Судьба, написанная кровью долга.

Они встретились с оставшимися членами Ордена. В подземной пещере, скрытой чарами, глубоко под горами. Молли Уизли, Тонкс, Арабелла Фигг, Кингсли, Билл… Все те, кто ещё держался. — Мы начнём заново, — сказал Римус, поднимаясь перед ними. — И на этот раз с новыми силами. — Они убили Альбуса. Они заняли Хогвартс. Но они не победили. Дельфи стояла рядом. Если Снейп стал чудовищем — она выживет, чтобы однажды взглянуть ему в глаза. И понять… зачем? Дельфи не спала. Лежала на деревянной лавке у стены, завернувшись в одеяло, но с палочкой сжатой в руке. Внутри было неспокойно. Что-то гудело в груди, как жгучее предчувствие плохого. Тишина вокруг казалась вязкой, слишком натянутой — как паутина перед прыжком паука. Она вышла из укрытия — узкой, почти невидимой расщелины между серыми глыбами. Тишина. Только потрескивание веток под ногами, шорох листвы. Немного пройдя она замерла. Дельфи резко обернулась. Сердце забилось чаще. Ветви качнулись. Кто-то был здесь. Она знала это. Лес затаился. Её пальцы скользнули к палочке. — Неужели решила выйти? — раздался грубый голос прямо у неё за спиной. Дельфи обернулась — но было уже поздно. Удар. Сильный, сбоку. Она повалилась на землю, охнув, но перекатилась, сразу выставив палочку. Луч света вырвался из кончика, осветив лицо — обветренное, с резкими чертами и холодными глазами. Дельфи поднялась, тяжело дыша. Он хмыкнул и начал приближаться ближе. — Ещё один шаг, — прошептала она, — и ты пожалеешь. — Правда? — Он усмехнулся и пошёл прямо на неё. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка понеслась на неё. Палочка в её руке вспыхнула синеватым светом. — Протего! Удар сорвал часть веток позади, но заклинание отразилось. Струпьяр шагал к ней, как пёс на охоте, хищно, с улыбкой будто умалишенный. — Ты сильна. Но не настолько чтобы победить меня. В ответ взвилась огненная волна. Он парировал с лёгкостью. Их дуэль была быстрой, как дыхание. Каждый взмах палочки — как удар учащенного сердца. В какой-то момент Струпьяр бросил в неё Круцио — волна боли сорвала её с ног, она закричала, стиснув зубы пытаясь сдержать вопль. Из-за угла донёсся топот. — Дельфи?! Люпин — растрёпанный, босиком, с рубашкой наполовину накинутой. Он бросился вперёд, встав между ней и Струпьяром, отбивая заклинание щитом. — Не тронь её! — Вот и полу-псина пожаловал, — прошипел Струпьяр. — Как мило, что ты ещё дышишь. Прежде чем он успел произнести заклинание, из укрытия вырвались другие члены Ордена — Тонкс, Кингсли, даже Молли, с лицом, переполненным ярости. — Экспеллеармус! Редукто! — посыпались заклятия со всех сторон. Он отбивался как бешеный волк, но силы были неравны. Когда чары начали плотно обхватывать его, он взревел и исчез в аппарации с глухим хлопком. Все собирались в комнате. Люпин сидел рядом с Дельфи, проверяя её плечо — ожог от прокатившегося по телу круцио ещё не исчез, но был не смертелен. — Он пришёл за мной, — тихо произнесла она. Люпин посмотрел на неё долго. Потом сказал. — Он нашел наше укрытие. Это плохо, но главно ты в порядке. Она опустила взгляд. — Мы не можем больше здесь оставаться, — сказала она. — И все из-за меня. Если бы я только не выходила… Все молчали. — Я знаю место, — добавила Дельфи. — Оно далеко и заброшенно. — Мы должны уйти туда. Завтра же. Или нас перебьют. — Мы тебе верим. — кивнул Люпин поправляя одежду на плече девушки. В ночь перед уходом ордена, тени в комнате сгущались, хотя свеча на столике ещё теплилась, пуская дрожащий свет по стенам. Дельфи сидела на полу у стены. Рядом лежала палочка, как продолжение руки. В этот миг она ощутила, как воздух изменился. Тишина — слишком липкая. Пространство — будто замерло. Она резко вскинула голову. — Кто здесь?.. — Не бойся, — голос был глухой, почти шёпот, и всё же слишком знакомый, чтобы ошибиться. — Я не за тем, чтобы… Из тени, угла комнаты, словно выплывая как призрак, вышел он. Северус Снейп. Он был без мантии Пожирателя, в чёрном, с измождённым лицом, с потемневшими глазами, но — живой. Дельфи молниеносно вскочила. — Импедимента! Заклятие ударило в воздух, но Снейп отбил его с лёгкостью. — Я не сражаюсь с тобой. — Лжец! — её глаза блестели, как у зверя, загнанного в угол. — Ты убил его. Ты убил Дамблдора. Ты привёл их в Хогвартс! Снова и снова она атаковала, уже не вслух, а только силой воли и ярости. Снейп не нападал. Он защищался — ловко, быстро, без злобы. Как человек, который хочет, чтобы его выслушали, но знает, что его уже не то что слушать, его видеть не хотят. — Я пытаюсь… объяснить. Но ты не готова. — Я тебя ненавижу! И тогда — он опустил палочку. Смотрел на неё молча, без выражения. Только в глазах что-то сжалось. — Ты поймёшь. Возможно позже. И исчез. Без звука. Оставив за собой лишь холодный ветер, как след призрака. Огромная пещера дрожала от голосов и суеты. Люди собирали сумки, свитки, карты. Защитные чары рассыпались — их нужно было снять перед трансгрессией. В воздухе витала усталость — и тревога. — Это не жизнь! — рявкнула Молли Уизли, перекидывая мешок через плечо. — Мы словно стая перепуганных мышей, скачем туда-сюда! Прячемся, как трусы! — Молли… — мягко начала Тонкс. — Нет, вы послушайте! — она кипела. — Мы Орден Феникса! А не бегущие по норам дети! — И что ты предлагаешь? — спокойно, но твёрдо спросила Тонкс. — Сражаться с ними? Погибнуть всем сразу? Молли сжала губы. Её руки дрожали. Слёзы подступали к глазам. — Я просто… я устала терять. К ней подошёл Билл, обнял за плечи. — Мы держимся. Пока держимся — у них нет шанса на победу. А рядом стояла Дельфи. С тревогой внутри. Всё ещё чувствуя его присутствие прошлой ночью. Его глаза. Что он пытался добиться?.. Но времени не было. Люди начали исчезать один за другим — с хлопками трансгрессии, уносясь к новому месту, в тайное убежище, скрытое древней магией, которую когда-то создали ещё до времён Хогвартса. Тёплый аромат тушёного мяса, запечённой тыквы и свежего хлеба наполнял зал. Молли Уизли гордо вытирала руки о фартук, а за длинным столом уже собирались люди — Римус, Кингсли, Тонкс и другие члены ордена. Дельфи сидела в углу, вялая, с потухшим взглядом. Ложка в руке дрожала. Её желудок сжался при одном только запахе еды. И прежде чем кто-либо успел заметить, она резко вскочила из-за стола и побежала, прикрыв рот рукой. Через минуту донёсся звук рвоты. — Мерлин… — пробормотала Молли, вставая с места. — Неужели ей настолько не понравилось моё рагу? — Молли… — женщина коснулась её руки. — Это, по-моему, не в блюде дело. Молли нахмурилась, вытерла руки о подол и направилась к Дельфи. Уже через несколько минут она вернулась с удивлённым, полурастроганным лицом. — Она… Беременна, — выдохнула Молли. — Дельфи ждёт ребёнка. За столом повисла мёртвая тишина. Римус поднялся резко, будто его что-то кольнуло. — Это правда? — он заглянул ей в глаза, но Дельфи отвела взгляд. — Я не знаю точно, — прошептала она. — Северус, — сказал Римус хрипло, почти не спрашивая. — Это от него? Дельфи кивнула, почти незаметно. Он отступил на шаг, будто воздух вокруг стал тяжёлым. — Это… значит многое, — добавил он тихо. — Очень многое. — Многое, — откликнулся Кингсли, вставая. — Например, что теперь мы не только прячем девушку с опасной магией и неясным прошлым, но ещё и с ребёнком, которого никто из нас защитить не сможет, если нас найдут. Молли резко обернулась: — Ты сейчас серьёзно?! Это не “обуза”! Это ребенок! — Это война! — рявкнул Кингсли. — И каждый, кто замедляет нас — это мишень. И для нас, и для врагов. — Тогда убей её прямо сейчас, раз всё так просто! — Римус бросил ему в лицо. — Или предложи сдать девушку и ребенка Волан-де-Морту? Что, Кингсли, может, в этом весь твой “план”? Тонкс встала между ними: — Хватит! Нам нужно думать, а не кричать. — Я не прошу, — тихо сказала Дельфи, в дверях. — Я не прошу вас любить меня. Но я не позволю вам трогать моего ребёнка. Молли подошла, крепко обняла её. — Ты не одна. И больше никогда не будешь одна. Кингсли молча вышел из комнаты, сжав кулаки. Римус стоял, глядя в пол. Позже, наедине, он сказал: — Этот ребёнок… он изменит всё. И может быть, к лучшему. А может — уничтожит нас. Но я защищу тебя, Дельфи. И его тоже. Ветер бился в ставни, а в тишине подземного этажа потрескивал огонь в камине. Дельфи сидела на полу, закутавшись в одеяло, медленно потирая живот сквозь ткань. Напротив — Римус. Усталый, мрачный, с глубокими складками у глаз и тревожной тенью на лице. — Нет, — сказал он твёрдо. — Я против. Ты не поедешь в Хогвартс. — Я должна. — Нет. Ты носишь ребёнка. Твою магию до сих пор лихорадит, ты видишь кошмары, ты… ты сама не своя, Дельфи. Я вижу это каждый день. — Именно поэтому я должна быть там. Если дети в Хогвартсе проходят через то, что я знаю — если их заставляют использовать эти заклинания, испытывают на них тьму… Я не могу сидеть в норе и прятаться. Я — одна из немногих, кто знает, что такое эта тьма изнутри. — А если ты погибнешь? — голос Римуса надломился. — Если погибнет он? Дельфи на мгновение замолчала. Затем ответила, сдержанно: — Значит, он умрёт свободным. Римус отвернулся. Его пальцы дрожали. Он не мог спорить с её выбором. — Ты… ты вся в него, знаешь? — прошептал он, не называя имени. — Тот же стальной взгляд. Та же неумолимость. Но есть то, чего у него не было. То, что даёт надежду. — Что? — спросила она. — Сердце, — Римус повернулся к ней, — твоё сердце ещё не сожрано змеями. Они долго молчали. — Значит, ты не остановишь меня? — спросила Дельфи наконец. — Я даже не пытался. Только… — он встал и подошёл к ней, коснулся её плеча. — Только вернись. Дельфи кивнула. Без слёз. Без лишних слов. Гарри, Рон, Гермиона и ещё несколько членов Ордена уже ждали в условленном месте, укрытые под чарами. Замок вдалеке был мрачен, изуродован — башни оплетены чёрными тканями, свет в окнах тусклый и враждебный. — Он превратил Хогвартс в крепость, — пробормотала Гермиона. — Мы должны действовать быстро. У нас есть всего одна попытка. — Где она? — спросил Рон, озираясь. — Здесь, — раздался голос с воздуха. В следующую секунду Дельфи приземляется в тёмном плаще. Гарри вздрогнул от неожиданности. Он впервые увидел её за долгое время — и она изменилась. Стала суровее. Взрослее. Но в её взгляде всё ещё жила искра. — Ты точно готова? — тихо спросил он. — Больше, чем вы думаете, — ответила она. И в глазах её мелькнуло нечто, что даже Гарри Поттер — мальчик, переживший потерю родителей и боль — не мог до конца понять. Тусклый свет луны скользил по серебристым листьям ивы, которые тихо шептались на ветру, словно предупреждая о грядущей буре. Под её корнями зияла темная щель — скрытый вход в давно забытый подземный лабиринт, известный лишь немногим. Дельфи, в плаще с капюшоном, шагала первой, уверенно и бесшумно. Римус шел рядом, останавливаясь каждую минуту, чтобы проверить обстановку. За ними следовали Гарри, Гермиона, Рон и ещё несколько членов Ордена — все в темных мантииях, лица скрыты капюшонами. — Ты уверена, что этот ход ещё существует? — тихо спросил Рон, пытаясь не выдать волнения. — Если он был создан волшебниками, он не исчезнет просто так, — ответила Дельфи и протянула руку в темноту. Влажные стены подземелья сжимали их, воздух был прохладен и пах сыростью. Они шли по узкому коридору, лишь иногда слышался отголосок их шагов, и лёгкое покачивание цепляло нервы. — Если нас заметят — это конец, — прошептал Гарри. — Мы должны пробиться, — твёрдо сказала Дельфи. Шаги замедлились у массивной каменной двери, скрытой паутиной и пылью. Дельфи толкнула её вперёд. Дверь со скрипом отворилась, и они оказались в старом подземелье, под замком — месте, о котором многие даже не подозревали. За их спинами захлопнулась дверь. Тени Хогвартса сгущались вокруг, когда орденовцы бесшумно расступились, разделяясь в разные коридоры замка. Дельфи шла одна — уверенно, но с напряжением в каждом мускуле. Её пальцы сжимали палочку, готовую к бою. Сердце билось слишком громко, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Внезапно из тени выскользнул Северус. Его глаза сверкнули холодным огнём, и прежде чем она успела отреагировать, он выстрелил: «Империус!» Дельфи не успела даже пискнуть — тело поддалось чужой воле, мысли затуманились. Его руки крепко схватили её, повели по коридору, пока она, словно марионетка, не оказалась перед знакомой тяжёлой дверью кабинета. Там, под слабым светом свечей, он аккуратно усадил её на старый деревянный стул, снимал заклинание «Империус» со своим привычным безразличием. Его глаза не выражали вражды, а скорее… тревогу. — Ты должна понять, — его голос был тихим, почти шёпотом, — я забочусь о тебе. Это всё ради твоей же безопасности. Пожиратели смерти не простят твоей ошибки, если ты будешь идти против них. Дельфи пыталась осознать каждое слово, но сердце то и дело норовило вырваться из груди. — Просто… оставайся здесь и будь тихой, — добавил Северус, не поднимая взгляда, — я вернусь за тобой, когда будет безопасно. Он растворился в тени, оставив её одну с гулким эхом пустого кабинета и мыслью, что даже у тех, кто кажется холодным и жестким, есть свои причины и заботы — пусть даже спрятанные под слоем горечи и тайны. Дельфи сидела в полумраке кабинета, охваченная смятением и яростью. Она ненавидела Северуса за то, что он сдерживал её, за то, что держал в плену, словно зверя, лишая свободы и выбора. Внутри всё горело — её дух требовал вырваться наружу, идти дальше, сражаться, доказывать свою силу. — Нет! — её голос сорвался в крик. — Ты не имеешь права решать за меня! Она яростно билась в веревках, которыми Северус связал её — толстые, словно живые змеи, сжимали руки и ноги, не давая пошевелиться. Пальцы скользили по верёвкам, пытаясь найти слабое место. Тем временем, далеко в другом крыле замка, Рон терзал воздух вопросами: — Где Дельфи? Почему её всё ещё нет? Может что-то с ней случилось?! Сердце Рона колотилось, а тревога росла с каждой минутой. Внезапно в коридоре донеслись её глухие стоны и редкие крики. Они пробились сквозь толщу каменных стен и привлекли внимание Филтча — человека, чей взгляд обычно был суровым и недобрым. Филтч поспешил на звук, и, подойдя к двери кабинета Северуса, внимательно прислушался. Без колебаний он открыл дверь, увидев запертую Дельфи. Она упала на пол, запыхавшись. Филтч, впервые проявляя не злость, а тихое сочувствие, опустился на колени рядом: — Всё будет хорошо, — проговорил он. Дельфи, ещё чувствуя следы веревок, взглянула на него — в этот момент между ними возникла невидимая связь, тонкая нить понимания в мире, где доверие было роскошью. Но внутри неё всё ещё бурлило — и впереди ждала новая битва, не только с врагами, но и с теми, кто держал её в узде. Дельфи ворвалась в коридор, едва держась на ногах — вмятины от веревок всё ещё жгли запястья, но внутри бушевал ураган. Рон едва успел развернуться, как она бросилась к Гермионе, задыхаясь: — Он запер меня! Связал! Сказал, что хочет уберечь… — голос сорвался, дрожал. — А потом… Филтч. Он меня освободил. — Филтч?! — Гермиона вскинула брови. — Это вообще на него не похоже… Но времени на обсуждение не было. Издалека доносились звуки битвы — заклинания гремели, как гром. Они бросились к Большому залу. Двери распахнулись, и перед ними предстала картина сражения: орденовцы в мантиях, дуэль Гарри и одного из Пожирателей, и… Минерва Макгонагалл, величественная, как буря, сражающаяся с… Северусом Снейпом. Дельфи остановилась на секунду. Вся боль, предательство, обида — всё пронеслось перед глазами. Но сердце — это другой орган. Оно не слушает разум. Оно просто любит. — Нет… — прошептала она. Заклинание Минервы было быстрым и точным, направленным прямо в Снейпа. И тогда Дельфи бросилась вперёд. — Протего! — закричала она, грудью прикрывая его, будто защищая не предателя, а самое хрупкое в себе. Взрыв. Минерва отшатнулась, её палочка вылетела из руки. Все замерли. — Уходи! Быстрее! — выкрикнула она, не оборачиваясь. Снейп смотрел на неё, не мигая. Его лицо было напряжено, а голос — тихий: — Пойдем со мной. — Нет! — твёрдо ответила она. — Уходи! Он помедлил, будто хотел что-то сказать… Но вместо этого, подобрав две палочки с пола, исчез в треске трансгрессии. Тишина. А потом… голоса. — Она с ними! — Она спасла его! — Предательница! Каждое слово вонзалось в сердце, как осколок стекла. Дельфи стояла одна, всё ещё посреди зала, как между двумя мирами. Её пальцы дрожали, глаза не фокусировались. Она не могла объяснить — потому что никто бы не понял. Никто не знал, каково это — любить того, кого ненавидят все. Кого она тоже ненавидела до этого. Но… не могла забыть. Она отвернулась от осуждающих взглядов, от боли в груди, и пошла прочь — медленно, будто шаг за шагом закапываясь в землю, всё глубже в одиночество. Она спасла его. Потому что не могла иначе. Ноги несли её прочь, по каменным коридорам, вниз, в темноту, туда, где никто не сможет достать — даже она сама. Холодный ветер ударил в лицо, когда она выскочила наружу. Лес встретил её тишиной и мраком. Она бежала, не разбирая дороги, пока корни деревьев не остановили её — споткнувшись, она упала, вцепившись в землю, будто пыталась удержаться в этом мире. Сзади раздались шаги. Первым оказался Люпин. — Дельфи! — он тяжело дышал, — Объясни мне… Почему ты… Он замолчал. Его голос был не гневным — он был растерянным, отчаянным. Но прежде чем она успела ответить, из за деревьев вынырнул Драко и резко оттолкнул Римуса в сторону. — Уходите, — сказал он твёрдо, холодно, защищая её не от опасности, а от правды, которую сам не хотел слышать. Римус посмотрел на них, напряжённый, готовый вмешаться, но что-то в лице Дельфи — пустота, боль, ярость — заставило его замолчать. Он медленно отступил в темноту. Драко сел рядом, молча. Его лицо было другим — не тем самодовольным, каким его привыкли видеть. В глазах стояла хрупкая тревога. — Ты совершила ошибку, — прошептал он наконец. — Ты не должна была этого делать. Он… он не тот, кто тебе нужен. Она не смотрела на него. Только стискивала пальцы, ногти вонзались в ладони. — Он променял тебя. На них. На этих чудовищ. — Драко говорил тихо, с нажимом, будто каждое слово — гвоздь в крышку гроба её чувств. — Он тебя предал. Ты нужна ему только тогда, когда он может тобой прикрыться. Он никогда не выберет тебя. Потому что он… не умеет любить. Она не ответила.