Судьба, написанная кровью долга.

Полумрак слабо освещённого кабинета, тени играли на стенах. За окнами ни звука. Только дождь, барабанящий по камню. Снейп стоит спиной к Дельфи. Его руки сжаты в кулаки. В воздухе натянутость, будто струна которая готова оборваться. Дельфи стоит у края стола, её плечи дрожат не то от холода, не то от того, что вот-вот что-то скажет. — Вы снова избегаете меня, — тихо сказала она, ковыряя стол ногтем. — Глупости. — резко сказал Снейп. Он не поворачивается. Его голос режущий, словно лезвие. Но в нём дрожь, которую он не в силах скрыть. — После… того вечера вы ни разу не взглянули на меня. Снейп резко повернулся. Его лицо искажено не злостью, а страхом. Глубоким, мучительным страхом самого себя. На грани срыва, он быстро затараторил. — Ты не понимаешь, что это все не правильно. Я не тот, к кому ты должна тянуть. Как и я не должен был делать всё это. Он подходит ближе. Останавливается перед ней, глядя вниз. В глазах боль. И усталость. — Ты дитя. Я твой учитель. Это… извращение. Грех. Бездна, которая поглотит нас обоих. — тихо прошептал он. Девушка сквозь слезы, подняла на него взгляд исподлобья. — Почему тогда каждый раз, когда я рядом, вы теряете контроль? Молчание повисло в комнате. Снейп немного пошатнулся, словно её слова ударили его как кинжал. Он удержался за стену, будто за спасение. — Потому что я слаб. Я уже совершил слишком много ошибок, и не хочу, чтобы ты стала ещё одной! В его взгляде проглядывалась пустота, он невольно сделал шаг вперед. Сказал, едва слышно. — Я смотрю на тебя и вижу всё, что не должен был чувствовать. Всё, чего боюсь. Ты моя слабость, Дельфи. И этим ты опаснее любой магии. — Вы не виновны в том, что я или вы чувствуете. Она подходит ближе, заглядывая ему в глаза. Там буря, страха, беспокойство и волнение. Он борется с собой. Каждый нерв натянут. Но он не отступает. — Скажите, что ничего не чувствуете и я уйду. Навсегда. Скажите, что это всё было ложью. — сжимая руки в кулаки, Дельфи пыталась не расплакаться ещё сильнее перед ним, сдерживая слезы из последних сил. Он открывает рот… но слова не идут. Только тишина. Он смотрит на неё, как на морок. — Это было ошибкой... — Сказал он шепотом и выдержал небольшую паузу. — …но не ложью. Её дыхание сбивается. Он делает шаг назад, но она вперёд. Их разделяют сантиметры. Он смотрит на неё долго. В его взгляде мука, вина, желание. И глубокий страх. Он протянул к ней руку но не прикасаясь сказал, тихо с надломом. — Если я прикоснусь к тебе снова, я не смогу остановиться. — Тогда не останавливайтесь. — Дельфи разжала кулаки, вмятинки от ногтей остались на её ладони. Он потянулся к ней, медленно. Как будто боится, что она исчезнет или откажется от него, от своих слов. Его пальцы соприкасаются с её щекой. В этот миг стена которую он строил рухнула с глухим стуком в его сердце. Снейп прикоснулся к её щеке, аккуратно, с опаской приблизился к её губам. Дельфи схватилась за край мантии сжимая её, потянула вниз. От её действий, мужчина потянулся к ней. Нежно коснулся её губ окутывая талию одной рукой, а пальцами второй запустил их в волосы. Губы сплелись в поцелуи, Дельфи сбивчиво дышала, жадно поглощая воздух через нос. Шаг вперед. Снейп поддерживая за талию девушку, сминая её белую рубашку направился к кровати. Шагая назад не отрываясь от губ мужчины, она случайно задела рукой стопку книг на столе, задетые книги опрокинули колбочки, пару из них упали на каменный пол и со звоном разбились. Растекаясь, зеленая, прозрачная жидкость смешалась воедино. Отдернувшись от лица мужчины, посмотрела на пол. — Простите профессор. Он промолчал, даже не обратил внимания на битое стекло, посадил её на кровать робко расстегивая пуговицы на рубашке девушки. Мужчина наклонился ближе, ближе к её оголённому телу проводя кончиком носа по коже вниз. По ней побежали мурашки, а сердце забилось ещё быстрее делая глубокие удары. Она пахла молодыми кустовыми розами. Не удивительно, девушка всегда принимала ванну с ароматными пряными или цветочными маслами. Он смотрел на неё нежно изредка хмуря брови. Его рука будто случайно коснулась её груди, ласково проводя средним и безымянными пальцами по груди. Волнение все сильнее охватывало Дельфи, она от своей неопытности не знала что ей делать. Осознавая это, мужчина не ждал от неё каких-то действий и инициативы. Туалет, давно заброшенный и затопленный, эхом отражал каждый вздох. Капли воды из прохудившегося потолка с тихим плюх падали в раковину. В одном из углов, у разбитого зеркала, сгорбившись стоял Драко Малфой. Его плечи дрожали, а губы были прижаты в тонкую линию, словно он пытался удержать тревогу внутри. Но она всё равно вырывалась наружу — через рыдания, сжатые кулаки и едва сдерживаемые всхлипы. — Она даже не смотрит на меня, — прошипел он, вцепившись пальцами в край мраморной раковины. — Как будто меня не существует! Он с грохотом ударил по стенке. Звук гулко разнёсся по пустому туалету. На щеке осталась влажная дорожка от слез, но он её не вытер. Из ближайшего унитаза с бульканьем вынырнула полупрозрачная фигура. Плакса Миртл зависла в воздухе, сложив руки и прищурившись. — Ооо, снова кто-то страдает, — протянула она с необычайным для призрака удовлетворением. — Это так трогательно. Ты плачешь из-за неё, да? Дельфи? Драко даже не удивился. У Миртл всегда были свои способы всё узнавать. — Она всё время возле него, — процедил он. — Снейп. Он же взрослый мужчина! Почему она… почему она с ним? Она даже не разговаривает со мной последнее время. Будто я не существую. Как будто я — пустое место. Миртл приблизилась, склонив голову набок. Её глаза блестели от воображаемых слёз. — Она хорошая, эта девочка. Но ты же знаешь, как это работает. Люди легко меняют мнение. Особенно если… если им что-то рассказать. Драко вскинул на неё взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Ну… — она сделала вид, что задумалась, — если бы, скажем, она узнала, что он о ней говорит на самом деле… Или если бы кто-то убедил её, что он играет с ней. Ты ведь не хочешь, чтобы её сердце разбили, правда? Он медленно выпрямился. Взгляд стал холодным, но в нём была решимость. — Я знаю что делать, — тихо сказал он. Миртл улыбнулась. Сквозь её призрачные губы просочилось довольное бульканье. — О да, Драко. Ты просто хочешь помочь. Вскоре после разговора с Миртл, Драко вышел из туалета. Его глаза были всё ещё покрасневшими, но выражение стало твёрже. Он шёл по коридору, словно в нём снова зажёгся Слизеринский огонь — хрупкий, зыбкий, но яркий. Он знал, что действовать нужно тонко. Дельфи была не глупа, а Снейп — слишком проницателен. В открытую обвинить его — значит проиграть. Но если… внушить сомнение? Это вполне по силам. На следующий день он специально задержался возле библиотеки. Он знал её расписание, знал, когда она выходит с уроков. Он ждал — и дождался. — Дельфи! — позвал он, изображая неуверенность и будто случайную встречу. Она обернулась. Взгляд внимательный, как всегда, но более отстранённый.С каждым днём она становилась все дальше от него. Она уже собиралась пройти мимо, но он поспешил заговорить: — Прости, что отвлекаю… Просто… мне нужно было с кем-то поговорить. Только никому не говори, ладно? Дельфи немного нахмурилась, но кивнула: — Хорошо. Что случилось? — Это… касается профессора Снейпа. — Он опустил глаза, будто испытывая стыд. — Я, наверное, не должен говорить. Но… я слышал, как он… как он говорил с Дамблдором. О тебе. Он ловко поймал её реакцию — брови дрогнули, дыхание стало чуть короче. — Что он говорил? — спросила она настороженно. Драко отвёл взгляд, словно с трудом решался продолжить. — Он сказал, что… ты — “полезная девочка”. Что ты слишком наивна, и это делает тебя… удобной. Он говорил, что ты “не мешаешь”, и это ценно. Он замолчал, позволяя словам повиснуть в воздухе. Дельфи не ответила. Она стояла, будто ударенная. В глазах промелькнуло что-то — не боль, ещё нет, но тень тревоги. Драко понял — первая трещина пошла. Остальное — дело времени. Он тихо добавил: — Я не знаю, что это всё значит… Может, я неправильно понял. Просто… я подумал, ты должна знать. С этими словами он ушёл, оставив её одну среди книг, с тихо гудящей в голове мыслью: Удобная. Полезная. Наивная. Слова Драко не отпускали. Они впились в мысли Дельфи, словно тонкие, невидимые иглы. На занятиях она больше не могла сосредоточиться — каждый взгляд Снейпа казался холодным, каждое его замечание — лишённым той невидимой теплоты, которую она раньше чувствовала. Полезная. Не мешает. Она вспомнила, как он однажды в коридоре остановил её взглядом и только коротко кивнул. Тогда это казалось поддержкой. Сомнение жгло, как пожар съедающий её внутри. Ближе к вечеру, прикрывшись походом в библиотеку, Дельфи направилась в башню. Дамблдор редко принимал учеников в личной обители, но она надеялась, что сделает исключение. Она поднялась по лестнице, сердце стучало быстро, будто предчувствовало, что сейчас что-то изменится. Когда она вошла, старик уже ждал её. Он сидел в кресле у камина, в его взгляде было слишком много понимания, как будто он заранее знал, зачем она пришла. — Мисс Роули, — произнёс он мягко, — как необычно видеть вас здесь. Прошу, садитесь. Она села, стараясь держаться спокойно. Но он, конечно, заметил с первого взгляда, что у неё на душе. — Профессор… я пришла, потому что… — она колебалась, подбирая слова, — мне стало казаться, что кто-то… наблюдает за мной. Не просто как за ученицей. — Хм, — Дамблдор кивнул, поглаживая бороду, — чувствовать себя объектом чьего-то пристального внимания… довольно тревожно. Особенно если это внимание — вы не выбирали. Дельфи вздрогнула от точности его слов. — Я просто хочу понять, — продолжила она, — есть ли что-то… о чём мне не говорят? Что-то, из-за чего… некоторые люди считают, что должны следить за мной? Дамблдор посмотрел на неё долго. Потом встал и подошёл к окну. — В этом мире, мисс Роули, есть те, о ком не упоминают. Их имена, их прошлое обволакивают туманом. Иногда — чтобы защитить. Иногда — чтобы не ранить других. Он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. — А иногда — чтобы дать шанс. Жить иначе. Без чужих ошибок на плечах. У неё похолодели пальцы. — Значит… есть причина? — Есть история, — мягко ответил он, — не ваша вина, что она началась задолго до вас. Но вы… вы можете решить, какой будет её конец. Молчание заполнило комнату, как заклинание. — Профессор Снейп, — тихо произнесла она, — он просто исполняет приказ? — Он… наблюдает, — подтвердил Дамблдор. — Но не потому, что вы опасны. А потому, что некоторые из нас… слишком хорошо знают, как опасность притворяется невинностью. Он печально улыбнулся. — Не стоит торопиться с выводами. Особенно когда вокруг столько теней. Иногда те, кто рядом, — единственные, кто действительно на вашей стороне. Когда она вышла из башни, ночь уже опустилась на Хогвартс. Ветер рвал полы мантии, а в голове гудело. Она всё ещё не знала правды. Но теперь она знала — что-то есть. Что-то, что от неё скрывают. Следующие дни Дельфи вела себя как обычно — прилежно, сдержанно, даже немного холоднее, чем раньше. Она не задавала лишних вопросов, не искала встреч с профессором Снейпом и не задерживала на нём взгляда. Но внутри всё кипело. Ты следишь за мной с самого моего появления здесь. Она не могла простить этого. Даже если он хотел защитить её. Первым шагом был «случайный» разговор. Снейп задержался в классе после урока, проверяя чью-то неудачную попытку сварить зелье Веритасерума. Дельфи осталась у своей парты, будто записывала рецепт. — Профессор, — тихо сказала она, — можно вопрос? Он поднял глаза. Холодные, проницательные. Но внимательные. — Да, мисс Роули? — Вы ведь знаете, когда человек что-то скрывает, да? Вы это чувствуете. — Это один из моих… талантов, — коротко ответил он. — А вы когда-нибудь… скрывали что-то ради кого-то? Чтобы их уберечь? Мгновение молчания. Потом он медленно поставил флакон на стол. — Все мы что-то скрываем. Особенно если считаем, что правда принесёт больше вреда, чем ложь. — А если ложь — это и есть вред? — спросила она, не отрывая взгляда. — Тогда всё зависит от того, кто врёт, и ради чего. Их взгляды встретились. Что-то в ней дрогнуло — сердце сжалось. Он не выглядел врагом. Но и не казался тем, кому она верила бы. Позже она начала наблюдать. Тихо, осторожно. Она подмечала, в какие дни он уходит из замка, куда спешит по ночам, что говорит Дамблдору. Иногда ей казалось, что он чувствует, что за ним следят. Тогда он начинал действовать ещё осторожнее. Она подслушала один короткий разговор между ним и Дамблдором в коридоре за портретом дракона. — Она начинает подозревать, — произнёс Снейп тихо. — Я чувствую это. — Она имеет право знать, — отозвался директор. — Но не сейчас. — Пока зверь внутри неё не проснётся? — зло прошипел Снейп. Дельфи отпрянула за стену. Сердце заклокотало в груди. Она не знала, что это значит. Позже, той ночью, она сидела в общей гостиной, прижав к груди свиток с вырванной из школьного архива родословной Роули. Он был пуст. В нём — никаких имён. Только её собственное. Гриммо-Плейс, 12. Старый дом скрипел даже в тишине. Воздух в нём был густой, будто напоён старыми тайнами и чужими воспоминаниями. Дельфи стояла у большого окна, глядя на серое небо. В этом доме всё казалось чужим. Даже отражение в зеркале. Она была здесь по приказу Дамблдора. Он сказал: «Если хочешь, чтобы никто не усомнился в тебе — иди к ним. Действуй с ними. Только тогда сомнения рассеются». Но она знала — это было больше, чем проверка. Это было предупреждение. «Они следят. Не оступись». Когда она повернулась, в комнате уже стоял он. Тихий, как всегда, высокий и чёрный, будто сама тень. Северус Снейп смотрел на неё так, словно видел насквозь. — Ну вот, — произнес он хрипло. — Ты здесь. Она резко подняла голову. А он подошёл ближе. — Я знала, что вы следите. Что все эти взгляды — не забота. Это был контроль. — Это была защита, — отрезал он. — Ты понятия не имеешь, от чего тебя оберегают. — Мне не нужна ваша защита. Он прищурился, губы скривились в знакомую едкую усмешку. — Не тебе решать. Ты слишком молода, слишком горда, чтобы это решала ты. Она шагнула вперёд, сжав кулаки. — Опасна? Я не он! Тишина повисла между ними, такая плотная, что казалось — воздух стал тяжёлым, как камень. Снейп опустил глаза. И впервые — впервые — в его голосе послышалась не ярость. — Нет. Ты не он. Пока что. Эти слова ранили сильнее, чем она ожидала. Но не было времени переваривать боль. — Так вот как вы на меня смотрите, — прошептала она. — Словно я… котел Симуса Финнигана. — Нет, — сказал он. — Словно я знаю, что бывает, когда никого рядом нет, чтобы остановить… то, что начинается внутри. Я наблюдал, потому что я… знал, каково это. Его голос дрогнул. Она замерла. Именно в этот момент, в дверях появился Сириус Блэк — в рубашке с закатанными рукавами, с брезгливым выражением лица и ухмылкой, которая плохо скрывала настороженность. — Ну-ну. Какие страсти, — проговорил он. — Северус, ты опять играешь в наставника, а у девочки всего-то вопросы о жизни. Он посмотрел на Дельфи. — У нас задание. Завтра утром. Ты идёшь с двумя людьми из Ордена. — С кем? — спросила она, напряжённо. — Имена тебе ничего не скажут, — отмахнулся он. — И неважно. Главное — слушай, наблюдай и не лезь вперёд. Покажи, что тебе можно доверять. Он подошёл ближе, почти вплотную. В его взгляде было нечто иное, что она раньше не видела. Уважение, смешанное с подозрением. — Мы не знаем, кто ты. Поэтому не подведи. Он развернулся и ушёл. Снейп стоял напротив неё. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд… Взгляд говорил больше, чем слова. Впервые за всё время, он приблизился настолько близко, что она ощутила его дыхание. — Не совершай моих ошибок, — тихо произнёс он. И — внезапно — обнял её. Он обнял её крепко, почти болезненно, как будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Он был холодный, пах зельями, пеплом и чем-то… родным. В этом объятии было всё, чего ей так не хватало — признание, тревога, и что-то ещё. То, о чём он никогда бы не сказал вслух. — Ты сильнее, чем думаешь, — прошептал он у её виска. — Ты не обязана быть похожей на него. Ни капли. Она сжала в пальцах ткань его мантии, и, впервые за долгое время, не сказала ничего. Потому что в этом молчании — было всё. На следующее утро Дельфи была готова. Тёмная мантия скрывала её лицо, широкий капюшон отбрасывал густую тень. Рядом шагали двое: мужчина и женщина, тоже закутанные в чёрные мантии, лица полностью скрыты. Никто не представился, и она не спросила. Орден Феникса всегда действовал так, особенно в рискованных миссиях. Их цель — выследить группу Пожирателей Смерти, которые, по слухам, собирались на заброшенной ферме в Шотландии. Там могли быть планы, следы, возможно, тайник. Но всё пошло не так. Они не успели даже приблизиться к зданию, как вспыхнуло заклятие — ярко-зелёное, и не одно. Их ждали. Всё слилось в хаос: крики, вспышки, удары магии. Дельфи метнулась в сторону, бросая заклинание за заклинанием, уклоняясь, прикрывая своих. Она сражалась почти инстинктивно — точно, жестко. Она была хорошо обучена. Слишком хорошо. Тренировки с Гермионой не прошли даром. Её глаза заметили движение — крысообразная фигура, скользнувшая за каменную арку. Хвост. Питер Петтигрю. Жалкий, но смертельно опасный. Она рванулась за ним. Они сошлись лицом к лицу за разрушенной стеной. Он был напуган, потный, но готов. Его палочка дрожала в руке. — Тебе не стоило сюда приходить, — прошипел он. — Ты не знаешь, с кем связалась! Он взвизгнул и ударил первым. Она отразила. Второе заклятие пробило её щит, третье — отлетело от стены. Она уже готовилась нанести несколько заклятий подряд как вдруг — Авада Кедавра! Зелёная вспышка ослепила глаза. Дельфи не успела обернуться. Она услышала только крик мужчины из Ордена, потом второй — женский. Их тела рухнули без звука. Нет… Затем что-то ударило в неё сбоку — не смертельно, но сильно. Её отбросило о стену. Боль пронзила бок, запястье, грудную клетку. Она рухнула на землю. Кровь залила губы. Последнее, что она увидела, — как Хвост исчезает в тени, а её мантия медленно пропитывается тёмным пятном. Когда она очнулась, всё было размыто. Голова гудела, тело будто не её. Кто-то приподнял её. — Тише. Тише, это я. Всё в порядке. Ты жива. Сириус. Он держал её, грязный, уставший, в его глазах — тревога, паника и бешенство. — Какого чёрта ты… — начал он, но осёкся, глядя на кровь. — Проклятье. Потерпи. Мы тебя вытащим. Я тебя вытащу. Он обернулся и крикнул: — Подмога! Живо! У нас выжившая! Она попыталась что-то сказать, но кровь заполнила рот. Он прижал ладонь к её щеке. — Не говори. Не сейчас. Ты молодец. Ты… ты сделала всё, что могла. Он сжал её руку. — Всё будет хорошо, я вытащу тебя. Комната была полутёмной, шторы плотно задернуты. Запах зелья, крови и бинтов стоял стойкий, почти невыносимый. Дельфи лежала на койке, почти не шевелясь. Боль была тусклой, но постоянной — как напоминание, что она ещё жива. Сириус приходил каждый день. Иногда молча сидел, иногда пытался шутить. Другие — нет. Большинство лишь мимолётно заглядывали. И она чувствовала, что-то изменилось. Необратимо. На третий день тишина была нарушена. — Конечно, выжила только она, — голос принадлежал Кингсли Шеклболту. — Девочка, которую никто толком не знает. Двое мертвых — а она вернулась. Живая. — Это не доказательство вины, — возразил Муди, глухо. — Возможно, у неё просто… больше везения. — Или… — Кингсли замолчал. — Или она знала. Что их подставят. Где будет засада. Может, она ввела нас в ловушку? Дельфи с трудом приподнялась на локтях. Боль ударила в грудь, но она проигнорировала её. — Я… никого не предавала, — прошептала она. Кингсли посмотрел на неё. Холодно. Подозрительно. — Ты слишком много знаешь. Сражаешься как аврор. А родословная твоя — пустая. Никаких родителей кроме тёти. Никаких корней. Только имя. Подозрительно, не правда ли? — Хватит. — В комнату вошёл Сириус. Его голос был стальным. — Она потеряла почти всё, как и мы. Её чуть не убили. Убили наших. И ты хочешь теперь вешать на неё ярлык предателя? — Я хочу знать, кто она, — резко ответил Кингсли. Сириус сжал челюсти, но промолчал. И тогда дверь открылась снова. Он вошёл тихо, как тень. Северус Снейп. В длинной чёрной мантии, бледный, будто не спал несколько ночей. Он молча кивнул Сириусу и Кингсли, Муди. Те, не сговариваясь, вышли. Дельфи осталась с ним наедине. Он подошёл медленно, остановился у изголовья кровати. — Ты выглядишь… ужасающе, — сухо сказал он. — Приятно слышать, — хрипло ответила она. — Хоть кто-то честен. Он смотрел на неё долго. В его глазах был страх, гнев, вина. Но выражение оставалось сдержанным, как всегда. — Почему ты не защищалась? — спросил он. — Я пыталась. — Слишком медленно, — тихо. — Ты не имела права рисковать собой так. — Это и было задание, — прошептала она. Он не ответил. Только сел рядом. — Они говорят, что я могла их предать, — тихо произнесла она. — Да. Говорят, — подтвердил он, не отводя взгляда. — Люди боятся того, чего не понимают. Особенно когда видят в ком-то отражение… предателя. — И вы… вы тоже сомневаетесь? Он покачал головой. — Я сомневаюсь в себе. Потому что однажды уже поверил не тому человеку. И слишком много жизней это стоило. Он наклонился ближе, и голос его стал едва слышным: — Но с тобой… я хочу верить. Тихая фраза. Признание. Пожалуй, самое близкое к доверию, на что он был способен. Дельфи отвела взгляд. Слёзы вдруг подступили, предательски горячие. — А если всё, что во мне есть — это он? Снейп взял её руку. Его ладонь была холодной, но крепкой. — Тогда мы найдём в тебе всё остальное. И сделаем сильнее. Дом 12, Гриммо-Плейс снова оживал. С каждым днём становилось шумнее, теплее — будто стены, привыкшие к шепоту и теням, начинали принимать жизнь. На кухне Молли Уизли металась между плитой и столом, командуя пространством, как истинная королева. — Рон, Гарри! Перестаньте спорить и идите мыть руки! Гермиона, милая, скажи им — как будто я не человек, а полтергейст какой! И вы, Билл, ты уже третий кусок схватил — оставь хоть кому-то! Вся комната наполнилась запахом тушёного мяса, свежего хлеба и яблочного пирога. Кто-то уже сидел за длинным столом — Люпин с задумчивым лицом что-то тихо говорил Тонкс, в углу хихикали близнецы Фред и Джордж, подбрасывая в воздух волшебные крекеры, которые разрывались с лёгким «пых!» и обсыпали всех конфетти. А в стороне, в полутени, у окна сидела Дельфи. Сириус стоял рядом, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. — Почему ты мне доверяешь? — вдруг спросила она, не глядя на него. — После всего. Сириус поднял бровь, подошёл ближе и сел напротив. — Потому что я сам знаю, когда на тебя все смотрят, будто ты опасен. Будто ты что-то скрываешь. Когда ты сам уже не знаешь, кто ты такой — потому что все решили это за тебя. Она повернула к нему голову. — И ты просто… решил мне поверить? — Нет. Я просто увидел, как ты лежишь вся в крови, и подумал: если уж ты была предателем — то чертовски преданная нам. Он усмехнулся, но в глазах читалась серьёзность. — А ещё… — он замолчал на мгновение, нахмурившись. — Есть ощущение, что скоро грянет что-то большое. Нехорошее. Что-то… меняется. Прямо под ногами. И ты… ты будешь в самом центре. Не знаю, почему — просто чувствую. — И ты всё равно держишь меня рядом? Сириус пожал плечами. — А куда мне тебя деть? Ты уже тут. Одна из нас. И это, уже твой выбор — что делать с этим дальше. К ним подошли Гарри, Рон и Гермиона. Гарри опустился на корточки рядом с креслом, в котором сидела Дельфи, глядя с вниманием: — Как ты? — Лучше, — кивнула она. — Уже хожу. — Это круто, — усмехнулся Рон. — Я бы валялся в постели недели две. Хотя… если мама готовит — я бы ожил мгновенно. Гермиона слегка закатила глаза и шагнула ближе. — Дельфи… — она говорила мягко, но уверенно. — Я знаю, что ты сильная. Но ты должна быть осторожнее. Даже если ты чувствуешь, что можешь справиться — в следующий раз может быть иначе. Она достала маленький блокнот, щёлкнула палочкой — страницы раскрылись. — Вот несколько защитных заклинаний, о которых не все знают. “Светлая стена” — создаёт временный купол, отражающий большинство атакующих чар. “Крылатый щит” — более редкое, его сложно освоить, но оно отводит проклятие буквально в сторону. — Учила наизусть ещё до экзаменов, — буркнул Рон. — И ты рад, что я это сделала, — парировала Гермиона. — Да, особенно когда в меня летела полка с книгами, — хмыкнул он. Дельфи слабо улыбнулась. — Спасибо. Правда. Это… важно. Гермиона протянула ей блокнот. — Оставь себе. Гарри тоже заговорил, уже тише: — Если тебе что-то нужно — просто скажи. Нам всем приходилось доказывать, кто мы есть. Особенно в этом доме. Он посмотрел в сторону Молли, которая уже кричала: — Все к столу! Пока всё не остыло, а то придётся кормить вас замороженными гоблинами! Все рассмеялись и потянулись к еде. Дельфи осталась на секунду у окна, снова взглянув на небо. И на лица, которые стали частью её нового мира. Мир был хрупким, зыбким, наполненным страхами… но и надеждой тоже. И где-то глубоко в груди, под болью и тревогой, начало биться то, чего в ней раньше не было: принадлежность. Поздний вечер. Дом уже затих. Лишь старые часы в коридоре мерно тикали, а огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени по стенам. Дельфи стояла в одной из свободных комнат, которую ей выделили для тренировок. Она держала палочку, лицо сосредоточено. — Светлая стена! — произнесла она. Ничего. Она нахмурилась. Попробовала снова — лишь еле заметная искра. Третья попытка — заклинание вырвалось рывком, нестабильно, и ударило в стену, вызвав глухой отскок. Она еле уклонилась. — Чёрт! — прошипела она, дрожа. Магия будто… ускользала. Была в ней, но не слушалась. Как будто что-то мешало ей изнутри. Или — что-то ломалось. — У вас проблемы, мисс? — послышался за спиной хрипловатый голос. Дельфи резко обернулась. На пороге стоял Кикимер — старый, худой, с мутными глазами, в которых таилось нечто… неуютное. Он был почти тенью в этом большом доме. — Я не звала тебя, — настороженно ответила она. — О, Кикимер знает, — прошептал он, подходя ближе. — Но Кикимер чувствует, когда в доме что-то… не то. Когда кто-то… не тот, кем кажется. Он склонил голову набок. — Вы… пахнете магией, мисс. Старой. Глубокой. Почти… тёмной. Дельфи замерла. Сердце забилось быстрее. — Что ты имеешь в виду? — О, Кикимер не говорит. Кикимер помнит. Много лет. Много лиц. Старый дом Блэков знает тех, кто рождён… из тьмы. Он прошёл в комнату, положил белые полотенца на камин. — Замолчи, — резко сказала она. — Или я… — Или вы что? — Кикимер склонился ниже. — Примените магию, которая не хочет вас слушать? Он исчез прежде, чем она успела ответить. В её руке вновь задрожала палочка. — Что со мной? — прошептала она сама себе под нос, но явно обращаясь к Люпину. — Усталость, — сказал Люпин, когда она, наконец, рискнула заговорить с ним. Они сидели в комнате, где всё было тихо и приглушённо. Он внимательно слушал её, сложив руки перед собой. — После ранения, стресс. Это нормально, Дельфи. Иногда магия… откликается на душу. А если душа устала — она даёт сбой. — А если дело не в усталости? — Ты что-то чувствуешь? — Иногда… будто во мне кто-то чужой. Или что-то. Тёмное. Как… пульсация. Она не во мне, но рядом. И будто она… наблюдает. Люпин молчал. Но в его глазах мелькнула тень. — Ты в безопасности, пока здесь. — Он встал. — Если что-то начнёт меняться — ты скажешь мне. Обещаешь? Она кивнула. Хоть и не была уверена, что сдержит это обещание. Плохая новость пришла внезапно.