Не играй с чувствами

Когда за ними закрылась дверь, Кунигами остался стоять у стены, будто ждал, что Чигири скажет: “Ты можешь уйти, если не уверен.” Но вместо этого тот подошёл ближе. Его шаги были лёгкими, почти неслышными, но в каждом было что-то хищное.  — Мы не обсуждаем правила, — сказал Чигири, остановившись перед ним, на расстоянии вытянутой руки. —Ты делаешь то ,что я говорю, и слушаешь меня. — Я слушаю, — выдохнул Кунигами, не сводя с него глаз. — С этого момента ты — мой. И я делаю с тобой всё, что захочу. Ясно? Кунигами кивнул. Грудь вздымалась от напряжённого дыхания, но в глазах не было страха. Только… волнение. — Хорошо, — произнёс Чигири. — Тогда встань на колени. Он сказал это спокойно, почти тихо — но слова отозвались в теле Кунигами, будто приказ, которому он не мог противиться. Тот опустился. Медленно, послушно. Глаза — на уровне бёдер Чигири. Его ладони остались лежать на бёдрах, спина выпрямлена. Как будто он держался из последних сил, не позволяя себе дрожать. Чигири провёл рукой по его волосам, заправил несколько прядей за ухо. — Вот так. Уже лучше. Ты красивый, когда молчишь. Когда просто ждёшь. Кунигами сглотнул. Он не был покорным по природе. Но сейчас — он позволял себе быть ведомым. Потому что доверял. Потому что хотел. Чигири поднял край своей футболки, медленно снимая её через голову. Он знал, как двигаться, — плавно, без суеты, давая Кунигами возможность смотреть. Наслаждаться. Мечтать о прикосновении, которого ещё не было. — Посмотри на меня, — приказал он.  Кунигами поднял взгляд. На его лице читалась борьба: между желанием прикоснуться и нуждой не нарушить правила игры. Чигири подошёл еще ближе. Его пальцы коснулись лица Кунигами — под подбородком, скользнули по щеке. — Открой рот. Кунигами повиновался. Губы приоткрылись.  Чигири улыбнулся — мягко, но с внутренним огнём. — Если я решу, что ты заслужил — я позволю тебе сделать это. Но пока… я просто хочу смотреть, как ты ждёшь. Он опустился перед Кунигами, лёгким движением подтянув его ближе, и коснулся лбом его лба. — Хочешь коснуться меня? — прошептал он. — Очень, — ответил Кунигами, хрипло. — Тогда ты должен заслужить. Покажи, насколько ты хочешь быть моим. Он опустился ниже, прижался губами к ключице Кунигами, обрисовывая мягкие линии поцелуями. Его язык скользнул ниже — по груди, по животу, всё ещё через тонкую ткань футболки. Это только усиливало напряжение: ощущение, что кожа горит под слоем хлопка, что каждый поцелуй невыносимо недоступен. Кунигами сжал кулаки, стараясь не дернуться навстречу. — Сними, — прошептал Чигири, потянув за край ткани. — Футболку. Шорты. Всё. Я хочу, чтобы между нами больше не было ничего. Голос был мягкий, но это был приказ. Кунигами сел, стянул футболку через голову, не спеша. Его грудь и живот блестели от жара, мышцы под кожей ходили с каждым вдохом. Потом он приподнялся и сбросил с себя шорты и бельё, оголяясь полностью. Он остался перед Чигири — высокий, сильный, почти светящийся от возбуждения и уязвимости. И ни разу не отвёл взгляда. — Ложись, — сказал Чигири. — Я хочу смотреть, как ты ждёшь меня. Кунигами лёг. И Чигири, уже без помех, склонился к его телу и начал прикасаться — уже не через ткань, а к нему настоящему. — Ты держишь себя в руках, — прошептал он. — Это трогательно. И глупо. Потому что я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Он опустился ниже. Губы коснулись бедра Кунигами, чуть ниже паха. Поцелуй — мягкий, влажный, будто метка. Потом — второй, с другой стороны. Он намеренно обходил центр, разогревая, но не давая. Пока. Кунигами чуть всхлипнул, приглушённо. — Чигири… — Тсс. Ты говоришь только, когда я разрешаю. Кунигами снова замолчал. Закрыл глаза, но Чигири тут же положил ладонь на его подбородок: — Нет. Глаза. Открыты. Я хочу, чтобы ты всё видел.  И только после этих слов он обхватил его член рукой — медленно, аккуратно. Большой палец прошёлся по головке, надавив едва-едва.Кунигами судорожно втянул воздух. — Хороший, — сказал Чигири. — Горячий и весь мой. На эту ночь. И тогда он опустил голову, провёл языком по всей длине — от основания до кончика. Медленно. Потом снова — чуть сильнее, задержавшись на чувствительной коже. Кунигами застонал — сдержанно, но с надрывом. Он не двигался. Он держался. Когда губы Чигири обхватили его полностью, глубже, Кунигами откинул голову назад, ладони сжались в кулаки. Тот двигался плавно — вверх, вниз, с языком, с лёгким давлением губ. Иногда менял ритм, иногда задерживался, добавляя ладонь. Когда Кунигами дёрнулся — еле заметно, но с тем напряжением, от которого в глазах темнеет, Чигири отстранился и провёл языком по губам, как будто пробовал вкус. Он сел, подтянул одну ногу к груди и посмотрел на Кунигами снизу вверх — взгляд остался тем же: направляющим, сильным, но уже с ноткой предвкушения. — Теперь твоя очередь, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты подготовил меня. Так, как будто я принадлежу тебе. Медленно. Вкусно. С трепетом. Кунигами застыл, взгляд чуть затуманился. Он не ждал такого — не прямоты, не того, как легко Чигири отдаёт себя в его руки, не теряя при этом контроля. — Я… — он сглотнул. — Скажи, если я сделаю что-то не так. — Не сделаешь, — уверенно сказал Чигири. — Я веду. Ты просто чувствуешь. Вот сейчас — почувствуй, как сильно я хочу, чтобы ты был во мне. Но сначала… поцелуй меня. Везде. И Кунигами подчинился. Он наклонился к Чигири и начал целовать — сначала губы, мягко, глубоко, почти с благодарностью. Потом спустился ниже: к шее, груди, животу. Рот, язык, дыхание — всё шло медленно, почти с благоговением. Он касался так, как будто не просто хотел, а обожал. Как будто у него был доступ к чему-то святому. Чигири раздвинул ноги чуть шире.  — Дальше. Не бойся меня. Кунигами провёл ладонью по внутренней стороне бедра, опускаясь ниже, пока не оказался перед самым входом. Горячим. Чувствительным. Готовым. Он не торопился. Он взял немного смазки с тюбика, лежащего на полу рядом, и разогрел её между пальцами. — Медленно, — напомнил Чигири, лежа на спине, приподняв одно колено. — Один. Потом — второй. Не глубоко. Не сразу. Сначала — дай мне привыкнуть. Кунигами кивнул. Он положил ладонь на бедро Чигири, второй рукой осторожно коснулся входа, провёл смазанным пальцем по краю, наблюдая за выражением его лица. Когда тот не отреагировал болью, он аккуратно ввёл первый палец. — Хорошо? — Ещё, — выдохнул Чигири. Второй палец вошёл с лёгким сопротивлением. Кунигами двигал медленно, с круговыми движениями, чтобы расслабить. Он целовал внутреннюю сторону бедра, поглаживал живот, шептал: — Ты потрясающий. — Такой красивый, когда отпускаешь. — Спасибо, что доверяешь. Чигири слегка выгнулся, подался навстречу. Его дыхание участилось, пальцы сжались в простыне. — Теперь можешь. Я готов. Кунигами провёл ладонью по его бедру, обвёл большим пальцем внутреннюю часть, уже влажную от возбуждения. Он выровнялся, направился и остановился — на долю секунды — у самого входа. Тело Чигири уже было готово, но Кунигами задержался. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Потому что хочу. И потому что впервые чувствую, что действительно могу отдаться. Кунигами наклонился, прижался лбом к его лбу. — Тогда я войду… очень медленно. Он начал продвигаться. Первый толчок был осторожным, едва входящим. Чигири шумно выдохнул, но не от боли — от полноты. От ощущения того, что внутри него — Кунигами. Тот, кого он всегда считал сильным, непоколебимым, прямолинейным. И сейчас эта сила проникала в него — не с напором, а с благоговением. Кунигами двигался по сантиметру, чувствуя, как его обнимает изнутри. Как горячее, пульсирующее тело принимает его. Медленно, плотно, глубоко. — Боже… — выдохнул он. — Ты такой… тёплый… — Глубже, — прошептал Чигири. — Я хочу чувствовать тебя полностью. Он провёл ладонями по спине Кунигами, сжимая пальцы на его лопатках, как будто притягивал ближе. Кунигами вошёл до конца, замирая, позволяя им обоим привыкнуть. Тела соприкоснулись. Их дыхания слились — тяжёлые, хриплые, полные всего. Кунигами начал двигаться. Медленно. Сначала — покачивания бёдер, как будто он настраивался на его ритм. Чигири отвечал движениями бёдер навстречу — не срываясь, не подгоняя. — Ты… входишь… как будто любишь меня, — прохрипел Чигири. — А если… — Кунигами сжал его запястья, прижимая к матрасу. — А если я правда… — Не говори, — перебил Чигири, выгибаясь под ним. — Не сегодня. Просто… покажи. Кунигами усилил толчки. Всё ещё медленно, но с напором. Их губы сливались в поцелуях, дыхания прерывалиись стонами. Он наклонился к его уху. — Ты знаешь, что с ума сводишь меня? — Да, — выдохнул Чигири. — Но только ты можешь довести до конца. Он почувствовал, как мышцы внутри сжимаются — Чигири приближался к оргазму, даже без прикосновений к себе. От наполненности, от ритма, от того, что его заполняли так, как он всегда хотел. — Не сдерживайся, — прошептал Кунигами. — Я с тобой. Когда оргазм накрыл Чигири, он застыл, выгнувшись всем телом, ногами прижимаясь к Кунигами. Он тяжело выдохнул, глухо, будто дыхание ушло из лёгких. А через пару секунд — Кунигами дрогнул. Движения стали рваными, он вошёл до конца, зарывшись в шею Чигири и содрогнулся всем телом. Они лежали, почти не двигаясь. Тела ещё пульсировали остатками оргазма, кожа блестела от пота, простыня сбилась, подушки упали. В комнате было тепло и тихо. Не гробовая тишина, а настоящая — такая, что кажется мягкой, будто дышит с тобой в унисон. Кунигами лежал на боку, придерживая Чигири за талию. Его ладонь медленно, почти бессознательно, гладила кожу, пока дыхание обоих выравнивалось. Грудь прижималась к спине, ноги спутались. Они были сплетены полностью — телом, дыханием, чем-то невидимым. — Всё в порядке? — прошептал Кунигами, едва касаясь губами уха. — Да, — ответил Чигири после короткой паузы. Голос был тише, чем обычно. Нежный. Мягкий. Без защиты. — Лучше, чем в порядке. Он перевернулся на спину, и Кунигами снова лёг рядом, прижавшись лбом к его виску. — Ты был потрясающим, — добавил Чигири. — И… ты слушал. Это было важно. — Я боялся навредить. Боялся быть… слишком. — А я хотел, чтобы ты был слишком. Только не бездумно, а как ты был сейчас — горячий, внимательный, настоящий. Они снова замолчали. Кунигами поцеловал его в висок. Не торопливо, не страстно. Просто — по-настоящему. — Мне не хочется спать, — прошептал он. — Просто хочу… лежать с тобой вот так. — А мне хочется. Потому что впервые за долгое время я знаю, что могу уснуть — и рядом будет не пустота. Он придвинулся ближе, прижался носом к груди Кунигами. — И если кто-то сейчас постучит — я пошлю его к чёрту. — Даже Бачиру? — Даже его. Особенно его. Кунигами тихо рассмеялся. И впервые за весь вечер у него не было ни маски, ни образа. Только он сам. А Чигири лежал рядом и чувствовал: всё было не зря. И эта ночь, и доверие, и отданная власть, и принятая сила. Они вышли из игры — но не из близости.