The light shines / Свет сияет

      Соник не знает, как долго он простоял так, на коленях на крыше. Они болят, но ему кажется, что эта боль неощутима вовсе.       Шэдоу ушел. Он действительно ушел.       Соник позволяет себе упасть на крышу. Он чувствует себя усталым и измученным, и его сердце ноет, бешено колотясь в груди. Соник просто закрывает глаза и лежит, стараясь ни о чем не думать, хотя больше ничего не может сделать.       Однако он отвлекается на звук подъезжающего к дому грузовика и слышит, как открываются двери. Голоса Тома и Мэдди разносятся по воздуху, хотя он не может разобрать, о чем они говорят. Тем не менее, Соник поднимается на ноги и проскальзывает обратно в свою комнату через стеклянную крышу, предпочитая просто свернуться калачиком на кровати.       Он лежит там всего пять минут, прежде чем входит Тейлз.       – Соник? – обеспокоенно зовет он. Соник заставляет себя сесть прямо и изобразить на лице улыбку.       – Как прошла научная ярмарка? Тебе было весело?       – Это было мероприятие, – поправляет Тейлз, хотя его мысли, похоже, витают где-то далеко, –И да, это было весело, – он хмурится, – Соник, ты в порядке?       – Да, а что?       Тейлз выглядит обеспокоенным, мотая хвостами позади себя.       – Ты просто выглядишь очень грустным.       – О, – говорит Соник.       Потрясающие эмоции этого дня сменились каким-то холодным, всепроникающим оцепенением. Соник даже не может найти в себе сил заплакать.       – Это...Ничего такого, Тейлз, – все равно говорит он, – Я только что посмотрел грустный фильм.       Тейлз явно не купился на это. Но не стал продолжать.       – Соник, – продолжил он всместо этого, и Соник чувствует, как выпрямляется от настойчивых, тяжелых ноток в голосе брата, – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.       – Что случилось, приятель?       Тейлз прикусывает губу, а затем качает головой. Он делает глубокий вдох, а затем смотрит Сонику прямо в глаза.       – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я починил Электрического Майлза.       Соник пристально смотрит на него, и дремлющий разум снова начинает работать.       – Что? – спрашивает он, наблюдая, как Тейлз нервно теребит большие пальцы, – Когда?       – Вчера.       Сонику кажется, что земля уходит у него из-под ног, потому что он прекрасно понимает, к чему все идет.       – И я волновался за тебя сегодня, – говорит Тейлз, – Ты последнее время вел себя странно, и я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Поэтому, пока нас не было, я... я не выключал его, чтобы проверить, как ты, – он многозначительно смотрит на Соника, – И я обнаружил еще один энергетический след, который мы с тобой наблюдали весь день. И, насколько я знаю, есть только одно существо, у которого энергетический след такой же отчетливый.       – Так и есть, – говорит Соник, а Тейлз даже не удосуживается спросить.       – Шэдоу был здесь, не так ли?       Соник открывает рот, прежде чем успевает придумать ответ. Его первым побуждением было все отрицать, настаивать на том, что устройство Тейлза, должно быть, ошиблось. Но один взгляд на лицо Тейлза заставляет замолчать. Неуверенный, но в то же время выжидающий взгляд, полный доверия, которого Соник на самом деле не заслуживает.       – Да, – отвечает он, уставившись в свои колени. Он поднимает взгляд на секунду, но этого достаточно, чтобы увидеть, как вытянулось лицо Тейлза.       – И… как давно он вот так приходит?       – Никогда, – честно отвечает Соник, – Он никогда раньше не приходил к нам домой.       – Но вы уже давно с ним встречаетесь.       Соник просто кивает, не решаясь заговорить.       – Я… Я не понимаю, – говорит Тейлз, и теперь его голос звучит еще громче, – Зачем ты встречался с Шэдоу? Он... он тебе угрожает? Так вот почему ты не рассказала нам о нем?       – Нет! – Соник огрызается, и Тейлз вздрагивает. Соник смотрит на него, чувствуя, как его охватывает чувство вины, – Нет, – повторяет он более мягко, – Я не хотел срываться на тебя, Тейлз. Мне жаль. Но Шэдоу мне не угрожал.       – Тогда почему ты нам не сказал?       – Я... Тейлз, все это очень сложно, и я не знал как, поэтому я просто –       – Ты солгал.       Соник вскидывает голову, уставившись на Наклза, который только что вошел в комнату. В отличие от Тейлза, его лицо сурово, глаза затуманены гневом и, что еще хуже, разочарованием.       – Наклз, – ошеломленно произносит Соник, чувствуя, как страх скапливается у него в животе, – Я могу объяснить, – пытается он.       Но Наклз поднимает руку, заставляя его замолчать.       – Мы дали клятву друг другу, еж, – говорит он, и слова его звучат тяжело и властно. Он даже не кричит, и это самое худшее, – Мы поклялись, что будем доверять друг другу. Что у нас не будет таких тайн друг от друга. Я... – он замолкает и закрывает глаза, – Я надеялся, что после прошлого раза ты всё поймёшь. Я ошибался.       Соник пристально смотрит на него, а затем опускает голову. У него действительно нет ни защиты, ни оправдания.       Потому что Наклз прав.       Соник – худший брат и ужасный друг.       Но это еще даже не конец. Потому что люк распахивается, и все трое подпрыгивают, когда Мэдди входит на чердак, Том следует за ней по пятам. Том выглядит обеспокоенным и бросает на Соника задумчивый взгляд. Но Мэдди выглядит абсолютно разъяренной, глаза ее яростно горят.       – Соник, – рявкает она, – Ты действительно встречался с Шэдоу все это время?       Соник пристально смотрит на нее, слова застревают у него в горле. Даже Наклз выглядит испуганным её гневом, его глаза широко раскрыты и полны тревоги. Он поворачивается к Сонику, и тот чувствует себя ничтожеством под взглядами своей семьи.       Он кивает, потому что больше ничего не остается делать.       На лице Мэдди сменяет друг друга множество эмоций, так много, что Соник не может точно сказать, что она чувствует. В конце концов, на лице появляется мрачная решимость.       – Я не хочу, чтобы ты с ним больше виделся, – говорит она, и это ультиматум. Соник смотрит на нее с упавшим сердцем, придавленный к земле.       – Почему? – спрашивает он, поднимаясь со своей кровати в виде гоночного автомобиля.       Она указывает на Тома, который просто стоит там, выглядя встревоженным.       – Тебе нужно ещё спросить? – она смеривает его взглядом, – Это было очень безответственно с твоей стороны, Соник, и еще более безответственно – скрывать это от нас. Я не хочу, чтобы это повторилось.       – Мэдс, – начинает Том, но Мэдди поворачивается к нему со свирепым взглядом. У них происходит один из тех безмолвных разговоров, которые Соник не понимает, и в конце концов Том вздыхает и отводит взгляд.       – Но почему нет? – спрашивает Соник, чувствуя, как что-то внутри него обрывается, – Он стал другим! Он спас нас всех, – говорит Соник и оглядывается по сторонам. Теперь все отворачиваются от него, направляя свои взгляды в другую сторону. Соник смотрит на них, чувствуя раздражение, – Вам на это плевать, не так ли?       – Соник, – холодно отвечает Мэдди, – Я понимаю, что он тебе небезразличен. Но он причинил боль многим из нас. Почти непоправимую, – ее голос прерывается, и Соник смотрит на нее, когда она закрывает глаза и прерывисто вздыхает.       – Это чуть не разлучило нас всех. Я не могу пройти через это снова, - говорит она, значительно понижая голос, – Никто из нас не может.       – Мэдди...– она качает головой, а когда открывает глаза, они спокойны, но холодны, и это напоминает Сонику о том, как Шэдоу сказал ему, что уходит. И Соник не готов потерять всех, кто у него есть.       Но не похоже, что у него есть выбор. Все, что он может делать, – это наблюдать, как все, что у него когда-либо было, утекает сквозь пальцы, смываемое его ошибками.       – Ты больше его не увидишь, Соник. Это окончательное решение, – говорит Мэдди, а затем поворачивается на каблуках и исчезает за люком. Соник наклоняет голову и слышит, как Том подходит ближе и кладет руку ему на плечо.       – Я поговорю с ней, приятель. Она просто боится за тебя.       Соник просто сердито смотрит на него.       – Зачем? – выплевывает он, – Ты согласен с ней, не так ли?       Том ничего не отвечает на это, нахмурив брови, и Соник видит, как он пытается сформулировать ответ. Он обнаруживает, что злится от этой мысли настолько, что кажется, будто вот-вот взорвется.       Потому что он зол. Он зол на Шэдоу за то, что тот ушел, он зол на Мэдди за то, что она сказала ему, что он больше не может видеть Шэдоу. Но больше всего он зол на себя, потому что все, что сейчас происходит, – его вина, и все потому, что Соник хотел большего, чем он заслуживал.       При этой мысли Соник чувствует себя усталым, все силы для борьбы покидают его.       – В любом случае, в этом нет смысла, – бормочет он, и рука Тома соскальзывает с его плеча.       – Соник, – начинает он, но Соник прерывает его.       – Просто оставь меня в покое, пожалуйста, – говорит он.       Потому что он знает, что так будет лучше. Будет лучше, если Соник даст Тому возможность уйти, как, он знает, тому хочется, чтобы он не чувствовал себя обязанным оставаться здесь и защищать Соника, который этого никак не заслуживает. Он совершенно не стоит этого беспокойства.       Том просто вздыхает и встает. Он жестом подзывает Наклза и Тейлза, которые тихо следуют за ним, бросая обеспокоенные взгляды на Соника. Соник просто смотрит им вслед, чувствуя лишь тоску.       И в этот момент он слышит взрыв.       Соник на секунду замирает, задаваясь вопросом, не из-за своего ли психического состояния он сейчас что-то слышит. Но затем он слышит крики и звуки борьбы и спешит сбежать вниз по лестнице. Он как раз спускается на первый этаж, когда сталкивается лицом к лицу с очень знакомым, ужасно спроектированным дроном в форме яйца.       – Что за... – у него нет времени закончить то, что он собирался сказать; дрон даже не стал ждать так долго, вместо этого выстрелив в него каким-то лазерным лучом или чем-то еще.       Соник уворачивается от него и запрыгивает на него, впечатывая в стену. Дрон падает на пол, и Соник направляется прямиком к входной двери, откуда доносится шум.       Снаружи его встречает знакомое, но неприятное зрелище – директор Роквелл в сопровождении группы вооруженных агентов, окруженная множеством дронов-яиц. Его семья стоит снаружи и смотрит на них сверху вниз.       – Эй! – кричит Соник, глядя прямо на нее, – Что здесь происходит? – спрашивает он. Все поворачиваются к нему, Наклз и Тейлз что-то кричат, но Соник не сводит глаз с Роквелл.       Ее губы изгибаются в довольной усмешке.       – Что происходит, так это то, что G.U.N наконец-то покажут, где ваше место, – она нажимает на устройство, которое держит в руке, и множество роботов поворачиваются к Сонику, их необычные роботизированные глаза светятся красным.       – Я и не знал, что тебе так нравятся яйца, – шутит Соник, настороженно разглядывая роботов. Если бы он только мог заставить их обратить на себя внимание…       Роквелл просто улыбается.       – Все меняется. Я знаю, как приспособиться.       – Э-э, очевидно, у тебя это не очень хорошо получается, – отвечает Соник, ухмыляясь ей, –Я мог бы уложить этих ребят даже во сне!       Она просто ухмыляется ему в ответ.       – Посмотрим.       Соник срывается с места и бежит в лес. Он оборачивается, уверенный, что оставил адских роботов лежать в пыли. Но они стоят прямо за ним, готовясь открыть огонь.       – Что? Как так?       Затем они открывают огонь, и Соник едва успевает увернуться. Он видит, как луч пронзает несколько деревьев, мгновенно повалив их. Он с удивлением смотрит на разрушения. Он никогда не видел, чтобы эггбот делал что-то подобное.       Тем не менее, Соник ведь никогда раньше не использовал оружие, чтобы уничтожить их. Он разворачивается и прыгает на одного из них, используя его как оружие, чтобы уничтожить остальных. Затем он открывает удобно расположенную панель на верхней части робота, на котором сидит, вытаскивает провода и оставляет его умирать на земле. Довольный и впечатленный тем, что все взаимодействие заняло всего около двадцати секунд, он мчится обратно в их дом.       – Почему ты здесь, Роквелл? Мы ничего не делали! – кричит он, подбегая к Тейлзу и Наклзу.       – Я позволю себе не согласиться, – говорит она и поворачивает к ним свой планшет. Соник видит, как на ее экране мигают две энергетические сигнатуры, – Это записи, которые мы сделали всего час назад, – объясняет она. Ее губы кривятся, – Я думаю, ты знаешь, что это такое.       Соник хмурится в замешательстве. Но Тейлз бледнеет.       – Нет...       – В чем дело, Лис?       – Эти энергетические данные, – бормочет Тейлз, не отрывая взгляда от планшета Роквелл, – Они... от Электрического Майлза, – он сглатывает, дрожа, – Они взломали его. Вот как они узнали, что нужно прийти сюда. Соник уставился на него, и что-то похожее на страх охватило его.       – Так это значит...       – Да, это значит, что мы знаем о твоих преступлениях. Пособничество беглому инопланетянину, – она прищелкивает языком, – Что же ты придумаешь дальше?       Соник уставился на нее, открыв рот. Но Наклз опередил его, уставившись на Роквелл .       – Почему вы так стремитесь его поймать – спрашивает он, – Он никому не причинил вреда с тех пор, как вернулся на Землю.       – После того, как он почти пожертвовал собой, чтобы уничтожить ваше оружие, – добавляет Тейлз, и Соник смотрит на них в шоке.       Только что они были категорически против того, чтобы Соник виделся с Шэдоу, но теперь они защищают его перед лицом идиотизма G.U.N.. Соник делает глубокий вдох, стараясь не расплакаться от того, как сильно он их любит.       – Как бы то ни было, – отмахивается Роквелл, – Он опасен. Не более чем оружие. Будет лучше, если он будет в нашем распоряжении , пока мы не решим, что с ним делать.       – В распоряжении ? – рычит Соник, ярость почти захлестывает его, – Он не вещь! Он не просто оружие! – он сжимает кулаки, чувствуя, как в нем нарастает знакомая сила, – Вы опасны, - выплевывает он, – из-за того, что вы с ним сделали!       – Твои слова для меня ничего не значат, - отмахивается Роквелл, и Соник чувствует желание уничтожить ее на месте, – Однако, ваши действия меня беспокоят. Очевидно, что вам нельзя доверять, – она щелкает пальцами, и из ее грузовика высыпает еще больше роботов-яиц. Они окружают их, их почти столько же, сколько звезд на небе.       – Приготовиться к битве, – командует Наклз, и Соник готовится броситься вперед.       – Вы ничего не сможете сделать, – говорит Роквелл, и ее роботы атакуют.       Когда они видят, что лазер приближается к ним, Наклз хватает Тома и Мэдди и закрывает их в гараже. Соник бросается к роботам как раз в тот момент, когда Наклз наносит удар одному из них. Но робот держится, несмотря на невероятную силу Наклза, и тот с криком боли отводит кулак. Он кажется ошеломленным, и Соник бросается, чтобы оттащить его от другого лазера, который целится прямо ему в голову.       – Я не понимаю, – говорит Наклз, сжимая кулак. На этой штуке даже вмятины нет.       Соник тоже смотрит на нее, чувствуя себя почти парализованным страхом. На него медленно наваливается ужасный груз: осознание того, что они, в конце концов, могут и не выбраться из этой переделки. Все роботы надвигаются на них, и Соник оказывается прижатым к Тейлзу и Наклзу, когда роботы окружают их. Один взгляд в их сторону говорит ему, что они пришли к тому же выводу, что и он.       – Это твой последний шанс, – говорит Роквелл уверенным и довольным голосом, – сказать мне, где Шэдоу, – она пристально смотрит на Соника, – Я прекрасно понимаю, что тебе это известно, – говорит она, – Скажи мне сейчас, и мы сохраним ваши жизни. Откажешься, и, ну... – она замолкает, – Я уверена, ты понимаешь и сам.       Соник смотрит на нее широко раскрытыми глазами, его сердце переполняет отвращение. Она не может ожидать, что он сделает выбор! Соник не может пожертвовать своей семьей. Он просто не может этого сделать.       Но он не может оставить Шэдоу с ней. Он не позволит Шэдоу снова пережить эту боль.       Пятьдесят лет спустя.       Соник зажмуривает глаза, опускает голову, пытаясь сдержать слезы. Но они раскрываются, когда Наклз и Тейлз берут его руки в свои. И когда он смотрит в глаза Наклзу и Тейлзу, он понимает, что для них это даже не выбор. Соник пристально смотрит на них.       – Ребята, - говорит он, наконец-то перестав бороться со слезами. Тейлз сжимает его руку и улыбается. Наклз не улыбается, но его взгляд полон решимости, и Соник понимает, что это придает ему сил.       – Только через мой труп, – выплевывает он, вызывающе глядя на Роквелл. И ее лицо искажается выражением неподдельной ярости.       – Как пожелаешь, – рявкает она, и агенты за ее спиной начинают что-то настраивать, подготавливая роботов к атаке.       – Давайте сделаем это, – мрачно говорит Соник. И они втроем бросаются на роботов, не готовые сдаться без боя.       Но это тяжелая битва. Соник чувствует себя совершенным неумехой, наблюдая, как машины швыряют их всех в разные стороны. Не помогает и то, что они переключают все свое внимание на борьбу с роботами и не обращают его на гараж, где находятся Том и Мэдди. Хуже всего то, что роботы теперь действительно стали лучше. Каким-то образом они стали такими же быстрыми, как Соник, и такими же сильными, как Наклз, а Тейлз даже не смог их взломать, как ни пытался.       И вот так, битва подходит к своему неизбежному завершению, и Соник оказывается на земле, а Наклз и Тейлз рядом с ним, стонущие от боли.       – Ребята, – с трудом выговаривает он, кашляя.       Они садятся рядом с ним и придвигаются ближе. Они наблюдают, как роботы приближаются к ним, жужжащий звук пронзает тишину ночи, когда их лазеры заряжаются, готовясь к стрельбе. Соник обнимает Наклза и Тейлза, закрывая глаза.       – Я люблю вас, ребята, - говорит он, когда звук в его ушах становится громче.       Но его команда, его друзья, его братья… им тепло, они жмутся друг к другу, и Соник знает, что если он отправится куда-нибудь сегодня вечером, то будет рад, что он с ними.       – Глупые создания, – голос Роквелл полон отвращения, но Соник игнорирует ее. Он готовится к предстоящей боли.       – Стой.       Новый голос разрезает воздух, как нож, и кажется, что весь мир замирает от силы, стоящей за ним. И Соник ахает, потому что он знает этот голос. Он знает это как свои пять пальцев, потому что это запечатлелось в его сознании, это высечено в его сердце.       Одинокая фигура подходит и встает перед ними, гордая и могучая, величественно сверкая черными и красными иглами. Соник видит красный свет, прекраснее которого он никогда не видел.       – Шэдоу.

***

      Шэдоу не тратит ни секунды на то, чтобы оглянуться, как только телепортируется прочь. У него перехватывает горло, глаза все еще горят от слез. Шэдоу никогда в жизни так не плакал. Оглядываясь назад, он чувствует себя довольно неловко. Но ему удается взять себя в руки.       Он должен это сделать.       Он добирается до пещеры, которая служила ему убежищем уже около двух недель, и с тоской оглядывается по сторонам. Он привык к этому месту, это вполне естественно. Но подобные чувства, граничащие с привязанностью, вот что привело его в эту передрягу. Пора уходить.       И это будет не так уж сложно, потому что у Шэдоу здесь ничего нет.       Он не лгал, когда говорил это Сонику. То, что произошло ранее, было... обескураживающим. А Шэдоу не может позволить себе привязаться к нему. После того, что он сделал, он не заслуживает ничего из этого.       И он даже и не думает, что это было хоть когда-либо возможно .       Шэдоу чувствует, что его зрение снова затуманивается, очевидно, из-за нервного срыва, который случился у него на крыше Соника. Он прикусывает губу, и слезы текут по его лицу, впитываясь в шерсть, – это одно из самых ужасных чувств, которые он когда-либо испытывал. Шэдоу знает, что ему следует уйти. Глупо оставаться.       Но он ничего не может с собой поделать, если не может все забыть. На той крыше с Соником он действительно почувствовал себя своим. Как будто у него было какое-то будущее. Он начал... представлять себе разные вещи, прижимаясь к Сонику, окруженный его теплом, подобное которому он когда-либо испытывал только от одного человека. Воображать, что тебя действительно простили. Строить крепости из подушек, есть попкорн, смотреть фильмы и бегать наперегонки по холмам.       Представлять, что может целовать его снова и снова.       От Шэдоу не ускользает, что все это происходило на самом деле. Но это сбивает его с толку. Для него непостижимо, что это произошло. Он никогда не представлял, что сможет что-то делать без Марии. Что у него могла бы быть жизнь без Марии.       И представлять все это с Соником... это еще одна бессмысленная фантазия. Семья Соника ненавидит Шэдоу. Он знает, что это так, после того, что он сделал. У Шэдоу был шанс начать новую жизнь, и теперь он вырывает все из контекста, воображая возможность чего-то нового, чего у него не может быть и чего он не заслуживает. Это... это просто заблуждение – думать, что у него могла бы быть жизнь здесь.       Что у него вообще может быть нормальная жизнь.       Он понял это в тот момент, когда Соник прижался губами к его губам. Именно тогда он осознал, насколько глубоко привязался к Сонику, и потерялся в силе своих чувств, поддавшись инстинкту, в погоне за любовью и знакомым теплом. Он привязался к Сонику, и это повлияло на его суждения. Он погнался за ним, и даже когда тот решил уйти, он не смог отпустить его, не обняв в последний раз, пытаясь запечатлеть это воспоминание в своем сознании, прежде чем потерять его. Это отвлекло его от правды. Он только что погрузился в ощущение счастья, и ему в голову пришла мимолетная мысль о том, что что-то может снова пойти не так.       И опасно даже думать о том, что это может случиться снова. Потому что всякий раз, когда Шэдоу ищет счастья, это неизбежно заканчивается катастрофой, как для него, так и для всех остальных.       У него был шанс. И он упущен, вот и все.       Поэтому Шэдоу покидает пещеру и пытается забыть об этом. За это не стоит держаться. Это просто еще одно болезненное напоминание о том, чего у него нет и никогда не будет. Это отвлекающий маневр, искушение подумать о вещах, которые никогда не произойдут.       Он бродит по лесу, пытаясь найти выход. Шэдоу никогда не выходил ночью, потому что Соник всегда приходил навестить его в это время. Лес выглядит совершенно по-другому, пустым и холодным. Шэдоу смиряется с тем, что теперь такой будет его жизнь.       Убегать через леса, ища места для ночлега в холодную ночь, до конца своих дней избегая G.U.N.       Шэдоу делает несколько шагов вперед, вглядываясь в деревья, и замирает, услышав странные звуки.       Он забирается на вершину дерева, усаживается на ветку и смотрит вниз в поисках источника шума. И ему не приходится долго ждать, прежде чем Соник несется по тропинке, преследуемый какими-то бадниками. Шэдоу в замешательстве смотрит на них, гадая, не отступил ли агент Стоун от своей цели искупления и не начал ли он снова нападать на Соника.       Он наблюдает, как Соник быстро справляется с роботами, и чувствует, как его охватывает нечто похожее на восхищение. Потому что Соник невероятен, даже когда выполняет простейшие задания. И это делает уход Шэдоу ещё более важным, чтобы не погасить этот свет.       Но что-то его удерживает. Инстинкт, который овладевает им и тянет в одну сторону, даже когда каждая крупица здравого смысла говорит, что ему следует пойти в другую. Шэдоу смотрит на Соника и удивляется, почему его это вообще должно волновать. Соник более чем способен справиться с этими роботами, и Шэдоу больше не нужно беспокоиться о нем. Он освободил Соника от бремени необходимости мириться с ним; что бы ни делал Соник, это больше не должно его касаться.       Но он смотрит, как Соник, не теряя времени, бежит обратно туда, откуда пришел, и Шэдоу понимает, что он, похоже, не может терять ни секунды, прежде чем спрыгнет с дерева и незаметно последует за Соником. Он видит, как Соник останавливается, стоя рядом со своими братьями, и прячется за кустом, наблюдая.       Затем Шэдоу оглядывает врага, с которым столкнулся, и кровь застывает у него в жилах.       G.U.N.       Они здесь.       Шэдоу кажется, будто он полностью цепенеет. Он едва замечает, что Соник и какая-то женщина в военной форме громко спорят, но звук его собственного имени прорывается сквозь туман, застилающий его разум. Шэдоу чувствует себя дезориентированным, погружаясь в бессмысленную панику, хотя изо всех сил старается сохранять спокойствие. Но в его голове возникают образы, фантомные звуки эхом отдаются в его черепе. Он чувствует острую боль в плече от электрошокера, который применил к нему солдат. Он чувствует, как поднимается вода, холодная, мокрая и пугающая, когда он бьется о стекло, небьющееся и твердое на ощупь.       Он слышит звук выстрела, взрывается резервуар, наполненный отданной им энергией, и он видит ее.       Шэдоу нужно уйти. Ему нужно немедленно уйти. Он ведет себя так глупо, ведет себя как какое-то тупое создание, руководствуясь чистым инстинктом, вместо того чтобы уйти, как следовало бы. Но он остается на месте, как вкопанный, глядя прямо перед собой, в то время как бадники начинают оживать, готовые к атаке. Он наблюдает, как они выстраиваются в позицию, указывая прямо на Тома и кого-то еще, кого Шэдоу считает Мэдди. Что-то похожее на ужас охватывает его, когда он смотрит на повязку, удерживающую руку Тома на месте. Он почти чувствует, как с трудом поднимается на ноги, действуя чисто инстинктивно, готовый броситься туда, потому что Соник не может потерять Тома.       Но ехидна – Наклз – мгновенно подлетает, хватает их обоих и уносит прочь, запирая в какой-то странной комнате с крепкой на вид дверью, которую он закрывает сверху.       Шэдоу отступает от того места, где он невольно присел, готовый броситься бежать, и внимательно следит за происходящим перед ним. Все его тело напряжено, он готов начать движение в любой момент. Его иглы встают дыбом, и он изо всех сил старается не прибегать к своей энергии хаоса, чтобы это не привело к его раскрытию.       И все же он наблюдает, как Наклз наносит удар, который может раздробить кости, одному из роботов, только для того, чтобы закричать от боли, когда робот непоколебимо парит в воздухе, выглядя ничуть не поврежденным. Соник отводит его в сторону от очередной атаки, едва избежав гибели от лазерного выстрела. Наклз что-то бормочет, и Шэдоу с растущим беспокойством наблюдает, как все они смотрят на роботов. Он замечает, как что-то вспыхивает в глазах Соника. Выражение, которое сам Шэдоу видел много раз, и которое он никогда не надеялся когда-либо увидеть на лице Соника. Выражение безропотного принятия, очень похожее на то, что чувствовал Шэдоу, отталкивая Пушку Затмения, когда он поверил, что его время на свете истекло.       На лице Соника это выглядит совершенно неправильно, как будто мир вышел из равновесия. Ему почти невыносимо это видеть, и он проклинает себя за сентиментальность. Ему следовало бы уйти. Теперь у него есть шанс. Но эти чувства… они ему не позволят. Шэдоу даже не может бороться с ними. Он теперь слишком слабовольный для этого.       Роквелл и Соник обмениваются словами друг с другом с убийственным выражением на лицах. Но Шэдоу не слышит их из-за громких механических звуков, издаваемых бадниками, и стука собственного сердца, который, кажется, оглушает его. Он просто не сводит глаз с Соника, с признания в его глазах, даже когда они искрятся какой-то огненной страстью, которая повергает Шэдоу в трепет. Соник и его друзья бросаются на роботов, и в нем растет ужас при виде того, как их с поразительной легкостью отбрасывают назад, оставляя распростертыми на земле.       Шэдоу отчаянно надеется, что Соник встанет, что он соберет своих братьев и отступит. Может быть, он мог бы убежать, как это делает Шэдоу.       Но Соник не такой трус, как Шэдоу. Он обхватывает руками Наклза и Тейлза, крепко зажмуривая глаза. И тогда Шэдоу понимает, что, несмотря ни на что, он не может потерять кого-то ещё из-за G.U.N.       Он не позволит им причинить вред Сонику. Он не может им этого позволить.       Какая-то странная ясность охватывает его, заглушая противоречивые желания в его сердце, заменяя их стальной решимостью. Это происходит так быстро, что Шэдоу даже не задумывается о том, что делать дальше.       Потому что Шэдоу не для чего жить. У него нет никого и ничего. Но у Соника есть семья.       У Соника есть так много того, ради чего стоит жить, так много жизни и света внутри него. Шэдоу не может – и не позволит – чтобы что-то случилось с ним или с людьми, которых он любит.       Это меньшее, что он может сделать после всего, что Соник делал для него.       После всего, что Шэдоу с ним сделал.       И Шэдоу вдруг наполняет сила. Он собирает свою энергию хаоса, странным образом успокаиваясь от знакомой мощи, которая обостряет его чувства, притупляя неприятные. Вот кто он такой: инструмент, эксперимент.       Он не создан для семьи, крепостей из подушек, теплых объятий и поцелуев.       Но он может защитить того, кто создан именно для этого.       – Стой, – говорит он, обнаруживая, что слова, слетающие с его губ, звучат спокойно и сдержанно.        Он подходит и становится перед Соником и его братьями. Он наблюдает, как женщина в шоке смотрит на него, и слышит, как голос, к которому он так привязался, произносит его имя.       Вместо этого он не сводит глаз с женщины.       – Я сдаюсь, –говорит он и позволяет энергии хаоса, которую он вызвал, рассеяться, оставляя воздух вокруг себя заряженным и наэлектризованным. Он пристально смотрит на нее, игнорируя внезапную тошноту.       Она смотрит на него с недоверием.       – Что? – спрашивает она, сканируя его взглядом, словно в поисках ловушки или подвоха. Позади себя он слышит громкий вздох.       – Шэдоу, что ты делаешь?       Он игнорирует Соника, собрав в кулак все свое самообладание.       – Я пойду с тобой, – говорит он женщине, которая все еще выглядит ошеломленной своей легкой победой, – Но только если ты оставишь их в покое.       Она довольно быстро приходит в себя и задумчиво хмурится, глядя на него.       – А что, если я откажусь?       – Тогда ты никогда не найдешь меня. Ты знаешь, что не сможешь, -–говорит он, и она поджимает губы, – Я – Совершенная Форма Жизни.Тебе не поймать меня и не победить. Это твой единственный шанс достичь своей цели.       Она, кажется, соглашается.       – И ты хочешь, чтобы я оставила их в покое в обмен на тебя?       – Да, – Шэдоу, прищурившись, смотрит на нее, – Я буду сотрудничать с вами, – говорит он и делает шаг вперед, сжимая кулаки, – Но знайте, что я могу сбежать в любое время. Если я узнаю, что вы нарушили свое слово, будут последствия. И я узнаю, если это произойдет.       Женщина только фыркает.       – Если у нас есть ты, они не имеют для нас никакого значения. Конечно, я бы предпочла весь комплект, но сойдёшь и ты один, – она поворачивается, кивает агентам, стоящим позади нее, и они направляются обратно к своим машинам.       – Шэдоу, –зовет Соник у него за спиной. В его голосе слышится что-то тревожное и настойчивое, – Шэдоу, ты не можешь пойти с ними! Ты должен убираться отсюда!       – Тихо, пришелец, – рявкает женщина, – Быстрее сюда!       Соник игнорирует ее.       – Пожалуйста, Шэдоу, беги! – когда Шэдоу ничего не говорит, Соник просто кричит на него громче, – Шэдоу, просто посмотри на меня!       Шэдоу не позволяет себе обернуться. Он знает, что если он это сделает, вся его решимость исчезнет. Потому что Соник всегда находит способ показать его самые глубокие уязвимые места, свои самые искренние эмоции, и если Шэдоу сейчас потеряет концентрацию, он никогда не сможет пройти через это. Даже при том, что он отчаянно этого хочет; даже при том, что больше всего на свете ему хотелось бы развернуться и побежать к Сонику, умоляя его остаться рядом, обнять его, он сопротивляется этому желанию.       Вместо этого он наблюдает, как агенты выносят гигантский герметичный резервуар, напоминающий по форме трубу, в которую его бросали после каждодневных испытаний на военной базе.       Но этот резервуар отличается дизайном. Во-первых, он непрозрачный. И это выглядит прочнее, чем обычная пробирка или изолирующий резервуар. Шэдоу заставляет себя сохранять спокойствие.       Он старается не думать о том, что делает, хотя паника и смертельный страх нарастают , подавляя сознание с каждой секундой. Он беспокоится, что может больше не выдержать, подавленный силой своих эмоций. Но его лицо ничего не выражает, и любой намек на уязвимость начисто стерт.       Соник все еще зовет его. Он слышит шарканье по земле; Соник явно пытается убежать, но его сдерживают. Он также слышит ворчание и сопротивление его братьев и предполагает, что модифицированные бадники сдерживают их.       Агенты возятся с резервуаром еще несколько секунд, прежде чем он распахивается, открывая взору помещение, черное, как ночь, без какого-либо освещения. Шэдоу вглядывается в него, чувствуя, что смотрит в бесконечную бездну, тонет в глубинах ее тьмы.       Женщина указывает на него жестом.       – Залезай, – говорит она. Шэдоу стоит на своем.       – Сначала ты. Она рассматривает его, а затем нажимает несколько кнопок на своем плоском устройстве. Бадники отступают, но Шэдоу по звукам за спиной понимает, что некоторые из них все еще сдерживают Соника и его друзей.       – Убери всех, – говорит он. Женщина усмехается.       – И что, позволить им убежать или попытаться спасти тебя? Я так не думаю, – Когда Шэдоу не двигается, она машет на него своим устройством, –Я могла бы уничтожить их прямо сейчас, – комментирует она, – даже ты не можешь двигаться достаточно быстро, чтобы спасти их.       – Откуда мне знать, что ты выполнишь свою часть сделки?       – Как я уже сказала, – отвечает она, – пока у нас есть ты, мне на них наплевать.       Шэдоу смотрит ей в глаза и понимает, что она говорит правду. Поэтому он заставляет себя сделать шаг вперед, и еще один, и еще. Он чувствует себя отстраненным, словно движется неосознанно, и, прежде чем осознает это, оказывается перед своей новой тюрьмой.       – Шэдоу! – Соник кричит позади него сдавленным голосом, и Шэдоу понимает, что он плачет.       Он больше не может сдерживаться; он оборачивается и видит, как Соник вырывается из рук роботов, удерживающих его. Его лицо мокрое от слез, и он отчаянно кричит, чтобы Шэдоу остановился. Шэдоу вглядывается в его лицо, пытаясь запечатлеть его в памяти. Он пытается радоваться тому, что, по крайней мере, его последним воспоминанием о Сонике не будет его ужасная смерть.       Очевидно, даже нескольких секунд для G.U.N. слишком много. Шэдоу не замечает, как его бьет током, а агент, стоящий рядом с ним, держит дубинку со встроенным электрошокером. Он стискивает зубы, чтобы не закричать от боли, когда его сотрясает судорога, и он падает на землю, тяжело приземляясь на бок и падая внутрь резервуара. Его нога дергается, его пронзает агония, поскольку шок и последующее падение усугубляют его травму. Он пытается подняться, но обнаруживает, что тело его подводит, подавляемая паника окончательно овладевает им, заставляя конечности дрожать и снова подгибаться под ним.       И когда реальность того, что он натворил, захлестывает его, он чувствует, что теряет всякий контроль над происходящим. Все, что он может сделать, это свернуться калачиком и смотреть, как из-за закрывающейся двери в мире становится еще темнее.       Он наблюдает за исчезающим лицом Соника, едва видимым, но явно наполненным страхом и отчаянием. Шэдоу пытается удержать его взгляд так долго, как только может, пытаясь впечатать в сознании, чтобы никогда не забыть его лицо. Он слышит, как его в последний раз окликают по имени, и закрывает глаза в спокойном согласии.       Дверь со зловещим звуком захлопывается, и Шэдоу снова остается один.