда, чтобы поразиться, каким маленьким он выглядит так, почти окутанный этой штукой. Он совсем не похож на ту ужасающую, мстительную фигуру, с которой Соник сражался всего несколько дней назад.       С тех пор столько всего произошло.       – Тебя ждет угощение, Шэдоу, - говорит он, выкладывая несколько бутербродов на бумажную тарелку и протягивая ее Шэдоу, – Мэдди готовит лучшие в мире сэндвичи с плавленным сыром! – Шэдоу берет тарелку, берет бутерброд и откусывает кусочек. Соник подавляет желание заворковать от того, как загораются его глаза, и берет свой бутерброд.       – Хотя я слышал, что, когда ты по-настоящему голоден, даже грязь может быть вкусной, как еда в 5-звездочном ресторане.       Шэдоу замолкает, не донеся сэндвич до рта.       – Это отвратительно. Соник смеется. Шэдоу некоторое время наблюдает за ним, а затем тоже слегка улыбается.       Да, столько всего произошло. Но прямо сейчас Сонику кажется, что он больше нигде не хотел бы оказаться.

***

      Уже довольно поздняя ночь (или, скорее, раннее утро), когда Соник наконец возвращается домой. Он крадется к дому, стараясь держаться в тени. Как Бэтмен.       Именно тогда он замечает странный автомобиль, который останавливается возле его дома. Соник останавливается, затем подкрадывается поближе, чтобы получше рассмотреть. Он прячется в кустах, вглядываясь в большую черную машину.       Кто-то выходит, и Соник задается вопросом, придется ли ему с ними драться.       Однако, похоже, это не так, поскольку странная фигура открыто и бодро направляется к их входной двери и звонит в дверной звонок. В темноте Соник не может толком разглядеть, кто это.       Поэтому он медленно прокрадывается обратно вокруг дома и влетает в свою комнату через слуховое окно.       Тейлз и Наклз все еще спят, и звука дверного звонка недостаточно, чтобы разбудить их. Соник окидывает их беглым взглядом и прижимается ухом к люку, ведущему на чердак. Он слышит слабое бормотание, звук открывающейся двери и понимает, что Том и Мэдди только что вышли из своей комнаты.       Соник на цыпочках спускается с чердака и приседает на верхней площадке первого лестничного пролета, чтобы лучше слышать. Том протирает заспанные глаза, а Мэдди открывает дверь. Они оба уставились на своего неожиданного гостя. Соник тоже смотрит, и в его животе скручивается дурное предчувствие.       – Прошу прощения за вторжение, но мне нужно поговорить с вами, мистер и миссис Ваковски, – говорит Директор Роквелл.       О боже.